В эти дни, когда вся Россия, и люди в других странах празднуют 81 годовщину победы над фашистской Германией, часто, конечно, вспоминают Сталина.

Я хочу вспомнить и других людей, немного "пониже" верховного главнокомандующего, но благодаря которым ковалась победа.

На Ставрополье помнят одного такого человека - генерала Апанасенко Иосифа Родионовича.

Не буду подробно писать - много материала о нем есть на разных сайтах.

Приведу лишь некоторые интересные моменты.

Родился 15 апреля 1890 года в селе Митрофановское на Ставрополье, в крестьянской семье. Сейчас это село Апанасенковское.

Был призван в Русскую императорскую армию в декабре 1911 года.

Первую мировую прошел в пулеметной команде пехотного полка, за храбрость был награжден тремя Георгиевскими крестами и двумя Георгиевскими медалями.

В Гражданскую организовал в родных местах партизанский отряд, а потом воевал комдивом в конном корпусе Семена Михайловича Буденного.

В период обороны Царицына произошло личное знакомство И. Р. Апанасенко с И. В. Сталиным, которому понравился упрямый, умный, надёжный и грубоватый комдив.

После окончания Гражданской войны с начала 1921 года служил начальником гарнизона Ставрополя и начальником Ставропольской губернской милиции. И. Р. Апанасенко окончил Военно-академические курсы высшего комсостава РККА, курсы усовершенствования высшего комсостава при Военной академии РККА имени М. В. Фрунзе.

В феврале 1941 года Апанасенко, уже командуя Дальневосточным фронтом, стал генералом армии, четвертым в РККА

Начав знакомиться с делами фронта и оперативными планами, Апанасенко обнаружил, что вдоль большей части Транссибирской железной дороги с её десятками мостов и тоннелей нет надёжной автомобильной трассы, которая шла бы параллельно железной дороге. Это обстоятельство делало войска фронта крайне уязвимыми, так как линия железной дороги проходила подчас совсем недалеко от границы. Японцам достаточно было взорвать несколько мостов или тоннелей, чтобы лишить армии фронта и свободы манёвра, и надёжного снабжения. Апанасенко тут же приказал начать строительство надёжной дороги протяжённостью почти в тысячу километров, используя при этом не только строительные подразделения фронта, но и население прилегающих районов. Срок для этой огромной работы был установлен предельно кратким — пять месяцев. Забегая вперёд, нужно сказать, что приказ Апанасенко был выполнен, и дорога от Хабаровска до станции Куйбышевка-Восточная была построена к 1 сентября 1941 года.

В дни обороны Москвы 12 октября 1941 года Сталин вызвал его в Кремль для обсуждения возможной переброски войск с Дальнего Востока под Москву. Дальний восток без войск оставлять нельзя было.

Есть история, что когда Сталин потребовал с востока перебросить войска, Апанасенко обматерил его (или проскользнуло бранное слово). Все, находящиеся в кабинете затихли... Но Сталин не стал ничего делать.

И в итоге Апанасенко передал на фронт 13 дивизий. Это делалось в строгом секрете, что японцы даже не заметили. Вместо танков и пушек делались фанерные пакеты. Место солдат занимало остальное население - шла сплошная мобилизация.

Иосиф Родионович рвался в действующую армию, но лично Сталин ему отказывал. Просьбу генерала удовлетворили только в июне 1943 года.

Недолго суждено ему было быть на фронте. Уже 5 августа, возвращаясь с командного пункта 21-й армии генерала И. М. Чистякова, Иосиф Родионович был смертельно ранен осколком немецкой авиабомбы. Его похоронили в Белгороде.

Когда стали осматривать его вещи для передачи родным, нашли записку:

Согласно завещанию, прах был перезахоронен в Ставрополе.

На крепостной горе, в исторической части города соорудили мавзолей-памятник.

Интересно, что с другой стороны вплотную сейчас примыкает территория Казанского кафедрального собора.

Также в Ставрополе чтут:

Георгия Жукова. Есть улица, бюст и табличка на здании.

Льва Доватора. Точнее - "доваторцев" - отряды казаков и обычных людей, которые также шли под Москву под командование генерала Доватора. В Ставрополе есть улица Доваторцев - одна из основных магистралей города. Также есть памятник ставропольского скульптора.

Источники:

Журнал Родина

Клуб военачальников РФ

Википедия

Городок наш сибирский небогат до хронической депрессивности. А потому даже самые высокие представители правящих каст подчас несуразны, если поставить  в ряд с теми же зауральцами.

Взять касту судей - хоть и дуют щеки, но передвигаются подчас не черных членовозах, а на корейском эконом-классе.

Скучно настолько, что барский кучер, может подрядить самого обер-полицмейстера и поднять околоточных ради хоть какой-то движухи и ощущения значимости бытия.  

И вот о кучерах. Мне лично за рулем почему-то никто никогда не мешает. Никто не подрезает до такой степени, что хочется надавить на клаксон. Если кто-то встает слишком близко к машине на парковке, у меня несмотря на большие габариты автомобиля не возникает проблем с выездом.

Искренне не понимаю водителей, для которых поездка – это словесный бой со всем миром.

Штрафы оплачиваю через «Макс», пристегиваюсь, по городу не гоняю, хотя электромотор – это невероятно резвая штука.

Намедни довелось мне проезжать по тихой улочке, примыкающей к нашему главному региональному суду. Движения там практически нет, но с местами для остановки проблемы. По серьезной надобности пришлось мне остановиться на улочке на против выезда из судейского дворика.

Не повезло - тут же шлагбаум поднялся, и выехало из-под него корейское авто. Хотя выезд я не перекрыл, водитель сразу же начал сигналить. Ну ладно. Секунд десять у меня ушло на то, чтобы тронуться.

Нажал я кнопку автопилота и, не торопясь, поехал по улочке. Смотрю в заднее зеркало – кореец начинает обгонять. Понятно: обиженные любят встроиться и резко оттормозиться.

На секунду прижимаю газ и мгновенно ухожу на разрешенные, но все же избыточные для этой улице 60.

Еще три секунды, и я сворачиваю в переулок. Вижу в зеркало - кореец пыжится, догоняет, прижимать уже не пытается. Водитель снимают мой автомобиль на телефон.  

- Ну, - думаю, - не настолько же ты отморозок, чтобы ночью мне колеса прокалывать.

И здесь я очень сильно ошибаюсь…

Сутки спустя начинаются звонки:

- Здравствуйте! Региональное ГИБДД беспокоит, - скажите, пожалуйста, где вас найти, объяснение надо написать.

- Что, судья какой-то обиделся? – спрашиваю, понимая, что иных претензий быть не может.

- Ну, там о-о-очень большой человек.

- Ребята, времени на детский сад нет. Завтра наберу, если будет возможность, встретимся.

Уже ближе к полуночи снова звонок с неизвестного номера.

- Здравствуйте… Давайте закроем вопрос, а то завтра экипаж будет вас у дома караулить.

«Ну, вечер намечается интересным», - думаю.

- Хорошо, вы где?

- В центре!

- У парка можем?

- Нам пять минут ехать.

- ОК.

Сотрудник был молод, приветлив и неловок:

- Вы поймите. Сейчас два экипажа из шести дежурных вас отлавливают.

- Из-за остановки под знаком?

- Ну, там большой человек…

- Судья?

- Самый главный судья…

- Председатель регионального суда теперь считает меня своим врагом?

- Ну…

Подъехал замнчальника взвода.

- А если я укажу, про два нарушения ПДД от второго водителя – это сигнал в городе и  телефон за рулем, его тоже будете всем личным составом искать?

- Мы рассмотрим это обращение!

- Так у судей иммунитет!

- Это не совсем судья это был… Водитель судьи…

Вау!  Это же злоупотребление служебным положением: оголить полгорода по просьбе судьи!

- Формально здесь все по закону, - тут же уточнил сотрудник, – там же не дураки сидят, чтобы подставляться. Официально мы отрабатываем рядовое обращение о нарушении ПДД.

- Со штрафом в полторы тысячи?

- Не в полторы! 2 250 сегодня это стоит. Понимаю. Абсурд. Я ухожу по выслуге лет через неделю. Увольняюсь в том числе из-за таких ситуаций. Но сегодня я выполняю приказ, и я человек маленький.

Мы посмотрели запись камеры со здания суда. Было видно, что водитель судьи мог легко объехать белый автомобиль с нечитаемыми номерными знаками. В объяснении я указал, что видео не является допустимым доказательством по делу, свидетельствовать против себя не стал.

Ребята, довольные, что исполнили приказ уехали ловить пьяных, а я жду приглашения в ГИБДД для разбора ситуации по существу и вынесения постановления.

Позовут – подам заявление на водителя судьи. Придется идти в судь -  приобщу флешку с записями, бросающими тень на двух высокопоставленных лиц и попрошу отвода судьи в связи с его зависимостью от председателя.

Также будет повод написать в квалификационную коллегию на главного судью.

Хотели цирка? Есть оно у нас для вас.

И дело здесь не в 2 250 рублях возможного штрафа, а в том, что нельзя включать репрессивный механизм телефонным звонком потому, что твой личный кучер с кем-то на дороге закусился.

P.S. А вы, читатели, будучи генерал-губернатором, как поступили бы? Пошли бы на поводу у конюха? Или бы разжаловали бы его в половые?

Семья

1832 год, отец привёз Эдуарда Ивановича (ему тогда было 14 лет) в столицу для поступления в инженерное училище.

Жена Эдуарда Ивановича Тотлебена — Викторина (Элизабет Викторина Луиза) Леонтьевна (Людвиговна) Гауф (29 ноября 1833 — 9 мая 1907), дочь гессен-дармштадтского генерального консула в Петербурге барона Людвиг фон Гауфа (Hauff). Бракосочетание состоялось 23 февраля 1852 г. По словам современника, будучи матерью многочисленного семейства, графиня Тотлебен только и говорила, что о болезнях. Овдовев, обычно зимой жила в Санкт-Петербурге, а с весны до осени в поместье Кейданы, где на свои средства содержала образцовую больницу и ежегодно в память о муже устраивала для военных великолепные приёмы, с обедом и танцами. 14 ноября 1904 года была пожалована в кавалерственные дамы ордена Святой Екатерины (малого креста)

В браке родились трое сыновей и десять дочерей. Эдуард Иванович называл своих детей именами, которые носили члены императорской семьи. Ходили рассказы о том, что Тотлебен уверял, будто не может распознать своих восьми дочерей, когда видит их порознь, и только когда они являлись вместе, то узнает, которая Матильда, которая Ольга. (Из воспоминаний дочери Петра Столыпина, М.П. Бок «П. А. Столыпин: Воспоминания о моём отце», https://archive.org/details/1992_20230716_202307/mode/1up).

Дети Эдуарда Ивановича и Викторины Леонтьевны:

• Александр Людвиг Вольдемар (1853—1859). «Ему дано было имя Владиміръ, и крестнымъ отцемъ его записанъ Наслѣдникъ Цесаревичъ Александръ Николаевичъ. Онъ скончался въ 1859 году отъ скарлатины 6-ти лѣтъ (родился 5-го сентября 1853 г.)»

• Матильда Мария (1857—1935), фрейлина Марии Александровны с 16 апреля 1878 г.; муж Рудольф Константинович Унгерн-Штернберг. В 1917 г. проживала в Петербурге, Загородный проспект, д. 23: «В 1917 г. жила вдова коллежского асессора баронесса Мария Эдуардовна Унгерн-Штернберг /урождённая Тотлебен/ (ист. А. Векслер, Т. Крашенинникова, «ЗАГОРОДНЫЙ ПРОСПЕКТ», 2010)

• Ольга (1858—1899), фрейлина Марии Александровны с 17 апреля 1879 г., муж (с 1881 г.) — генерал-лейтенант Иван Васильевич Волькенау. 5 детей. Сыновья офицеры Волькенау Александр Иванович , Волькенау Константин Иванович ,Волькенау Владимир Иванович.

• Мария (Мария Элизабет) (1859—1905), фрейлина Марии Александровны с 12 апреля 1881 г., муж (с 1886 г.) — военный инженер, генерал-лейтенант Константин Вячеславович Вротновский, две дочери.

• Александрина Августа Евгения (1860—1954), была замужем за бароном Александром Андреевичем Будбергом; шестеро детей. Умерла в эмиграции.

• Эдуард Александр (1863—1864).

• Роза Александра Ида (1865—1872).

• Мария Вера (1867—1868).

• Александра Августа (1868—1945), фрейлина Марии Александровны с 5 августа 1909 г.

• София Викторина Ольга (1870—1931), фрейлина Марии Александровны с 17 августа 1898 г., муж (с 1907 г.) — камергер, генерал-майор граф Роман Карлович фон Майдель.

• Елизавета Екатерина Генриетта Фёкла (Элизабет Генриетта Катарина Текла) (1872—1957), фрейлина Марии Александровны с 29 сентября 1896 г., муж — камер-юнкер Высочайшего двора, второй секретарь посольства в Берлине, первый секретарь миссии в Копенгагене, статский советник Василий Яковлевич Фан дер Флит. Умерла в эмиграции.

• Николай (Николаус Георг Эдуард) (1874—1945) — «1874 годъ ознаменовался для Тотлебена великою семейною радостью. 11 февраля родился сынъ его Николай. Тотлебенъ шутя заметиль, что этотъ день для него вдвойне счастливый: 11 февраля 1855 года последовало начало наступательных действій при обороне Севастополя». Крёстным отцом Николая Тотлебена был флигель-адьютант полковник Н. К. Шильдер (сын Карла Шильдера, составитель биографии Э.И. Тотлебена). Окончил Николаевское инженерное училище. Участник Первой мировой войны, генерал-майор (6.6.1917). Эмигрировал в Германию. Умер (4.2.1945) в эмиграции. Жена Ольга Васильевна (урожденная Гаугер). Четыре дочери (https://de.wikipedia.org/wiki/Nikolai_Totleben).

• Елена Матильда (21 апреля 1876—24 июня 1922), муж — полковник лейб-гвардии, граф Константин Николаевич  Литке (1873—1915).

Эдуард Тотлебен и Фёдор Достоевский

Эдуард Иванович Тотлебен познакомился с Достоевским через своего младшего брата Адольфа-Густава, который жил с писателем в одной квартире в начале 1840-х гг. (они вместе учились в инженерном училище). За несколько дней до ареста по делу петрашевцев (изначальный смертный приговор Достоевскому был заменён на четырехлетнюю каторгу (сначала 8 лет) с последующей службой рядовым), то есть до 22 апреля 1849 г., Достоевский встречается случайно с Тотлебеном: «Мы так приветливо подали друг другу руки», — вспоминает писатель. Именно к Эдуарду Ивановичу, заслужившему всеобщее уважение и славу после обороны Севастополя, обратился в 1856 г. Достоевский с просьбами о ходатайстве по поводу производства в офицерский чин и о разрешении печататься. Своему семипалатинскому другу Александру Егоровичу Врангелю, который должен был передать Тотлебену письмо Достоевского, писатель сообщал 23 марта 1856 г.: «...Он [Тотлебен], может быть, не забыл меня. Человек он добрый, простой, с великодушным сердцем (он это доказал), настоящий герой севастопольский, достойный имен Нахимова и Корнилова. Снесите ему мое письмо. Прочтите его сначала хорошенько. Вы, верно, заметите по тону моего письма к нему, что я колебался и не знал, как ему писать. Он теперь стоит так высоко, а я кто такой? Захочет ли вспомнить меня? На всякий случай я и написал так. Теперь: отправьтесь к нему лично (надеюсь, что он в Петербурге) и отдайте ему письмо мое наедине. Вы по лицу его тотчас увидите, как он это принимает. Если дурно, то и делать нечего; в коротких словах объяснив ему положение и замолвив словечко, откланяйтесь и уйдите, попрося наперед у него насчет всего этого дела секрета. Он человек очень вежливый (несколько рыцарский характер), примет и отпустит Вас очень вежливо, если даже и ничего не скажет удовлетворительного. Если же Вы по лицу его увидите, что он займется мною и выкажет много участия и доброты, о, тогда будьте с ним совершенно откровенны; прямо, от сердца войдите в дело; расскажите ему обо мне и скажите ему, что его слово теперь много значит, что он мог бы попросить за меня у монарха, поручиться (как знающий меня) за то, что я буду вперед хорошим гражданином, и, верно, ему не откажут. Несколько раз по просьбе Паскевича государь прощал преступников-поляков. Тотлебен теперь в такой милости, в такой любви, что, право, его просьба будет стоить Паскевичей...».
Как вспоминает А.Е. Врангель, «немедленно по приезде моем [в Петербург], я побывал у Э<дуарда> И<вановича>, напомнил ему о Достоевском, рассказал о его тяжелом положении и просил его сделать для Ф<едора> М<ихайловича> все возможное. Посетил и брата графа, Адольфа. Оба приняли горячее участие в Достоевском и пообещали сделать все, что в их силах будет.
Письмо Достоевского Ф. М. - Тотлебену Э. И., 24 марта 1856: https://dostoevskiy-lit.ru/dostoevskiy/pisma-dostoevskogo/do...
Граф много посодействовал к облегчению участи Достоевского своим заступничеством за него у князя Орлова и прочих сильных петербургского мира...» (Врангель А. Е. Воспоминания о Ф.М. Достоевском в Сибири 1854-56 гг. Санкт-Петербург : тип. А.С. Суворина, 1912). Тотлебен направил письмо Достоевского в штаб генерал-инспектора по инженерной части Великого князя Николая Николаевича, и 1 октября 1856 г. был отдан приказ о производстве Достоевского в прапорщики. В письме к А.Е. Врангелю от 23 мая 1856 г. Достоевский благодарит Тотлебена за хлопоты по производству его в прапорщики: «Тотлебен благороднейшая душа, я в этом был уверен всегда. Это рыцарская душа, возвышенная и великодушная <...>. Ради Христа, скажите Эрнсту [Эдуарду], что я без слез не мог читать Вашего письма [не сохранилось] и я не знаю, есть ли слова, чтобы выразить мои чувства к нему».
Получив приказ о производстве в прапорщики, Достоевский писал А.Е. Врангелю 9 ноября 1856 г.: «...Если увидите Тотлебена, скажите ему, что у меня нет слов, чтобы выразить мою благодарность ему. Всю жизнь буду помнить о благородном поступке его со мною», а в письме к А.Е. Врангелю от 21 декабря 1856 г. снова спрашивал: «Во-первых, давно ли Вы видели Тотлебена? В Петербурге ли он? А если там, то передали ли Вы ему мою благодарность? Скажите ему, друг мой, что нет у меня слов, чтобы выразить ему ее, и что я вечно буду благоговеть пред ним, всю мою жизнь и никогда не забуду того, что он для меня сделал».
4 октября 1859 г. Достоевский обращается к Тотлебену с просьбой о помощи в переезде из Твери в Петербург: «...С тех пор как Вы, приняв участие в судьбе моей, сделали для меня столько добра и дали мне возможность начать новую жизнь, — с тех пор я смотрю на Вас как на моего избавителя в тяжелом положении моем, которое и до сих пор еще не кончилось... И вот я уже полтора месяца здесь [в Твери] и не знаю, чем и когда кончатся все затруднения. Между тем мне нет никакой возможности не жить в Петербурге. Я болен падучею болезнию; мне нужно лечиться серьезно, радикально <...>. Но и кроме болезни у меня есть другие причины, по которым мне надобно жить в Петербурге, не менее важные и, может быть, еще важнее. Я женат; у меня есть пасынок; я должен содержать жену и воспитать ее сына. Состояния я не имею никакого. Я живу своим трудом и трудом нелегким — литературным. Я чрезвычайно проигрываю, имея дело с литературными антрепренерами заочно <...>. Я уже не говорю о всех других причинах — например, о братьях моих, с которыми я был десять лет в разлуке...».
29 октября 1859 г. Тотлебен отвечал Достоевскому: «По получении Вашего письма я, к сожалению, был лишен возможности немедленно исполнить Вашу просьбу. Князь Долгоруков с государем находились в Варшаве. Вчера я имел случай говорить с князем Долгоруким и с г. Ал. Е. Тимашевым, оба изъявили полное свое согласие на постоянное Ваше проживание в С.-Петербурге и просили, чтобы Вы обратились к ним письменно. Пишите, пожалуйста, непременно, как князю так и г. Тимашеву — по получении Ваших писем вскоре Вам последует разрешение. Радушный поклон от многоуважающего Вас, всегда готового к услугам Э. Тотлебен».
В ответном письме к Тотлебену от 2 ноября 1859 г. Достоевский писал: «...Не знаю, как и благодарить Вас за письмо Ваше и за все, что Вы для меня делаете. Да вознаградит Вас Бог <...>. Если кто искренно, со всею теплотою благородного сердца жалел меня и помогал мне, так это Вы. Я это знаю, чувствую, а сердце мое умеет быть благодарным <...>. Повторяю еще раз: нет слов у меня, чтобы выразить Вам мою благодарность за Ваше участие ко мне...».