Название: Операция «Тоска»
Статус: Cлужебная записка. Гриф «Весьма секретно». Экземпляр единственный, к уничтожению.
В кабинете пахло озоном и машинным маслом. Старший лейтенант В-32, он же просто Волк, сидел перед монитором с погасшим экраном и перебирал костяшки пальцев. Ему было двадцать четыре. Его личное дело, пухлая папка с грифом «Сов. секретно», лежало на столе начальника. Там были формулировки: «инициативен», «хладнокровен», «специалист широкого профиля». Дальше шёл список — катапульты, гарпуны, лассо, все виды наземного, водного и воздушного транспорта. Без парашюта, отметка "пять". В графе «Психическая устойчивость» стояла идеальная прямая линия.
— Ты понимаешь, Волк, — сказал полковник, не глядя на него. — Шестое управление тебя списывает. За феноменальную неудачливость.
— Так точно, — ответил Волк. Он смотрел на муху, которая билась о герметичное стекло. В её движении чувствовалась безнадёжность.
Полковник вздохнул. Запах дорогого табака смешался с запахом озона.
— Там, за кордоном… в Средиземноморской зоне, ты выполнил всё технически безупречно. Похищения, ликвидации, диверсии. Агент "Иголка" сдал сеть. Тебя отозвали. Не за прокол, за эффект. Ты понимаешь разницу? Ты, блядь, ходячий магнит, Волк.
Волк промолчал. Вспомнился Греческий архипелаг, шум прибоя и то, как он поднимался по стальной бельевой верёвке на восьмой этаж виллы, используя только силу рук, под прицелом снайпера. Он тогда не провалился. Он просто… притянул катастрофу. Землетрясение, начавшееся в ту самую ночь, было списано на природный фактор.
— Теперь ты у нас кто? — продолжал полковник. — Инструктор. Группа прикрытия и корректировки. Будешь чистить периметр от случайных элементов. Кодовое имя объекта — "Заяц". Индекс нестабильности 4.7.
— Объект? — впервые переспросил Волк.
Полковник усмехнулся. Он повернул монитор, и на экране высветилась картинка с городского пляжа. Подросток в майке, с вечной дурацкой улыбкой, брызгался водой и ел мороженое.
— Мажор. Сын крупного шишки из Отдела Снабжения. Своя квартира в центре. Всюду пропуск: на концерты, на ТВ, даже на Олимпиаду-80, на встречу иностранных делегаций, хотя ему было четырнадцать. Считает, что ему всё сходит с рук. Ему действительно всё сходит с рук. До сегодняшнего дня.
Волк вгляделся. Что-то в этой улыбке, в этом мгновенном взгляде, брошенном на колонну, показалось ему знакомым.
— Абсолютно никакой опасности, — закончил полковник. — Твоя задача — показательная охота. Догони, шугану, но не тронь. Это воспитательный процесс. Включишь свою тотальную неудачливость, создашь шум, но не дашь ему свернуть себе шею. И да… если он начнёт падать с высоты — подставься.
— Для чего? — спросил Волк.
— Для баланса, — пожал плечами полковник. — Таков приказ Сферы. Иди, капитан. У тебя первый цикл. Модуль «Лето». Запомни: ты не преступник, ты — модификатор реальности.
Цикл первый. Модуль «Лето».
Волк стоял на раскалённом асфальте парка аттракционов, держа в руке билет на колесо обозрения. Рядом, в фуражке милиционера, стоял его старый знакомый — прапорщик. Прапорщик смотрел на Волка с той снисходительно-издевательской улыбкой, которую Волк привык видеть у местных.
— Опять за своё, В-32? — хмыкнул прапорщик.
— Порядок, — коротко ответил Волк.
Через три минуты он уже смотрел сверху на плотную толпу. Тысячи лиц. Но его зрачок, привыкший различать вражеского снайпера в скалах за три километра, мгновенно выцепил нужный силуэт. Заяц двигался по траектории уклонения — зигзагом, пританцовывая, как будто знал, что его пасут.
Волк спустился. В его руках оказался гарпун из старого инвентаря, который валялся в подсобке. Оружие прошлого. Нестандартное. Он прицелился в движущуюся мишень, перебил верёвку, на которой висел воздушный шарик. Шарик упал точно на голову Зайцу. Заяц взвизгнул.
Отлично, — подумал Волк. — Техника на месте. Реакция — на уровне.
Тогда он ещё не знал, что это была не случайность. Заяц не испугался. Он оглянулся, и в глазах его Волк прочитал не страх, а любопытство. Как у человека, который впервые встретил не просто угрозу, а правила игры.
Цикл сороковой. Модуль «Стройка».
За эти годы они сменили десятки декораций. Урбанистический лабиринт, хроноаномалия «Магазин пластинок», гидромир «Пляж». Волк перестал считать. Он ездил на всём, что двигалось — от катка до тележки из аэропорта. Он проламывал стены экскаватором и уворачивался от снарядов в музее, даже не вздрагивая.
Но вот странность. Заяц стал быстрее. И его "удар копытцем" больше не был паническим. Это был просчитанный тактический манёвр. Заяц не убегал — он изучал. Он выучил все алгоритмы дверей, частоту срабатывания ловушек. Он начал использовать против Волка его же инструменты: лассо, маскировку. Как-то раз Волк, замаскировавшись под скворечник, ждал добычу. Но Заяц, катящийся по перилам, не просто обошёл ловушку, а подставил подножку. И Волк, падая, увидел на лице зайца ту же усталость, что ощущал сам.
— Ты тоже больше не можешь? — прошептал Волк.
Цикл финальный. Модуль «Дирижабль».
Волк стоял на трапе, глядя на облака. Внизу простирался Город, но там, где раньше были улицы, теперь зияла чёрная пустота. Система давала сбой. Навигационная платформа дрожала.
Заяц бежал по перилам дирижабля. Волк выстрелил из гарпуна в последний раз. И в этот момент… Заяц прыгнул. Не назад, не в сторону. Он прыгнул навстречу гарпуну, подставившись.
Волк застыл. В его руке остался только трос. А Заяц, пролетая мимо, прошептал:
— Хватит, дядя. Ты же знаешь, я просто наживка. Они уже десять лет проверяют тебя, не сдашь ли ты меня. А ты всё гоняешься. Твоя неудачливость — это не проклятие. Это твой единственный дар. Пока ты неудачлив, ты жив. Пойми, я не мажор. Я — такой же, как ты. Уволенный за склочность характера. Просто меня не отправили в отставку. Мне дали роль.
Волк выпустил трос. Впервые за всю свою карьеру он нарушил алгоритм. Он не бросился в погоню. Он остался на дирижабле, глядя, как Заяц планирует вниз, цепляясь за три купола парашютов, рассчитав траекторию с точностью до миллиметра.
— Капитан В-32, — зашипело в наушнике. — Вы нарушаете протокол. Немедленно преследуйте объект.
Волк выключил связь. Он достал из кармана свою медаль — тяжёлую, бронзовую, с выгравированным номером. Ту самую, которую поднимал, сидя на штанге в тренажёрном зале, чтобы отвлечься от мыслей.
Их обоих списали. Зайца — за излишнюю инициативность, его — за мистическую неудачливость. Но просто так уволить таких, как они, нельзя. Их нужно "замкнуть" в бесконечную карусель, чтобы они не нашли друг друга, не объединились, не поняли, что система — это всего лишь декорации.
Волк выбросил гарпун в облака. Раздался грохот — это дирижабль начал разрушаться. Конструкция, державшая их обоих в этом цикле, пошла трещинами.
И Волк, впервые за долгие годы, улыбнулся. Он знал, что спрыгнет без парашюта. Рассчитает траекторию по трём куполам, которые оставил Заяц.
Он не будет его догонять.
Он просто уйдёт в отставку. По-настоящему.
В отделе кадров тихо закрыли личное дело В-32. В графе «Причина увольнения» появилась запись: «За систематическое нарушение дисциплины, выразившееся в отказе от преследования объекта. Индивидуум признан непригодным для дальнейшей службы по причине феноментальной удачливости».
Папку убрали в архив с грифом «Уничтожить».
А на город снова опустилась тишина. Где-то за горизонтом, на пыльной дороге, стоял Волк и курил. Рядом сидел Заяц и грыз морковку. Они молчали. Им не нужно было слов.