Холодная игла страха прошла по позвоночнику. Я встала, чтобы пойти в ванную, умыться. Пол под ногами был непривычно... мягким. Не как ковер, а как плотный мох. Я посмотрела вниз. Старый паркет. Я топнула ногой. Звук был глухим, приглушенным, будто этажом ниже была не квартира соседей, а бездонная яма.

В ванной меня ждало главное испытание.

Я включила свет. Зеркало было запотевшим, будто кто-то только что принимал душ. Я провела ладонью по стеклу. Отражение проявилось медленно, как фотография в проявителе. Оно было моим. Но не совсем. Волосы лежали иначе. В уголке рта была крошечная родинка, которой у меня нет. И глаза... глаза смотрели на меня с холодным, клиническим интересом. Я подняла руку. Отражение подняло руку. Я повернула голову. Оно повернуло голову. Я замерла, глядя в эти чужие глаза.

И оно медленно, так медленно, подмигнуло мне.

Я отпрянула, ударившись спиной о дверной косяк. Боль была настоящей, резкой и ясной. Это вернуло к действительности. «Собирайся, — приказала я себе. — Надо выйти из квартиры. Сейчас же».

Я накинула первый попавшийся халат и бросилась к входной двери. Ручка была ледяной. Я рванула ее на себя. Дверь не поддалась. Замок щелкнул, цепочка звенела, но створка не двигалась ни на миллиметр, будто её заложили кирпичом с другой стороны. Я била по ней ладонью, кричала. Звук крика был плоским, липким, он не отражался от стен, а впитывался ими, как вода в песок.

Тут я заметила. Обои в прихожей. Их рисунок — мелкие синие цветы на бежевом фоне. Они начали шевелиться. Не меняться, а именно шевелиться, как будто под бумагой копошатся тысячи мелких червей, повторяя контуры лепестков и стеблей. Отвращение поднялось у меня в горле комком.

Я побежала на кухню, чтобы позвонить в МЧС со стационарного телефона. Трубка была мертвой. В тишине я услышала новый звук. Негромкое, ритмичное шуршание. Оно доносилось из спальни. Из-под кровати.

Разум кричал, чтобы я не шла. Но ноги понесли меня сами. Это был гипнотический ужас, магнит. Я опустилась на колени и заглянула в темноту под кроватью.

Там лежал я. Точная моя копия. В той же пижаме. Она лежала на боку, прижав колени к груди, и шуршала рукой по пыльному полу, выводила что-то пальцем. Ее глаза, широко открытые, смотрели прямо на меня. Они были полы слез и бездонного ужаса. Её губы беззвучно шептали одно и то же слово. Я присмотрелась. Она писала на пыли. Слово, снова и снова: «ВЫЙДИ».

Я отползла, ударившись затылком о стену. Из груди вырвался не крик, а хриплый стон. Я зажмурилась. «Это сон. Это сон. Это сон».

Когда я открыла глаза, я снова лежала в своей кровати. Сердце колотилось. Было темно. Я осторожно повернула голову. На тумбочке светился экран телефона. Рядом лежала смятая салфетка. С улицы доносился привычный гул. Я попыталась вдохнуть полной грудью и почувствовала спазм. На губах был солоноватый привкус. Я провела языком по нёбу и нащупала крошечную, едва заметную шероховатость. Как заживающую ранку. Или как новую, малюсенькую родинку в самом недоступном месте.

С того дня я сплю при свете. И я никогда, никогда не смотрю в зеркала дольше одной секунды. Потому что боюсь, что в какой-то момент моё отражение решит, что оно устало быть отражением. И попросит поменяться местами. И я пойму, что подмигнувшее мне существо в зеркале — не было галлюцинацией. Оно было оригиналом. А я... я всего лишь его отражение, застрявшее по эту сторону стекла. И оно ждет момента, чтобы закончить подмену. Навсегда.

До этого жизнь казалась чем-то устойчивым. Не идеальным, не лёгким, но предсказуемым. Ты просыпаешься, строишь планы, откладываешь разговоры, думаешь, что всё ещё впереди. Внутри живёт странная уверенность, что время — бесконечно, а важные слова можно сказать потом.

Потеря разрушает эту иллюзию быстро и без предупреждения.

В один момент мир, который ты знал, перестаёт быть прежним. Всё вокруг остаётся на своих местах — улицы, дома, люди, работа — но внутри что-то ломается. Ты смотришь на привычные вещи и не узнаёшь их. Они больше не дают опоры.

После смерти отца я долго не мог понять, что со мной происходит. Это не была истерика или открытая боль. Скорее — глухая пустота, которая медленно расползалась внутри. Я продолжал жить, разговаривать, смеяться в нужных местах, но всё это происходило как будто не со мной.

Иногда мне казалось, что я стою на морозе при минус тридцати. Ты ещё чувствуешь холод, но пальцы уже не слушаются. Ты понимаешь, что замерзаешь, но тело будто перестаёт реагировать. Это состояние беспомощности пугало больше самой боли.

Каждое утро начиналось с одного и того же вопроса:

Что теперь делать дальше?

Раньше у меня были ориентиры. Цели. Планы. Ощущение движения. Теперь же всё это потеряло смысл. Я ловил себя на мысли, что просто проживаю дни, не участвуя в них. Как будто кто-то поставил жизнь на автопилот.

Я видел, как люди вокруг меня справляются с потерями. Кто-то замыкался, кто-то уходил в работу, кто-то начинал искать утешение в алкоголе или случайных связях. Многие ломались. И самое страшное — они даже не всегда это замечали.

В такие моменты жизнь ставит тебя перед выбором, о котором никто не предупреждает заранее.

Этот выбор не громкий. Не героический. Он происходит тихо, внутри.

Ты можешь позволить себе сломаться.

Можешь принять состояние беспомощности как новую норму.

Можешь сказать себе: со мной это случилось — значит, такова жизнь.

И этот путь — самый простой.

По нему уже прошли миллионы.

Но есть и другой вариант. Он сложнее, потому что не даёт быстрых ответов. Он требует усилий тогда, когда сил почти нет.

Я не могу сказать, что выбрал его осознанно в тот же момент. Скорее, я просто не захотел исчезнуть как личность. Мне было страшно представить, что боль станет моим постоянным состоянием, а жизнь — набором одинаковых дней.

Первые шаги были едва заметными.

Я не встал однажды утром другим человеком.

Не почувствовал внезапного прилива сил.

Иногда мой единственный успех за день заключался в том, что я просто вставал с кровати. В другие дни — в том, что выходил на улицу и шёл без цели, просто чтобы чувствовать движение. Я учился заново быть в этом мире, даже когда он больше не казался безопасным.

Со временем я понял одну важную вещь: эмоции нельзя подавлять, но ими нельзя и жить. Если позволить боли полностью управлять тобой, она начнёт принимать решения за тебя. А это всегда заканчивается одинаково — потерей себя.

Я начал наблюдать за своими мыслями. Замечать, как они возвращаются по кругу к одним и тем же вопросам, обвинениям, воспоминаниям. Иногда я спорил с ними, иногда просто позволял им быть, не следуя за ними дальше.

Это была не борьба и не победа.

Это было обучение выживанию.

Постепенно я начал понимать: жизнь не закончилась в тот день, когда умер отец. Она изменилась. Стала другой. Более жёсткой, более честной, менее иллюзорной. И если я хотел продолжать идти, мне нужно было научиться принимать эту реальность, а не убегать от неё.

Я часто думал о будущем, но старался не заглядывать слишком далеко. Иногда достаточно было прожить один день. Потом — следующий. Не строя грандиозных планов, не требуя от себя невозможного.

Так появились мои первые шаги.

Не вперёд — а просто изнутри себя.

Я ещё не знал, куда они меня приведут.

Но именно тогда я понял: путь начинается не тогда, когда ты уверен,

а тогда, когда ты решаешь не останавливаться.

Меня зовут Джон Хендерсон, мне 35 лет, и всю свою жизнь я пытаюсь понять, правильно ли я воспринимаю эту жизнь. В детстве я рос в семье, где главным примером для меня был отец. Со временем я начал осознавать, что его взгляды и подход к жизни не совпадают с моими.

Отец любил своих троих сыновей, но при этом всегда жил так, как было удобно ему. Он старался усидеть на двух стульях, и несмотря на усилия, которые прикладывал для семьи, в итоге почти всегда ставил себя на первое место.

С ранних лет я наблюдал за ним и пытался понять, какой путь верный — его или тот, который подсказывает мне внутреннее чувство. Уже в 8–9 лет я понял, что лучше всего учиться на примерах других людей: фильтровать их ошибки и делать выводы для себя.

Годы шли, я часто переезжал, менял школы. Со временем мне стало ясно, какими были отношения отца и матери. Это стало для меня настоящим потрясением. Моя мама была доброй и самоотверженной женщиной, посвятившей свою жизнь детям, но так и не сумевшей реализовать себя и свои мечты.

Тогда я впервые задумался о том, как важно уметь отличать хорошее от плохого. В 14 лет я начал работать, чтобы почувствовать самостоятельность. В юности всегда кажется, что нужно быстрее повзрослеть, но позже приходит понимание — спешить некуда.

С возрастом мне всё больнее было наблюдать за поведением отца. Я понял, что он был человеком с двумя сторонами: заботливой и тёплой — и жёсткой, агрессивной. Когда проявлялась его тёмная сторона, я чувствовал внутри себя ту же злость и начал бояться стать похожим на него.

В 16 лет я осознал, что эмоции могут быть опасны. Если не научиться их контролировать, они начинают управлять жизнью. Я стал отдаляться от отца, внутри накапливались обиды, и хотя мы продолжали общаться, прежней близости уже не было.

Когда мне исполнилось 30 лет, наступил день, который навсегда изменил меня. 9 января отцу стало плохо, и он попал в больницу с пневмонией на фоне COVID-19. Я настоял на госпитализации, хотя он просил забрать его домой. Через три дня его не стало.

Только потом я понял, что, считая себя хозяином своих эмоций, на самом деле позволял им управлять мной. Я упустил время, которое мог провести с отцом, и осознал это слишком поздно.

Тогда я ещё не знал, что это было только начало.

Как‑то раз за чашкой кофе разговор зашёл о семейной жизни. Ольга пожаловалась, что муж совсем перестал обращать на неё внимание, их интимная жизнь сошла на нет. Алина неожиданно посмотрела на неё внимательно и спросила:

— А если бы у тебя была возможность попасть в параллельную реальность, где твой муж совсем другой  внимательный, страстный, жаждущий тебя? Ты бы хотела попробовать?

Ольга рассмеялась:

— Ты что, это же фантастика! Такого не бывает.

Алина лишь улыбнулась:

— А вдруг?

После работы девушки вместе вышли из офиса в общий коридор. Часы на стене показывали без  десяти шесть — здание постепенно пустело.

Алина остановилась у неприметной двери с табличкой «Технический кабинет» и, оглянувшись,  сказала:

— Пойдём, я покажу тебе кое‑что. Она открыла дверь.

За дверью оказалась узкая винтовая лестница, уходящая вниз. Ступени приглушённо

скрипели  под ногами, а воздух становился всё прохладнее. Ольга удивилась: она всегда считала

это помещение подсобкой для уборщиц.

Но любопытство её  пересилило, и она последовала за подругой.

Спустившись, они вышли через тяжёлую металлическую дверь на тихую заднюю улицу  ту самую,  где сотрудники обычно паркуют машины.

Девушки обошли здание и вновь оказались у главного входа. Перед ними раскинулась привычная картина: ряды припаркованных авто, светящаяся вывеска компании, урна у крыльца.

— А теперь поезжай домой,  тихо сказала Алина, слегка коснувшись плеча Ольги.

— Только не так, как обычно.

Ольга нахмурилась, но направилась к своей машине. Ключ привычно лёг в ладонь, сигнализация

пикнула, открывая двери. Она завела двигатель, включила навигатор  и тут заметила странность:

маршрут, который всегда занимал сорок минут, теперь показывал всего десять.

По дороге она ловила себя на том, что едет как‑то иначе — не по привычным пробкам, а через незнакомые, но удивительно свободные улицы. Знакомые ориентиры мелькали в непривычной последовательности: вот мост, который она обычно объезжает, вот сквер, которого не должно быть в этом районе.

Когда Ольга вошла в квартиру, её ждал сюрприз. Комната преобразилась: повсюду свежие цветы в изящных вазах, на журнальном столике  бутылка шампанского в серебряном ведёрке со льдом. У окна стоял её муж  но не тот уставший человек, которого она привыкла видеть по вечерам, а словно ожившая память о первых годах их брака.

Он шагнул навстречу, взгляд светился теплом и нежностью:

— Я так рад, что ты дома.

Ольга замерла, пытаясь осмыслить происходящее. Обстановка была до боли знакомой: те же обои с растительным орнаментом, тот же кофейный столик у окна, даже ваза с сухоцветами на своём месте. Но атмосфера.  Всё вокруг дышало тем, чего так долго не хватало в её обычной жизни.

Сделав глубокий вдох, Ольга ощутила аромат свежих цветов и едва уловимый запах свежесваренного кофе. В этот момент пришло ясное осознание. Важно лишь то, что сейчас, в эту минуту, она наконец чувствует себя по‑настоящему счастливой.

— Оля, ты сегодня такая красивая, произнёс он, снимая с её плеч пальто.

— Я так ждал этого вечера.

Его голос звучал иначе ,глубже, теплее, с лёгкой хрипотцой, от которой по спине пробежали мурашки.

— Что всё это значит?  растерянно спросила Ольга, оглядывая убранство комнаты.

— Это наш вечер. Только наш,  он взял её за руку и подвёл к столу.

— Выпьем за нас. За то, чтобы каждый день был таким же особенным.

Они подняли бокалы. Шампанское искрилось в приглушённом свете, а его взгляд не отрывался от её лица.

— Ты даже не представляешь, как я тебя хочу,  прошептал он, наклоняясь ближе. Его губы коснулись её шеи, оставляя лёгкий след.

Ольга почувствовала, как внутри разгорается давно забытое пламя. Его руки скользили по её спине, притягивая ближе, а поцелуи становились всё настойчивее.

— Подожди,  она на мгновение отстранилась.  Это, это не похоже на тебя.

— На меня?  он улыбнулся, проводя пальцами по её щеке.  Возможно. Но это тот я, которым я хочу быть рядом с тобой. Тот, кто видит, как ты прекрасна. Кто хочет дарить тебе наслаждение каждую минуту.

Он поднял её на руки и отнёс на кровать, покрытую лепестками роз. Его прикосновения были одновременно нежными и требовательными, словно он боялся упустить хоть мгновение.

— Посмотри на меня,  попросил он, заглядывая в её глаза.

— Я хочу видеть, как ты счастлива.

Их губы слились в долгом поцелуе, а тела двигались в едином ритме, открывая новые грани удовольствия. В этот момент не существовало ничего, кроме тепла его рук, шёпота на грани слышимости и ощущения полного единения.

— Я люблю тебя,  выдохнула Ольга, прижимаясь к нему.

— И я тебя,  ответил он, целуя её в висок.

— Всегда любил. Просто забыл показать это.

На следующее утро она пришла на работу в состоянии лёгкого шока. Алина встретила её вопросительным взглядом. И спросила.

—Как ты зашла в здание.

— Я, я зашла через главный вход,  растерянно проговорила Ольга.

— А теперь обойди здание и зайди через тот самый технический кабинет, предложила Алина.

Ольга так и сделала. Когда она вновь вошла в офис, Алина встретила её улыбкой:

— Ну что, вернулась в свою реальность?

— Но? только и смогла вымолвить Ольга.

— Завтра, когда придёшь на работу, расскажи, какой твой муж сегодня — такой, как после вчерашнего вечера, или как до него? — мягко сказала Алина. — Скорее всего, он снова станет прежним. Ведь ты вернулась в свой мир.

Ольга смотрела на коллегу, пытаясь осознать происходящее. В голове крутились вопросы, на которые пока не было ответов. А Алина лишь тихо добавила:

— У каждого из нас есть несколько дверей в параллельные жизни. Иногда достаточно просто решиться их открыть.

Глава 2

Ольга задержалась в офисе — срочный отчёт, бесконечные правки, уставшие глаза. Когда она наконец собрала вещи, в коридорах уже горели лишь дежурные лампы.

У выхода её окликнула Алина:

— Ты одна? Пойдём, провожу.

Они шли через тёмный двор, шурша опавшими листьями. Алина вдруг свернула к неприметной двери с табличкой «Запасной выход ».

— Сюда? — удивилась Ольга.

— Я думала, запасной выход с другой стороны.

— Есть короче, — улыбнулась Алина,

— Только это, секрет.

За дверью оказалась не лестница, а узкий коридор с мягким голубым свечением. Стены словно пульсировали, а воздух пах озоном.

— Что это? Ольга замерла на пороге.

— Дверь между мирами. — Алина взяла её за руку.

— Ты говоришь как в фантастическом романе!

Они шагнули вперёд ,вдруг коридор исчез  и они  оказались в просторной прихожей. Пахло ванилью и воском, из гостиной лилась тихая джазовая мелодия.

— Где мы? — Ольга огляделась: на крючке , её пальто, на полке , семейные фото, но другие. На снимках муж обнимал её с таким теплом, какого она не помнила.

— Это твой дом. Только в другой реальности,  пояснила Алина.

— Здесь ты, та кем могла бы быть.

Из гостиной вышел он. Не тот усталый мужчина, что последние месяцы отворачивался к стене, а живой. С горящими глазами, с улыбкой, от которой теплело внутри. Он поздоровался с Алиной и повернулся к Оле.

— Оля!  он шагнул навстречу, обнимая так крепко, что перехватило дыхание.

— Я так ждал тебя.

Его губы коснулись её шеи, пальцы скользнули по спине, заставляя вздрогнуть.

— Мне  лучше уйти?  тихо сказала Алина.

Ольга хотела что‑то ответить, но слова утонули в поцелуе. Муж приподнял её, не разрывая объятий, не замечая Алину, понёс в спальню, где уже горели свечи. Алина тихо вышла из комнаты, закрыв за собою дверь.

Он опустил её на шёлковые простыни, медленно расстегнул блузку, глядя в глаза.

— Ты такая красивая,  прошептал, проводя пальцами по груди.

— Каждый день благодарю судьбу за тебя.

Ольга закрыла глаза, впитывая ощущения: его горячее дыхание, нежные, но уверенные прикосновения, низкий голос, шепчущий комплименты. Это было иначе. Не торопливое исполнение долга, а желание. Настоящее, жгучее, всепоглощающее.

Когда он вошёл в неё, она вскрикнула , не от боли, а от остроты чувств. Всё тело будто превратилось в натянутую струну, каждая клеточка пульсировала в едином ритме с его движениями.

— Смотри на меня, попросил он, приподнимая её подбородок. Я хочу видеть, как ты счастлива.

Она посмотрела , и утонула в его взгляде. В нём не было привычной отстранённости, только восторг, обожание, страсть.

Позже, когда они лежали, переплетясь руками и ногами, он гладил её волосы и говорил:

— Знаешь, я тут подумал.Может, уедем на выходные? Только ты и я. В тот домик у озера, помнишь?

Ольга улыбнулась, прижимаясь к его плечу. Так могло быть всегда.

Глава 3

Проснулась она от звонка будильника. Комната — обычная. Муж — тот самый, что уже месяц засыпал раньше неё.

— Опять поздно вернулась? — буркнул он, не открывая глаз. — Кофе сделай, когда встанешь.

Ольга села на кровати, чувствуя, как реальность врезается осколками: смятые простыни без свечей, серые шторы, запах вчерашних пельменей из кухни.

Это был не сон. Это была другая жизнь.

На работе она нашла Алину у кофейного автомата.

— Почему, голос дрогнул.

— Почему он снова такой?

— Потому что ты вернулась, — тихо ответила Алина. — В этой реальности он  тот, кто есть. А в той он стал другим, потому что ты была другой.

— Но я же не изменилась!

— Изменилась. Ты теперь знаешь, что можешь быть желанной. Можешь быть счастливой.  Алина посмотрела на неё пристально.

— И это знание уже не исчезнет.

Через неделю Ольга снова стояла у таинственной двери.

— Я должна увидеть его, — сказала она Алине. — Хотя бы на час.

— Помни: чем чаще ты переходишь, тем сильнее меняется баланс, предупредила Алина.

— Ты рискуешь потерять себя.

— А может, я найду себя?

В той реальности муж встретил её у порога с букетом роз.

— Я скучал, — прошептал, прижимая к себе.

— Думал о тебе весь день.

На этот раз они не спешили. Он раздевал её медленно, целуя каждый сантиметр кожи, будто изучал заново. Ольга стонала, впиваясь пальцами в его плечи, теряя контроль.

— Скажи, что любишь меня, просила она, задыхаясь от наслаждения.

— Люблю. Больше жизни, отвечал он, ускоряя ритм. Ты  моё всё.

Когда всё закончилось, она лежала, уткнувшись в его грудь, и думала: А что, если  попробовать  остаться?

Утром — снова холодная постель и равнодушное:

— Опоздаешь на работу.

В офисе Ольга едва держалась на ногах. Тело помнило ласки, душа рвалась назад.

— Ты бледная, заметила Алина.

— Опять ходила?

— Да.  Ольга сжала её руку.

— Помоги мне остаться там. Навсегда.

— Нельзя. Алина отстранилась.

— Если ты закрепишься в той реальности, здесь появится другая ты. И знаешь, что она сделает?

— Что?

— Она будет ненавидеть этого мужа. Потому что не поймёт, почему он так холоден. Начнёт скандалить, разрушит всё. А ты, ты потеряешь и эту жизнь, и ту.

— Но я не могу так! Ольга почувствовала, как слёзы катятся по щекам.

— Я хочу быть любимой!

— Тогда измени эту реальность. Алина положила ладонь на её плечо.

— Не беги. Научись быть желанной здесь. С этим мужчиной.

— Как?!

— Начни с малого. Надень то красное платье. Скажи, что хочешь романтический вечер. Покажи ему, какая ты можешь быть.

Вечером Ольга надела то самое платье  узкое, с глубоким вырезом. Муж поднял глаза от телефона:

— Куда‑то собираешься?

— Нет.  Она подошла ближе, положила руку на его плечо.

— Просто хотела, чтобы ты увидел, какая я.

Он замер, разглядывая её. В глазах мелькнуло что‑то знакомое. То самое тепло из другой реальности.

— Ты красивая, — пробормотал, откладывая телефон.

— Очень.

— Поужинаем вместе?  она улыбнулась.

— Как раньше.

Он кивнул, вставая. Когда он обнял её, Ольга почувствовала: что‑то меняется.

Может, дверь между мирами и дальше будет манить её. Но сейчас, сейчас она хотела попробовать. Здесь. С ним.

Потому что настоящая страсть  не в другой реальности. Она  в выборе. В смелости быть собой. В желании изменить свою жизнь, а не сбежать от неё.

Глава 4

История Алины

Ольга не могла перестать думать о словах Алины. Её всё сильнее тянуло вернуться в ту реальность, где муж смотрел на неё с обожанием, где не надо стараться быть любимой, где каждый вечер превращался в праздник. Но теперь она хотела знать больше — о самой Алине.

Однажды после работы Ольга задержалась у стола коллеги:

— Алина, расскажи, как ты вообще узнала про эти двери? Почему ты так хорошо всё понимаешь?

Алина замерла, держа в руках ключи. Её взгляд на мгновение стал отстранённым, словно она смотрела куда‑то далеко‑далеко.

— Я уже и не помню, с чего всё началось,  тихо сказала она.

— Помню только, что однажды просто, зашла не в ту дверь.

— Сначала это были мелочи,  продолжила Алина, опускаясь на стул.

— Я заходила в магазин, а выходила в другой район. Входила в лифт, а оказывалась на этаже выше или ниже, чем планировала. Думала  ошиблась, отвлеклась. Потом заметила, что иногда люди смотрят на меня странно, будто ждут, что я скажу что‑то определённое. А я не понимала, о чём речь.

Она улыбнулась, но улыбка вышла горькой.

— Однажды я зашла в кафе, где всегда брала капучино, и бариста спросил: «Как поживает ваш сын?» Я стояла и молчала, потому что у меня никогда не было детей. Он покраснел, извинился, сказал, что перепутал. Но я уже знала  это не случайность.

— Постепенно я научилась замечать знаки. Определённые двери, определённые коридоры, даже определённые звуки. Я начала экспериментировать. Заходила в одну дверь, выходила в другую реальность. Сначала на несколько минут, потом на часы.

Её пальцы нервно теребили край рукава.

— Поначалу это было захватывающе. Ты видишь, как могла бы жить. В одной реальности я была художницей, в другой  владелицей маленького книжного магазина. Где‑то я вышла замуж за человека, которого здесь даже не знаю. Где‑то осталась одна, но была абсолютно счастлива.

— А потом,  Алина запнулась,  я перестала понимать, где моя настоящая жизнь. Я могла провести неделю в реальности, где у меня была семья, дети, любящий муж. Возвращалась сюда — а здесь всё по‑прежнему. И каждый раз становилось сложнее возвращаться.

Она подняла глаза на Ольгу:

— Представь, что ты живёшь три дня в мире, где ты  звезда балета. Ты чувствуешь музыку в каждой клеточке тела, ты паришь на сцене, зрители аплодируют. А потом возвращаешься сюда, где твоя работа  сводить бухгалтерские отчёты. И ты не можешь забыть те ощущения, тот восторг. Ты начинаешь ненавидеть свою «настоящую» жизнь.

Опасная грань

— В какой‑то момент я зашла слишком далеко. Попала в реальность, где всё было, иначе.

— Там не просто другой муж или другая работа. Там другие законы. Другие нравы.

— Там я, она  запнулась,  стала кем‑то, кем никогда не хотела быть.

В её глазах мелькнул страх.

— Там я была, жрицей любви. Не в пошлом смысле, а в ритуальном. Моё тело принадлежало всем, кто приходил в храм. Это было не унижение, а почитание. Я чувствовала невероятную силу, власть над людьми. Но когда я попыталась вернуться.

Она глубоко вздохнула:

— Мне понадобилось три месяца, чтобы найти дорогу назад. Три месяца в мире, где я была богиней и рабыней одновременно. И когда я вернулась сюда, я уже не была прежней.

— Поэтому у меня нет мужа, нет детей.  Голос Алины звучал ровно, но в нём чувствовалась боль. — Потому что я знаю: любая семья, которую я создам здесь, может оказаться ненастоящей. Что если завтра я снова зайду не в ту дверь и окажусь в мире, где у меня уже есть муж и трое детей? Что станет с теми людьми? С этой реальностью?

Она посмотрела на Ольгу твёрдо:

— Вот почему я предупреждаю тебя. Эти переходы — не развлечение. Это как наркотик. Сначала ты пробуешь кусочек другой жизни, потом хочешь больше, потом не можешь без этого. А в конце, в конце ты уже не помнишь, какая реальность была первой.

— Ты спрашиваешь, почему я помогаю тебе? Потому что вижу в тебе то, что было во мне когда‑то. Желание почувствовать себя любимой, желанной. Но я хочу, чтобы ты поняла: настоящая сила — не в том, чтобы убегать в другие миры, а в том, чтобы изменить этот.

Алина встала, подошла к окну:

— Я не говорю, что двери нужно закрыть навсегда. Иногда заглянуть в другую жизнь полезно — чтобы понять, чего ты хочешь на самом деле. Но нельзя жить чужими мечтами.

Она обернулась:

— Если ты решишь остаться в той реальности с любящим мужем, знай: здесь появится другая ты. И ей будет очень больно, когда она поймёт, что потеряла.

— Мой тебе совет: используй эти переходы как зеркало. Посмотри, какой ты можешь быть, что тебе действительно нужно. А потом вернись сюда и сделай свою жизнь такой, какой хочешь её видеть.

Она подошла ближе и тихо добавила:

— Потому что если ты потеряешь себя между мирами, никто не сможет тебя найти. Даже ты сама.

Инструктор мне попался немного гоповатый, любил травить байки из прошлого, разваливаться в машине, и смотреть видосики)) Информации было маловато, а я не особо понимала, что же мне нужно знать то. Попасть на занятия по программе было тяжело, ездила иногда раз в 3 недели. С мая я попала на первый экзамен только в конце сентября. То окошек нет, то я работаю, то инструктор по делам уехал, и занятие отменил. Ездила я короче не очень хорошо, даже особо не осознавая этого. Не могла определить даже где перекрёсток нерегулируемый, а где просто выезд. Так и ездила. Ближе к экзамену у инструктора стрельнуло, что нужно дать таки мне немного знаний, начали кататься по полной экзаменационными маршрутами. Но... я много чего не понимала, а инструктор вместо объяснений пытался достать мои несуществующие знания. По итогу - крики и оры, что такие как я вообще идут учиться. Это с учетом того, что я уже с месяц ходила к нему на платные допы.

На первый экзамен я шла немного расстроенная, ввиду звездюлины от инструктора накануне. Но шла практически спокойная, скорее в предвкушении. И... не сдаю на ровном месте. И 5 минут не проехала, не увидела одну из двух стоп-линий, она была затёрта, и не увидела этот знак "стоп". Обидно, ну да ладно, энтузиазм на месте, погнали на вторую попытку.

Вторая попытка была практически такая же, опять крики от инструктора накануне, и я опять вышла через 3 минуты на экзамене, не закрыла свою дверь)) Это теперь прям моя фишка. Хотя были вопросики, ибо указано было в документе, что инструктор вмешался в управление, для предотвращения дтп. А такого совсем не было. Ну, фиг с ним. Кстати, оба первых экзамена я ездила не на той машине, на которой училась.

Мой запал иссяк. Я просто села на попу, и поняла что к инструктору этому я больше не хочу, и вообще мне страшно, и меня трясёт от мысли о руле. Так начался мой перерыв на 8 месяцев. Автошкола просто удалила меня из всех групп и приложений, не спрашивая и не разговаривая. Деньги уплачены, дальше уже мои проблемы, ну ок. Сходила на платный доп к другому инструктору, он сказал, что в целом всё хорошо, но надо пересмотреть моё внимание на дороге. Муж терпеливо ждал, и не капал на мозг. Узнав, что беременна вторым, я таки снизошла с небес на землю, и решила что ну сейчас то точно надо идти пытаться дальше. Че я, не мужик чтоли?:D

Пошла в другую автошколу, опять пересдала с первого раза теорию, попросила инструктора постарше. И выдали мне Сергея. Или, скорее, меня ему. И сев к нему в машину за руль, я поняла что реально нифига не знала до этого. Уже на первом занятии я узнала больше, чем за всё предыдущее вождение. Ехала домой, и светилась от счастья, как оказывается, всё просто было. К слову, скажу, что вождения, машины, и руля я никогда не боялась. Ощущала себя просто восхитительно, и даже скучала по машине. У меня нет страха дороги. И вот, я знаю как ездить, езжу, и от души кайфую. Уверена, что готова к экзамену, инструктор тоже кроме сдачи даже не видит никаких других исходов событий.

Июль, третья попытка. Я на почти 8 месяце беременности, не сплю двое суток перед экзаменом, у меня начинается паника. Ловлю себя на мысли, что мне просто до тошноты страшно. Я, блин, боюсь экзамена. В положении, пить успокоительные нельзя. Только чай из ромашки... Еду на экзамен стуча зубами, не выспавшаяся, со звоном в ушах. Хорошо откатываю дром одна (инструктор и инспектор вышли курить, и просто наблюдали со стороны). Выезжаю с дрома, прокатываюсь немного, мне дают задание... И я его проваливаю. Я от страха перепутала всё, что можно было в голове, да ещё и задание было с подковыркой. И валю экзамен. Инструктор в шоке, я в шоке, отшучиваюсь, иду домой и реву потом два дня у мужа на руках.

Сейчас готовлюсь к 4й попытке, и как вы понимаете, совсем не боюсь теории... Но понятия не имею, че мне делать с практикой. Через месяц будет экзамен. А я теперь боюсь ещё больше. Родила, теперь можно, пью уже полтора месяца новопассит, магний, и вечернее. Но лучше мне не становится, от мысли об экзамене - волосы дыбом встают. Поэтому, пикабушники, милые, кто был в подобной ситуации и сдал - поделитесь пожалуйста опытом! Может, есть чудо-практики, мантры, или ещё что угодно, как избавиться от этого лютого страха перед экзаменом, и настроить себя?...