Один день из жизни

Дело было в 2009 году. На очередной планёрке обсуждали необычные истории, которые, как мы тогда полагали, будут интересны нашим читателям. Дело было во времена, когда газеты были бумажные, покупали их нередко из-за телепрограммы, но необычные истории быть должны.

Такая история в тот момент материализовалась. Неизвестно с кого началась цепочка, но кто-то передал соседу, сосед передал другу, друг брату, брат любовнице, любовница парикмахерше... в общем докатилась до нашего редактора Арины история о священнике, который карате занимается.

Жил священник в городе Ишиме, служил в Покровском храме, который известен был тем, что там икона мироточит и что колокольня слегка наклонена.

Мне Ишим нравился, хотя бы потому, что до него нужно было ехать на поезде. Правда, с учетом того, что весь вояж занял сутки, командировочных мне не дали, а только деньги на билеты. Опять же на дворе февраль, на носу мороз, на морозе ветер, других кандидатов поехать все равно не было и я поехал.

Ночь, поезд, 4 часа приятного сна, в Ишиме морозно. В храме предложили переночевать в трапезной, а утром приехал отец Пётр. Коренастый мужик в очень своеобразной рясе, который на стандартного священника не особенно похож. Побеседовали, кажется был кагор. Может и не кагор, может и не у всех, но что-то точно было. Однако и после кагора беседа пошла не самая расторопная и открытая - нелегкий человек отец Пётр, но ему лёгким быть и не надо, у него другие задачи. В 8.30 приехала машина и мы поехали в часть ВДВ.

Бывал он здесь далеко не в первый раз, а скорее даже был тут своим, некоторых солдат по именам знал.

Сегодня - пятничная молитва.

Отец Петр осмотрел солдатиков, чтобы у каждого был нательный крестик: "Без креста нельзя!", у кого не было - дал новый.

Служба напряженная: молельный дом - казарма, а единственный образ держал на вытянутых руках один из бойцов.

Время от времени к отцу Петру пытался обратиться дневальный - завсклада пришел, нужно несколько солдат направить на работу - Пётр службы не прерывает:

- Отвлекать не нужно - у нас есть время до 9 часов, так что иди, отжимайся, грешник!

Грешник и в самом деле ушёл отжиматься.

Молитва кончается словами "Слава Богу и ВДВ".

Сам отец Петр в армии не служил, а в Афганистане и быть не мог - молод был еще. Но с детства занимался восточными и был сыном военного полковника.

Прочитал молитвы, наставления.. я скромно постоял в сторонке со своим христианским атеизмом. Поехали дальше - в отделение интенсивной терапии.

Реанимация - то еще зрелище. Мы пришли а из палаты вывозят только что умершего человека. Петр переодевается в белый халат и уверенно идёт вперед: в обуви нельзя, бахил не нашли - Петр ходит босиком.

В одной палате девушка после кесарева, в другой мужчина неопределенного возраста после тяжелых побоев, в третьей - бомж.

По отделению ходили часа два.

- Вчера перенапрягся на тренировке, вот теперь спина болит, - говорит Петр.

Вышли из больницы, отец Петр стоит голыми ногами на снегу. Вроде как энергию восстанавливает.

Поехали дальше, по пути заехали в аптеку, отец Пётр купил себе линзы.

Вернулись в храм. Вроде как был кагор, а может и не кагор, но что-то там было. Заодно была икона мироточащая и девушка - вроде как секретарь в храме. Да, в храме есть вроде как секретарь и вроде как компьютер. И даже был интернет.

Пётр силы восстановил, теперь самое время для тренировки. Тренировка в спортзале.

Не знаю, в какой именно момент я слегка удивился всему происходящему. Наверное еще утром в трапезной, а потом просто добавлял новых впечатлений: зима, февраль, Ишим, священник-каратист ходит босиком по снегу. Не могу сказать, что я часто делал такие репортажи.

Но Пётр оборотов не сбавлял - из зала на мороз, босиком по снегу и на тебе - отработка ударов в чугунный столб.

Пояс не декоративный - второй дан Шотокан. Не кекушинкай, конечно, но и не хоббихорсинг.

Казалось бы, чего в этом пааззле не хватает.

Пока едем в спортзал, отец Петр слушает любимую музыку:

- Утро для меня начинается с песнопений хора Троице-Сергиевой лавры, днем я могу слушать "Голубые береты", а перед тренировкой вот это! (Диск с несколькими песнями группы Rammstain).

Не успел я тогда Раммштайн сфоткать, но он точно был, в отличие от кагора. Хотя...

И всё, я уехал. Красиво было, снежно, светло, весна на носу. Вот почти как сегодня...

Слонялись мы по аэропорту, пока не объявили, что по метеоусловиям рейс задерживают до утра. Тогда мы с родителями собрались и поехали в гостиницу. Когда мы устроились, я отпросилась немного погулять. Мама наказала, чтобы я далеко не отходила, а гуляла только возле подъезда гостиницы. Я заигралась, и когда уже решила вернуться в номер, где мы обосновались, то постучала в двери, похожие на наши. Мне открыл какой-то дядька. На душе было неспокойно: я поняла что заблудилась. А на улице начинало темнеть. Хорошо, что дядька расспросил меня, откуда я. Оказалось, что рядом стояли два одинаковых дома, и я зашла в чужой. Этот дядечка просто проводил меня до номера и постучал в дверь. Открыл папа, я расплакалась и сказала, что заблудилась. Отец поблагодарил мужчину за то, что он довел меня.

Утром мы снова поехали в аэропорт. Нам объявили наш рейс, мы прошли на посадку на самолет Ан-24. Мне в самолете сразу понравилось. Тогда при взлете и посадке стюардесса на подносе разносила конфеты-леденцы, которые назывались «Взлетные». Это были дефицитные конфеты, небольшие, с кисло-сладким лимонным вкусом, а на обертке был изображен самолет. Они помогали, если в ушах закладывало. Воспоминания о полете остались приятные: мне было интересно наблюдать через иллюминатор, как мы взлетаем и идем на посадку. Под нами было видно реки и леса, самолет залетал в облака. Прилетели мы в Хабаровск где-то через два часа.

При выходе из самолета я ощутила совсем другой запах воздуха. Было солнечно и пахло асфальтом. Сразу из аэропорта мы сели в автобус и поехали к бабушке. Пока ехали, я через окно рассматривала город: людей было больше, автомобилей больше, зелень росла выше и казалась гуще. Даже цвет листвы казался зеленее, солнце жарило сильнее, было очень жарко. В Хабаровске росли большие тополя — такие не растут на севере Сахалина. Очень чувствовался другой климат. Ощущение было такое, словно мы приехали из пустыни в другую цивилизацию. Мы вышли из автобуса и пошли пешком к дому бабушки с дедушкой. По пути переходили железную дорогу, и я обратила внимание, что рельсы были широкие по сравнению с узкоколейными в нашем посёлке.

Встреча была очень радостной, у бабушки были слезы на глазах. Вместе с ними в трехкомнатной квартире жил мамин брат, дядя Женя, со своей семьей: женой, дочерью и сыном. Моя двоюродная сестра Наташа была старше меня на четыре года, а двоюродному братишке Андрюшке было два годика. Дом стоял на улице Специалистов — двухэтажный, деревянный, на два подъезда. В каждой квартире был большой балкон. Наши родные жили на первом этаже.

До отъезда на Сахалин мы жили через два дома от бабушки на этой же улице, ведь я родилась здесь. Мы уехали отсюда, когда мне было пять лет, поэтому я мало что запомнила, но зато узнала водяную колонку недалеко от дома. В раннем детстве я любила на ней виснуть: всем, кто приходил с ведрами за водой, я нажимала на рычаг. Здесь же, на колонке, из-за бежавшей холодной воды я и заработала ангину. Возле бабушкиного дома был сад, там росла вишня. Вот это для меня было диковинкой, так как на Сахалине вишня не росла, а здесь — целые кусты: рви и ешь сколько хочешь. Все для меня было в новинку.

Отдыхать мы собирались всей большой семьей: плыли на пассажирском теплоходе по Амуру, брали с собой палатки, удочки. Высаживались на другом берегу, разбивали лагерь на природе с ночевкой возле реки. Дедушка рыбачил, вылавливал интересную рыбу, которая называлась касатка-скрипун. Об ее острые плавники можно было наколоть руку до крови, к тому же эта рыба издавала скрипучий звук, как трещотка. Разводили огромный костер прямо на берегу, варили уху. Правда, не было спасения от комаров, но время на природе у Амура было настолько увлекательным, что ради этого можно было и потерпеть укусы.

Гуляя по городу, в центре мы встречали автоматы с газированной водой. Цена воды с сиропом — три копейки, а просто газированной — одна копейка. Стоял один граненый стакан, люди ждали в очереди, пока он освободится. Главным отличием от Сахалина для меня было наличие вкусного мороженого, которое продавали в киосках в хрустящих вафельных стаканчиках. Его вкус я запомнила на всю жизнь. Ходили в парк, катались на аттракционах. Особенно мне нравилась карусель «Цепочки» — одноместные качели, подвешенные на цепях. Также недалеко от парка находился краеведческий музей, где можно было сфотографироваться возле Царь-пушки или с огромным скелетом кита. Фотографиями у нас занимался дедушка, который вообще был мастером на все руки. К сожалению, этих снимков не осталось, погребены под завалами Нефтегорска.

Дедушка был профессиональным токарем при техническом училище №1, обучал учеников токарному делу. Бабулечка была домохозяйкой, всегда готовила дома. До выхода на пенсию она работала поваром. Готовила она так вкусно, что я в жизни не ела ничего лучше. Один ее постный борщ чего стоил! Вечерами вся семья собиралась на ужин за круглым столом, съедалось все до последней крошки.

В квартире стоял маленький черно-белый телевизор, по которому мы смотрели сериал «Сага о Форсайтах». Бабушка с дедушкой сидели в креслах напротив и засыпали по очереди. Сначала уснет бабушка, дед ласково толкает ее локтем: «Мура, не спи». Бабушка просыпалась, и тут же засыпал дед. Теперь его толкала бабуля: «Боря, не спи». «Ага, ага», — говорил дед и просыпался. Было очень забавно. Мне эта жизнь в детстве казалась такой интересной!

Однажды утром дом содрогнулся от дедушкиного крика, который мгновенно всех разбудил. Он в сердцах называл бабушку «старой перечницей» за то, что она поставила банку с разведенной синькой на верхнюю полку прямо над дверью кладовки. Увидев дедушку, мы замерли: его лицо, волосы и майка были ярко-синего цвета. Бабушка, пытаясь скрыть смех, с головой укрылась одеялом, которое так и ходило ходуном. Вслед за ней расхохотались и все остальные.

Ситуация была критической: дедушке, члену приемной комиссии, нужно было идти принимать документы у абитуриентов, а синька, как назло, не отмывалась. На его гневный вопрос, зачем она вообще туда это поставила, бабушка резонно ответила: «А зачем ты полез на верха в пять утра?» Весь день потом, вспоминая это, мы смеялись.