Naigur

Писатель рассказов

- Да брось, - подбодрил Миткаль, открывая дверь. - Я слышал про этот дом, его сдают в аренду.

- Люди, готовые жить в доме-фантазии, из которой сбежал её автор - ещё проблемнее.

Миткаль вздохнул.

- Глен, крепись, их уже стало меньше, а нам всего-то надо узнать причину.

Они вошли в просторный холл, заполненный лёгкими жемчужными полотнами, похожими на облака пара, металлическими бессмысленно-витыми латунными элементами. Всё свободное пространство отводилось многочисленными тарелками, расписанными абстракциями. На софе у камина в трагической позе замерла вдова с незажжённой сигаретой в мундштуке, у входа, словно избегая её, мялся городовой. Узнав Грогсона, тот с облегчением доложил обстановку и сбежал.

Приняв дела, Грогсон подошёл к вдове, она лишь бросила взгляд сквозь траурную вуаль. Полицейский набрал воздуха и начал представление.

- Здравствуйте. Гражданка Эстра Голубкова? Разрешите представиться. Оперуполномоченный сыскной инспектор шестого отдела…

Миткаль чиркнул зажигалкой и поднёс огонёк к сигарете вдовы. Девушка прильнула к мундштуку губами, пухлыми от уколов пчелотекса.

- …полицейского управления правоохранительной и оперативно-дежурной..

Струя дыма пронзила воздух и вдова произнесла с лёгким акцентом:

- Как это по-вашему? Благо… гифтую? Наконец-то реальный джентльмен.

- Скорблю о вашем горе, мадам… - сказал Миткаль.

- Муадмазель, - поправила вдова. - Мисс.

- службы центрального района города Санкт-Паробурга…

- Сарж Миткаль, частный сыщик. Позвольте мне выяснить виновного в гибели вашего мужа.

- Глен Грогсон, - закончил полицейский. - Позвольте задать вам несколько вопросов.

Вдова не сочла нужным отвечать Глену, предпочтя общение с сыщиком. Полицейский не посчитал это поводом для расстройства и ловко конспектировал ход опроса в небольшую записную книжку.

- Скажите, Эстра, у вашего супруга были недоброжелатели?

- Понятия не имею. Лео был такой спирит… душка. Френдли. Постоянно встречался с партнерс, солид пипл, обсуждал бизнесы.

- Например?

- Я плейтесса, мне всё это сложно. Я чувствую искусство и креативю его, - вдова провела мундштуком, указывая на расписанные тарелки. – А все эти ценные бумаги, сприткоинс… У меня голова кругом.

- Можете припомнить конкретных людей?

- Мюсье Дюшес, - вдова оживилась. – Такой замечательный человек, всегда шикарен, щедр, умеет дать даме необходимое. И сегодня звал в гости на сеанс…

- Кхм! – прервал оду Глен. – Кто ещё?

- Лео имел знакомство с убернатором, - Эстра холодно осадила инспектора.

Глен поднял взгляд от записной книжки.

- Это муж вам говорил или убернатор?

Вдова закатила глаза.

- Почему такие как вы думают, что несчастные девушки всегда лгут?

Миткаль поспешил погасить конфликт.

- Уверяю вас, никто не считает, что кто-то – а уж особенно вы! – способен лгать всегда. Невозможно быть уверенным в том, что лжец лжёт всегда, если не знать всего на свете. Можно сказать правду случайно. Однажды, будучи менее опытным, я вёл слежку за доходным домом и увидел входящего подозреваемого. Ворвавшись в квартиру, я действительно задержал его. Но оказалось, что на улице я обознался, а подозреваемый пробрался с чёрного хода. Получается, одновременно я знал и не знал о его приходе. К счастью, когда он стрелял в меня, то однозначно промахнулся.

- Оу, - вдова сверкнула глазками. – Вы любите рисковать.

- Некоторые безумства требуют воплощения, - ответно улыбнулся Миткаль. – А ваш муж был решителен? С кем-то спорил, ругался?

Вдова безразлично затянулась.

- Нет, он рисковал деньгами, но не собой. Хотя... Недавно Лео ругал какого-то… как это по-вашему? Книжника, книгодела?

- Книгоиздателя? Лео был писателем. Где он хранил рукопись? В доме должен быть тайник с копией рукописи. Все знают, что книги мёртвых писателей продаются лучше, издатель пошёл на повышение продаж.

- Имя, Эстра, имя, - хладнокровно вставил инспектор.

- Ози́мов или Ази́мов… что-то в этом роде.

Глен усмехнулся и кивнул.

- Кажется, я знаю этого, хм, книгоиздателя. Если это единственный, с кем он имел конфликт, то благодарю за сотрудничество и сочувствую вашему горю.

Миткаль легко поцеловал протянутую ему руку вдовы в кружевной перчатке.

- Буду ждать нашей следующей встречи.

На улице Глен задал направление и спросил:

- Мужчины пожимали руки, демонстрируя отсутствие оружия. Почему придумали целовать женщин я тоже понимаю. Но почему выбрали руку? Кажется, вы оба предпочли бы как минимум щёку.

- Живые мужья ревнивы. Да и раньше пришлось бы плеваться свинцовыми белилами после поцелуя щеки.

- Руки были чище лиц?

- Редко, поэтому целуют тыльную сторону ладони. Но не томи, что за известный убийца молодых авторов, издающий перспективную графоманию?

Глен улыбнулся.

- Интересная версия. Сарж, мне действительно жаль, что преступники не обращаются к тебе за консультациями. Мы смогли бы наконец укомплектовать штат ценителями детективов. Но я уверен, что Лео Голубков ходил к букмекеру Кази́нову.

Сыщик рассмеялся.

- Пожалуй, стоит проверить твою версию. Боюсь, всё окажется столь однослойно и ясно с первого взгляда.

- Пока не всё ясно, - вздохнул Глен. - Зачем они это делают со своими лицами?

- Ты про пчелотекс? Они росли в деревне среди красивых девушек, хотят любой ценой выделяться на их фоне. Отклонение без травли уже не уродство, а особенность.

- В чём же особенность, если таких уже полно?

- Погрешность инерции мышления. Когда вырастет поколение, для которого опухлость будет обыденной, начнут отклониться ещё куда-нибудь.

- Это ужасно.

- Наоборот. Сомневающиеся в красоте клеймят себя по моде и притягивают не имеющих своего мнения о красоте, а вполне вероятно и вообще не имеющего мнения о женщинах. Таких можно брать за ушко и вести куда хочется. Обе стороны получают желаемое.

Инспектор остановился и посмотрел на друга.

- Значит, погибший был восприимчив к чужому мнению? Развесил уши, вложил деньги в авантюру и погиб при попытке вернуть?

- Или вложил чужие деньги и погиб из-за этого. В обоих случаях, в деле появляются новые участники. Мне снова становится интересно.

Инспектор покачал головой и пошёл дальше.

- Тебе надо на ткацкую мануфактуру или в порт – сможешь вдоволь нараспутываться узлов. Кстати, как бы ты распутал случай, о котором рассказал вдове?

- Обычной логикой. На ложном основании о приходе подозреваемого построил ложное предположение о его нахождении в комнате.

- Но он там был.

- Манипуляция умалчиванием, Глен. Если я утверждаю: «Подозреваемый был в комнате», - это звучит истинно лишь благодаря умалчиванию причинно-следственной связи. Если я утверждаю: «Подозреваемый был в комнате, потому что я видел его вхождение в дом» - это ложь. Чаще нам хочется поскорее возразить или согласиться, а не выяснять действительность. У тебя простое любопытство или прикладной интерес?

- Прикладной. Обратилась фрау Шрёдингер с подозрением мужа в измене. Последнее время он часто бормочет о какой-то кошечке. Фрау сходит с ума от одновременной веры в его измену и порядочность. Как раз хочет выяснить действительность.

Тень улыбки легла на лицо Миткаля.

- Типичная неопределённость понятия: что именно она считает изменой? Ладно, это дебри, в целом, в таких историях всегда определено только одно конечное состояние. В этом случае – изменник: верный может им стать, а наоборот - невозможно. При любых гипотезах о состоянии в моменте, достижение конечного состояния весомее: она успокоится только узнав о измене.

- Успокоится?

- Да. Не изменил с Кисой – завтра изменит с Пташкой? Или ещё раньше изменил с Цветиком? Гадания и сомнения, точку в которых ставит только измена, пусть и выдуманная. Она перестанет сходить с ума, он сможет спокойно работать дальше.

- Но истина? – взмолился инспектор.

- Глен! Истина – это всегда следствие, завершённое причиной. Экспериментальное подтверждение – вот истина. Следи за ним год и ты сможешь сказать лишь: «В течении периода наблюдения он оставался верен». Любое суждение о времени вне наблюдения лишь проекция результата эксперимента. Она хочет возложить ответственность за эксперимент и проекцию на полицию. Хотя могла бы определить понятие: человек считается верным до появления неопровержимых фактов измены, - и считает ли она бормотушки в своём присутствии таковыми.

- Кажется, я тебя понял. Как презумпция невиновности: только постановление суда делает подозреваемого преступником; и статус преступника конечный, а невиновность относится только к конкретному делу. Посмотрим, в каком состоянии будет букмекер в конце следственного эксперимента.

Девушка вышла из автобуса. Почти сразу её пальцы сжали узел шарфика на воротнике короткого пальто. На улице было прохладно. Рядом, у магазина, как мотыльки у лампы, собирались запоздалые покупатели. Одни ныряли в яркий свет и тепло, другие спешили с пакетами к своему дому. И неизменно рядом с дверьми крутились парни не самой представительной внешности. Девушка притянула юбку к коленям и ускорила шаг. Она почти осязала их взгляды от пояса подчёркивающего талию, и вниз к стройным ногам.

Дойдя до угла дома, она бросила короткий взгляд через плечо — в её сторону шла лишь немолодая женщина с пакетами. Первая часть пути прошла без приключений.

Каблучки отстукивали с ровностью метронома. Сбоку тонул в кромешной тьме первый из четырёх дворов этой улицы, когда сзади послышались шаги. Девушка оглянулась, но не смогла различить идущего или идущих. Во дворе кто-то завёл машину и поперёк её пути легли две полосы света. Пройдя за них, девушка замерла с беспокойством глядя назад. В холодном бело-голубом свете показались две мужские фигуры. Была видна лишь половина лица одного из них, и однозначный взгляд хищника на добычу.

Девушка быстро зашагала прочь. Дорога впереди лежала вдоль дома и слабо освещалась его окнами: достаточно, чтобы жертва не могла незаметно спрятаться. Преследователи не спешили сокращать дистанцию, они хорошо знали все укромные местечки этой улицы и глумливо скалились, когда девушка оглядывалась.

Внезапно из темноты перед девушкой показался парень. Она отшатнулась, но встречный не собирался нападать, наоборот, сам испуганно отпрянул в сторону. Спустя несколько секунд он заметил двоих преследователей девушки и пошёл на другую сторону дороги. Чем такой сможет помочь?

Шансов, что кто-то более рыцарский пройдёт по этой улице сейчас, не было. Девушка пошла так быстро, как позволяли сапоги с высоким каблуком. Она не столько слышала, сколько чувствовала, что теперь преследователи сокращали расстояние.

Она свернула в проход между домов. Кусты у подножия стен в полумраке казались их продолжением. Словно два здания срастались друг с другом; ещё чуть-чуть и исчезнет последняя тропинка между ними. Шаги преследователей уже доносились не сзади — они послышались с боков.

Дальше всё происходило намного быстрее, чем ожидалось. Девушка бросилась на одно из нападавших. Второй не успел осознать, что она кусает горло товарища — чьи-то сильные руки дёрнули его в кусты. Прижатый к земле, оцепеневший от страха, он даже не смог вскрикнуть, когда острые клыки впились в шею.

Через пару минут рядом с проходом остановилась газелька. Пока двое крепких парней грузили тела охотников на специальные полки в кузове, девушка в коротком пальто закурила тонкую сигарету.

- Я же говорила, что место хорошее, - улыбнулась она и витиеватым узором выпустила струйку дыма из окровавленного рта.

- А с тобой никто и не спорил, Мисс Жертва, - усмехнулся один из парней, крепя к ранам на телах трубки помпы.

- Всё, поехали, - сказала девушка, когда помпа начала чавкать, качая кровь.

- А следы?

Девушка осмотрела своё пальто, не нашла грязи или крови. Поняв, о чём был вопрос, она рассмеялась.

- Я тебя умоляю, кому тут есть дело до крови на земле? Даже в милицию не сообщат. - Девушка щелчком отправила в кусты сигарету следя, как дёргается её огонёк, отскакивая от веток.

Хлопнула дверь, машина тронулась и вскоре вынырнула из царства тьмы на освещённую дорогу, где она легко растворилась в равнодушном потоке улиц.

Написано 06.10.2009, вспомнуто найдено в памяти под впечатлением от Флэшка «Больше некому» , являющегося в своей сути антиподом данного рассказа. Бояться во тьме легко, сложно создавать в ней свет. @Yrveld, спасибо, за поддержку светлой стороны литературы!

На первом этаже от запаха глаза режет, в лифте аж пол дыбится от всякого впитанного. Ну дело курьерское - дыши в рукав, мы тут проездом. Поднимаюсь на этаж и тихо оседаю от вида страны чудесатых чудес. Если вам кажется, что ваша управляющая компания лишь присваивает ваши деньги, то всё не так уж плохо. В этом доме УК точно руководят кальянная Гусеница и упитый Шляпник, а вместо офиса у них коридор. Лампочки не горят, свет только от грязных окон, недостаток краски на стенах компенсировали каракулями из баллончиков и подпалинами. Это место не было заброшенным. Здесь жили люди, похожие на призраков и призраки, ещё похожие на людей. По коридору чё-то валяется, тумбочка опрокинутая, мусорные пакеты стоят, к стене турник прикручен, с пластиковыми бутылками от пива на рукоятках, шкаф старый. Романтика.

А самая прелесть – табу на номера квартир. Обычно местные про свои особенности знают и выходят встречать. Подождал, какая дверь приоткроется. Заказчик тоже не спешил. Только я-то знаю, кому из нас двоих штраф за опоздание достанется. Пошёл искать. Под ногами то хрустит, то чавкает, как твой сосед по кинотеатру. Свечу телефоном по стенам, пытаюсь сориентироваться. В голове обрывки страшных историй пополам с криминальной хроникой. Я боролся с желанием убежать - повернуться спиной могло стать последней глупостью. Я боролся с желанием попятиться - показавший страх останется здесь навечно. Нельзя даже замедлить шаги - звуки должны быть ровными, иначе то, что не являлось ни человеком, ни призраком, обратит внимание на чужака. Оно не произносит слов, но они эхо от стен вторило его речам. Любопытство заставляло пытаться различить слова, пока ещё здравый рассудок просил этого не делать.

Вдруг слышу – ребёнок мелкий плачет, смекаю, что может быть мой клиент. Иду на звук, жму кнопку, звонка не слышно, дублирую стуком по двери. Уже приготовился отдать посылку и уходить. Медленно, словно бумажка или пакет, подхваченный порывом ветра - как любая никчёмная мелочь, неприметная, неинтересная живущему здесь. Дверь не открывалась. Опять стучу и, кажется, в коридоре стало темнее. К великому облегчению, открывает женщина с ребёнком на руках. Уточнил – мои. Получите, распишитесь, счастливо оставаться в вашей дурке, мне пора в следующую.

Поле выполнения заказа курьер перестаёт существовать. Тебя больше никто не ждёт, не будет искать. Призрак с сумкой. Самое время для какого-нибудь сумасшедшего распахнуть дверь и начать уговаривать зайти к нему. А чтобы в его гостеприимстве не усомнились, он выходит с ножом в руке. Стою, прикидываю, есть ли другая лестница, смогу ли прорваться к лифту. Попутно сбивчиво мямлю, мол, не могу, обязан вовремя заказ доставить. Потом уже предлагаю за бутылкой сходить. Так и сяк, только он коридор перекрыл, всё больше заводится, мол, давай в квартиру, пока не поздно. Чувствую, сейчас психанёт и начнёт ножом махать. Ножик-то у него здоровый, выглядит новым, острым – пока сумку скину и отобьюсь, точно дотянется. Решаю подыграть, авось угомонится, там и придумаю. Заходим в квартиру, он сразу дверь закрывает и давай рядом каким-то прибором водить, вроде мультиметра стрелочного. Нож, гад, из рук не выпускает. Я прохожу в комнатушку осмотреться. Больше там никого нет, только вещи валяются, горы каких-то жёлтых бумаг со схемами, газеты по мотивам секретных материалов. И бандура фильтрационная вроде самогонного аппарата.

Снял короб, приготовился прорываться. Думаю, сейчас его сумкой огрею и выскочу. Он вдруг поворачивается и показывает помалкивать. Вижу – стрелка на его приборчике бесится, и за дверью шаги: шарк-шлёп, шарк-шлёп. При всём безумии дядьки, мне в этот момент резко расхотелось выходить. Что-то было в этих шагах неправильное, не знаю, как сказать. Не могу представить походку, чтоб звук такой получился. Они в одну сторону прошлёпали, потом обратно – и вдруг замерли прям напротив. Стрелка прибора просто легла за пределом шкалы, по спине такой холод мерзкий. Может показалось, может правда услышал, как с той стороны кто-то принюхивается.

Дядька нож на дверь навёл, я уже глазами второй ищу, благо вон плитка с кастрюлей видна, рядом паяльник и коробки с детальками, ещё фиг знает что. Но только осматриваюсь, шуметь страшно. За дверью снова: шарк-шлёп – удаляются, и стрелка дрожит, но ползёт к нулю. Когда совсем стихло, хозяин квартиры шумно выдохнул.
- Затаилась, шельма. Ничего, мы тоже тихориться умеем. Сейчас чайку сделаю.
- Не могу, - говорю, - у меня от чая изжога. Язвенник.

Он на меня посмотрел с подозрением, но настаивать не стал.

- Наших оно не трогает. Они часть места. А чужаков чует. Проснулось, - он многозначительно показал на прибор. - Где служишь?
- Доставка. Продукты всякие, товары.
- Нужное дело. Магазин внизу отравлен.
- Вот-вот, дело нужное, никак откладывать нельзя. Доставку по заказу нести надо.
- Ладно, запоминай. Уходи не задерживаясь. Лифтом не пользуйся, они заодно. Если сумеешь проскочить на лестницу, должен успеть выбраться. Оно туповато, но меняется, пробует неожиданное. Раньше держишь зрительный контакт – оно осторожничает. Теперь всё норовит глаза отвести, будто не видит, что ты его видишь.

Он открыл дверь, и я с облегчением выскочил в коридор. По какой-то причине я считал, что он будет следить за мной, но он закрыл дверь и лязгнул замками. Наверное, в тот момент облегчение от моего ухода было взаимным.

Я шёл и слушал свои шаги, сравнивая их с «шарк-шлёп» и вздрогнул от неожиданного скрипа сзади. Позади приоткрылась единственная дверца шкафа, мимо которого я прошёл. Сначала появилась нога в спортивных штанах и тапке, потом мусорное ведро в бледной руке, будто сделанной из такого же бело-серого пластика. Я почувствовал приступ тошноты, когда тапок опустился на пол с тем самым «шлёп». Из шкафа вылезло остальное существо. Оно напоминало карикатурного худого человека, вышедшего вынести мусор: тапки, треники, майка. Но отличалось опарышной бледностью и уродливой плешивой головой с тонким ртом без губ.

Я попятился в сторону лифта, оно стало приближаться, с шарканьем проводя ногу вперёд и роняя её со шлепком.

- Эй! – крикнул я. – Я тебя вижу! Понял? Я вижу тебя!

Оно остановилось и стало улыбаться, отчего я увидел во рту зубы, похожие на оточенные карандаши. Я пятился прочь и услышал, как открываются двери лифта. Первым желанием было рвануть туда, но пока предостережения мужика из квартиры помогали. Я заставил себя смотреть на уродца из шкафа и вспоминать положение лестницы. Оно взяло ведро обеими руками и водрузило на голову подобно шлему. В последний момент я заметил отсутствие век.

Разорвав зрительный контакт, оно побежало вперёд. Тупо? А куда ты из коридора денешься. Я с воплем скинул с плеча короб, метнул в сторону существа и рванул прочь. Я слышал, как оно споткнулось о сумку, и ведро запрыгало по коридору. Потом была лестница, бесконечно повторяющиеся этажи, не похожие друг на друга, как фантазии сумасшедших и одинаково изгаженные. На каждом этаже я ожидал увидеть на площадке его или другое чудовище, но дом молча игнорировал мой топот. На первом этаже я врезался в дверь подъезда так, что синяк сходил недели две. Горло горело, бок кололо, я больше не мог бежать и просто заставлял себя уходить дальше от того места.

Мимо пошёл парень в куртке другой фирмы-доставщика. Я схватил его за рукав и, как теперь понимаю, нёс чушь, надеясь предупредить об опасности. Он, даже не снимая наушников, стряхнул мою руку, обматерил и ушёл. Мне было всё равно. Главное, он прошёл мимо того дома дальше по двору. Я глупо хохотал от радости и плёлся прочь. С меня удержали штраф за утрату сумки, но, тогда я готов был приплатить сам, лишь бы не оказаться в подобной ситуации ещё раз. Через пару месяцев я уже перестал шарахаться от соседей с мусорными пакетами, но до сих пор не вхожу в лифты один.

P.S. Это место действительно существует. Я знал его другим, снаружи. А два года назад узнал его богатый внутренний мир Атмосфера заМКАДья в районе Бездны

И вот очередной провинциальный город, бизнес-центр из бывшего НИИ или управления. Чем-то похоже на располневших возрастных сотрудниц, продолжающих макияжить себя будто пришли на танцы полжизни назад. Десятки новых людей в кабинетах и коридорах – мало кого запомнишь с первой встречи. А его почему-то сразу приметил. Чёрные брюки, голубая рубашка, туфли – всё аккуратное, чистое. До странности. Понимаете, в фильмах плохих режиссёров костюмеры отглаживают одежду, актёры снимают её с вешалки для сцены – она не пачкается на улице, не мнётся в автобусе, не протирается о столы. Вот этот человек выглядел таким же манекеном в идеальной одежде, пусть и простоватой-староватой. Аккуратно расчёсанные тёмные волосы, чисто выбрит. Он шёл по коридору, глядя сквозь время, словно был один, не видя нас, а местные не замечали его.

По работе мы бывали на разных этажах, в десятках кабинетов. Иногда он появлялся там, не здороваясь, что-то делал и уходил. Например, доставал из шкафов папки, листал файлики (их там называли смешным словом мультифоры), убирал всё обратно. Молча, глядя куда-то мимо нас. Заметив подобное в очередной раз начал спрашивать местных, но они пожимали плечами: все знали, что он работает здесь, но ни имени, ни отдела.

Сейчас мне кажется даже смешным, а тогда я пытался за ним проследить. Без внятной цели, просто хотелось найти подтверждение его обычности. Но он то появлялся в неудобное время, то куда-то исчезал. Вот его голубая рубашка движется впереди, свернула за угол или вошла в кабинет, пока окажешься рядом – уже и след простыл, никто чела не заметил, все работают.

Я мог бы списать это на родство с кем-то из руководства. Ну пристроили сыночка изображать работу, ну не оптимизируем мы его – великое ли дело? Завтра будет другая организация. Если бы мы с ним встретились один на один.

В других городах мы часто записывались на работу в выходные: от поездки домой и обратно больше устанешь, гуляя по городу неизменно потратишь деньги, а тут спокойно доделываешь нужное или занимаешься своими заботами за двойную плату. Только придумай обоснование выхода и предоставь отчёт. И вот я дописал типовой доклад, отправил на печать, иду в принтерную комнатушку. А в комнатке – он. Стоит рядом с МФУшкой с кипой бумаг, копирует. Чтоб вы понимали, на всём этаже кроме четырёх наших сотрудников никого. Вы когда-нибудь оказывались наедине с неприятным человеком? Я оказывался – вообще не беспокоит. А тут: волосы на руках встали дыбом, по спине мурашки, кортизола столько, что вот-вот наружу брызнет. Сам себя убеждаю: бояться абсолютно нечего, тут случайных людей нет, всего лишь сотрудник, которого местная служба безопасности проверяла, медосмотры контролируют, коллеги как-то терпят. Просто забирай распечатку и уходи. А сердечко тыщ-тыщ-тыщ: включен-то всего один принтер, мой листок в его лотке, под копиями этого типа. Наверное, надо было свалить и вернуться позже. Но я ж шибко умный: не хочу уносить страх с собой, создавая травму, хочу дать ему развеяться, потерять силу.

Подошёл.

Чел стоит, листочки под крышкой меняет, на меня не смотрит. Начинаю перебирать распечатки в лотке и нахожу посреди документов скан руки со скрюченными пальцами. У меня в тот момент, наверное, волосы зашевелились вообще везде. А сверху на мою ладонь ложится следующий лист откопированного документа: режуще острый, обжигающе тёплый. Чел меняет оригинал под крышкой и запускает копирование, будто меня тут нет. Трясущимися пальцами листаю лоток дальше: документы, документы – Бу! – опять его рука, только жест другой – кулак обхватил большой палец. Я туплю, очередная тёплая копия утыкается мне в руку. Кое-как листаю дальше, встречаю новые знаки на фоне копируемых документов и вдруг мне попадается знакомая бумажка. Я удивился больше, чем ещё одной руке, пока не сообразил, что вижу свой отчёт по работе в выходной.

- Спасибо, - почему-то сказал я, вытянул свою распечатку и попятился из комнатки, будто ожидал нападения. Но чел только продолжал копировать свои документы. Показалось, он меня слышал и на секунду или две замер. Но больше никакой реакции я не видел. До конца дня не мог ничего делать и даже в туалет один не ходил. Вечером, когда вышли из здания и перешли дорогу, ждали с коллегами автобус. Я зачем-то посмотрел на наши офисы: свет горел только на первом этаже, в холле, где охрана, а выше… Не могу этого доказать, но уверен, что наверху, в одном из окон стоял он и смотрел на меня. Да, с такого расстояния в осенних сумерках невозможно ничего разобрать. Похоже на светлое пятно рубашки. Всего лишь похоже. Может не он это стоял в тёмном кабинете. Может он и просто смотрел на… да на что угодно. Увиденное вообще могло быть не белой рубашкой, а чем-то другим. Но тогда я сломался. Утром не мог заставить себя выйти из гостиницы. По пути к офису поднял глаза от асфальта только ради светофора. Шарахался от всех сотрудников, вздрагивал на открытие двери кабинета или шаги коллег. Нам предстояло работать на той площадке ещё два месяца, а я не мог находиться в офисе и не свихнуться.

Я экстренно прервал командировку и ушёл на больничный, начальник отказывался снимать меня с проекта, поэтому я подал заявление на увольнение. Всех подставил, наверное, попал в чёрные списки, точно потерял в доходах. Зато у меня больше не было случая появляться в том городе. Позже я узнал трактовки жестов, которые копировал тот человек. Один означал: «мне нужна помощь, и я не могу просить открыто». Второй: «пусти», «выпусти» или «выход». Если это было розыгрышем, то пранк превзошёл ожидания. Но я предпочитаю считать себя трусливой жертвой шутки. Потому что иначе в том офисе я видел человека, который день за днём находился среди людей, нуждался в их помощи и боялся, что некто (нечто?) узнает о попытке обратиться к другим. А я, возможно, единственный, к кому он сумел обратиться. Всё равно никто не смог бы рассказать мне, кто он, что его держит в плену и когда началось: сейчас или до переделки в здания под офисы. И закончилось ли. Я не хочу всё это знать. Я хочу всё это забыть.