Привет! Это Dessly!

🎯 Южнокорейская студия RoyalCrow решила громко заявить о своем появлении в игровой индустрии. Их дебютный проект — это мрачный шутер под названием Waste The Fallen.

И хотя студия молодая, амбиции у нее серьезные: разработчики обещают смесь напряженных перестрелок с атмосферой леденящего душу ужаса, вдохновленного историями Говарда Лавкрафта.

Напоминаем, что пополнить баланс Steam быстро и без лишних сложностей можно через Dessly.com

👉 Dessly делает процесс пополнения Steam кошелька максимально удобным, быстрым и безопасным!

Смысл игры: заходи, забирай, выживай

🎯Если говорить просто, то перед нами классический представитель жанра экстракшен-шутеров. Задача игрока не нова: вы попадаете в опасную закрытую локацию, пытаетесь отбиться от врагов (как живых, так и совершенно нечеловеческих), собираете ценные ресурсы и пытаетесь выбраться живым. Кто-то называет этот жанр «походом за добычей с риском для жизни», и Waste The Fallen следует этой формуле.

Однако изюминка проекта кроется в сеттинге. Действие происходит в месте под названием Бездна. Когда-то здесь случилась катастрофа, превратившая обычный мир в рассадник кошмаров. Местных монстров называют Падшими — это жуткие порождения хаоса, которые становятся опаснее по мере того, как вы углубляетесь в их владения.

Заманчивость в том, что чем ниже вы спуститесь, тем более ценную награду найдете, но и шансов вернуться обратно остается все меньше.

Не только оружие, но и магия

🎯Перестрелки — это лишь верхушка айсберга. Центральным элементом игрового процесса является так называемая «биорука» вашего оперативника. Это не просто протез, а инструмент, открывающий доступ к сверхъестественным возможностям. Находки, которые вы приносите из рейдов, нужны именно для улучшения этой руки. Изучая ее, вы сможете использовать странные способности, которые помогут вам выжить или, наоборот, доберутся до самых тайных уголков Бездны.

Разработчики подчеркивают, что их игра не относится к категории «хардкорных хардкором», где любая случайная пуля отбрасывает прогресс на часы. Создатели внедрили особую систему сохранения, которая позволяет сохранить львиную долю добычи даже в том случае, если ваш рейд закончился неудачей. Это сделано для того, чтобы игроки не боялись рисковать и исследовать мир, а не сидеть в страхе потерять все из-за одного промаха.

Почему стоит обратить внимание на эту игру? По словам продюсера проекта Бённама Чхве, Корея славится своими качественными хоррорами. Студия RoyalCrow хочет не просто сделать «страшилку», а создать глубинный страх, который накапливается постепенно. Их цель — заинтересовать игрока исследовать неизведанное, поощряя природное любопытство, а не карая за каждый шаг.

Напоминаю, что Dessly можно найти в: Вконтакте | Telegram | Youtube | Tik Tok

👉 Dessly стремится сделать ваш игровой опыт, а также пополнение Steam кошелька ещё более комфортным и увлекательным.

Когда выйдет и где играть?

🎯Пока что разработчики ограничились заявкой только на платформу ПК. Игра появится в цифровом магазине Steam. Огорчает то, что официальной поддержки русского языка на старте не будет — это стоит учитывать тем, кто не любит играть с переводчиком.

Конкретной даты релиза пока нет, но ближайшая веха уже назначена. С 4 по 8 сентября разработчики запускают закрытое альфа-тестирование. Однако есть важный нюанс: поиграть в раннюю версию смогут только жители Северной Америки. Для остальных регионов доступ будет закрыт.

Будем ждать новостей и надеяться, что полноценный релиз не заставит себя долго ждать, а ужасы Бездны станут доступны всем желающим.

🔥 Не тяни кота за подписку — жми "Подписаться" прямо сейчас! → VK Dessly

— Сорок два галлеона было в прошлый раз.

— Хм-м, — протянул мальчик. Сумма была немаленькой, но на его взгляд Джемма, которая работала без году неделя в Министерстве Магии, получала в несколько раз больше.

— Это ещё что! — словно озвучив сокровенное, девушка принялась откровенничать уже без оглядки. — Стажёры получают вообще сначала двадцать пять галлеонов в месяц! Представляешь? А сейчас у меня и опыт есть, и куча сверхурочных из-за поиска Блэка и всякого ещё. А раньше же я просто училась. Представляешь, ты ходишь на уроки в Хогвартсе, а тебе ещё и платят за это?

Тонкс словно оправдывала свою низкую зарплату.

— Я понимаю, — мальчик кивнул, чтобы не расстраивать её.

— Ну вот, я же просто училась. Потом, когда началось стажёрство, ещё пятёру сверху накинули. В следующем году, слава Мерлину, я сдам все экзамены и будет уже хорошая зарплата. Ну и то не сразу, стажёрство после экзаменов ещё месяца два должно было быть. Да-а… Но сейчас рук не хватает.

Волшебница замолчала. Поттер помедлил, но всё же честно решил сказать о том, что думал.

— Ну, Тонкс… Несмотря на все твои слова, я всё же думал, что зарплаты у мракоборцев чуть поболее.

— И правильно думал! — выпалила девушка. — Джон Долиш и Кингсли Бруствер получают больше. Они же старшие мракоборцы. У них под семьдесят галлеонов. А начальничек под девяносто уже. Но золото — это же не главное в жизни.

Названные зарплаты, на взгляд Гарри, тоже были не очень впечатляющими.

— А ты же не одна была стажёром? — перевёл тему мальчик. — С тобой были другие?

— Ага, было ещё несколько магов, — с грустью заявила девушка. — Но они не выдержали экзамены.

— Разве их не Грюм отсеял? — не поверил Поттер. — Но оставался же ещё один. И ты.

— Не только Грюм, а… Ну, они… Погоди! А откуда ты всё это знаешь?

— Я же думал про карьеру мракоборцев, вот и разузнал. Да и интересна твоя работа, чем ты занимаешься.

— Ого, кентавр меня затопчи! А ты серьёзно настроен, — поразилась колдунья. — Да, всё верно ты говоришь. Итак. Ну двое провалили экзамены. А третий… Он оказался слабаком.

— Это как?

— Да вообще… — Тонкс фыркнула. — Узнал про побег Блэка и что мы его ловим. Испугался и сам ушёл. Дурак. Перешёл в отдел правопорядка, к детективам. А толку-то? Они так же Блэка ищут, как и мы. Патрулируют, участвуют в обысках.

Гарри хмыкнул, покачав головой.

— Видел статью в Пророке? Уж эта Рита Скитер, — с ненавистью прошипела Тонкс. — Всё переврала. Да у нас в отделе откуда десятки мракоборцев? Она добавила обычных следователей и стражей к мракоборцам. Если уж она даже такие детали перевирает, то что говорить об остальном?

— А сколько вообще мракоборцев? — спросил Поттер и Тонкс удивлённо уставилась на него. — Ну сколько вас работает в Министерстве?

— О, это секретная информация вообще-то! Нельзя-нельзя такое говорить, — девушка улыбнулась. — Знаешь, эти обыски абсолютно правильно решение. А как иначе искать Блэка? Только действие опоздало, надо было сразу же проводить после побега Блэка. А прошло четыре месяца! Ну конечно, зелье уже убежало!

— Хотел тебя спросить, а почему за эти четыре месяца вы не можете поймать Блэка? — задал давно мучающий вопрос Гарри.

— Хм… Ну… В двух словах не расскажешь.

Гарри молча ожидающе смотрел на девушку. Иногда слова излишни, достаточно подождать.

— Это… Это между нами? — замялась Тонкс.

— Конечно.

— Пообещай, что никто не узнает! Всё, что я скажу, останется между нами. Дай своё слово.

Гарри на мгновение замешкался, не готовый лгать напрямую.

— Ты же знаешь, что я знаком с Фарли в Министерстве? И не только. А что если твои сведения помогут в поимки Блэка? И что, мне молчать? А…

— Об этом я не подумала, — Тонкс дунула на свою длинную чёлку, сгоняя волос, лезущий в глаз. — Я видела её отношение к тебе первого сентября. Только вот ни за что не поверю, что Фарли не в курсе. Я ей не доверяю.

«И это совершенно взаимно с её стороны».

— Ты знаешь, что её дом тоже обыскивали? — выпалила Нимфадора.

«Ещё бы, Джемма чуть сквозное зеркало тогда от злобы не прожгла».

— Вроде её фамилию упоминали в Пророке, — протянул Гарри.

— Ну вот!

— Так почему Блэка не поймали до сих пор? Обещаю, что не скажу никому от кого этого узнал, буду хранить всё в тайне. А начну рассказывать, если это только поможет в поисках Пожирателя смерти, но всё равно не упомяну и не дам ни малейший намёк на тебя. Честно слово.

— Эм, ну ладно. Ну ты и выдал, — удивлённо и смущённо сказала Тонкс. — Ты не думай, что я трусиха. Просто…

Она поёжилась.

— Мракоборцев мало. Мы не можем просто охватить всю страну. Когда начали обыски, то пришлось снять всю защиту с Хогвартса. Оставили только одного-двух мракоборцев. Постоянно там патрулирует только они. Поэтому ты меня в замке не видел. Ночуют так же в замке. Во-вторых, Блэк опасен. Я не уверена, что с ним может справиться один мракоборец. Поэтому мы патрулируем по два человека. Родители были в ужасе, когда узнали. Особо лютовала моя мать, она-то хорошо… Эм, — прервалась Тонкс. — В-третьих… Фадж сильно давит. С одной стороны он требует поимки Блэка. А с другой истерит, когда мы начинаем хоть что-то делать для этого…

— Фадж слабый министр? — напрямую спросил Поттер.

— Я… я не могу так сказать, — стушевалась Тонкс. — Но строго между нами мне кажется, ему чего-то не хватает.

Гарри молча отпил сливочного пива. С Тонкс, он чувствовал себя необычно свободно. Словно он вырывался на какое-то время из мрачных подземелий Слизерина. Хотя он уже стал там своим. Но сейчас было всё по-другому. Будто иная часть его души радовалась.

— Да и ещё вот совсем перестало хватать времени, — продолжила Тонкс. — Понимаешь? Обучение, сама работа отняла всё свободное времечко. Когда тут до выбора себе дома? А ведь хотелось что-то такое, особенное. Чтобы понравилось мне. Два этажа и… — Тонкс неожиданно мечтательно вздохнула.

«Понравился бы ей мой дом, если я бы пригласил?»

— А если строить совсем новый дом, то это вообще ужасно долго, — продолжила девушка. — Так что я пока живу с родителями. Да и, — Тонкс понизила голос, — я ненавижу готовить. А если жить самой, то придётся.

Гарри неопределенно хмыкнул. Жизнь у Дурслей хорошо научила его готовить. Куда страшнее работы у плиты было чувство голода, когда его наказывали. Или те дни, когда он готовил то, что ему потом не достанется.

— А здесь я прихожу домой, — Тонкс неопределенно повела рукой в воздухе, в другой удерживая бокал, — и спокойно уплетаю то, что приготовила мама. И заваливаюсь спать.

— Возможно, ты права, — протянул Гарри. Он чувствовал окрыляющее чувство превосходства, ведь в отличии от неё он уехал и живёт, совсем как взрослый. Да и готовить умеет. И вряд ли у него удалось скрыть это в голосе. — Но разве можно назваться взрослой, если продолжаешь жить с родителями? Ведь…

Внезапное чувство горечи отозвалось тем, что слова застряли в горле, которое пересохло. Мальчик сглотнул, не понимая, что с ним. Он потупился, опустив взгляд на бокал, а затем постарался сделать вид, что всё хорошо, удерживая маску невозмутимости.

— Ведь… кх… Ведь родители…

Родители.

Мама и папа.

Он бы всё отдал, чтобы жить с ними. Так какого Проклятого Мерлина он такое говорит ей?

Больше не убаюкивало ни вкусное сливочное пиво, ни тёплая обстановка паба.

Чувство полного одиночества, которое рассеивала компания слизеринцев, теперь охватило его. Какого он обманывает? Он совсем один в этом мире.

В этот день убили его родителей. И ничто это не может исправить.

Она всё поняла по его лицу. Тонкс протянула ладонь через стол и сжала его пальцы. Глаза смотрели проникновенно. И к облегчению Гарри она не стала говорить совершенно ненужные слова о том, что она понимает его или сочувствует его утрате. Никто не может понять его. Его Одиночества. Тем более та, что всю жизнь жила среди любящих родителей. Но… она оказалась способна в этот миг разделить эту тяжесть.

— Знаешь… — тихо сказала Тонкс, наклонившись к нему. — Гарри, твои родители. Они же похоронены в Годриковой впадине. Если ты хочешь… То я могу помочь. Трансгрессируем туда.

Его родители… Он может увидеть их могилы?

Внезапно, голос Джеммы словно зазвучал в его голове: «Сириус Блэк — двоюродный дядя Тонкс».

«Но её родители дружили с моими. Мама её плакала, когда узнала о смерти… Сегодня годовщина их смерти».

Можно ли доверять её?

— Я… не хочу… — солгал Гарри через силу, не зная на что решиться и жалея о своих словах.

— Прости, я понимаю, — быстро сказала девушка. — Я просто предложила. Думала…

Воцарилось молчание. Мальчик смотрел куда угодно, только не на неё, пытаясь справиться с эмоциями. Получалось плохо. Невольно вспомнились строки из письма сидящей напротив девушки, которая старалась поймать его взгляд.

«У твоей мамы были ярко рыжие волосы. Я ходила с такими очень долго».

Она меняла внешность, делаясь похожей на его маму. А что если попросить у неё сделать так же?

«Мама. Смерть. Тёмный лорд. Хэллоуин. Тыквы. Дементоры. Холод. Том Реддл. Боль. Рыжие волосы», — мысли путались, слова-образы появлялись сами собой в его воспаленном разуме.— «Метаморфиня. Мракоборец…»

— А расскажи лучше про свою работу, — уцепился Гарри за последнее. — Много ли тёмных магов ловят мракоборцы?

— Хм, — Тонкс задумалась. — Знаешь, у нас не так много серьёзных преступлений. Побег Блэка — это вообще ужасное событие. Он убил тринадцать человек. Последний смертельный случай был четыре года назад, когда двое напились огненного виски и решили пускать салюты с метлы. Они мало того, что нарушили Статут, хотя это и было вдали от магловских поселений, так и ещё не справились с метлой. Хотя один говорил, что второй специально влетел в зону салюта. В итоге метла обгорела, двое при падении получили серьёзные травмы. Может всё ещё и кончилось бы хорошо, но первый попытался оказать лечебную помощь, но вышло наоборот хуже. После лечения в Мунго получил 14 месяцев в Азкабане.

— Погоди, ты забыла о Грейнджер? Гриффиндорка на моём первом курсе обучения. Это два года назад.

— Нет, не забыла. Грейнджер же наткнулась на тролля. В Министерстве это квалифицировали как несчастный случай. А тролль был уничтожен.

— Но профессор Дамблдор говорил, что это профессор Квиррелл привёл тролля в замок. То есть виновник есть.

— Да, я знаю. Скримджер тогда устроил совещание, только я числилась в учебном корпусе и там не была. Но потом всё разузнала. Сам профессор Квиррелл погиб в результате попытки ограбления, его не допросишь. А раз преступника нет, то и дело никто поднимать не будет.

— Но как так? — не понял Гарри. — А что Дамблдор?

— Дамблдор, как я поняла, не особо педантичен в этом плане. А Министерству важно не портить статистику.

— А Джинни Уизли?

— Пропала без вести, — извиняющимся тоном пояснила Тонкс, глядя, как вскинулся мальчик. — Я понимаю, что всё звучит это не очень. Но, Гарри, мир не так-то прост. Но нужно не сдаваться и всегда бороться с этим. Потому что хороших людей больше. И я всегда стою на страже порядка. Даже сейчас. Поймаем Блэка, ты не переживай. И всё наладится.

Гарри смотрел ей в глаза и видел, что та действительно в это верит. Тонкс вдруг разорвала зрительный контакт.

— Я хотела сказать… поговорить ещё кое о чём. Ты… Что ты писал насчёт отношений. Понимаешь, Гарри. Сейчас такой момент в моей жизни, когда я сосредоточена на других вещах. И ты очень интересный человек. Мне нравится с тобой общаться. И… Я понимаю, что тебе одиноко, но всё же у нас большая разница в возрасте. Я на несколько лет себя старше, и это всё-таки важно… Поэтому давай мы будем просто дружить.

Состязание проходило в Кройцкирхе, где стоял орган работы Зильбермана — три мануала, сорок пять регистров, две тысячи семьсот сорок восемь труб. Баху по жребию выпало играть последним в первом туре. Но накануне вечером, когда он пришёл в церковь опробовать инструмент, он застыл на пороге, снял парик и внимательно прислушался. Бах слушал всегда.

— Кто-то трогал трубы, — сказал он в пустоту нефа.

Пустота не ответила, но Бах и не ждал ответа. Он подошёл к органу, снял передние панели и начал изучать содержимое инструмента. Вскоре картина была ясна: кто-то вынул девять труб из микстуры, ослабил крепления трёх язычковых регистров, а в воздушный канал левого мануала засунул ком сургуча размером с кулак. Орган не сломали - его "кастрировали". Так хитро, чтобы неискушённое ухо не заметило разницы, а искушённое услышало фальшь и решило, что виноват исполнитель.

Бах знал, кто это сделал. В Дрездене жил органист по имени Готфрид Мюллер, человек с пальцами-сардельками и душой конторского клерка. Мюллер играл вторым номером и слышал, как Бах репетирует в гостинице через стену. Услышав, Мюллер понял: если этот лысый кантор из Лейпцига сядет за орган, все остальные могут сразу ехать домой. И он сделал то, что делают маленькие люди, когда боятся больших.

Наутро Бах пришёл на состязание в одной рубашке и без парика. Анна Магдалена пыталась всучить ему хотя бы шейный платок, но он отмахнулся. Сел за орган. Положил руки на клавиши. И... замер в оцепенении.

В зале нарастал шёпот. Мюллер в третьем ряду самодовольно сложил руки на животе. Август Сильный нетерпеливо постукивал перстнем по дубовому парапету. Бах же не двигался. Его пальцы едва касались клавиш.

Бах слушал воздух. Воздух, который заполнял Кройцкирхе от пола до купола, который помнил каждую молитву, каждый вздох, каждый чих за почти 150 лет существования этой церкви.

На восьмой минуте он нажал всего одну клавишу. До-диез третьей октавы, без регистра, без педали. Звук вышел жалкий, тонкий, из-за сургуча в канале — сдавленный, как писк. По залу пробежал смешок. Мюллер отвернулся, пряча довольную улыбку.

Но Бах уже не слышал зала. Он услышал, как эта единственная нота ударилась в стену, отразилась, прошла сквозь пустоту на месте вынутых труб и вернулась обратно.

Камень Кройцкирхе запел. Сначала тихо и робко, затем всё смелее и увереннее. Девять отсутствующих труб звучали не из органа — они звучали из стен. Бах не пытался форсировать звук изувеченного органа — он возбуждал резонанс здания. Звук, выходя из повреждённого инструмента, не гас, но подхватывался зданием, усиливался, отражался, дробился.

Бах играл фугу. Четыре голоса. Но голосов было больше четырёх — каждый отражённый звук порождал новый, и Бах управлял ими, как дирижёр управляет оркестром, только оркестром ему служила сама архитектура. Он нажимал клавишу — и нота летела в неф, ударялась в северную стену, возвращалась с задержкой в полсекунды, и эта задержка становилась вторым голосом.

Ослабленные язычковые регистры не дребезжали — Бах обходил их, строя гармоники из обертонов камня. Сургуч в канале Бах превратил в глушитель (демпфер), в паузу между нотами, которая звучала громче самих нот.

Зал замолк и чуть ли не перестал дышать. Четыреста с лишним человек сидели с раскрытыми ртами. Звук шел не от кафедры, не из труб. Звук шёл отовсюду - из-под скамей, из-за колонн, звук лился с потолка и исходил из собственных грудных клеток слушателей. Курфюрст Август Сильный, грубый человек, отличавшийся, как явствует из прозвища, значительной физической силой, вцепился в бархатный подлокотник ложи и побелел.

Мюллер перестал улыбаться... На четвёртой минуте после начала игры Баха он встал. На шестой он вышел из зала и больше не вернулся. Позже выяснилось, что он уехал в Гамбург, продал свой клавесин и открыл лавку скобяных товаров.

Бах играл двадцать две минуты. Когда он взял последний аккорд — не на клавишах, а просто отпустил руки, позволив звуку раствориться в стенах здания, — эхо ещё долго гуляло под сводами Кройцкирхе.

Зал взорвался. Курфюрст стоял в ложе и хлопал в ладоши так, что с его парика сыпалась пудра. Придворные орали. Дамы плакали.

Бах встал, поклонился и пошёл к выходу. У дверей его догнал адъютант курфюрста с бархатной подушечкой, на которой лежал перстень с рубином. Бах взял перстень, повертел в пальцах и сказал:

— Передайте его величеству, что я благодарен. Но двести талеров я бы предпочёл получить сырной головой. У жены кончились запасы.

Адъютант моргнул. Бах похлопал его по плечу и вышел в дрезденский вечер.

Анна Магдалена, вместе с четырьмя детьми, ждала мужа возле церкви.

– Ну? — спросила она.

— Орган был сломан, — сказал Бах.

— И?

— Я играл на здании.

Анна Магдалена вздохнула, сунула ему в руку ломоть хлеба и сказала:

— Поешь. Дети хотят спать.

Они вернулись в Лейпциг обратно, на той же скрипучей телеге. Бах всю дорогу молчал и смотрел на звёзды. А в голове у него уже складывалась новая пьеса — для органа, которого не существует, для зала, который ещё не построен, для воздуха, который будет звучать через триста лет. Но это уже другая история.

А Мюллер в Гамбурге действительно продавал скобяные товары. Торговля у него шла неплохо. Но по ночам, когда лавка закрывалась и город засыпал, он доставал из-под прилавка старую губную гармошку, играл на ней простую мелодию и плакал.