Войско было разбито и рассеяно. Они еле унесли ноги и всю ночь прятались от конных разъездов в высокой траве. Бринсон Клыкастый не мог уснуть из-за голода и жажды. Живот время от времени сводило, и к горлу подкатывала горькая желчь. Во рту было сухо, и даже рассасывание гальки практически не помогало. Он лежал прямо на земле и чувствовал исходившее от неё тепло. Взгляд был устремлён в звёздное небо.
– Кажись, уходят, – прошипел Норик. Пригнувшись, он выглядывал поверх колышущегося изумрудно-зелёного моря и следил за замком дракона.
– Уверен? – хрипло спросил Грон. Он спал на набитом травой мешке, и, когда дозорный заговорил, тут же проснулся и приподнялся на локте. – Всё войско?
– Кажись, всё, – снова зашипел дозорный.
– Смотри внимательно, Носатый, – пробурчал Грон и пнул здоровяка, что сопел у его ног. – Вставай, Балбес.
– Готовься, скоро войско имперских выродков уйдёт.
– Угу, – только и сказал Линн по кличке Балбес, и, усевшись на корточки, начал растирать распухшее лицо.
А Грон Чёрный уселся на мешок и стал проверять лежащий рядом пояс с ножнами и кинжалом. Проверил заточку меча. Пересчитал монеты в кошеле. Потом обмотал ступни тканью и надел сапоги. Сразу же засунул нож за голенище. В этот момент он поймал на себе взгляд Клыкастого.
– А ты чё пялишься? Ждёшь особого приглашения?
– Нет, Чёрный, – пожал плечами он. – У меня при себе ничего. Копьё и щит потерял у ворот.
– Ни чё, щас подберёшь. Там щас много.
– Мы всё-таки пойдём туда? – Бринсон, сощурив глаза, пристально смотрел на своего нового предводителя.
– А ты хочешь с голым задом пройти через Сожжённый край? Надо идти в лагерь и найти воду и еду.
– Я говорю про замок. Мы пойдём туда?
– Конечно, – взмахнул руками Грон. – Иначе зачем было пролито столько крови?
Клыкастый отвернулся, сложил руки за головой и снова уставился на небо. Оно уже начинало светлеть. Ему казалось, что если перестать дышать и прислушаться, то можно почувствовать, как пульсирует земля. Или это его сердце так бьётся?
– Если бы твой приятель Коргер... – не унимался Чёрный. – Это он повёлся на уговоры того безумца, что называл себя Добрым Человеком. И из-за этого мы чуть не подохли под стенами этого сучьего замка.
Бринсон закрыл глаза и вздохнул. Грон был прав. Ему было очень неприятно это признавать, но нужно было смотреть правде в глаза – Коргер в последние месяцы не слушал никого, кроме Доброго Человека. Перестал пить вместе со всеми и всё грезил несметными сокровищами. И именно поэтому они примкнули к вождям горных кланов, которые начали собирать войско для осады замка последнего дракона. А Чёрный всё продолжал:
– И что с ними стало? Добрый Человек пропал ещё до штурма, а голова Коргера теперь красуется на шпиле у ворот. Вон можешь полюбоваться. А ты чё думаешь, Балбес?
– Ничего, Грон, – пожал плечами здоровяк; он совсем не следил за ходом разговора.
– Неудивительно, – Чёрный сплюнул в траву и упёрся в Клыкастого ледяным взглядом. – Мне плевать, чё ты думаешь. Я вас вывел из этой резни. И теперь мы пойдём туда, чтобы взять то, что нам причитается! Ты меня понял?
– А если воины императора всё забрали, – встрял в разговор Носатый.
– Там посмотрим, – Грон не сводил с Бринсона взгляда. – Ещё раз спрашиваю. Ты меня понял?
– Да понял, понял, – буркнул Клыкастый. – Когда выходим?
– Ещё не всё. Караван у них дюже большой. Ещё много нашего добра прихватили, суки.
– Ничего. Мы своё получим. А пока – подождём ещё немного.
– Ни чем хорошим всё это не закончится, – вздохнул Клыкастый.
Они дождались, когда совсем рассветёт, а имперское войско скроется за холмами. Конных лучников тоже нигде не было видно, и Чёрный дал команду на выдвижение. Шли не спеша. Осторожно. Пригнувшись. Стараясь сильно не подниматься над травой. Время от времени Носатый останавливал их. Оглядывался, осматривался и принюхивался. Но потом снова продолжал движение. Когда подошли к холму, встали во весь рост.
Замок дракона встретил их пустотой и давящей тишиной. Все сторожевые башни со стороны ворот уже догорели и рухнули. Над внутренним двором поднимался высокий столб чёрного дыма. Сотни воронов восседали на толстых дубовых брёвнах стены, но не торопились начинать свой пир.
Клыкастый рассчитывал увидеть тела своих сослуживцев у подножия холма и перед воротами, но там была только перемешанная с кровью земля и обломки щитов. Попытался найти свои щит и копьё, но не смог – как и тела, почти всё оружие было убрано. Нашёлся только окровавленный топорик с перерубленной рукояткой. Бринсон пока заткнул его за пояс.
– Сначала обыщем замок, а потом в лагере возьмём припасы, – Грон прикрикнул на Балбеса и Носатого, которые повернули в осадный лагерь.
– Так жрать охота, Чёрный, – промямлил Линн, но под тяжёлым взглядом развернулся и вместе со всеми побрёл к воротам.
У ворот их поджидал один из вождей горных кланов.
– Так, так, так, – он привалился к деревянной стене и улыбался, показывая щербатые зубы. – Вижу, кто-то ещё уцелел.
– Триллег Прохвост, – Грон остановился в пяти шагах от горца, сплюнул в грязь под ногами и положил руку на рукоятку меча. – Ну кто ещё, как не ты, вышел бы сухим из воды?
– Недаром же меня прозвали Прохвостом, – Триллег улыбнулся ещё шире. Его зелёные глаза как будто вспыхнули ядовитым пламенем.
– Как видишь. Весь мой клан сейчас утоляет голод в чертогах Горных королей.
– А ты как будто и не скорбишь по ним, – Чёрный всё так же неподвижно стоял, сжимая меч.
– Тризну справим, когда вернусь, – Прохвост перестал улыбаться, оттолкнулся от стены плечом и сделал шаг в их сторону. – И вернуться я рассчитываю с золотом дракона!
Все напряглись, а Клыкастый к тому же начал искать глазами, что можно было бы использовать в качестве оружия. Но поблизости ничего не находилось. Он, конечно, мог положиться на свои кулаки и сломанный топор, но, глядя на громадную фигуру горца с копной рыжих волос на голове и громадной секирой у ног, понял, что добром всё это не закончится.
– Если ты рассчитываешь на золото, – Грон говорил медленно. Он чуть согнул колени и весь напрягся, как пружина, изготовившись для рывка. – Предлагаю поделить его на пятерых!
Воцарилось молчание. Все ждали. Даже вороны на стенах перестали ворчать и затихли, ожидая развязки.
– Мне кажется, это звучит как договор, – Триллег снова улыбнулся и протянул руку Грону, сделав два шага в его сторону. Тот ответил тем же.
– Но учти! Командую тут я!
– Конечно. Конечно. У тебя ведь больше людей, – Прохвост обвёл насмешливым взглядом поредевший отряд.
Прошли за ворота. Во внутреннем дворе был огромный колодец. Всех убитых горцев, наёмников и защитников крепости сбросили туда. Сейчас на поверхности были видны не более двух десятков тел, погружённых в тёмно-красную маслянистую жижу. А для своих погибших имперцы сложили погребальный костёр. Оттого воронам и нечем было поживиться.
Клыкастый первый приметил большую флягу под обломками скамьи у стены. Отбросил обломки ногой, схватил сосуд и уже хотел было приложиться, как её вырвал Грон. Понюхал содержимое и сделал три больших глотка. И только после этого отдал флягу Бринсону. Вода была тёплая и застоявшаяся, но после суток без капли во рту показалась холодной, как из колодца. После него попили Носатый и Балбес. Остатки воды вылил себе в рот скромно дожидавшийся своей очереди Триллег.
Когда жажда перестала затуманивать разум, появилась возможность подумать. За недели осады и подготовки к штурму Бринсон уже потерял надежду оказаться за стенами, а сейчас они подошли к выбитым массивным дверям главной цитадели. Тёмно-серый камень замковых стен был испещрён рунными знаками, но он прежде никогда таких не видел и не мог с уверенностью сказать, имеют ли они какую-то магическую силу.
«Во всяком случае, защитников замка они не уберегли, может, и нас не погубят», – мысленно успокаивал себя Клыкастый, хотя внешне старался оставаться невозмутимым.
Вошли в тронный зал. Посреди него сразу обратили внимание на тела, которые почему-то никто так и не убрал. Но то были не воины. На каменном полу в неестественных позах лежали два десятка обнажённых девиц. Их тела были украшены переплетающимся узором татуировок, а головы венчали короны из зубов дракона. Большинство было поражено арбалетными болтами, а некоторых зарубили.
Клыкастый остановился рядом с одной из девушек и присмотрелся. Совсем молодое, почти девичье лицо, но само тело выглядело совсем не по-детски. Грудь была пронзена сразу двумя арбалетными болтами. А вытекшая кровь как будто затвердела и вросла в камень. Он попытался приподнять её за окровавленную ногу, но она намертво приросла.
«За что же их так?» – Бринсон не первый раз видел убитых женщин, да и сам мог припомнить парочку зарубленных в пылу схватки. Но груда тел в тронном зале не походила на случайных жертв.
– Не заглядывайся – они уже совсем остыли, – проходивший мимо Прохвост с усмешкой в глазах похлопал его по плечу. – Я думаю, мы найдём столько золота, что ты сможешь и себе прикупить с десяток таких же.
– Отвали, – зло буркнул Бринсон и пошёл к остальным. – Ну и куда нам идти? Замок-то огромный.
– Надо найти лестницу внизу и спускаться в катакомбы под замком, – уверенно заявил Чёрный.
– А ты откуда знаешь? Бывал тут гостем? – усмехнулся Прохвост.
– Ну, во-первых, чую, – Грон даже не обернулся в его сторону. – А во-вторых, подслушал разговор Коргера и Доброго Человека.
– Добрый Человек – это тот жирный увалень с седой бородой? Что-то я его не припомню среди штурмующих стену. Не напомнишь, куда он пропал?
Грон Чёрный даже не обратил на Прохвоста внимания, а уверенно зашагал в северную часть замка. Пространство вокруг утопало в полумраке. Немного света давали только пульсирующие бледно-розовым светом кристаллы, висящие на стенах через равные промежутки. Но света они давали довольно мало.
– Брин, слышь, – Носатый снова начал разговаривать шёпотом, видимо, опасался этого места. – Ты со своей долей что сделаешь?
– Долей, – вопрос застал Клыкастого врасплох: о золоте он пока и не задумывался. – Не знаю. Может, свой отряд соберу и подамся поближе к морю.
– Свой отряд? Я бы к тебе не пошёл.
– Ты вояка бывалый, но вот жуткий песист.
– Да, да, именно. Пессимист, – Носатый остановился и придержал Бринсона за плечо. – Люди идут за уверенностью и словами о наживе, славе и победах. А ты обычно говоришь, что всё плохо заканчивается.
– А когда что-то заканчивалось хорошо? – Клыкастый отвернулся и поспешил догонять остальных.
– Чё там отстали, – гаркнул идущий первым Грон. – Как только народ прознает, что замок пуст, – тут соберётся пол-империи в поисках золота. Надо спешить!
Они спустились по лестнице и оказались в очередном коридоре; стены, как и в предыдущих, украшали изображения битв. Но что-то разглядеть не получалось. Бринсону казалось, что за то время, пока они шли, кристаллы стали светиться тусклее. Грон упрямо шёл вперёд. Как будто точно знал, куда идти. Но вот в конце пути их ждал тупик и обезглавленное тело. Это была ещё одна приросшая к полу девушка.
Чёрный достал из кошеля трут и огниво, запалил припасённый факел. Начал осматривать стены. Они были целыми, и никаких намёков на двери не было. Теперь можно было разглядеть сцены, что изобразил художник: это были драконы, изрыгающие зелёное пламя на своих врагов. Так на полу стали видны ещё два больших пятна крови. При более ярком свете Бринсон заметил какую-то странность. На удивление, Грон тоже что-то заметил.
– Гляньте, – Чёрный поскрёб пальцем изображение пламени дракона на стене справа. – На остальных фресках для зелёного используется малахит, а на этом куске применили какой-то растительный пигмент. Возможно он более новый.
После этих слов Бринсон переглянулся с Нориком. В глазах своего старого друга он увидел точно такое же удивление, что испытал и сам.
– Прохвост, давай-ка навалимся на неё, – подозвал Грон. Они вдвоём упёрлись плечами в стену и начали толкать. Сначала ничего не происходило, но через несколько мгновений сегмент стены поддался и начал сдвигаться вовнутрь. – Ну херли встали? Помогайте.
Впятером они смогли сдвинуть каменную плиту, пока та не упёрлась в стену за ней. Открылся проход в небольшое помещение – не более пяти шагов по каждой стороне. Абсолютно тёмное, без окон, светящихся кристаллов или светильников. Из темноты до них доносилось только чьё-то рыдание.
Посреди помещения на куче тряпья лежала девушка. В отличие от остальных в замке эта была одета в тёмно-зелёное платье, на бледной коже не было никаких рисунков, а на голове вместо короны – только спутанные чёрные волосы. Плечи девушки содрогались в плаче.
– Ну и где золото? – первым заговорил Прохвост. Он вертел головой, осматривая гладко отполированные стены и потолок. – Только не говорите, что это она всё потратила! Хотя моя первая жена вполне могла бы, благо Горные короли сократили её жизнь и уберегли меня от разоренья.
– Да помолчи ты, – злобно рыкнул Грон. Он присел рядом с девушкой, поднял её за платье и грубо потряс. – Слышь, девка! Где! Блядское! Золото!
Девушка подняла голову и осмотрела их заплаканными голубыми глазами. Лицо опухло и было в грязи и разводах от слёз. Она попыталась сфокусировать взгляд, но внезапно закатила глаза и обвисла в руках Грона.
– Ну и что с ней? – спросил Балбес.
– Хер её знает, давайте вытащим на улицу и расспросим, – Грон поднял девушку, взвалил на плечо Линна и поспешил к выходу.
Половину пути обратно прошли молча. Каждый думал о своём.
– Эй, Балбес, – окликнул Прохвост. – Ты неси её аккуратно и сильно не лапай, а то ведь нам её ещё на пятерых делить.
– Да я и не лапаю вовсе, – промямлил Линн. – А она довольно увесистая, а по виду и не скажешь.
– Так, может, она из золота? Надо внимательнее осмотреть.
«Неужели мы шатались там так долго?» – поразился Бринсон, глядя на стоящее в зените солнце.
Девушку усадили у стены. Прохвост и Балбес отправились искать воду. Вскоре они прикатили целую бочку. Когда все напились, зачерпнули ведро воды и облили девку. При этом Клыкастый подметил для себя, что она очнулась не как человек, которого пытаются утопить, а просто подняла на них голову и выпрямила спину. Посмотрела на них запуганным и забитым взглядом.
– Говори, что случилось с золотом, – Грон присел возле неё на корточки и приставил нож к её щеке. – Ты меня понимаешь?
– Два месяца назад его перевезли к Ревущим горам, – она отвечала спокойным и тихим голосом. – Потомка предупредили о вашем визите.
– Да она явно пиздит, – Триллег тоже присел рядом и достал свой нож. – Сейчас я буду отрезать тебе пальчик за пальчиком, пока ты не расскажешь правду.
– Правда мною уже произнесена, – девушка отвечала так же тихо. – Я могу рассказать, куда перевезли сокровища.
– Ты ей веришь? – Прохвост повернулся к Грону. – Веришь?
Но тот не ответил, а просто поднялся и стал расхаживать туда-сюда, держась за голову.
– Ну, я же чуял, я же слышал, как оно зовёт меня.
– Ну, значит, подвела тебя твоя чуйка. Что делать будем? Продолжим обыскивать замок?
– Нет! Собираем припасы и уходим.
– И куда мы пойдём? – Прохвост внимательно смотрел на Грона, в его глазах читалась усмешка.
К концу дня они обыскали разгромленный осадный лагерь. Нашли еду, воду, запаслись дровами для костра. Бринсону удалось отыскать неплохое копьё и щит. А также короткий меч с ножнами – так он стал чувствовать себя чуть более уверенно. А Прохвост где-то отыскал сбежавшего ослика из обоза, на которого все и погрузили.
Двинулись прочь, когда солнце уже начинало клониться к закату. Грон приказал двигаться без остановки до самой ночи, так как опасался вставать лагерем близко к замку. Пленнице даже не связывали руки, так как бежать посреди бескрайнего моря трав было некуда.
– Тебя как звать, красавица? – Прохвост сразу же перешёл к расспросам, как только замок дракона скрылся из виду. Клыкастому было совершенно неинтересно слушать их болтовню, но так вышло, что он шёл рядом.
– Эленна, – отвечала она, смиренно неся корзину с сухарями.
– Ты с побережья Застывшего моря? Энэсса, Эланна, Эмисса, Эданна – знавал я ваших баб. Бывал я в ваших краях проездом, медовуха у вас там отменная.
Девушка всё так же шла, опустив глаза.
– И как же ты оказалась в наших краях?
– А за что, такую красавицу, посадили в эту темницу?
– Я не послушалась Его, – голос ровный, а на лице никаких эмоций.
– Как так? Из-за непослушания…
– Хорош трепаться, – гаркнул Грон. – Разбиваем лагерь. Бринсон, на тебе костёр. Носатый, в дозоре. Балбес и Триллег, за вами вещи и осёл. А ты…
– Эленна, – подсказал Прохвост.
– Всё-то ты вызнаёшь, – усмехнулся Грон. На памяти Бринсона это было впервые за эти месяцы.
– Ну поэтому меня и прозвали Прохвостом.
– Ты, Эленна, берёшь мешки и набиваешь их травой.
Пленница только коротко кивнула и принялась за работу.
Трут немного отсырел и никак не хотел разгораться. Бринсону пришлось его посильнее распушить, прежде чем пойманная от огнива искра занялась. Место под костровище он подготовил заранее, и теперь просто поместил в середину сложенных поленьев разгорающуюся скомканную сухую траву.
«Как только выйдем за пределы Сожжённого края, надо будет с ними распрощаться». Клыкастый сидел перед костром и смотрел на огонь. В голове роились разные мысли: «Не нужно мне никакое золото, живым бы из этого вырваться и отправиться куда глаза глядят».
– …ещё раз повторить? Это моя баба!
Бринсон так глубоко ушёл в свои размышления у костра, что пропустил начало конфликта. Грон стоял напротив Триллега и настойчиво пытался ему что-то втолковать, а Балбес и Носатый стояли по краям и пытались их образумить.
– Мы же договорились, помнишь? – Прохвост, как всегда, говорил с усмешкой в голосе и стоял довольно расслабленно; Бринсону даже показалось, что он не всерьёз. – Поделим на пятерых! Я думаю, самое время мою долю отдать.
– Пошёл на хер, урод, – Грон, напротив, был очень напряжён и держал руку у кинжала. – Она не делится. И она моя!
– Да, мужики, вы чего? – начал было Балбес, но его никто не слышал.
– Так я и не прошу быть первым, – глаза Прохвоста в отблесках костра, казалось, светились зловещим зелёным светом. – Давай, иди первый. У вас, равнинных, между ног такой стручок, что я разницы и не замечу.
– Я больше повторять не буду!
– Грон, давай полегче, меня ведь недаром прозвали…
Триллег не успел договорить. Кинжал Грона вонзился ему в место, где располагалась печень. Чёрный повернул рукоять и резко дёрнул клинок вправо и вниз, распоров брюхо до самого таза. Под ноги Прохвосту повалились его внутренности, а он только бессильно вцепился в куртку Грона, постепенно оседая на землю. Не давая горцу опомниться и попытаться перед смертью что-то сделать, Чëрный тут же ударил кинжалом в сердце.
Одновременно начали голосить Носатый и Балбес, пытаясь образумить командира, Грон что-то рычал им в ответ, прохвост еще трясся у их ног в предсмертной агонии. А Бринсон посмотрел на Эленну. Она спокойно сидела на мешках с травой, сложив руки на коленях, и с интересом наблюдала за происходящим. В глазах было почти детское, неподдельное любопытство, а на губах застыла холодная зловещая улыбка. Она поймала на себе его взгляд и посмотрела ему в глаза.
Тут Бринсон понял, что ничем хорошим это не закончится.
