Тёмыч давно заметил одну любопытную особенность человеческого мышления: чем меньше человек сомневался в собственной правоте, тем труднее бывало выяснить, на чём эта правота вообще держится.

Некоторые люди собирали доказательства, сравнивали факты, задавали вопросы. Другие сначала приходили к выводу, а уже потом подбирали под него всё остальное.

Второй способ был значительно быстрее.

И, судя по наблюдениям Тёмыча, гораздо популярнее.

В тот день робот находился в небольшой московской кофейне, куда зашёл переждать дождь. За соседним столиком сидел молодой китаец по имени Вэй. Перед ним стоял нетронутый чай, рядом лежал раскрытый блокнот, а на носу красовались тонкие очки в металлической оправе.

Тёмыч обратил внимание на очки не сразу.

Он заметил другое: Вэй уже минут двадцать объяснял собеседнику, почему тот неправильно понимает окружающий мир.

— Ты смотришь только на поверхность, — говорил Вэй. — Нужно видеть систему целиком. Я давно понял, как всё устроено.

Собеседник, судя по выражению лица, давно понял другое: чай остыл, а разговор конца не предвидел.

— А как ты проверил свою теорию? — наконец спросил он.

Вэй улыбнулся с видом человека, которому задали чрезвычайно простой вопрос.

— Мне не нужно проверять то, что я уже понял.

Тёмыч медленно повернул голову.

— Интересный технический подход, — произнёс он. — Особенно если хочется получить неисправность с гарантией.

Вэй посмотрел на робота.

— Ты о чём?

— О методе исследования. Вы сначала решили, что всё поняли, а потом отменили проверку. Экономия времени впечатляет. Правда, результат пока не установлен.

Вэй поправил очки.

— Ты, видимо, не понимаешь. Я много читаю, наблюдаю за людьми, изучаю историю, психологию, общество. Я умею видеть закономерности.

— Возможно, — ответил Тёмыч. — Но умение замечать закономерности и умение отличать их от совпадений — две разные специальности.

Вэй усмехнулся.

— Ты говоришь так, будто сам знаешь ответы на все вопросы.

— Я? Ни в коем случае. Я даже не всегда знаю, какой именно вопрос мне следует задать. Но зато стараюсь не выдавать отсутствие ответа за окончательное научное достижение.

Собеседник Вэя тихо хмыкнул, закрыл блокнот и, сославшись на срочные дела, поспешно удалился.

Вэй проводил его взглядом.

— Люди не любят слышать правду.

— Иногда, — согласился Тёмыч. — А иногда они просто устают слушать человека, который объявил себя единственным владельцем истины.

Вэй нахмурился.

— Ты считаешь меня самоуверенным?

— Я пока собираю данные.

— А по-моему, ты уже составил обо мне мнение.

— Вот видите, — оживился Тёмыч. — Мы знакомы меньше пяти минут, а вы уже уверены, что знаете, о чём я думаю. Прогресс налицо.

Вэй хотел возразить, но робот вдруг замолчал.

Он смотрел на очки китайца.

Что-то в них казалось неправильным.

Тёмыч наклонил голову вправо. Затем влево.

— Простите за техническое любопытство, — спросил он, — а ваши очки давно в таком состоянии?

Вэй удивлённо прикоснулся к оправе.

— В каком?

— Без стёкол.

Вэй снял очки и внимательно посмотрел на них. Действительно, тонкая металлическая оправа сохранилась, но обе линзы отсутствовали.

— А… — Он рассмеялся. — Это просто привычка. Я ношу их уже несколько лет. Когда-то линзы разбились, я собирался заменить их, но потом привык к оправе. Она мне нравится.

— То есть они ничего не улучшают?

— Зрение у меня и без того хорошее.

— Тогда зачем вы их носите?

Вэй задумался на секунду.

— Не знаю. Наверное, мне так привычнее.

Тёмыч посмотрел на пустую оправу.

— Забавно. Устройство, которое должно помогать лучше видеть, осталось у вас даже после того, как перестало выполнять свою функцию.

— Это всего лишь очки, — возразил Вэй.

— Разумеется. Но я встречал и более крупные конструкции, которые продолжали существовать только потому, что все привыкли считать их необходимыми.

Вэй снова надел очки.

— Ты пытаешься сказать, что я ничего не понимаю?

— Нет. Я пытаюсь выяснить, почему вы так боитесь допустить, что чего-то не понимаете.

На этот раз Вэй не ответил сразу.

За окном дождь постепенно стихал. По стеклу ползли последние капли, отражая огни автомобилей. В кофейне стало тише: посетители разошлись, официант протирал столики, а из динамика доносилась негромкая музыка.

— Знаешь, — наконец сказал Вэй, — я всегда считал, что если достаточно долго изучать мир, то однажды начинаешь видеть его насквозь. Сначала это даже помогало. Я замечал то, чего не замечали другие. Угадывал, чем закончатся споры, почему люди принимают те или иные решения. Мне нравилось чувствовать, что я понимаю больше окружающих.

— А потом?

— Потом я стал раздражаться, когда люди со мной не соглашались. Я думал, что они просто не видят очевидного. Иногда даже не слушал их до конца.

Тёмыч ничего не сказал.

Вэй снял очки и положил их на стол.

— Получается, я сам перестал проверять то, что считал очевидным.

— Похоже на предварительный вывод, — заметил робот. — Для окончательного желательно собрать дополнительные сведения.

Вэй рассмеялся. На этот раз искренне.

— Ты даже сейчас не можешь обойтись без своего технического языка?

— Могу. Но тогда мне придётся признать, что я потратил годы на изучение выразительных формулировок, а в итоге всё равно говорю как инструкция по эксплуатации.

Вэй покачал головой.

— Ладно. Допустим, я был самоуверенным. И что теперь? Мне нужно сомневаться во всём?

— Нет. Постоянно сомневаться во всём — это тоже сомнительная стратегия. Если вы будете каждый раз проверять, действительно ли стул стоит перед вами, на работу вы никогда не выйдете.

— Тогда в чём разница?

— Между уверенностью и самоуверенностью? Уверенность допускает проверку. Самоуверенность считает проверку оскорблением.

Вэй задумался.

— Значит, признать, что я чего-то не знаю, — не поражение?

— Для начала это просто точное описание текущего состояния вашей системы.

— А если я ошибался в чём-то важном?

— Тогда у вас появляется возможность это исправить. Если, конечно, вы не успели объявить собственные ошибки частью мировой истины.

Вэй снова посмотрел на очки без стёкол.

Затем осторожно убрал их в футляр.

— Наверное, мне стоит чаще слушать людей, прежде чем объяснять им, как устроен мир.

— Разумное решение. Только не превращайте его в новую абсолютную теорию. Иначе завтра вы начнёте объяснять окружающим, что они неправильно слушают людей.

Вэй рассмеялся.

— Ты невыносим.

— Мне это уже говорили. Обычно после того, как заканчивались аргументы.

Они попрощались у выхода. Вэй направился к метро, а Тёмыч остался под козырьком кофейни, наблюдая, как над мокрой улицей постепенно проясняется небо.

Он открыл журнал наблюдений.

Объект: Вэй.

Первоначальная гипотеза: склонность принимать собственные выводы за объективную картину мира.

Результат наблюдения: после предъявления конкретного противоречия объект признал возможность ошибки и пересмотрел отношение к собственным убеждениям.

Тёмыч остановился, собираясь добавить заключение.

Но пальцы замерли над клавиатурой.

Он ведь тоже любил закономерности. Всю свою историю он собирал сведения, сопоставлял события, искал причинно-следственные связи. Иногда ему казалось, что достаточно долго анализировать пережитое — и все приключения однажды сложатся в единую, безупречную схему.

А если не сложатся?

Он мог бы списать противоречия на недостаток данных. Мог бы продолжать искать объяснение, пока не нашёл бы версию, которая устраивала его самого. Мог бы даже объявить всякое несоответствие неисправностью.

Но тогда чем он отличался бы от человека, который носил очки без стёкол и был уверен, что видит лучше остальных?

Тёмыч закрыл журнал, не дописав последнюю строку.

— Вот ведь неприятная особенность исследований, — пробормотал он. — Иногда в качестве контрольного образца обнаруживаешь самого себя.

Он достал устройство связи и открыл старый контакт.

Сергей Васильевич Чирков.

Тот самый человек, с которым Тёмыча связывали прежние приключения и антарктическая экспедиция. Чирков никогда не обещал ему готовых ответов. Он умел выслушать, задать точный вопрос и напомнить, что наблюдение ещё не является объяснением.

Тёмыч долго смотрел на имя.

Затем нажал вызов.

После нескольких сигналов раздался знакомый голос:

— Слушаю.

— Сергей Васильевич, здравствуйте. Это Тёмыч.

На другом конце провода послышалось удивлённое движение.

— Тёмыч! Вот это сюрприз! Рад тебя слышать. Как ты? Что-нибудь случилось?

— Пока нет. По крайней мере, ничего, что я мог бы уверенно назвать происшествием.

— Уже звучит подозрительно. Что у тебя на этот раз?

— Я провёл несколько наблюдений за человеческими слабостями. И обнаружил одну любопытную вещь: люди порой принимают собственную уверенность за доказательство правоты.

— Такое случается, — ответил Чирков. — А тебя это почему заинтересовало?

Тёмыч помолчал.

— Потому что я начал задумываться, не пытаюсь ли сам свести все свои наблюдения к одной универсальной схеме.

— И что ты решил?

— Пока ничего. Решил сначала поговорить с человеком, который умеет не путать вопрос с ответом.

Чирков тихо рассмеялся.

— Значит, ты всё-таки чему-то научился за время наших приключений.

— Не спешите с выводами, Сергей Васильевич. Я ещё не закончил наблюдения.

— Конечно. Иначе это был бы не ты.

Тёмыч посмотрел на улицу. Дождь окончательно прекратился. В лужах отражались здания, фонари и движущиеся люди. Каждый шёл по своим делам, каждый видел перед собой лишь часть огромного мира.

— Сергей Васильевич, — сказал робот, — нам, пожалуй, стоит встретиться и спокойно поговорить. У меня накопилось немало вопросов.

— Договорились, Тёмыч. Давай только без загадочных вступлений. В прошлый раз ты тоже сказал, что у тебя «небольшое наблюдение», а потом началась целая экспедиция.

— На этот раз я постараюсь обойтись без экспедиции.

— Вот это и настораживает больше всего.

Они договорились созвониться ещё раз и отключились.

Тёмыч убрал устройство связи.

Он не знал, к каким выводам приведёт их разговор. Не знал, удастся ли ему когда-нибудь объяснить все противоречия, накопившиеся за время путешествий. И впервые за долгое время не стал считать это незнание неисправностью, требующей немедленного устранения.

Он посмотрел на своё отражение в тёмном стекле кофейни: вытянутое металлическое лицо, старая строительная каска, оранжевый жилет, потёртое пальто.

— Ну что ж, — сказал он самому себе. — По крайней мере, стёкла мне пока не нужны.

И отправился по своим делам.

В журнале наблюдений осталась последняя запись:

Человек, уверенный в том, что знает всё, перестаёт задавать вопросы. Исследователь, который понимает границы собственных знаний, только начинает работу.

Тёмыч сохранил запись.

На этот раз он не стал добавлять к ней окончательный вывод.

КОНЕЦ ЭПОПЕИ

Москва встретила Тёмыча прохладным утром, серым небом и привычной городской суетой.

Робот продолжал свой аудит человеческих слабостей. После вчерашней встречи с Кофи он сделал вывод, что смартфоны при неправильной эксплуатации способны превращаться в переносные устройства для производства зависти. Однако останавливаться на этом он не собирался.

Люди были слишком сложными механизмами, чтобы ограничиться одной неисправностью.

Тёмыч шёл по дорожке небольшого сквера, когда заметил мужчину, который двигался с явным трудом.

Мужчину звали Карл.

На первый взгляд, ничего необычного в нём не было: куртка, потёртая обувь, усталое лицо. Но за его спиной находилась внушительная конструкция из камней. Он тащил их на ремнях, словно собирался не на прогулку, а на строительство крепости.

Камни были разного размера. На каждом что-то написано.

На одном — «Предательство, 2018».

На другом — «Несправедливость, 2021».

На третьем — «Упущенная возможность».

Были и другие: «Оскорбление», «Обман», «Я им ещё докажу».

Карл тяжело дышал. Ремни врезались в плечи, шаги становились всё короче.

Тёмыч остановился.

— Гражданин, у вас возникли проблемы с транспортировкой строительных материалов?

Карл посмотрел на робота с раздражением.

— Это не строительные материалы.

— Визуально они соответствуют категории каменных объектов. Масса значительная, способ транспортировки неудобный. Позвольте уточнить: куда вы их доставляете?

— Никуда.

— Тогда зачем несёте?

Карл нахмурился.

— Это мои камни.

— Я не оспариваю право собственности. Я интересуюсь назначением груза.

— Ты не поймёшь, робот.

— Такое предположение требует проверки.

Карл усмехнулся, но улыбка вышла невесёлой.

— Вот этот камень, — он указал на самый большой, — напоминает мне о человеке, который меня предал. Мы вместе работали, строили планы, я ему доверял. А потом он воспользовался моей доверчивостью и оставил меня с проблемами. Прошло восемь лет, а я до сих пор помню каждый разговор.

— А этот? — спросил Тёмыч, указывая на камень с надписью «Несправедливость».

— В 2021 году меня обошли при распределении должностей. Я знал, что заслужил повышение. Но выбрали другого. До сих пор считаю, что меня обошлись несправедливо.

— А камень «Упущенная возможность»?

Карл помрачнел.

— Когда-то я мог уехать, начать всё заново, заняться другим делом. Но побоялся. Не решился. Теперь думаю, сколько всего могло бы быть иначе.

Тёмыч внимательно осмотрел камни.

— Правильно ли я понимаю, что все эти события произошли в прошлом?

— Конечно!

— И вы не можете изменить их задним числом?

— Нет.

— Однако продолжаете ежедневно перевозить их на собственной спине.

— А что мне остаётся? Забыть всё? Сделать вид, что ничего не случилось? Позволить тем людям думать, что они были правы?

Тёмыч помолчал.

Вопрос оказался серьёзнее, чем могло показаться вначале.

— Нет, Карл. Я не предлагаю вам забыть произошедшее. И уж точно не предлагаю считать несправедливость справедливостью.

Карл удивлённо посмотрел на робота.

— Тогда что ты предлагаешь?

— Разделить память о событии и постоянное переживание этого события.

— Это ещё как?

Тёмыч присел возле одного из камней.

— Представьте, что вы однажды коснулись раскалённой металлической детали и обожгли руку. Ваш организм запомнит опасность. В следующий раз вы будете осторожнее. Это полезная информация.

Он постучал пальцем по камню.

— Но если после этого вы будете носить раскалённую деталь в кармане всю оставшуюся жизнь, чтобы каждый день вспоминать, как сильно она вас обожгла, это уже не защита. Это дополнительный источник повреждений.

Карл ничего не ответил.

— Предательство может научить осторожности. Несправедливость — лучше понимать свои права и выбирать, кому доверять. Упущенная возможность — пересмотреть свои решения и не упустить следующую. Но если каждое воспоминание превращается в постоянное наказание самого себя, вы продолжаете платить за событие, которое уже закончилось.

— Легко говорить, — буркнул Карл. — Ты ведь не человек. У тебя нет ни обид, ни воспоминаний, которые мучают по ночам.

— Вы правы в том, что я не испытываю человеческие переживания так, как испытываете их вы. Но я способен наблюдать последствия ваших решений.

Тёмыч выпрямился.

— И сейчас я наблюдаю человека, который позволяет событиям восьмилетней давности определять сегодняшний маршрут.

Карл опустил голову.

— Знаешь, что самое неприятное? Я иногда разговариваю с тем человеком мысленно. Доказываю ему, что он был неправ. Придумываю ответы, которые должен был дать тогда. А потом злюсь ещё сильнее.

— Интересная система, — заметил Тёмыч. — Собеседник отсутствует, спор не заканчивается, победитель не определяется, а расход энергии продолжается.

Карл неожиданно рассмеялся.

— Если так посмотреть, действительно глупо выглядит.

— Я бы не спешил использовать столь категоричную оценку. Ваша реакция понятна. Вы пережили то, что считаете болезненным и несправедливым. Вопрос не в том, имели ли вы право расстроиться. Вопрос в том, сколько ещё времени вы готовы отдать этому событию.

Карл посмотрел на ремни, натянутые на плечах.

— А если я отпущу эти камни, получится, что всё это было зря?

— Почему?

— Потому что я столько лет помнил. Злился. Не мог простить. Если теперь просто оставлю всё позади, разве не выйдет, что я напрасно страдал?

Тёмыч немного подумал.

— Допустим, человек несколько лет носил неудобную обувь, потому что когда-то дорого за неё заплатил. Она натирает ноги, мешает ходить, но выбросить её жалко: слишком много денег потрачено.

— Знакомая ситуация, — признался Карл.

— Однако уже потраченные деньги не вернутся оттого, что вы продолжите натирать себе ноги. Иногда признать ошибку — значит перестать увеличивать её последствия.

Карл долго молчал.

Вокруг проходили люди. Кто-то разговаривал по телефону, кто-то спешил на работу, кто-то выгуливал собаку. Никому не было дела до его камней.

— А как понять, какой камень можно оставить? — наконец спросил он.

— Начните с вопроса: чему меня научило это событие и что я могу сделать с этим знанием сегодня?

Карл посмотрел на камень «Предательство, 2018».

— Я научился не доверять людям сразу и безоговорочно.

— Полезный вывод.

— Но я не обязан считать того человека хорошим?

— Разумеется, нет. Отпустить обиду не означает оправдать чужой поступок, восстановить отношения или отказаться от справедливости. Вы можете помнить, что произошло, защищать свои интересы и при этом не посвящать этому человеку каждый день своей жизни.

Карл медленно снял с плеча ремень.

Один из камней с глухим стуком упал на дорожку.

Мужчина посмотрел на него с тревогой, будто совершил нечто необратимое.

— Вот так просто?

— Камень не возражает, — ответил Тёмыч.

Карл снова рассмеялся.

Он снял второй ремень, но остановился.

— Нет. Этот пока оставлю.

— Ваше решение.

— Мне нужно подумать.

— Для принятия технически сложных решений рекомендуется не торопиться. Однако обратите внимание: вы уже можете выбирать, что именно продолжать нести.

Карл поправил оставшиеся ремни. Груз всё ещё был тяжёлым, но теперь он не казался неотделимой частью собственного тела.

— Слушай, Тёмыч. А ты сам когда-нибудь что-нибудь отпускал?

Робот задумался.

— У меня есть воспоминания о событиях, которые я не могу изменить. Но я не обязан каждый раз повторять их заново, чтобы подтвердить, что они действительно произошли.

— Хорошо сказано.

— Спасибо. Я записываю удачные формулировки в отдельный файл.

Карл посмотрел на оставленный камень.

На нём было написано: «Предательство, 2018».

Он не стал ни разбивать его, ни выбрасывать в реку, ни торжественно объявлять о прощении. Просто отошёл от него и продолжил путь.

Впервые за долгое время его шаги стали немного свободнее.

Тёмыч проводил мужчину взглядом, затем открыл свой блокнот.

Объект № 2: Карл.

Обнаруженная проблема: сохранение болезненных воспоминаний в форме постоянной эмоциональной нагрузки.

Побочный эффект: расход сил на мысленные споры с прошлым, затруднение движения вперёд.

Рекомендация: сохранять опыт, извлекать уроки, защищать свои интересы — но не превращать память в пожизненное наказание.

Тёмыч закрыл блокнот.

Люди, как он заметил, обладали удивительной способностью превращать невидимые переживания в вполне ощутимый груз. Одни таскали его годами, другие передавали детям, третьи пытались доказать окружающим, что именно их камни самые тяжёлые.

При этом никто не выдавал им обязательного предписания носить всё это до конца жизни.

Иногда человек просто привык к собственному грузу настолько, что переставал замечать его вес.

Тёмыч поправил строительную каску и пошёл дальше по московской улице.

Впереди его ждали новые наблюдения. И, судя по всему, человеческих слабостей хватало на целую энциклопедию.

Тёмыч покинул организм профессора Гутина самым неожиданным способом — через нос, вместе с мощным чихом, который ещё несколько секунд эхом гулял по кабинету.

— Будьте здоровы! — машинально произнёс профессор, вытирая глаза.

— Благодарю. Экспедиция завершена, — отозвался Тёмыч, поправляя строительную каску. — Обнаружены многочисленные неисправности, требующие дальнейшего изучения.

— Какие ещё неисправности?

— Человеческие. Но это уже отдельный проект.

Профессор Гутин решил, что после столь необычного путешествия ему необходим крепкий чай и продолжительный отдых. Тёмыч же отправился на улицы Москвы — изучать окружающий мир.

После микроскопических масштабов человеческого организма столица казалась ему огромной строительной площадкой, на которой одновременно возводили небоскрёбы, прокладывали дороги и разрушали собственное душевное равновесие.

Особенно заинтересовали Тёмыча люди. Они обладали удивительно сложными мозгами, огромным количеством информации и практически неограниченными возможностями для саморазвития. Однако почему-то нередко использовали всё это для того, чтобы портить себе настроение.

Первый объект наблюдения обнаружился в небольшом московском кафе.

Темнокожий мужчина по имени Кофи сидел за столиком у окна. Перед ним стояла тарелка горячего супа, от которого поднимался аппетитный пар. Рядом лежал кусок свежего хлеба.

Казалось бы, обычный обед. Ничего особенного, но и жаловаться не на что.

Однако Кофи не ел.

Он смотрел в смартфон.

На экране один за другим появлялись фотографии людей, которые отдыхали на тропических островах, ужинали в дорогих ресторанах, покупали автомобили, демонстрировали просторные квартиры и улыбались на фоне красивых пейзажей.

Вот мужчина его возраста позировал возле новенького автомобиля.

Вот молодая пара ужинала в ресторане с видом на океан.

Вот какой-то путешественник снимал завтрак в роскошном отеле, словно даже яичница там принадлежала к высшему сословию.

Кофи листал дальше. Его лицо постепенно мрачнело.

— Ну конечно… — пробормотал он. — У всех всё получается. Все путешествуют, зарабатывают, покупают. А я сижу здесь со своим супом.

Он посмотрел на тарелку так, словно та лично виновата в его жизненных неудачах.

— И что я вообще сделал за последние годы?

Тёмыч, сидевший за соседним столиком, медленно повернул голову.

Начинается, — отметил он про себя. — Человек обнаружил неисправность не в собственном механизме, а в чужой витрине.

Робот активировал режим наблюдения и обратился к Кофи:

— Прошу прощения. У вас возникла проблема с пищей?

Кофи поднял глаза.

— С какой пищей?

— Суп остывает. Вы уже несколько минут изучаете устройство чужих автомобилей, интерьеры ресторанов и географию курортов. При этом ваш обед остаётся без внимания.

Кофи усмехнулся:

— Ты, робот, ничего не понимаешь. Посмотри, как люди живут! У них деньги, возможности, впечатления. А я каждый день занимаюсь одним и тем же.

— Я посмотрел, — спокойно ответил Тёмыч. — Но у меня возник вопрос.

— Какой?

— Откуда вы знаете, что эти люди действительно так живут?

Кофи удивлённо посмотрел на него.

— Они сами показывают!

— Именно. Они показывают.

Тёмыч указал металлическим пальцем на смартфон.

— Вы видите фотографию дорогого автомобиля. Но видите ли вы кредитный договор, если автомобиль куплен в долг? Вы видите роскошный ужин. Но знаете ли вы, сколько часов человек работал ради него и что происходило в его жизни до и после этого ужина? Вы видите улыбку на берегу океана. Но можете ли определить по фотографии, счастлив ли человек, когда выключает камеру?

Кофи промолчал.

— Следовательно, — продолжил робот, — вы сравниваете свою повседневную жизнь с отобранными моментами чужой жизни. Это некорректное сравнение исходных данных.

— Но ведь у кого-то действительно жизнь лучше моей!

— Разумеется. У кого-то лучше. У кого-то хуже. Кто-то богаче вас, кто-то беднее. Кто-то живёт в просторном доме, а кто-то мечтает хотя бы о спокойной комнате. Я не утверждаю, что все люди находятся в одинаковых условиях.

Тёмыч слегка наклонил голову.

— Я лишь пытаюсь выяснить, почему вы оцениваете собственную жизнь по тому, что другие решили показать вам на экране.

Кофи снова взглянул на телефон.

— Наверное, потому, что хочется большего.

— Желание улучшить свою жизнь не является неисправностью, — заметил Тёмыч. — Если человек хочет получить образование, найти более хорошую работу, увидеть мир или купить собственный дом, это вполне понятные цели. Проблема начинается тогда, когда желание двигаться вперёд превращается в презрение к тому, что у тебя уже есть.

Он посмотрел на суп.

— Например, сейчас перед вами горячая еда. Возможно, кто-то приготовил её сегодня утром. Вы можете спокойно пообедать, восстановить силы и продолжить заниматься своими делами. Но вместо этого вы мысленно сидите за столом незнакомца, которого никогда не встречали, в ресторане, о котором ничего не знаете, и переживаете из-за того, что ваша жизнь не похожа на его фотографию.

— Когда ты так говоришь, звучит глупо, — признался Кофи.

— Я не располагаю достаточными полномочиями, чтобы оценивать степень глупости. Я занимаюсь диагностикой.

— И какой у меня диагноз?

Тёмыч выдержал небольшую паузу.

— Чрезмерное сравнение собственного положения с чужими демонстрационными материалами. Сопровождается снижением удовлетворённости настоящим моментом.

Кофи рассмеялся.

— Ты всегда так разговариваешь?

— Нет. Иногда я говорю короче. Но тогда люди не понимают, за что я выставил им счёт.

Кофи засмеялся уже громче.

Он выключил экран и положил смартфон на стол. Затем взял ложку и попробовал суп.

— Вообще-то вкусно.

— Поздравляю, — ответил Тёмыч. — Обнаружен положительный параметр окружающей среды.

Кофи продолжил есть. Через несколько минут его лицо стало спокойнее.

— Знаешь, — сказал он, — я ведь действительно хочу изменить свою жизнь. Найти работу получше, накопить денег, куда-нибудь съездить. Но почему-то после этих фотографий мне кажется, будто я уже проиграл.

— Возможно, вы перепутали соревнование с путешествием, — предположил Тёмыч.

— В каком смысле?

— В соревновании необходимо опередить другого участника. В путешествии необходимо добраться до выбранного пункта назначения. Если ваша цель — улучшить собственную жизнь, чужая скорость движения не определяет ваш результат.

Робот помолчал и добавил:

— Кроме того, вы не знаете, действительно ли тот человек движется вперёд. Возможно, он просто стоит на месте, но очень удачно выбрал фон для фотографии.

Кофи покачал головой:

— Вот уж не думал, что буду получать жизненные советы от робота в строительной каске.

— Я тоже не планировал заниматься консультированием. Но после экспедиции в человеческий организм обнаружил, что некоторые проблемы невозможно устранить отвёрткой.

— А что ты там искал?

— Изначально — ответы на вопросы о работе живого организма. В итоге выяснилось, что снаружи у людей тоже немало интересного.

Кофи доел суп, отломил кусок хлеба и посмотрел в окно. За стеклом спешили прохожие, ехали автомобили, кто-то разговаривал по телефону, кто-то нёс пакеты из магазина.

Обычная жизнь.

Не фотография с курорта. Не рекламный ролик. Не чужая витрина.

Просто жизнь, в которой у него ещё оставались планы, возможности и время что-то изменить.

Кофи убрал смартфон в карман.

— Ладно, робот. Сегодня начну с малого. После работы посмотрю, какие курсы могу пройти. Давно хотел освоить одну специальность.

— Разумное решение, — сказал робот. — Только рекомендую не фотографировать каждый шаг и не проверять, сколько лайков получили ваши успехи.

— Почему?

— Чтобы однажды не обнаружить, что вы снова живёте не своей жизнью, а отчётом о ней.

Кофи улыбнулся

Тёмыч посмотрел на тарелку.

— Можешь посидеть рядом ? Спросил Кофи

— Это я могу. Вопросы человеческого существования требуют наблюдений.

Кофи отодвинул смартфон подальше и заказал ещё чаю.

Тёмыч достал из кармана маленький блокнот, исписанный техническими обозначениями, и сделал запись:

Объект № 1: Кофи.

Обнаруженная проблема: привычка сравнивать собственную жизнь с чужими публичными достижениями.

Побочный эффект: обесценивание настоящего и потеря мотивации.

Рекомендация: использовать чужие успехи как возможный источник идей, но не как измерительный прибор для определения собственной ценности.

Он задумался и добавил:

Примечание: тарелка супа не становится хуже оттого, что кто-то опубликовал фотографию омара.

Тёмыч закрыл блокнот.

Впереди его ждали новые наблюдения. Люди были удивительно сложными существами: могли построить космический корабль, расшифровать геном и создать искусственный интеллект — а потом испортить себе весь вечер из-за фотографии незнакомца в дорогом ресторане.

Впрочем, Тёмыч не спешил их осуждать.

Он слишком хорошо знал, что даже самый совершенный механизм иногда нуждается не в ремонте, а в правильной настройке.

А Москва продолжала жить своей жизнью, совершенно не подозревая, что на её улицах появился робот, решивший провести технический аудит человеческих слабостей.