Буквально за пару поколений звук "а" превратился в "эй", звук "и" стал дифтонгом "ай", а длинный звук "о" уехал в сторону "у". Люди начали говорить совершенно по-новому. А вот правила орфографии за этой революцией не успели. Письменность осталась заблокированной в четырнадцатом веке, а произношение улетело в будущее. Отсюда и четыре типа слога: буквы в алфавите называются по-новому, а в закрытом слоге они часто удерживают свои древние индоевропейские звуки.

Причина 2. Трудности перевода и голландские печатники

В пятнадцатом веке Уильям Кэкстон привез в Англию первый печатный станок. До этого книги переписывались вручную, и каждый писал как хотел. Кэкстон решил стандартизировать язык, но нанял на работу голландских рабочих, которые вообще не знали английского.

Голландцы набирали текст на слух, используя свои родные правила. Например, в английском слове ghost (призрак) никогда не было буквы H. Но голландские печатники упорно вставляли её туда, потому что в их родном языке слово gheest писалось именно так. Из-за этого мы имеем кучу немых букв.

Более того, в те времена наборщикам текста платили за количество строк. Чтобы заработать больше, они намеренно удлиняли слова, вставляя лишние буквы на концах (именно так на конце сотен слов появилась немая буква E, как в слове house или love).

Причина 3. Французская оккупация и латинский понт

Не забудем, что триста лет официальным языком Англии был французский. Французские писцы переписывали английские слова на свой манер. Им не нравилось, как выглядит сочетание букв u и n на пергаменте, поэтому они заменяли u на o. Именно из-за французской эстетики мы пишем come и love, хотя произносим там чистый звук "а".

В эпоху Ренессанса английские ученые решили сделать язык более элитным и начали искусственно возвращать в слова латинские буквы. Например, слово debt (долг) веками писалось и произносилось как det. Но ученые вспомнили, что на латыни это было debitum, и насильно впихнули туда букву B. Читать её никто не стал, но писать обязали всех.

Чтобы торговать, договариваться и банально выживать вместе, людям пришлось экстренно упрощать речь. Они просто начали отбрасывать путающие всех окончания, оставляя только голый корень слова. Представьте, что два человека, плохо знающих русский, пытаются договориться: вместо «я пошел в магазин за хлебом» они говорят «я ходить магазин хлеб».

В итоге к шестнадцатому веку английский из языка, где весь смысл в окончаниях, превратился в язык, где окончания умерли, а смысл начал зависеть от строгого порядка слов. Но возникла проблема: окончания пропали, а как теперь выражать время, отрицание или вопрос? Вот тут на сцену и вышли вспомогательные глаголы.

Почему нельзя просто сказать I doctor

В русском языке мы спокойно говорим «Я доктор» или «Книга на столе». Глагола здесь как будто нет. Но на самом деле он есть, просто в русском языке глагол «быть» в настоящем времени полностью вымер за ненадобностью. Мы не говорим «Я есмь царь» или «Я есмь доктор», мы эту связку опускаем. Но в прошедшем времени мы её возвращаем: «Я был доктором».

В английском языке этот глагол не вымер. Из-за того, что падежи и окончания исчезли, английское предложение превратилось в жесткую математическую формулу: Кто + Что делает + С кем. Нарушать эту формулу нельзя, иначе язык превратится в хаос.

Если вы скажете «I doctor», то с точки зрения англичанина формула сломается, потому что здесь нет действия. Слово «doctor» может быть и существительным, и глаголом (лечить). Без глагола-связки фраза «I doctor» для них звучит как «Я докторствую» или «Я лечу». Чтобы вернуть формулу в норму и показать, что это ваше состояние, вам жизненно необходим глагол-связка: «I am a doctor» - «Я являюсь доктором» или «Я есть доктор».

Откуда взялся глагол HAVE

Раньше, чтобы сказать «я написал письмо», англичане использовали обычное прошедшее время. Но затем им понадобилось подчеркнуть, что у них есть результат действия прямо сейчас.

Они взяли обычный глагол habban, который означал иметь или владеть, и причастие. Буквально фраза «I have written a letter» изначально значила: «Я имею написанное письмо в руках». Со временем буквальный смысл обладания стерся, а конструкция превратилась в жесткое грамматическое время Present Perfect, без которого вас сегодня не возьмут на работу.

Загадка глагола DO: Кельтский след

Глагол do - это главная аномалия английского языка. Ни в одном другом германском языке, ни в немецком, ни в шведском, нет такого понятия, когда для вопроса или отрицания привлекается пустой глагол-помощник.

Лингвисты до сих пор спорят, откуда он взялся. Самая авторитетная теория - кельтская. Когда англосаксы захватили Британию, они ассимилировали местных кельтов. А в кельтских языках испокон веков вопросы и отрицания строились через вспомогательный глагол «делать». Эта фишка медленно, в течение трехсот лет, проникала в английскую речь и окончательно закрепилась только к эпохе Шекспира.

За одну ночь этот зверь способен съесть от 200 до 300 тысяч термитов.

Цифра настолько огромная, что её проще представить через классическую аркадную игру про жёлтый шарик, который методично пожирает всё на своём пути.

Только у Пакмана точки, а у земляного волка - термиты.

И никаких бонусов, уровней и кнопки «пауза».

Несмотря на название, земляной волк к настоящим волкам отношения не имеет. Это родственник гиен. Причём родственник весьма необычный: вместо падали и крупной добычи он практически полностью перешёл на термитов.

Получается довольно странный представитель семейства.

Все вокруг - хищники, а он выбрал профессию специалиста по насекомым.

Ради такого рациона природа серьёзно изменила его анатомию.

Зубы у земляного волка сильно упрощены. Коренные превратились в небольшие колышки, которые плохо подходят для разгрызания мяса и костей.

Но зачем ему мощные зубы, если главное блюдо мягкое?

Язык зато длинный, широкий и покрыт липкой слюной. Идеальный инструмент для сбора термитов.

Причём земляной волк не устраивает раскопки и не пытается разрушить огромный термитник.

Он просто приходит туда, где термиты сами выходят кормиться, и начинает собирать их языком.

Минимум усилий.

Максимум результата.

Но самое интересное начинается с химической защиты.

Термиты выделяют специальное вещество, отпугивающее большинство желающих ими полакомиться. А земляной волк к этому веществу невосприимчив.

То есть у термитов есть химическая система защиты, но конкретно против этого зверя она практически бесполезна.

Природа выдала термитам оружие, а земляной волк просто оказался вне зоны его действия.

Живёт он преимущественно ночью. Зверь осторожный и довольно скрытный, человека старается избегать.

Проблема в том, что люди иногда принимают его за опасного хищника и убивают, опасаясь за домашний скот.

Хотя рацион земляного волка практически полностью состоит из насекомых.

Овца ему не нужна.

Курица тоже.

Он пришёл исключительно за термитами.

У этого вида есть ещё одна интересная особенность. Пары могут держаться вместе несколько сезонов подряд.

Беременность длится около 90 дней, после чего рождается от двух до четырёх детёнышей. Первый месяц малыши проводят в норе и практически не показываются наружу.

Есть у земляного волка и довольно древняя история.

Около 15 миллионов лет назад на территории современного северного Китая жил родственный хищник из семейства гиеновых, который уже начал включать насекомых в свой рацион.

Похоже, семейная идея постепенно развивалась.

А современный земляной волк довёл её до максимума и практически полностью перешёл на термитов.

Взрослый зверь весит примерно 8-14 килограммов, а длина тела вместе с хвостом превышает метр.

Обитает он в восточной и южной Африке, предпочитая открытые сухие пространства.

И там у него есть всё необходимое для идеальной ночной работы: трава, термиты и огромное количество времени на охоту.

По сути, земляной волк - настоящий Пакман саванны.

Он не гоняется за крупной добычей, не устраивает драматичных погонь и не демонстрирует огромные клыки.

Он просто выходит ночью и начинает методично поглощать сотни тысяч маленьких существ.

Уровень за уровнем.

Ночь за ночью.

Без кнопки «пауза».

Друзья, я люблю искать такие факты про животных, потому что иногда реальная зоология выглядит страннее любого сценария.

Здесь был земляной волк - родственник гиен, который превратился в профессионального термитоеда.

Если вам нравится такой формат, подписывайтесь на меня здесь, на Пикабу. Дальше будут новые животные, неожиданные факты и сравнения, которые почему-то слишком хорошо подходят к реальной природе.

А если хочется ещё больше таких историй, продолжение и другие досье я публикую в Дзен

«Компромат на фауну»

Спасибо, что читаете и поддерживаете канал.

Такое ощущение, что мама-сипуха из видеоролика об этом даже не подозревала – уж больно сильно удивилась!

Тонкий писк и щебетание становятся отчётливо слышимыми в тот момент, когда птенцы уже почти готовы к вылуплению и прорвали внутреннюю мембрану яйца – ту самую, тонкую, но довольно плотную белую плёночку, что лежит внутри под скорлупой. После этого звуки уже почти не приглушаются и свободно распространяются через пористую скорлупу.

Пищат детишки, чтобы дать родителям знать, что они живы, здоровы и скоро появится на свет – готовьтесь, мол, мама и папа, скоро вы нам понадобитесь. Ещё немного – и мы пустим в ход свои яйцевые зубы и наконец-то с вами увидимся.

Неопытные птицы-родители, часто поначалу недоумевают, заслышав голоса детей, которых как будто бы ещё нет, и даже были зарегистрированы случаи, когда обалдевший от такого поворота папа-сипуха пытался покормить ещё не вылупившегося птенца прямо через скорлупу, а когда это не удавалось, оставлял добычу на яйце. И это при том, что самцы сипух не кормят малышей сразу после вылупления, потому как не умеют разделывать для их маленьких клювиков добычу. Поначалу самец приносит мышей и других мелких животных самке, а она разрывает их на части и кормит малышей. Когда птенцы немного подрастают, оба родителя начинают носить им еду по очереди.

Но для неопытного отца голоса из яйца – уж слишком нерядовая ситуация, так что его нелепая реакция совсем не удивительна. Что ж, он скоро научится – родительство, как и всё на свете, требует опыта.

Ещё больше интересного о живой природе на канале ЗУБ: записки учителя биологии: в Телеграм | в Макс

Классический лунатизм (сомнамбулизм) – это не «хождение во сне» в буквальном смысле и не разыгрывание сюжетного сновидения. Это расстройство пробуждения из глубокого медленного сна.

Главный парадокс: мозг умеет просыпаться не целиком

При лунатизме возникает состояние так называемого локального бодрствования:

• Двигательные центры и подкорковые структуры уже активны: человек может сесть, встать, ходить, выполнять физические действия и удерживать равновесие.

• Когнитивные зоны все еще спят: в первую очередь префронтальная кора, отвечающая за критику, контроль, логику и осознанность, находятся в глубоком сноподобном торможении.

Данные электроэнцефалографии (ЭЭГ) во время таких эпизодов фиксируют уникальную картину: одновременные признаки глубокого сна и бодрствования в разных участках мозга.

Тело уже действует в физическом мире, но полноценного сознания на месте ещё нет. Обычно в первую треть ночи, через 1–2 часа после засыпания.

Почему человек может ходить, но не понимает, что делает?

Ходьба – это относительно древний, хорошо отлаженный автоматизм, и для неё достаточно работы моторных сетей. А вот для того, чтобы сообразить: «Я сейчас сплю, это моя квартира, не надо выходить на лестницу», - нужна префронтальная кора. А она всё ещё спит.

Отсюда и странность поведения: человек в этом состоянии может ходить по дому, открыть холодильник, перекладывать вещи или даже выходить на улицу и односложно ответить она вопросы. При этом он слабо реагирует на окружающих и выглядит дезориентированным.

И еще один важный нюанс: не стоит думать, что сомнамбул «никогда ничего не помнит». Полная амнезия бывает часто, но не всегда. Некоторые люди сохраняют смутные, обрывочные воспоминания, переживания или сноподобные ощущения от произошедшего.

А где же тогда «разыгрывание сна»?

Буквальное воплощение ночного сюжета в жизни действительно существует, но это совершенно другое расстройство – поведенческое расстройство фазы быстрого сна (RBD).

В норме во время REM-сна мозг включат абсолютную мышечную атонию, т.е. блокирует тело, чтобы мы не травмировали себя, когда нам снится бег или драка. Если этот защитный механизм ломается, человек начинает буквально повторять движения из сновидения. Но к обычному лунатизму это отношения не имеет.

Что в итоге

Сон и бодрствование – это не тумблер с двумя положениями «включено / выключено». Наш мозг  – сложная распределённая система, и он способен зависать где-то посередине, когда одна его часть уже вовсю действует в окружающем мире, пока другая всё ещё спит.

Если вам интересно, как устроен внутренний язык образов и что о нём знает современная психология, я исследую это в тгк-проекте «Мне приснилось».

Виктория Быценко — гештальт-терапевт, executive-коуч.