Gmbrdf887

Вернее, я так думал, что он наметанный. Моя гордыня меня и сгубила.

Они попросили отвезти их в Зону Рио. Это самый приличный и богатый район в нашей пыльной дыре — сверкающие банки, дорогие рестораны, ухоженные пальмы. Наверное, поэтому я и не насторожился. Бандосы не ездят в Зону Рио, чтобы марать руки.

Женщина средних лет, брюнетка с довольно посредственной, но в то же время неуловимо притягательной внешностью, села на переднее сиденье. И это тоже почему-то не насторожило меня, хотя обычно парочки садятся назад. По дороге она непринужденно общалась со мной, покачивая в такт музыке из радиоприемника стройной ножкой в босоножке. Мужчина с заднего сиденья, лет пятидесяти, солидного вида, худощавый, похожий на школьного учителя, иногда вставлял короткие реплики, и выглядели они оба чертовски дружелюбными.

— Жаркий сегодня день, да, сеньор Мендоса? — улыбнулась женщина, поправляя солнцезащитные очки. — Кондиционер в вашей ласточке работает на пределе.

— Выбора нет сеньора, либо плавишься, либо привыкаешь, — хмыкнул я, мельком глянув на неё. — Вы здесь проездом?

— Да, решили навестить родственников, — отозвался мужчина с заднего сиденья. Голос у него был тихий, спокойный, даже усыпляющий. — Говорят, в Зоне Рио открыли отличный ресторанчик с морепродуктами. Подскажете адрес?

— Лучшие креветки в чесночном соусе — у Дона Себастьяна, прямо за углом от консульства, — с готовностью отозвался я, радуясь приятной беседе. — Не пожалеете, амиго.

— Отлично. Амиго, — мужчина наклонился чуть вперед, его дыхание коснулось моей шеи. — Давай сначала сделаем небольшой крюк. Нам нужно забрать кое-какие вещи у моего кузена. Останови возле старого соляного склада у сухого канала.

Я послушно повернул руль. Место было глухим — бетонный желоб высохшей реки, полуразрушенные склады, исписанные граффити, и ни единой живой души вокруг. Только пара стервятников кружила высоко в белесом от зноя небе.

Я остановил машину, потянулся к ручнику, и в это мгновение в замкнутом пространстве салона оглушительно грохнуло. Мужик с заднего сиденья без предупреждения и лишних слов выстрелил мне прямо в затылок из тяжелого хромированного Кольта сорок пятого калибра.

Последнее, что я запомнил из земной жизни — это резкий запах пороховой гари и то, как моя голова тяжело упала на рулевое колесо, заставив клаксон зайтись бесконечным, заунывным воем.

Глава 2. Наблюдатель

Я смотрел со стороны на свое бездыханное тело.

Странное это было чувство, амиго. Никакой боли. Никакого страха. Полное, почти стерильное равнодушие, будто я смотрел скучный фильм в кинотеатре под открытым небом.

Я парил под самой крышей салона Тойоты, медленно просачиваясь сквозь обшивку. Моя физическая оболочка нелепо уткнулась лицом в руль. Кровь — густая, пугающе яркая на фоне серой обивки — медленно стекала по приборной панели, капая на резиновый коврик у педалей.

Парочка сработала профессионально. Женщина, даже не поморщившись, быстро обшарила мои карманы, забрала бумажник и ключи от тайника. Мужчина вытащил из тайника сверток с кокаином, ради которого всё и затевалось. Они ушли пешком, растворившись в мареве горячего воздуха между бетонными стенами канала. А я остался.

Прошло еще довольно много времени, пока прибыла полиция. Да, амиго, полиция в Мексике работает неторопливо. Особенно если вызов поступает из неблагополучного района, а убитый всего лишь обычный таксист.

Наконец, с воем сирен подкатил потрепанный Форд федералов. Высокий плотный усач в чине сержанта, лениво жуя зубочистку, осмотрел место происшествия. Из-под его форменной фуражки текли струйки пота. Он заглянул в салон, устало вздохнул и сплюнул прямо на пыльный асфальт.

— Опять эти суки из "Лос-Буитрес", — проворчал он, обращаясь к молодому напарнику. — Их почерк. Никаких гильз, аккуратный дырокол в затылок и пустой тайник. Записывай: бытовое ограбление при сопротивлении. Меньше бумажной волокиты будет.

Я висел в воздухе в паре футов над сержантом и отчетливо слышал каждое его слово. Более того, я видел, как этот усатый законник, улучив момент, когда напарник отвернулся к рации, ловко вытащил из моего бардачка заначку в пятьдесят долларов, которую убийцы просто поленились искать.

Меня не душила злость. Мне было смешно. Я смотрел на свои мозолистые руки, сжимающие безжизненный руль, и понимал, что этот кусок мяса больше не имеет ко мне никакого отношения. Я чувствовал, как легкий ветерок, поднимающийся от пустыни, колышет мою призрачную сущность. Земные дела — долги, картели, вечный страх завтрашнего дня — вдруг лопнули, как мыльный пузырь.

Но что-то всё еще удерживало меня здесь, у разбитого корыта моей прошлой жизни. И это что-то явно не собиралось отпускать меня на небеса. Если они, конечно, вообще существовали для таких парней, как Хосе Мендоса.

Глава 3 Свобода

Процесс моего "переселения" в мир иной происходил без фанфар. Никакого тоннеля с мягким светом в конце, никакого хора ангелов. Только грязный серый пластиковый мешок на молнии, скрип колес старой каталки и монотонный гул допотопного кондиционера в городском морге Тихуаны.

Я плыл под самым потолком, разглядывая въевшиеся в побелку пятна сырости. Моё тело лежало на стальном столе, отражая тусклый свет люминесцентных ламп. Оно выглядело чужим, пожелтевшим и как будто усохшим, словно старая поношенная кожаная куртка.

Судмедэксперт, худой, как жердь, парень с бледным лицом и глубокими тенями под глазами, работал неторопливо. На его груди болтался дешевый плеер, и он едва заметно покачивал головой в такт какой-то задорной сальсе, совершенно не вязавшейся с мрачной обстановкой.

Взвесив и описав мои бренные останки, он что-то хрипло наговаривал в старенький диктофон. Затем он взял в руку секционный нож и одним уверенным движением сделал на моей груди разрез в форме буквы Y, после чего аккуратно повернул мою голову набок. Раздался неприятный хлюпающий звук. С помощью щипцов он принялся ковыряться в моем раскуроченном затылке. Через минуту на металлическое блюдце, звякнув, упал деформированный кусочек свинца. Пуля сорок пятого калибра. Мой пропуск на тот свет. Или, точнее, уже на этот.

— Ну вот и всё, приятель, — пробормотал доктор себе под нос.

Он небрежно бросил пулю в пластиковый пакет для вещдоков. Я знал, что до сейфа следователя этот пакет, скорее всего, не дойдет. В Тихуане такие "сувениры" быстро теряются в архивах, если за ними стоит картель.

И тут вдруг я понял, что свободен. Я потянулся вверх, и с легкостью прошел сквозь бетонные перекрытия потолка, как нож сквозь подтаявшее масло, оставляя позади кафельные стены, запах формалина и свое изувеченное тело.

Тихуана ночью прекрасна и уродлива одновременно. Далеко на горизонте горели огни американской границы, а прямо под о мной бурлила ночная жизнь грязных кварталов.

Я вдруг осознал, что никогда не чувствовал себя настолько свободным. Моё такси осталось гнить на штрафстоянке , мои долги сгорели , а картель потерял надо мной всякую власть.

Глава 4 Возвращение домой

Я скользил над крышами, обходя стороной яркие огни Зоны Рио и направляясь туда, где асфальт сменялся разбитой грунтовкой, а дома больше походили на коробки из прессованного картона и ржавой жести. К себе домой. Раньше этот путь на моей старенькой Королле занимал не менее получаса. Сейчас же, не обремененный весом собственного тела, я преодолел его за пару минут. Странное и восхитительное это чувство — лететь над миром, не касаясь земли.

Наш одноэтажный бетонный домик выглядел так же, как и раньше: облупившаяся розовая краска, решетки на окнах и покосившийся забор. Я беспрепятственно просочился сквозь дверь.

Картина, которая открылась моему призрачному взору, была далека от траурной... Моя вдова Сильвия сидела за столом в своем лучшем красном платье, которое я подарил ей, спустив половину заработка от очередной "пыльной" поездки. На её лице не было и следа слез. Тушь не размазалась, а губы были сочно накрашены алой помадой. Гость сидел напротив, бесцеремонно положив локти на клеенчатую скатерть. Это был Пако Хименес — мелкая сошка из местной банды, промышлявший угоном машин и продажей дешевой дури на углах. Один из тех многочисленных уличных стервятников, которые мечтают дослужиться до полноценных боевиков "Лос-Буитрес". На его шее блестела фальшивая золотая цепь, а расстегнутая на груди рубашка обнажала татуировку с черепом.

- Ну же, Сильвия, не хмурься, — Пако протянул руку и накрыл ладонь моей жены своей мозолистой клешней. — Хосе был славным малым, но он всегда был слишком труслив для этого города. Рано или поздно его это должно было случиться. Ты заслуживаешь кого-то, кто может защитить тебя. И обеспечить.

Сильвия картинно вздохнула, состроив печальную гримаску, но руку убирать не стала. Напротив, она слегка провела пальчиком по его запястью.

— Он вечно пропадал на работе, Пако. И приносил сущие копейки, постоянно бормоча о каких-то долгах картелю. Я устала дрожать от каждого шороха.

– Теперь тебе не надо дрожать, детка, — осклабился Пако, придвигаясь ближе. — Парни из "Лос-Буитрес" своих в обиду не дают. А Хосе... что ж, земля ему пухом. Давай выпьем за его упокой.

Они чокнулись стаканами. Сильвия весело хихикнула, когда Пако ущипнул её за бедро.

Глава 5 Вдовушка и стервятник

Моя вдова не горевала по мне и пяти минут после известия о моей гибели Более того, она развлекалась с парнем, который, вполне возможно, лично знал тех, кто пустил мне пулю в затылок. Во мне как будто что-то кольнуло — по всей видимости, остатки земной гордости. Но вместе с этой мимолетной обидой пришло и странное облегчение. Я больше ничего не был должен этой женщине. Мои обязательства перед живыми испарились вместе с моим последним вздохом.

Я посмотрел на Пако. На столе лежал его мобильный телефон. А что, если... Не знаю, откуда вдруг пришла эта мысль, но я тут же воплотил ее в действие. Это оказалось несложным, надо было лишь немного сконцентрироваться.

Дисплей телефона сам по себе включился и выключился несколько раз.

Пако выругался, взял аппарат в руку, потряс им.

— Сука, опять глючит…

Сильвия только пожала плечами, будто её это ничуть не касалось.

Свеча на полке затряслась, тени заплясали по стенам, как пьяные.

— Здесь что-то не так, — буркнул Пако. — Как будто кто-то дышит в затылок.

Сильвия тихо рассмеялась.

— Не начинай. Хосе уже не дышит. Он теперь просто кусок мяса на столе в морге.

Стаканы задрожали на столе, а бутылка текилы медленно поползла к краю, будто её толкали невидимой рукой. Пако резко отодвинулся, опрокинув свой стул. Сильвия вскочила, прижимая ладони к щекам. Тушь всё-таки поплыла — от страха, а не от горя.

Я снова коснулся бутылки. Та взлетела вверх, перевернулась в воздухе и с грохотом разбилась о стену. Тёплая жидкость растеклась по полу, смешиваясь с пылью.

Пако выхватил пистолет. Руки у него дрожали.

— Кто здесь?! Покажись, ублюдок!

Я наклонился к его уху и почти беззвучно, но так, чтобы он услышал, произнёс:

— Ты славный парень, Пако. Но слишком труслив для этого города.

Пако дёрнулся, будто его ударили током. Глаза расширились. Он сделал шаг назад, наступил на осколки и поскользнулся. Сильвия закричала.

Но меня это не забавляло. Внезапно я понял, что не могу больше оставаться ни секундой более в этом доме, ставшем чужим и невыносимым. Я вышел через стену, но я видел, как Пако отчаянно замахал стволом в пустоту, дважды пальнув в потолок. Грохот выстрелов в комнате чуть не разорвал барабанные перепонки живым, но до меня докатился лишь глухим, далеким хлопком.

Штукатурка посыпалась на стол, Сильвия забилась в угол, визжа как резаная, а Пако, поскальзываясь на пролитой текиле и осколках стекла, ринулся к распахнутой двери.

Глава 6 Чета Кабрера

Пако несся по темному переулку так, будто за ним гнался сам Дьявол с раскаленной сковородой. Он на ходу лихорадочно тыкал пальцами в экран ожившего телефона, пытаясь кому-то дозвониться.

Любопытство — скверная привычка для покойника, но именно оно толкнуло меня вниз. Я спланировал к нему, пристроившись прямо за его взмокшим затылком.

— Алло! Маноло, твою мать, забери меня от дома Мендосы! — задыхаясь, орал Пако в трубку. — Тут чертовщина творится! Хосе… он здесь!

Из динамика послышался хриплый, прокуренный смех:

— Ты обдолбался, парень? Мендосе разворотили череп часа четыре назад. Чета Кабрера лично отчиталась боссу. Завязывай с отравой, идиот.

Телефон отключился.

Продолжение следует

И для примера я возьму человека, которого многие наверняка поспешат привести в опровержение ранее сказанного. Эмманюэль Макрон, который многим кажется смешным и нелепым, тюфяком и мямлей, живущем под управлением своей жены, менеджером среднего звена, или банковским клерком.

Это колоссальное заблуждение. Во главе одного из крупнейших государств Европы может находиться только не кто иной, как полный отморозок. Это чрезвычайно властный, жёсткий и циничный тип, что я сейчас и покажу на основе нескольких фактов из его биографии.

Всё началось в городе Амьен, когда будущему президенту Франции было 15 лет, а его учительнице Брижит Озьер 39. Разница почти четверть века. Для того, чтобы понять мотивацию французского школяра, решившего охмурить замужнюю женщину в возрасте (и, откровенно говоря, не самую привлекательную), надобно сказать о том, что Брижит в то время была женой не абы кого, а банкира Андре-Луи Озьера. А сама Брижит - дочь владельца сети кондитерских магазинов Жана Тронье. То есть это не обычная французская училка, перебивающаяся с лукового супа на вареную морковку, а представительница крупной буржуазии, в рационе которой наверняка были трюфели и устрицы.

Пятнадцатилетний Эмманюэль Макрон действовал с холодной, абсолютно взрослой расчётливостью. Он ходил в дом Озьеров под предлогом дружбы с Лоранс (дочерью Брижит и Андре-Луи), носил цветы, втирался в доверие, проводил часы в разговорах с учительницей. Он писал ей письма, устраивал долгие беседы после театрального кружка, постепенно и очень целенаправленно выстраивая эмоциональную зависимость.

Когда история всплыла, родители Макрона в ужасе отправили сына в Париж — в престижный лицей Генриха IV. Они пытались разорвать эту связь силой. Не получилось. Юный Макрон продолжал тайно ездить в Амьен, писать, звонить, настаивать. Всё закончилось тем, что Андре-Луи Озьер в 1994 году уходит из дома.

Развод тянется еще очень долго — до 2006 года, а в 2007 году Эмманюэль женится на Брижит.

Таким образом, уже в самом юном возрасте Макрон показал просто исключительный талант отморозка, разрушив чужую семью и вынудив влиятельного человека , солидного буржуа, банкира покинуть собственный дом.

Именно эти качества Макрона привлекли внимание пожалуй, самого влиятельного глобалиста Франции - Жака Аттали и директора банка Ротшильдов (Rothschild & Cie) Франсуа Энро (François Henrot). 30-летний Макрон начинает карьеру в банке Ротшильдов и очень быстро продвигается по служебной лестнице. Позднее Франсуа Энро, не скрывая своего восхищения, говорит о Макроне как о "лучшем финансисте Франции, а, может, и Европы"

Вскоре Макрон полностью оправдывает высокое доверие. Вершиной его карьеры в банке стала битва за подразделением детского питания американского фармацевтического гиганта Pfizer Infant Nutrition в 2011–2012 годах. На этот лакомый кусок претендовали два мировых гиганта: французская корпорация Danone (ее интересы традиционно представлял главный исторический конкурент Ротшильдов — банк Lazard), и транснациональная корпорация Nestlé (Ротшильды). Макрон лично убеждает Nestlé вступить в закрытую войну ставок и сам ведет координацию процесса. В итоге Nestlé перебивает предложение Danone и выкупает бизнес за 11,85 млрд долларов. Для дома Ротшильдов это был серьёзный куш: банк получает комиссионные в десятки миллионов евро.

В большую политику Макрон вошел благодаря президенту-социалисту Франсуа Олланду. Олланд сделал его министром экономики и считал своим протеже. Видя, что рейтинг Олланда падает, Макрон, не долго думая, наносит удар в спину своему "крестному отцу ". Он замучивает собственную движуху с пафосным названием "Вперёд!" (En Marche!), затем выходит из правительства, подав в отставку, а затем выдвигает свою кандидатуру на президентские выборы. Тщеславие бьёт через край: En Marche отсылает к инициалам самого Макрона (E.M.)

Здесь Макрону очень пригодились его навыки финансового маневрирования. Он перетягивает на себя не только значительную часть электората, который мог бы достаться Олланду, но и финансовые потоки.

1 декабря 2016 года Франсуа Олланд в телевизионном обращении официально объявил, что не будет баллотироваться на второй срок. Это была капитуляция старого отморозка и начало победного шествия нового. В мае 2017-го года Макрон побеждает во втором туре президентских выборов, опередив Мари Ле Пен.

Фактов можно привести еще вагон и маленькую тележку, но я ограничусь еще только одним, но очень ярким и показательным. Пенсионная реформа 2023 года во Франции. Закон поднял пенсионный возраст в стране с 62 до 64 лет. Это вызвало настоящую бурю возмущения. Начались массовые протесты. Большинство депутатов в Национальном собрании были готовы голосовать против. Что делает наш "тюфяк" и "мямля"? Невзирая на полыхающие пуканы депутатов и народа, он берёт в руки конституционную дубину – статью 49.3, которая позволяет принять закон единолично, без всякого голосования депутатов, и просто вытирает ноги о французский парламент. 1 сентября 2023 года реформа была принята. После этого он так же спокойно вытирает ноги о народ, заявляя, что "толпа не имеет легитимности".

Эталонный отморозок.

Всё это в свете поистине невероятной забюрокраченности Римской империи. Бюрократическая машина Древнего Рима внушала шок и трепет. Римляне создали сложнейшую систему архивации, лицензирования, налогового контроля и нотариального делопроизводства, требовавшую сотен тысяч писарей (scribae), табулариев (tabularii) и имперских чиновников.

До наших дней дошло множество совершенно незначительных римских документов той эпохи:

Таблички из Виндоланды – приглашение на день рождения от Клавдии Северы жене коменданта крепости Сульпиции Лепидине.

Хозяйственные накладные и списки снаряжения для солдат на границе, где скрупулезно зафиксированы поставки носков, шерстяных подштанников (subligaria) и пива.

Судебные петиции городским чиновникам: например, жалоба пожилой женщины на соседку, которая бросила в ее окно битый горшок и обозвала площадной бранью, или донос крестьянина на соседей, чья свинья потравила посадки люцерны.

Справки о принесении жертв (libelli) времен императора Деция — стандартизированные бланки с подписями жрецов и свидетелей, подтверждающие лояльность гражданина традиционному культу.

И т.д., и т.п. Древние римляне были не просто бюрократами - они были бюрократами в клинической стадии.

Однако при всем этом никакой документации по масштабным "древнеримским" сооружениям практически не осталось.

Несколько примеров, показывающих зависимость силы трения от скорости.

При торможении трамвайного вагона, когда скорость падает, трение колодок о колёса возрастает, и чтобы избежать рывка, тормоз приходится отпускать постепенно.

На коньках легче скользить по льду на высокой скорости, а при медленном движении трение заметно выше.

Шины автомобиля при юзе (блокировке колёс). Здесь коэффициент трения резины по асфальту заметно зависит от скорости скольжения. С ростом скорости скольжения сцепление ухудшается.