— Не думал, что столько дадите… Мне и половины хватило бы.

Сергей усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги.

— Работа должна оплачиваться.

Мужичок снова смущенно кивнул.

— Все равно спасибо. Дочка просила печку поменять… Теперь хоть зимой не замерзнет.

Лена украдкой посмотрела на мужа.

Он молчал.

В последние месяцы он вообще стал молчаливым.

Болезнь высосала из него силы. Еще год назад высокий, крепкий мужчина похудел так, что костяшки пальцев стали выпирать из кожи. Врачи только разводили руками. Остался один шанс. Настолько безумный, что Лена до сих пор не могла поверить, что согласилась приехать сюда.

Через полчаса лес расступился. Дальше дороги не было. Только узкая тропа, уходившая между елей.

Проводник первым выбрался из машины.

— Ну вот… приехали.

Он показал рукой вперед.

— Прямо идти. Минут сорок.

Потом неловко потер ладони.

— Дальше уж сами. Я обратно пойду.

Сергей поднял голову.

— В смысле обратно? А дальше кто нас поведет?

— Да там одна тропа. Не заблудитесь.

Он виновато улыбнулся.

— Я дальше не хожу.

— Почему?

— Не люблю эти места.

Сергей раздраженно выдохнул.

— Слушай, я тебе заплатил.

— За дорогу.

— Значит, проводишь до конца.

— Мы так не договаривались.

Сергей сделал шаг вперед.

— Договорились теперь.

Проводник растерянно посмотрел на Лену, будто надеялся, что она вмешается.

Она уже приоткрыла дверь машины, но Сергей бросил на нее короткий взгляд.

— Сиди.

Мужичок сглотнул.

— Правда… не надо мне туда.

— А мне надо.

— Возьмите деньги обратно.

Он торопливо полез в карман куртки.

— Я не возьму.

— Засунь обратно.

— Но…

— Я сказал — пошел.

Проводник опустил руку.

Несколько секунд он стоял, не двигаясь, потом тяжело вздохнул и тихо сказал:

— Ладно…

Он медленно пошел к тропе, сутулясь еще сильнее. Сергей пошел следом.

Лена долго смотрела им вслед.

Когда деревья скрыли их фигуры, лес снова стал совершенно неподвижным.

**

Изба оказалась совсем не такой, какой представлял Сергей.

Не покосившейся ведьминой хижиной, а крепким старым домом, потемневшим от времени. У крыльца стояли аккуратно сложенные дрова, под навесом висели связки сушившихся грибов, возле стены — обычная колода и топор. Из трубы поднимался тонкий дым.

Проводник остановился у калитки.

— Я здесь подожду.

Сергей молча кивнул и поднялся на крыльцо.

Дверь была не заперта.

Внутри оказалось тепло. Пахло печью, свежим хлебом и сушеными яблоками. Никаких свечей, черепов или странных символов. За столом сидела женщина лет пятидесяти и спокойно штопала шерстяной носок.

Сергей вдруг почувствовал себя неуверенно. Все слова, которые он прокручивал в голове всю дорогу, исчезли.

— Марфа? Я… к вам по делу.

— Без дела сюда не приходят.

Сергей сделал шаг вперед.

— Мне сказали… вы можете помочь. Я болен… смертельно…

Она подняла ладонь, останавливая его.

— Это мне неинтересно. Цену знаешь?

Сергей торопливо полез во внутренний карман куртки, достал толстую пачку денег и положил ее на стол.

— Здесь сколько сказали. Если мало, я…

— Я не про деньги.

Он замолчал.

Марфа смотрела на него спокойно, без тени сочувствия.

— Деньги — это деньги. Они мне нужны так же, как тебе нужно здоровье, — она слегка подвинула пачку к себе. — Но ими не платят за жизнь.

Мужчина глубоко вдохнул и вышел во двор.

Проводник сразу поднялся ему навстречу.

— Ну что? Получилось?

Сергей долго смотрел на него.

— Получилось. Идем.

Мужичок торопливо развернулся и пошагал прочь от дома.

— Прости, — тихо прошептал Сергей.

— Да ладно, я понимаю… — начал было оборачиваться проводник.

Он не договорил.

Полено с коротким глухим стуком ударило его по затылку.

Мужичок рухнул на землю.

Марфа вышла на крыльцо, посмотрела на неподвижное тело и коротко сказала:

— Заноси.

**

Лена проснулась от холода. Двигатель давно остыл. На стеклах изнутри выступила влага. За окнами по-прежнему стоял лес. Она машинально посмотрела на часы. Прошли почти сутки. Телефон не ловил сеть. Она включала фары, всматривалась в темноту, но каждый раз видела только стволы сосен и туман.

Она уже почти решилась идти искать Сергея, когда среди деревьев появилась фигура.

Он шел медленно, слегка сутулясь. Одежда была перепачкана землей, лицо осунулось еще сильнее, чем накануне.

Лена выскочила из машины.

— Господи…

Она бросилась к нему.

— Почему так долго?

Сергей остановился возле машины, словно не сразу понял, что она говорит.

Потом устало потер лицо ладонью.

— Все нормально, —  Он открыл водительскую дверь. — Поехали.

— Она помогла?

— Помогла.

— А тот мужчина? Где проводник?

Сергей на секунду замер.

— Домой ушел.

Лена внимательно посмотрела на мужа.

— Сереж…

Он наконец поднял на нее взгляд. В глазах читалась такая усталость, что ей стало стыдно за вопросы.

Она медленно отпустила его рукав и послушно села на пассажирское сидение машины.

**

Через две недели Сергей снова ел, смеялся и почти перестал вспоминать о болезни.

Повторное обследование не обнаружило даже ее следов.

Врачи только переглядывались, а Лена впервые за долгое время плакала от счастья.

**

В ту ночь Лена долго не могла уснуть.

После болезни Сергей так и остался спать в комнате для гостей. Сначала это было необходимо — ему часто становилось плохо по ночам, он почти не спал и не хотел будить жену. Потом как-то привык. Да и сам говорил, что пока ему так спокойнее.

Она лежала с открытыми глазами, пока наконец не решила спуститься на кухню за водой.

На первом этаже горел свет.

— Сереж? — негромко позвала она.

Ответа не было.

Она вошла на кухню и замерла.

По полу были раскиданы слипшееся комки грязи. Женщина медленно потянулась к включателю, и, когда зажегся свет, она ахнула. Это была не просто грязь. От заднего входа по кухне тянулись следы босых ног, выпачканных в сырой земле.

Из за угла Лена вдруг услышала тихое чавканье. Прямо оттуда, куда поворачивали следы.

Лена замерла.

Сердце стучало так громко, что ей казалось — этот звук слышен на весь дом.

— Сереж?.. — почти шепотом позвала она.

Чавканье оборвалось.

Наступила тишина.

Такая густая, что Лена слышала собственное дыхание.

Она сделала шаг. Потом еще один. Осторожно выглянула за угол… И не сразу поняла, что именно видит.

Он стоял перед раскрытым холодильником. Босой. В одной мокрой пижаме. Штанины были перепачканы землей почти до колен. В руках он держал большой кусок сырого мяса. Не отрывая взгляда, медленно откусывал от него зубами. Кровавый сок стекал по пальцам и капал на пол. Он жевал медленно.

Лена почувствовала, как к горлу подступила тошнота.

— Сережа…

Он вздрогнул. Медленно повернул голову. На лице застыло такое искреннее недоумение, словно он только сейчас понял, где находится. Опустил взгляд на мясо в своей руке, потом резко отбросил его в раковину.

— Господи…

Он судорожно вытер ладони о пижаму.

— Что ты делаешь? — прошептала женщина в ужасе.

Сергей тяжело опустился на стул и посмотрел на Лену совершенно растерянными глазами.

— Клянусь… я не помню, как сюда попал.

Лена подошла ближе.

— Ты где был?

Он медленно покачал головой.

— Не знаю.

— В каком смысле?

— В прямом.

Он устало сел на стул и провел ладонью по лицу. Помолчал. Потом тихо выругался.

— Это уже не первый раз.

Лена подняла на него глаза.

— Что?

— После той… старухи…

Он осекся.

— После обряда. Несколько раз просыпался так же.Не хотел тебе говорить. Думал, пройдет.

Он сжал грязными пальцами край стола.

— Как думаешь, могло что-то пойти не так?

**

Через два дня родители привезли детей.

Младшая первой выскочила из машины.

— Мама!

Лена едва успела раскрыть руки, как девочка уже повисла у нее на шее.

Следом выбежал старший.

— Пап, смотри, что дед подарил!

Он с гордостью протянул Сергею деревянный самолет.

— Крепкий, — коротко кивнул тот. — Только не вздумай запускать его в телевизор.

Мальчик рассмеялся.

— Не запущу.

Из машины наконец выпрыгнул Рекс.

Пес с радостным лаем понесся к дому. Сначала налетел на Лену, едва не сбив ее с ног, потом начал носиться кругами вокруг детей.

Сергей стоял чуть в стороне, сунув руки в карманы.

— Иди сюда, балбес.

Он свистнул.

Рекс резко остановился. Поднял голову. Несколько секунд смотрел на Сергея. Потом медленно опустил хвост. Шерсть на загривке поднялась дыбом. Из горла вырвалось тихое, глухое рычание.

Все замолчали.

— Рекс! — удивленно позвала Лена.

Пес не шелохнулся.

Он не сводил глаз с Сергея.

Тот нахмурился.

— Ты чего, придурок?

Он сделал шаг вперед. Рекс попятился. Еще раз зарычал. И вдруг сорвался с места, обогнул дом и исчез за углом.

Во дворе повисла неловкая тишина.

— Странно… — тихо сказала Лена. — Он же тебя обожает.

Сергей раздраженно пожал плечами.

— Может, от родителей ваших колбасы пережрал.

Он отвернулся и поднял сумки из багажника.

— Побегает и успокоится.

**

Когда Лена нашла грязного и ничего не помнящего Сергея на кухне в третий раз, она уже не испугалась. Главное, что дети давно уже спали. Женщина молча проводила мужа в спальню и, убедившись, что он в порядке, вновь спустилась в гостиную.

Лена заварила крепкий чай, укуталась в плед и устроилась на диване. Она машинально перевела взгляд на окно…За тонкой занавеской напротив лениво качались тени ветвей.

И вдруг нахмурилась.

Среди привычных теней было что-то лишнее.

Что-то большое и неподвижное находилось прямо за занавеской

Словно кто-то стоит совсем близко к окну.

Лена медленно поднялась с дивана.

Сделала шаг.

Еще один.

Сердце почему-то колотилось все сильнее.

Она резко отдернула занавеску.

Из-за стекла, почти прижавшись вплотную к окну, на нее смотрела старуха. Ужасное сморщенное лицо в обрамлении седых, свисающих как попало, длинных волос.

Ее выцветшие пустые глаза смотрели куда-то мимо женщины, вглубь дома. Губы были растянуты в жуткой, кривой улыбке.

Лена почти взлетела на второй этаж и растолкала едва уснувшего мужа.

— Что случилось?

— Там… у окна… женщина…

Она схватила его за руку и почти силой потащила вниз.

Они подбежали к окну и Сергей быстро отдернул упавшую занавеску.

Он несколько секунд молча всматривался в темноту.

— Лен…

Он осторожно взял ее за плечи.

— Ты уснула здесь. Тебе могло присниться.

Она покачала головой.

— Я не спала. Я ее видела. Она стояла прямо здесь… И смотрела на меня.

Сергей молча гладил жену по дрожащей спине.

— Давай сегодня вместе поспим? – тихо прошептала женщина.

— Идем, — Сергей еще раз глянул в темноту и увлек жену за собой в спальню.

**

Лена проснулась первой. Сергей еще спал. Лена с любовью смотрела на мужа. Он впервые за долгое время спал спокойно и выглядел абсолютно здоровым.

Она машинально смахнула что-то с рубашки Сергея. Подумала, нитка. Посмотрела на ладонь.

— Сереж…

Сергей проснулся.

— Что случилось?

Лена молча показала ему свою ладонь, на которой лежала тонкая прядь длинных седых волос.

**

Они проспали почти до полудня. Лена проснулась первой.

Она сонно потянулась и ощупала рукой кровать. Мужа не было. Лена начала настороженно оглядываться, как вдруг услышала звуки воды из ванной и облегченно выдохнула.

Она подошла к двери ванной комнаты и дернула за ручку. Закрыто.

— Сережа? — окликнула она.

Тишина. Только шум воды.

— Катя? Егор? — женщина проверила спальню детей и никого там не обнаружила.

Она вернулась к ванне и подергала за ручку еще раз. Волнение нарастало с каждой секундой.

— Сережа! Открой дверь! — она стучала руками по дереву, зовя мужа.

В конце концов Лена достала шпильку из волос и аккуратно прокрутила ее в замке ванной комнаты. Дверь открылась с тихим скрипом.

Лена в ужасе зажмурилась.

Кровавые разводы тянулись по раковине, по кафелю, по белому полотенцу, лежавшему на плитке. Сергей сидел на полу, прислонившись к ванне. Его руки были перепачканы кровью.

Лена бросилась к мужу. Схватила за руки. Осмотрела плечи, грудь, шею. Ни одной царапины. Ни одного пореза.

Кровь была не его.

— Господи…

Она отшатнулась.

— Откуда она?

Сергей медленно покачал головой.

— Не помню.

В этот момент Лена вдруг вспомнила про пустую спальню детей.

Сломя голову, она бросилась в их комнату. Кровати были смяты и не заправлены. Она метнулась к окну во двор.

Никого.

— Катя!

— Егор!

Ответа не было.

— Рекс!

Никто не отозвался.

Она выбежала во двор. Песочной дорожкой ветер гонял сухие листья. Качели медленно покачивались сами по себе. Калитка была приоткрыта.

— Сережа!

Сергей, все еще со следами крови, уже выбежал следом.

— Их нет.

Лена сорвалась с места. Она заглянула в сарай. В баню. За теплицу. Под яблони.

— Катя!

— Егор!

Голос сорвался. Она бросилась к соседям. Никто детей не видел.

Вернулась обратно. Руки дрожали так сильно, что она едва удерживала телефон. Она судорожно набрала первые цифры экстренной службы…

Палец замер над кнопкой вызова.

Из-за поворота показались дети. Они шли, держась за руки. Оба плакали.

Лена бросилась к ним и опустилась перед ними на колени.

— Господи… Где вы были?!

Она крепко прижала обоих к себе. Дочь рыдала, уткнувшись ей в плечо.

Егор пытался говорить, но тоже всхлипывал.

— Там Рекс… У леса…Мама, кажется, он мертвый.

— Что вы делали у леса?

— Там… бабушка…

— Какая бабушка?

— Старенькая… Седая… Она сказала, что ей тяжело нести сумку до леса… Попросила помочь…

— И вы пошли с незнакомой женщиной?

Мальчик виновато кивнул.

— Где она? — тихо спросил Сергей.

— Она сумку схватила и в лес ушла… — сбивчиво объяснял Егор.

— Мама, там Рекс… он там лежит, — заплакала Катя еще сильнее.

— Папа разберется, — Лена выразительно кивнула мужу на тропинку, продолжая обнимать детей.

Мужчина горького вздохнул, поглядел на свои руки,  и отправился к лесу.

**

Весь день ушел на то, чтобы успокоить детей.

Вечером Лена и Сергей смогли наконец поговорить.

— Лен, это не я. Я не мог этого сделать, — тихо говорил мужчина.

— Я не знаю, что думать. — ответила женщина, со слезами в глазах.

— Эта ведьма… может она что-то сделала не так…

—  Значит,  едем к Марфе, — вдруг уверенно произнесла Лена, вытирая глаза и уставилась на мужа взглядом, не терпящим возражений.

Сергей долго молчал.

— Думаешь, это из-за обряда?

— Других объяснений у меня нет. Или она что-то подселила в тебя, или мы оба сходим с ума. И мы должны это выяснить, пока не пострадали дети.

Сергей кивнул.

— Тогда поехали.

— Сейчас?

— Если во мне действительно сидит какая-то дрянь, я не собираюсь ждать до утра.

Он взял ключи от машины.

— Звони матери, пусть приезжает и собирайся.

**

До последней деревни доехали молча.

Сергей уверенно свернул на знакомую дорогу.

— Я пойду с тобой, — сказала Лена голосом, не требующим возражений, когда дорога закончилась и они оказались на краю леса.

Сергей впервые не стал спорить.

**

Продолжение в комментариях

Храм, построенный в 1855 году по воле Рани Рашмони, изначально содержал некоторое противоречие. На его территории соседствовали храм Радхи‑Кришны, где господствовало вайшнавское ненасилие, и храм Богини Кали, где балидана — обряд жертвоприношения животных —  незыблемая норма тантрического шактизма.

Центральным элементом этого обряда служит харикат (или юпакастха) — специальная деревянная или каменная рогатина в форме буквы U. Шею предназначенного в жертву самца козла или буйвола наглухо запирали в этой конструкции металлическим штырём, после чего помощники жреца с силой оттягивали животное за задние ноги назад. Это натяжение необходимо для совершения дхатки — мгновенного отсечения головы тяжёлым изогнутым мечом рамдао строго за один удар. Второй удар считался осквернением ритуала и дурным предзнаменованием.

Раскол по поводу этой практики зрел в храме. Двоюродный брат Рамакришны, жрец Халадхари, будучи строгим вайшнавом, испытывал к балидане отвращение и открыто осуждал пролитие крови.

Сам Шри Рамакришна также демонстрировал двойственность, обусловленную разными состояниями его сознания. В обычном, бытовом состоянии он не выносил страданий живых существ. Зафиксирован случай, когда вид ведомого на заклание козлёнка вызвал у него приступ боли. В такие периоды он избегал жертвоприношений и просил администрацию храма заменять животных символическими дарами — тыквами‑кушмандами или сахарным тростником.

Однако в состоянии глубокого тантрического экстаза (бхава‑самадхи) его барьеры полностью стирались, уступая место видению вне дуальности «чистого» и «нечистого». В один из таких моментов Рамакришна подошёл к харикату сразу после забоя, обмакнул палец в тёплую жертвенную кровь, нанёс себе на лоб и горло ритуальный тилак и предложил кровь Богине. Он воспринимал Её не как убийцу, а как концентрированную космическую энергию (шакти), в которой созидание и разрушение едины.

Его главный ученик, Свами Вивекананда, подходил к вопросу ещё более радикально. Он открыто презирал то, что называл «религией кухонной чистоты» и «сентиментальным вегетарианством». Вивекананда считал, что ложно понятая ахимса погрузила Индию в состояние тамаса — инерции, слабости и трусости. Он призывал индийцев есть мясо ради обретения физической силы (раджаса), необходимой для борьбы с колониальным гнётом, и утверждал, что кровавые ритуалы исторически воспитывали в нации бесстрашие перед лицом смерти.

В 1901 году, при основании монастыря Белурматх и подготовке к первой Дурга‑пудже, Вивекананда настаивал на проведении аутентичной шактистской балиданы и был готов принести в жертву сотни животных. Этому воспротивилась супруга Рамакришны — Святая Мать Сарада Деви, чьё слово было законом. Она запретила проливать кровь в монастыре. Из‑за этого Вивекананда уступил, и животных заменили на овощи. Так закрепилась традиция бескровной балиданы в Миссии Рамакришны.

Ученица Вивекананды, ирландка Сестра Ниведита (Маргарет Нобл), детально описала этот культурный феномен в своих трудах, проходя путь от первоначального шока к теологическому пониманию. Когда Ниведита поделилась с Вивеканандой своими моральными страданиями от вида крови в храмах, тот отрезал: «Почему бы не добавить немного крови, для завершения картины?» Он объяснял, что Кали — это неприкрашенная реальность, включающая в себя смерть и разрушение.

В итоге Ниведита связала балидану с масонским «законом пеликана». Согласно её идее, внешнее жертвоприношение животных продолжается лишь до тех пор, пока верующий не дорастёт до высшей ступени — готовности принести в жертву собственное эго и пролить свою кровь ради служения человечеству.