Воспоминания№3⁠⁠

Столик у окна.

В бабушкиной квартире было много чего интересного: это и старый сервант с разными шкатулочками и чашечками, которые никогда нельзя трогать, и разноцветные пестрые ковры во всех комнатах. Кажется, их было слишком много, и поэтому бабушка вешала их на стены, так я думала раньше. И скрипучая «Чебурашка», на которой было очень удобно спать, странные растения, свисающие со стены, и вонючий цветок на подоконнике. Это и пузатый телевизор с вечными помехами и тремя каналами, и старый комод, который никогда не получалось открыть. Но больше всего мне нравился стол. Старый, кажется, старше, чем бабушка, он стоял на четырех кривых и не раз отвалившихся ножках. Длинная, пожелтевшая от времени скатерть свисала до самого пола, закрывая всё, что происходило на полу. А там был домик, мой домик. Я стаскивала туда подушки с дядиной комнаты. Бабушка ругалась, убирала их обратно, а я каждое утро тащила их вниз и прятала под длинной скатертью. Шум и свет телевизора заменял мне фонарь, а рядом стоящий стул был и столом, и окошком одновременно. Больше всего мне нравилось там спать: ляжешь на подушку, укроешься дырявым пледом и уснёшь так, а потом встанешь вся в перьях, с грехом на голове, вся в каких-то пылинках, но счастливая. А после сна хорошо и покушать, и тут как тут пакетик изюма и пара сухариков, принесенных соседкой, а если повезёт, и конфет можно найти, и даже мятных пряников, другой редкостью были финики, но их я съедала ещё до того, как успею забраться «домой». Так я и проводила время, читая странные непонятные книги, какая разница какие, зато умные, да поедала изюм с сухарями. Старый столик, который никогда не занимался кем-то кроме меня, мой старый домик, который, к сожалению, уже больше никогда не откроет для меня свою большую дверцу-скатерть.