Пуньк

Когда не было целый день

Собирать себя по кусочкам, заставлять подниматься ежедневно с кровати и делать самые простые, рутинные дела Василисе стоило титанических, изнуряющих усилий. Ее прежний, пусть и такой ещё хрупкий, но едва начавший налаживаться мир был окончательно разрушен. И что самое обидное — ею самой.

Первые несколько месяцев превратились для Васи в глухой, серый кошмар. Приходя по вечерам в свою пустую, безмолвную квартиру, она без сил опускалась на пол прямо в коридоре и плакала. Долго, навзрыд, порой сама не понимая, о чём или о ком именно льются эти слёзы. Она оплакивала Лёху, перед которым была кругом виновата, оплакивала Макса, так глубоко задевшего потаённые струны её души и в одночасье разбившего все её надежды, и всё то время, что было потрачено зря — не туда и не на тех людей.

Ей приходилось заново учиться жить одной, привыкать готовить ужин только на одного человека и не вздрагивать от каждого шороха за дверью. Какая-то часть её души всё ещё ждала: Леха передумает, простит, не выдержит и вернется. Но чужие равнодушные шаги в подъезде раз за разом проходили мимо ее двери. И у Василисы снова наворачивались слезы.

Она громко включала музыку и танцевала одна посреди пустой квартиры, пела во весь голос, заглушая собственную боль. Под любимые мелодии раны медленно излечивались и ей становилось немного легче.

А ночью рука сама собой тянулась к телефону. Иногда Василиса открывала единственную фотографию Макса и долго любовалась, всматривалась в каждую чёрточку его лица, в эти хитрые глаза, и мысленно говорила с ним: “Как? Как ты мог?” Иногда мечтала, иногда судорожно перебирала в памяти их разговоры, думая, что нужно было сделать, чтобы не допустить той ссоры, не отпугнуть его. Она часами гипнотизировала их пустой чат, видела, что Максим онлайн, но ничего не писала. А порой строчила ему длинные, подробные письма, которые никогда не отправляла- просто чтобы выговориться, вылить на экран всё, что разрывало изнутри и уже не могло там удерживаться, рвалось наружу.

Но со временем это лихорадочное состояние отступило, и пришло трезвое осознание: “Мы действительно чужие люди друг другу. Просто случайные собеседники в сети. Ха, глупышка наивная”, -с грустной усмешкой думала Вася.

Василиса снова с головой окунулась в работу. Этот сценарий был ей до боли знаком. Работотерапия спасала её раньше, должна была вытащить и теперь. Она решила без остатка раствориться в бесконечных отчётах и задачах, лишь бы ни на одну секунду не оставаться наедине со своими мыслями. Но в этот раз спасительное забытье давалось куда сложнее. В этот раз винить было абсолютно некого. А осознание необратимости последствий её собственных поступков просто убивало и не давало собраться.

Но время шло, и постепенно хаос в голове стал утихать. Он уступил место глухому покою и даже смирению: она ничего не могла изменить в прошлом, но всегда могла изменить свой будущий путь и пойти в правильном направлении. Эта мысль успокаивала. Она пока не знала, куда именно двигаться, и не торопила себя. Но Василиса знала точно: теперь она не будет прежней.

На её лице всё чаще стала появляться улыбка. Жизнь вошла в привычную, размеренную колею. Тишина в квартире больше не пугала, а стала ее верным союзником. Они стали гораздо чаще видеться с Алёной, заполняя душевную пустоту искренним девичьим смехом, а на грядущее лето запланировали большую поездку к Чёрному морю.

Свой следующий Новый год Василиса встречала с замиранием сердца. Ей отчаянно хотелось, чтобы в этом году случилось что-то чрезвычайно хорошее, в чём она нашла бы свой истинный путь. В эту праздничную полночь, под хрустальный звон бокалов в кругу близких, она ни секунды не сомневалась, какое желание загадать. В этот момент у неё появилось непреодолимое желание обнять одного-единственного человека, которого здесь катастрофически не хватало, — Максима. И Вася не стала гнать эту мысль. Она была тёплой и приятной. Василиса дала себе волю помечтать. И пусть это желание казалось безумным, пусть она знала, что интернет-сказки не сбываются, это объятие было ей нужно. Крепкое, настоящее, позволяющее ощутить тепло его плеч. Обнять и просто знать, что он рядом. Вася вдруг почувствовала, как с души свалился огромный камень. Ей стало легче. Это желание больше не заставляло её страдать от невозможности быть исполненным. С мягкой, торжествующей улыбкой Вася почувствовала: на ментальном уровне она его наконец-то отпустила.

После всех неудач Василисе хотелось максимально изменить свою жизнь. На старом месте работы всё по-прежнему напоминало о её ошибках, да и руководство всё ещё периодически искало повод придраться к мелочам. И она рискнула — перевелась в совершенно другой, более престижный отдел компании. И не пожалела. Новая должность была на порядок выше, зарплата — солиднее, а её давняя неприятная соперница теперь кусала локти от зависти, глядя на её триумф. Но Василису это больше не волновало. Их офисы теперь находились на разных этажах, и они вряд ли пересеклись бы даже в коридоре у лифта. Жизнь выстраивалась заново. Вася всё чаще ловила себя на том, что улыбается своему отражению в витринах и строит смелые планы на будущее.

А как-то раз в марте, когда весна только-только начинала робко заявлять о себе первыми проталинами, Василиса возвращалась с работы. Проходя по тенистой парковой аллее, она внезапно замерла — впереди мелькнул до боли знакомый силуэт. Это был он. Тот самый мужчина, который почти восемь лет назад жестоко растоптал её чувства, бросив ради беременной невесты.

Василиса затаила дыхание, прислушиваясь к себе, но внутри… внутри царил абсолютный, штилевой покой. Она больше ничего к нему не чувствовала. Совсем. Перед ней стоял абсолютно чужой, незнакомый человек, изрядно потрёпанный временем и бытом, не имеющий к её нынешней жизни никакого отношения. На его когда-то безупречном пальто не хватало пуговицы, а в руках он держал пакет с продуктами. Они вежливо, спокойно пообщались пару минут. Он познакомил её со своей немного уставшей женой и застенчивой дочкой-первоклассницей, которая капризничала и тянула маму за рукав. Они показались Васе вполне милыми, обычными людьми. Но они были из параллельной вселенной.

Уже шагая дальше, Василиса с изумлением отметила про себя, насколько искренне равнодушно она отнеслась к этой встрече. Прошлое умерло. А значит — Вася улыбнулась этой мысли — однажды обязательно наступит тот день, когда она точно так же абсолютно хладнокровно и безболезненно будет вспоминать о Максиме.

Незаметно наступило лето. За окном стоял душный, ленивый июньский вечер. Василиса решила лечь пораньше и уже лежала в постели, почти засыпая, когда тумбочка коротко и требовательно провибрировала. В темноте комнаты этот звук показался оглушительным.

Она неохотно потянулась к телефону, перевернула его, и экран полоснул по глазам резким неоновым светом. На дисплее висело уведомление от контакта, который она так и не смогла заставить себя удалить.

Max: «Как ты там?»

Сердце Василисы мгновенно сорвалось в бешеный галоп, а в ушах зашумело. Прошел год! Целый год абсолютного, ледяного молчания! Что ему нужно? Зачем он снова лезет в её жизнь? Скучно стало на своем тихом юге, решил снова поиграть с её чувствами и трусливо швырнуть в черный список при первой же опасности? Нет. Она слишком долго выбиралась с этого эмоционального дна, чтобы добровольно окунуться в него обратно.

Вася лихорадочно открыла чат, собираясь безжалостно удалить диалог, но замерла. Строчка СМС исчезла. Собеседник удалил сообщение.

«Трус! — зло подумала Вася, и к горлу подкатила горячая волна. — Написал и испугался! Сразу же поджал хвост!» Но в самой глубине души, вопреки всей логике, затрепетала безумная надежда. Значит, всё-таки помнил? Значит, скучал весь этот год, если решился убрать её из ЧС? Что-то ведь значил этот его минутный порыв?

Статус «онлайн» напротив его имени горел ровным зеленым светом. В строчке отобразилось: «Макс печатает…» Он набирал текст долго, мучительно долго, заставляя Васю кусать губы от напряжения. Но в итоге на экран прилетел всего один-единственный смайлик: зажмуренный глаз и высунутый язык.

Он был в своем репертуаре. Всё тот же колючий, закрытый «вредина», который прячет панику за глупыми масками. Но Вася против воли улыбнулась в темноту. Господи, как же ей не хватало этого невыносимого человека.

Она сделала глубокий вдох и решила ответить.

Василиса: «Еще и удаляет. Я вообще-то всё видела».

Ответ пришел через секунду.

Max: «Ничего я не удаляю. Ничего не знаю».

И следом — снова тот же упрямый смайлик.

Василиса и сама не заметила, как её с первыми же строчками стремительно затянуло в это общение. Оно поначалу показалось удивительно легким, невесомым, как летнее облачко. Словно и не было этого страшного года разлуки, не было той удушливой боли, взаимных горьких обид и жестокой ссоры. Текстовая беседа потекла бурной рекой, подхватывая её и унося куда-то далеко…

Макс писал о какой-то бытовой ерунде, рассказывал о штормовом ветре в порту, о том, что туристов в этом году как никогда много, и смеялся, что такими темпами Новороссийску грозит стать городом-курортом. Хотя кто бы мог раньше об этом подумать. Он вел себя так, будто они расстались только вчера. И эта манера делать вид, что ничего не произошло задевала Васю. Ей отчаянно хотелось всё ему высказать, съязвить, уколоть, но она обходилась милыми смайликами и шутками, поддерживая лёгкую, ни к чему не обязывающую беседу.

В этот раз Вася железной хваткой держала себя в руках. Хватит. Больше она не поддастся этому гипнозу. Внутри нее, под этой внешней легкостью переписки, всё было натянуто как струна. Она улыбалась экрану, но её пальцы замирали над клавиатурой перед каждой репликой, тщательно продумывая каждое слово. Она слишком хорошо помнила, чем их “дружба” закончилась в прошлый раз, и больше не собиралась погружаться в этот омут. Мило побеседовали — и достаточно. Отныне холодную, безопасную дистанцию будет держать она сама. Второй раз так обжечься она себе не позволит — это слишком дорого стоит. Если она действительно ему нужна в реальном мире, если этот год его хоть чему-то научил, пусть ломает свою гордость и делает настоящие мужские шаги. А нет — так и не нужно ей писать.

Даже не попрощавшись, прямо на середине его очередной фразы, Василиса решительно заблокировала экран телефона, перевернула его дисплеем вниз и закрыла глаза. На душе было удивительно спокойно. Спокойно и торжествующе. Вася чувствовала себя абсолютно довольной собственной непоколебимой силой. Широко улыбаясь, она поудобнее зарылась в теплое одеяло и мгновенно уснула.