Меня зовут Таня (имя изменено), я проститутка и мне 35 лет. Я не звезда. Я не та, кого возят на приватных яхтах, почуют в Куршевеле, подводят с бокалом на презентации к губернатору. Но я и не отброс! У меня есть чеки, я плачу налоги, не все, правда. У меня аккаунт, как у какой-нибудь фрилансерши-дизайнера! Я — легальный предприниматель по части адского труда! Адского!И тут, глядя на свое изуродованное лицо, меня затопляет такая ярость, что перехватывает дыхание. ЧЕМ Я ХУЖЕ?!Чем я хуже шахтера? Он спускается в черную, пыльную утробу земли, рискуя быть раздавленным. А я? Я каждый день спускаюсь в утробу человеческого безразличия, пошлости, иногда — жестокости. Я задыхаюсь там. Меня тоже давят. Давят взглядами, похабными шутками, молчаливым презрением.Чем я хуже водолаза? У него давление воды. А у меня — давление этого вечного «надо». Надо улыбаться. Надо делать вид. Надо терпеть. Оно давит на виски, на грудную клетку, пока не кажется, что вот-вот лопнешь.Или вот эти… герои. СВОшники. С нашивками за… за Прилучного? Нет, кажется, за Шойгу… Или там сейчас Сечин рулит? Да плевать! Их показывают по ящику! Им хлопают! Им дают квартиры! Их благодарят за «опасную службу»!А МОЯ СЛУЖБА НЕ ОПАСНА?! Да я каждый день под пулями! Под пулями чужих похотливых взглядов, под пулями собственного отчаяния! Я прожила в окопе десять лет! В окопе из чужих простыней!Я растратила все! Всю свою молодость, всю свою нежность, всю ту девчонку, которая когда-то верила в любовь. Я похоронила ее здесь. Похерила родительские молитвы, их «держи себя в руках, доченька». Аборты… Три тихих, кровавых убийства в белых кабинетах. Просто чтобы выжить. Чтобы эта жерновая мельница могла крутиться дальше.

Так ДАЙТЕ Ж МНЕ МОЮ ПЕНСИЮ! Сейчас, сию секунду!Мне положен досрочный выход за вредность! За выслугу лет в аду! Я требую отступные! Не какие-то жалкие гроши на хлеб и коммуналку, как среднестатистической бабке под Сыктывкаром! А настоящие, кровные, выстраданные деньги! Чтобы их хватило на билет в один конец. В бизнес-класс. Чтобы я могла улететь туда, где пахнет не чужим потом и одеколоном, а морем и свободой. Чтобы я могла лежать у бассейна, чувствовать тепло на своей, наконец-то чистой коже, и НЕ ВИДЕТЬ ЭТОГО ЛИЦА В ЗЕРКАЛЕ!Я ЭТО ЗАСЛУЖИЛА! КАЖДЫМ СВОИМ ПОРВАННЫМ НЕРВОМ, КАЖДОЙ УТРАЧЕННОЙ ЧАСТИЧКОЙ ДУШИ!Поддержите меня! Скажите, что я не сошла с ума! Что мое требование — это не бред, а крик закопанной заживо! Крик из-под многолетнего слоя грязи, пошлости и равнодушия!

Мир всем.

Центральную роль в стрессовой реакции играет гормон кортизол, который воздействует на мозг через два типа рецепторов: минералокортикоидный (MR) и глюкокортикоидный (GR). Эти рецепторы могут образовывать пары — гомодимеры (два одинаковых рецептора) или гетеродимеры (один MR и один GR). Хотя существование гетеродимеров было известно, их влияние на поведение и мозг до сих пор оставалось малоизученным.

Исследователи из Лейденского университета совместно с коллегами из Канады изучили роль гетеродимеров MR/GR у рыбок данио-рерио. Их работа, опубликованная в журнале Molecular Psychiatry, показала, что именно гетеродимеры отвечают за поведенческие и мозговые изменения при стрессе.

Автор исследования Эрин Фаут ранее обнаружила, что и MR, и GR необходимы для определённых стрессовых реакций у личинок рыбок. На основе этого была выдвинута гипотеза о важности гетеродимеризации этих рецепторов, которую и проверили в новом исследовании.

Ученые создали генетически модифицированные версии рецепторов, которые могли образовывать только определённые типы димеров. Это позволило им установить, что кортизол влияет на поведение рыбок только тогда, когда MR и GR образуют гетеродимеры. Такие пары регулируют активность генов, связанных с глутаматергической системой — ключевой нейромедиаторной системой мозга.

Кроме того, было показано, что нарушение работы одного из генов, управляющих глутаматными рецепторами, блокирует стрессовые изменения поведения. Это указывает на важность взаимодействия между стрессовыми гормонами и нейромедиаторными системами.

Результаты исследования могут объяснить механизмы, через которые стресс способствует развитию тревожных и других психических расстройств. Они также открывают перспективы для создания новых методов терапии, направленных на компоненты стрессового сигнального пути.

В будущем исследователи планируют изучать побочные эффекты активации гетеродимеров MR/GR, их роль в других системах организма (например, иммунной) и возможность образования аналогичных комплексов другими стероидными рецепторами.

В общем этот факт меня очень сильно раздражает, а особенно следующий за ним вопрос от людей: "Ты чего такой красный?". Так много раз его слышал что уже хочется начинать грубо отвечать.

В интернете читал об этом, и ничего особенно внятного не вычитал, просто пишут что особенность организма. Думаю есть здесь люди которые с этим сталкивались, как боролись? Может посоветуете что-нибудь?

Чтобы понять, как травма «оседает» в мозге, нужно заглянуть в его физиологию. В момент сильного стресса наш «эмоциональный мозг», а именно миндалевидное тело, которое является стражем опасности, включает тревогу раньше, чем «мыслящий мозг» (префронтальная кора) успевает оценить ситуацию. Выбрасывается мощный коктейль из гормонов — адреналин и кортизол, которые готовят тело к драке или бегству. В норме, когда угроза проходит, уровень гормонов падает, и мы успокаиваемся. Но при травме, особенно повторяющейся или чрезвычайно интенсивной, эта система может сломаться. Миндалина становится гиперактивной, словно застрявшей в положении «вкл», а гиппокамп — структура, отвечающая за перевод кратковременных воспоминаний в долговременные и их контекстуализацию (где, когда, при каких обстоятельствах) — повреждается под действием кортизола. Именно поэтому травматическое воспоминание не становится обычным воспоминанием о прошлом. Оно хранится фрагментарно, без четкой привязки ко времени и контексту: в виде запахов, вспышек образов, телесных ощущений и эмоций. И когда что-то в окружающем мире напоминает хотя бы один из этих фрагментов, миндалина запускает полномасштабную тревогу, как если бы угроза была актуальной. Исследования нейробиолога Бесселя ван дер Колка, автора книги «Тело помнит всё», и работы таких ученых, как Рут Ланьюс, наглядно показали с помощью нейровизуализации, как при ПТСР меняется активность этих областей мозга, подтверждая биологическую природу расстройства.

Психологические причины кроются не только в самом событии, но и в последующей реакции. Огромную роль играет чувство беспомощности и утраты контроля над ситуацией. Если в момент травмы человек не мог ни бороться, ни бежать (состояние «замирания»), эта незавершенная двигательная реакция как бы «застревает» в теле. Важнейшим фактором является и отсутствие поддержки после травмы, невозможность говорить о произошедшем, чувство стыда или вины выжившего. Травма изолирует. Человек остается наедине с непереваренным, ужасным опытом, который его психика не в силах интегрировать. Поэтому она использует защитные механизмы: диссоциацию (ощущение «это происходит не со мной»), вытеснение, гиперконтроль или, наоборот, избегание всего, что может напомнить о травме. Но эти стратегии, полезные в краткосрочной перспективе, становятся тюрьмой в долгосрочной.

Интересно, что с эволюционной точки зрения многие симптомы ПТСР — это гипертрофированные, но изначально полезные реакции. Гипербдительность помогала нашим предкам выживать в постоянной опасности, а флешбэки — ярко помнить ситуации, грозившие смертью, чтобы избегать их в будущем. Однако для древнего человека угроза была конкретной и кратковременной (нападение хищника, схватка с врагом), после чего либо наступала смерть, либо следовал период восстановления в общине. Современные же травмы (особенно социальные, длительные, например, насилие в семье или участие в войне) создают хронический, непредсказуемый стресс, с которым древние механизмы справиться не были рассчитаны. Исторически отношение к таким состояниям менялось: от признания их у воинов (в XIX веке это называли «солдатским сердцем», в Первую мировую — «контузией», во Вторую — «боевым неврозом») до долгого периода стигматизации, когда это считалось слабостью характера. Лечение тоже было примитивным — от электрошока до попыток просто «взять себя в руки».

Самое важное знание сегодня заключается в том, что ПТСР излечимо. Мозг обладает нейропластичностью — способностью перестраивать нейронные связи и создавать новые на протяжении всей жизни. Это научный факт, подтвержденный работами таких исследователей, как Майкл Мерцених и Норман Дойдж. Цель современной терапии — не стереть память, а помочь мозгу обработать травматическое воспоминание, чтобы оно перешло из статуса актуальной угрозы в статус печального, но завершенного события прошлого. Для этого существуют доказанные методы. Под руководством опытного специалиста, который становится проводником в этом пугающем внутреннем мире, человек постепенно учится заземляться в настоящем, отличать прошлое от «сейчас», интегрировать разрозненные фрагменты памяти в свою историю и, в конце концов, возвращать себе чувство безопасности и контроля над собственной жизнью. Путь к исцелению требует мужества, но он возможен, потому что мозг, получивший рану, способен найти пути к ее заживлению.

Итогом нашего разговора становится важное осознание: посттравматическое стрессовое расстройство — не знак отличия, выданный лишь тем, кто побывал в зоне боевых действий. Это универсальная реакция человеческой психики и нервной системы на событие, которое оказалось для них непереносимым. Таким событием может стать не только война, но и насилие (физическое, эмоциональное, сексуальное), тяжёлая авария, внезапная потеря близкого, медицинская травма или жизнь в атмосфере хронической угрозы. Ключевой критерий — не «объективная» тяжесть происшествия, а субъективное переживание беспомощности, ужаса и угрозы для жизни или целостности личности. Именно поэтому человек, переживший, казалось бы, «обычное» для других событие, может годами жить с нераспознанным ПТСР, списывая гипербдительность, вспышки гнева, эмоциональное оцепенение и навязчивые воспоминания на плохой характер или последствия стресса. Он не признаёт в своих симптомах травму, потому что его представление о ней ограничено стереотипами. Понимание того, что ПТСР — это не про «место действия», а про внутренний слом механизмов безопасности, — первый и самый важный шаг к тому, чтобы перестать винить себя и начать исцеление. Мозг, получивший такую рану, может залечить её — но для этого травму нужно сначала увидеть и назвать по имени.

https://vk.com/srk_problemi

На aliexpress

или на яндекс маркете

Приглашаю вступить в моё сообщество

Реклама: ООО "АЛИБАБА.КОМ (РУ)" ИНН: 7703380158

Реклама: ООО "Яндекс Маркет" ИНН: 9704254424