julia.demyanova

Ярнева медленно к нему наклонилась.
— Почто ты меня загубил?
— За столько лет ты слово молвить решила? — он скинул на пол воловью шкуру и откинулся на бревенчатую стену. — Моя б воля — я б тебя ещё загубил. И ты б мне спасибо рекла, в ноги кланялась, а не людей пугала.
Ярнева крепко сжала в руке нож и усмехнулась. Не отводя от него глаз, она разрезала сорочку на груди — та разошлась и беспомощно повисла на округлых бедрах.
Мужик едко и сухо откашлялся.

— Мнишь, боюсь я тебя? Желаешь убивать — убивай, мне от этого только легче…
Ярнева встала сбитыми коленями на скамейку.
— Чем постоянно зреть тебя... и твои власы, перси мне кажешь, рану мне свою кажешь. А почто?
Девица робко села на него и спустила портки. Густой, смолистый выдох наполнил горницу ритмичным пульсом.
— Любишь меня, своего мучителя, за то, что я душу твою к Богу на небо отправил.
Она уперлась рукой о шершавую стену и проникла в его влажные губы.
— А темницу твою не могу… — покрываясь потом, задыхался он, — нет ей места на небе. Пусть тебя заберёт Сатана, я с ним тягаться не вправе.
Уложив ее на скамейку и воткнув свои персти к ней в рот, он облизал ее выю.

Тихо скрипела доска, громко сплетались борьба и хриплые стоны, до той поры, пока мужик не опустил от бессилия голову.

Ярнева выбралась из-под него, поправляя на себе измокшие лохмотья. С глубокой и тоскливой нежностью она откинула его на спину и жадно поцеловала.
— Я тебя освобожу, — сквозь слезы прошептала она, — ты больше никогда не будешь мучиться.
Он смотрел на нее, не в состоянии издать ни звука.
Она изменилась в лице, ее серые очи внезапно пожелтели. Ярнева тихо развернулась к столу. На ее бледной спине зияла окровавленная рана, обнажая рваные, уже прогнившие легкие.
— Вот твоя житница, все, как ты просил, — бросила она в него два кожаных мешочка.
— Ну, — с лаской трогала она его щеки и бороду, — я тебя накормлю, забудь про голод.
Ярнева открыла его пересохший рот и стала засыпать зерно.
— Корова твоя телится, — шептала она, смотря, как сдавшийся мужик отчаянно давится.
Взгляд его помутнел и застыл от страха. Она не останавливалась.
Мужик преставился в легких судорогах. Ярнева задрала его грязную рубашку и вонзила искривленный нож в горячую утробу. С неистовым трепетом она погрузила свои тонкие руки в его мягкое, липкое чрево.

— Ты больше никогда не будешь голодным, — сказала она, вырезая из него желудок. — Я буду кормить тебя, — счищала она разбухшее зерно со своего нового, окровавленного мешочка.

А во хлеву тем временем жизнь брала своё.
Корова тужилась, уже показались нози. В углу проснулся и облизался старый кот.
Из кормилицы наконец-то выпал теленок. Она развернулась и, тыча в него носом, облизала теплым языком наполненные слизкой влагой уши. Медленно тянулся послед. Теленок встал и прислонился к вымени.

И красной нитью обречён твой путь,
вороной чёрной прыгнет смерть на грудь,
среди обряда у родных корней
сшиваю раны.

Над сумрачном небосклоне, в тонких руках омывалась багрянная трава.
Я искала тебя, искала — солнце вернёт тебе вечную жизнь, она твоя.
Над тропами, над болотом я буду кликать небесного свода журавля,
я кричала его, кричала — он принесёт мой поклон для тебя.