В мире «Анклава 84» нет восходов и закатов. Нет мягкого утреннего света, который постепенно будит, и нет тёплого вечернего, который даёт сигнал организму, что пора замедляться. Есть только один и тот же холодный, хирургически точный свет — четыре тысячи кельвинов. Он горит всегда в общих пространствах: в коридорах, в рабочих зонах, в столовой, в технических помещениях. Даже в личных комнатах его нельзя полностью отключить — по протоколам безопасности. Можно лишь приглушить диммером до довольно тусклых значений. Но естественной смены дня и ночи всё равно нет.

Когда я писал роман, этот свет и отсутствие природных временных ориентиров стали для меня одним из самых сильных и одновременно самых незаметных инструментов давления на человека. Не потому что он яркий или тусклый. А потому что он постоянный и потому что за ним стоит жёсткая структура циклов. Восемь часов работы, а потом восемь часов свободного времени — которые ты сам решаешь, как потратить: на сон, на еду в столовой, на чтение, на общение с близкими. А потом снова восемь часов работы. И так без конца. Даже сон — это то, что ты успеваешь выкроить в свободные восемь часов. И именно в этом кроется одна из самых тонких форм контроля.

Организм человека эволюционно настроен на смену дня и ночи. Циркадные ритмы управляют выработкой мелатонина, кортизола, температурой тела, когнитивными функциями, даже настроением. Когда этих естественных «маяков» — солнца, постепенного изменения освещения, чёткого разделения на «день» и «ночь» — нет, человек не просто «привыкает». Он начинает медленно, но неотвратимо ломаться. Хроническая усталость, которая не проходит даже после сна. Снижение концентрации. Нарушения памяти. Повышенная тревожность, которая ни к чему конкретному не привязана. И самое главное — постепенное стирание ощущения, что время течёт естественно. Что есть «сегодня» и «завтра» в привычном смысле. Остаётся только «этот цикл» и «следующий».

В бункере это не случайность. Постоянный свет в общих зонах и жёсткая структура циклов — это способ держать людей в состоянии постоянной, хотя и не всегда явной, готовности. Нет естественного «выключения». Нет момента, когда можно позволить себе полностью расслабиться, потому что «уже вечер и скоро ночь». Есть только протокол и свет, который не даёт чёткого сигнала «хватит».

Те, кто помнит мир до катастрофы, страдают от этого сильнее. Они ещё помнят, как солнце ложится на горизонт, как тени удлиняются, как воздух меняет запах к вечеру. В Анклаве эти воспоминания становятся почти болезненными. Потому что они напоминают о том, чего больше никогда не будет. А те, кто родился уже внутри, иногда даже не понимают, о чём речь. Для них постоянный свет и циклы — это просто «как есть». Они никогда не знали другого. И в этом тоже есть своя тихая трагедия: человек, который не скучает по солнцу, потому что никогда его по-настоящему не видел.

Я специально делал свет и структуру циклов одними из «персонажей» романа. Они не просто освещают пространство и задают график. Они его формируют. Даже когда в личной комнате можно приглушить свет, в общих зонах он остаётся ровным и безжалостным. Труднее скрыть усталость — она видна на лице сразу. Труднее притвориться бодрым, когда тело уже давно требует отдыха. Труднее сохранить иллюзию, что ты полностью контролируешь своё время, когда даже твой внутренний биологический часовой механизм лишён главных природных ориентиров.

Циклы вместо естественных суток — это тоже не просто удобный график. Это способ стереть чёткие границы между «рабочим» и «личным». Когда нет настоящего вечера и ночи, когда даже сон — это то, что ты выкраиваешь в свободные восемь часов между рабочими сменами, человек постепенно перестаёт чувствовать себя владельцем своего времени. Время в значительной степени принадлежит системе. А свет — её постоянный, тихий надсмотрщик.

В первых главах, когда следователь ходит по коридорам, этот свет всегда присутствует — ровный, без теней, без тёплых переходов. Он не меняется, когда человек устаёт. Он не теплеет, когда хочется хоть немного уюта. Он просто есть. И чем дольше ты в нём живёшь, тем сильнее чувствуешь, как внутри тебя тоже что-то выравнивается и становится таким же плоским и подчинённым.

Есть ещё один важный эффект. Отсутствие естественной смены дня и ночи, даже при возможности приглушать свет в комнате, разрушает способность по-настоящему восстанавливаться. Даже когда человек в свободные восемь часов приглушает свет и пытается спать, его мозг не получает тех чётких сигналов, которые даёт настоящее солнце и настоящая ночь. Мелатонин вырабатывается хуже. Сон становится более поверхностным. Просыпаться труднее. И это не просто «усталость». Это накопленная, хроническая усталость, которая со временем начинает влиять на решения, на реакции, на то, как человек воспринимает других людей и самого себя.

В романе это не выносится на первый план как громкая проблема. Это просто фон. Но именно такой фон, который постепенно меняет всё. Потому что человек, чей внутренний ритм лишён главных природных ориентиров, легче подчиняется внешнему порядку. Он меньше сопротивляется. Он меньше задаёт вопросов. Он просто продолжает двигаться по циклам, потому что другого варианта уже не существует.

Я не хотел делать из Анклава место, где всё ужасно только потому, что «там темно и страшно». Наоборот — там светло. Постоянно светло в общих зонах, а в комнатах можно лишь приглушить. И именно это отсутствие естественной смены дня и ночи, вместе с жёсткой структурой циклов, становится одной из самых тонких и самых эффективных форм контроля. Свет и циклы не дают тебе забыть, где ты находишься. Они не дают тебе иллюзии настоящей ночи и настоящего отдыха. Они держат тебя в состоянии постоянной, тихой готовности.

И вот здесь возникает вопрос, который я задавал себе, пока писал: а что остаётся от человека, когда даже его биологические часы лишены главных природных сигналов и подчинены системе? Когда даже его усталость и его отдых — это то, что можно в значительной степени посчитать и встроить в протокол?

Если вы чувствуете, что этот постоянный свет и сломанные естественные ритмы давят даже на вас, пока вы читаете, — значит, я написал то, что хотел. Потому что в Анклаве этот свет и эти циклы давят всегда. И люди там живут с ними десятилетиями.

И тут каждый во что горазд.

1. Кто-то сформировался как личность, берёт ответственность на себя, чётко осознаёт свои цели и опирается на свою систему ценностей. И зачем такому религия?

2. Как мне кажется первых не много, гораздо больше тех, кто плывёт по течению, ноет на судьбу, на плохое правительство, соседей, супругов, родителей и т.д. Следит за трендами, жизнью замечательный людей, которых показывают из каждого утюга. Ведутся на рекламу, покупают пепси, ауфоны и прочие безделушки и счастливы.

И тут как раз, если отринуть религию,(а свято место пусто не бывает) то образовавшуюся пустоту и заполняет всякая нечисть, секты, экстрасенсы, тарологи, натальная карта. Но есть и тёмная сторона: сатанизм, ЛГБТК+-*/... и прочие сексуальные девиации.

3. Есть ещё атеисты, упоротые и не очень, так вот к упоротым можно отнести всё тех же ЛГБТ и пр., в том числе и Зооактивистов, природозащитников, либералов и т.д. (придумайте своих).

А есть Атеисты,верящие в науку, что мы сами сможем всего достичь и построить! В том числе пресловутый ИИ. Который однажды разовьётся до такого уровня, что даст людям новый свод правил, как нужно жить с научной и логически верной точки зрения, просчитанной сотни миллиардов раз и оптимизированных во всех симуляциях. И многие примут это за истину в последней инстанции, ведь машина созданная ими не может ошибаться. И это будет уже какая-то совершенно другая, новая цивилизация!

P.S. Все люди во что-то да верят, и у каждого религия своя, просто называется по разному. Ведь определённый свод правил, система ценностей, убеждений каждого человека (пусть и по какой-либо религии) формируют идентичность, то есть саму личность человека. А без убеждений, системы ценностей, человек это не личность, а просто какое-то примитивное, ещё не сформировавшееся существо, личинка человека, который ещё не вылупился.

P.P.S. Ну верит человек в какого-то бога, и пусть верит, если это не носит какой-то диструктивный характер, вроде сект, не наносит вреда себе и окружающим, и не нарушает УК РФ, то и не надо к нему лезть со своим мнением (очень веским "КРЯ"), переубедить всё равно не получится, а отношения испортите знатно, вплоть до членовредительства.

Заранее извиняюсь за это бред, который написал, и это, повторюсь, всего лишь моё, субъективное мнение. ИМХО

Всем добра, берегите себя и своих близких.