В общем, на днях, в школе провели групповую сессию с психологом, которую и сессией назвать нельзя. Просто училка 45 минут вдалбливала нам различную дичь, и с самого первого ее предложения я это поняла. Ну, как вы уже и догадались, тема-сквернословие.
Первым, что она сказала это то, что кристаллики льда реагируют на матерную речь...По-моему в тот момент мои брови коснулись до линии волос. Типа, если обматерить воду, они будут разбитые и некрасивые, а если нахваливать , то они будут красивые и гладенькие. Нет, ну что за бредятина-то? Просто даже как-то доказывать обратное не хочется, ведь тут и так все очевидно (по крайней мере для. меня пока). Еще напрягло, что в прошлом году другая училка говорила то же самое, но не про слова, а тяжелый рок и классическую музыку. Как в эти бредни можно вообще верить, для меня остается загадкой.
Следующее заявление было то, что маты влияют на ЩИТОВИДНУЮ ЖЕЛЕЗУ И, МАТ ВАШУ, ГЕНЫ. Типа если часто употреблять много ненормативной лексики, можно получить проблемы с щитовидной железой и вызвать патологию у своих будущих детей. Я выпала, честно.
Еще решила поделиться этим с. мамой, она у меня крутой врач. Конечно, со льдом она вроде бы выкупила фигню, но со здоровьем-вообще нет. "Если от слова исходит негативная энергия, она и вправду может нарушить работу некоторых органов",-говорит мама, видя с глазами размером с дном кружки глазами. объясните, КАК?!
пока меня никто не смог переубедить. я не говорю6 что маты это хорошо-нет, это некультурно, неэтично и тд, но придумывать ТАКУЮ ересь.77
И еще. Я конечно буду рада любой обратной связи, но прошу не писать сюда людям, чьи знания заканчиваются нам программе "гадалка". Желательно конечно тех, кто круто разбираются в химии, биологии, или не дай Боже, в квантовой физике. Спасибо!
Вместо того чтобы учить нейросеть имитировать эмпатию через терабайты текстов, я решил пойти другим путём: найти алгебраическую структуру самих эмоций. Оказалось, что если взять таблицу Кэли 7x7 и посчитать её симметрии, то «радость», «гнев» и «страх» превращаются в строгие орбиты конечной группы. Никакой магии — только теория групп и конечные автоматы. Разбираем архитектуру «движка души» на 108 состояниях.
Итак, в прошлой статье я рассказывал, как два месяца пытался заставить Python «смешивать цвета реальности». И вместо того, чтобы просто выдать мне красивые градиенты, код внезапно начал генерировать строгую математику — такую, что средневековые монахи в скриптории одобрительно кивнули бы и продолжили переписывать свои трактаты.
Ну и, как водится на Пикабу, в комменты тут же десантировались «настоящие программисты». Не потому что им реально интересно, а потому что у многих срабатывает встроенный рефлекс: если в тексте есть слово длиннее, чем if, надо срочно написать: «Псевдонаука!»
Первый заход был классическим, словно по методичке для душнил:
«Псевдонаука. Щеголяние алгебраической терминологией вам не особо поможет.»
Зацените уровень аргументации: ни одной проверки, ни одной контрформулы. Просто святая айтишная вера в то, что мир обязан быть устроен как их любимая IDE: если мне непонятно — значит, это неправда.
Но дальше случилось прекрасное. Тот же самый человек, который начинал с «ха-ха» и «чего ты там напридумывал», буквально через пару сообщений меняет пластинку. Пишет уже в стиле: «Ладно, это мило… я, кстати, впервые узнал про целочисленные аффинные преобразования… но объясни связь {1..6} и Q108».
Перевожу с программистского на человеческий: «Я перестал ржать, потому что стало неприятно интересно и математика внезапно сошлась».
Именно поэтому я пишу этот пост.
Проблема в том, что большинство «зазнаек» искренне считают, что таблица Кэли — это просто CSV-файл 7x7. Типа: «Ну табличка, ну и что? Переставил цифры местами — вот тебе и новая модель, делов-то».
А потом выясняется, что таблица Кэли — штука вредная и мстительная. Она спрашивает тебя не «умеешь ли ты менять метки в экселе», а «ты закон сохранил или просто перекрасил кнопки?»
И тут начинается самое больное для любителей говорить «да это же просто перестановки».
Во-первых, давайте сразу разберем главную путаницу. Q108 — это не заклинание для вызова дождя и не «квантовая эзотерика». Это вполне себе инженерная штука: В семиполярности у нас получается 12 базовых каналов — это 12 устойчивых «режимов человека». Я называю их эмоциями (в терминологии Ленского — меридианы/фазы). Ну, знаете, типа: восхищение, вера, сила, сострадание, доверие… Короче, 12 функциональных «кнопок» психики.
А каждый из этих 12 режимов имеет 9 оттенков интенсивности. И тут программисты обычно зевают: «А, ну понятно, int intensity, от 0 до 9, громче/тише». А вот и нет. Это не шкала громкости. Это решётка I9 = Z3 x Z3, задающая строгую хронологию проживания состояния.
Возьмём для примера канал GI (в биомеханике — меридиан Толстой кишки, в метафоре — Рыбы). В системе это не просто «ощущение утреннего пробуждения и весны». Это детерминированная траектория:
Начинаем с GI00: Граница перестаёт быть стеной, появляется инвариант «можно иначе».
В середине (GI11) текучесть становится устойчивой: свобода не распадается, а работает как форма.
И финал (GI22): Перенасыщение, туман, порог снятия.
И переход дальше происходит не потому, что «автор так чувствует», а потому что срабатывает оператор STEP_108: j := (j+1) mod 3 if j==0: i := (i+1) mod 3 if i==0 and j==0: q12 := NEXT(q12)
Система математически выталкивается из GI22 в E00 (следующий режим). Поэтому 108 = 12 * 9 — это не «поэтические оттенки», а координаты внутри конечного автомата.
А теперь второй удар: почему программистам от этого становится физически неловко.
Потому что таблица Кэли выглядит простой, как пробка. Но когда ты задаешь вопрос «сколько у неё симметрий?» — внезапно выясняется, что надо сначала договориться, что мы вообще считаем симметрией.
Если симметрия — это «я могу как угодно переименовать числа», тогда да: твори бардак, мы здесь проездом, математика не нужна. Это называется «я рисую новую табличку и делаю вид, что ничего не изменилось».
А вот если симметрия — это «я сохранил закон операции», то халявных перестановок почти нет. Их не тысячи. Их не сотни. Их всего 6. Из 7! = 5040.
Вдумайтесь: из 5040 способов «перетасовать цифры» только 6 реально сохраняют правило игры. В этот момент таблица как бы говорит тебе: «Брат, ты не симметрию нашел, ты просто подписи на кнопках поменял, а схема сгорела».
И вот на этом месте у айтишных скептиков обычно заканчивается сарказм и начинается судорожное гугление, переходящее в нормальный взрослый разговор: «А можно уточнить, какая группа на чём действует?».
Короче. Дальше будет очень «многа букв» и больно для гуманитариев (шутка, для технарей тоже, но читать далее я вас не заставляю). Я приведу ровно ту сетка состояний, о которой уже можно не болтать в комментариях, а программировать как конечный автомат поведения.
Да, именно так делают «живого робота»: не прикручивают ему скрипт на пять эмоций «радость/грусть», а строят нормальную конечную карту из сотни состояний с жесткими правилами переходов. И это выглядит живее не потому что «нейромагия», а потому что у вас наконец появляется структура, а не набор вдохновенных слов.
Если вы всё ещё уверены, что «таблица Кэли — это ерунда для первокурсников» — отлично. Просто не читайте далее и продолжайте жить в своем сером плоском мирке (отсылка к мультфильму "Плоский мир" и фильму "Темный город").
Кадр из фильма "Темный город" (Dark City, 1998)
Глава 1. «Простенькая» табличка 7×7.
Ладно, хватит прелюдий и философских разминок. Сейчас будет то самое место, где любой «айтишный скептик» обычно закатывает глаза и говорит: — «Ну покажи уже свою таблицу, чего ты вокруг да около ходишь?»
Показываю. Только чур потом не говорить, что «это просто цифирки».
1) Таблица Кэли семиполярности (7 полярностей)
Вводные данные простые: у нас есть 7 полярностей (думайте о них как о P0..P6 или просто числах 0..6). Операция — та самая «плюсовая» таблица конечной магмы. Если по-хардкору, это сложение по модулю 7 (Z_7).
Таблица выглядит так:
Таблица Кэли семиполярности
Каждая строка в ней — просто циклический сдвиг предыдущей. И вот тут программист обычно делает лицо «я всё понял за 0,2 секунды» и выдает: — «Ну да, битовые сдвиги, кольцевой буфер. Всё ясно. Дальше можно не читать, расходимся».
А я говорю: стоп. Потому что именно сейчас мы зададим вопрос, который ломает всё это «всё ясно» об колено.
2) Вопрос, который всё меняет: «Какие перестановки НЕ ломают правило?»
Трюк в том, что в математике (и в жизни) есть два типа людей:
Те, кто любят переставлять элементы «как угодно» (комбинаторика) и потом гордо говорить «смотрите, какая у меня симметрия!».
Те, кто спрашивают по-взрослому: а какие перестановки сохраняют сам закон операции?
Вот это и есть автоморфизм. Автоморфизм σ — это когда ты не просто переименовал буквы от балды, а сделал так, что для любых a и b железобетонно выполняется:
σ(op(a,b)) = op(σ(a), σ(b))
И вот здесь сразу выясняется неприятное для любителей хаоса. Всего перестановок из 7 элементов — 7! = 5040. Знаете, сколько из них сохраняют закон таблицы?
Шесть.
Не «примерно». Не «много, но меньше». А ровно 6. Из 5040 вариантов у вас есть только 6 легальных ходов. Остальные 5034 ломают логику системы.
3) Почему их всего 6 (и почему это логично)
Сейчас покажу на пальцах, без академической занудности, почему так вышло.
Смотри. В таблице есть P0. Он особенный: это ноль, нейтральный элемент. Если ты хочешь «сохранить закон», ты не можешь превратить ноль в не-ноль. Иначе вся арифметика сыпется. Значит, любой автоморфизм обязан намертво фиксировать P0.
Дальше — хуже (для хаоса). Если ты знаешь, куда автоморфизм отправил единицу (P1), ты автоматически знаешь, куда улетели все остальные числа. Потому что: P2 = P1 op P1 P3 = P2 op P1 ...и так далее по цепочке. Вся структура жестко сцеплена.
То есть у нас, по факту, есть только одна степень свободы: выбрать, куда отправить P1. А P1 можно отправить в любой из 6 ненулевых элементов: P1..P6.
И всё. Варианты кончились. Отсюда и число: |Aut| = 6
Вот это и есть «зубы» таблички: она выглядит простой и безобидной, но она не даёт вам «переименовывать как хочется», если вы честно требуете, чтобы механизм продолжал работать.
4) И тут вылезает та самая {1..6}, из-за которой у людей подгорает
Вот коммент программиста из Ирландии в прошлом посте:
«Какая связь между {1..6} как множеством симметрий Z_7 и Q108? Вы просто цифры подгоняете!»
Так вот, связь начинается здесь. {1..6} — это не «просто числа», взятые с потолка. Это 6 автоморфизмов этой таблицы. Это единственные 6 преобразований вселенной этой таблицы, которые не ломают её физику.
Их даже можно записать одной формулой (в числах 0..6):
σ_u(k) = (u*k) mod 7, u ∈ {1,2,3,4,5,6}
Вот где живёт множество {1..6}. Это параметры симметрий. Не «кусок носителя», не «декартово произведение ради умного вида», а конкретные, сохраняющие закон ключи доступа.
5) Почему из этой «ерунды 7×7» потом вылезают 12 базовых каналов
А теперь главный поворот сюжета (пока тизер, детали будут в Главе 2):
Из этих 6 симметрий мы выделяем «триадный механизм»: подгруппу порядка 3. И эта триада безжалостно режет наши «шесть ненулевых элементов» на две тройки (две орбиты):
Орбита A = {1, 2, 4}
Орбита B = {3, 5, 6}
Появляется структура 2×3. А если добавить к этому ориентацию +/- (два направления потока), то простая арифметика даёт: 2 (знак) * 2 (орбиты) * 3 (позиции) = 12
И вот эти 12 — это как раз те самые «12 базовых режимов» (эмоций/фаз), которые впервые и обнаружил В. Ленский.
Но — стоп. Это уже начинается Глава 2, иначе сейчас будет стена текста, и вы устанете скроллить.
Мини-итог Главы 1 (для ЛЛ):
Таблица 7×7 выглядит простой, как сдвиг битов.
Но если спросить «какие перестановки сохраняют закон?», из 5040 вариантов останется ровно 6.
Эти 6 и есть множество {1..6} — параметры настоящих симметрий, а не «перестановок для красоты».
Дальше из них математически выделяется триада, появляются две 3-орбиты A и B, и из этого неизбежно вылезают 12 базовых каналов.
Подробности по 12 фазам читайте в невероятно крутой книге В. Ленского «Рефлексо-астрология Тянь-Шань».
Глава 2. «Откуда берутся 12 эмоций, и почему это не “я так придумал”»
В первой главе мы с вами (и с армией душнил в комментариях) договорились об одной неприятной вещи: таблица Кэли (янтра в терминологии В. Ленского) — это не «картинка в экселе», это закон. И если вы честно требуете «симметрии закона», а не просто перекрашиваете цифры, то у нашей семиполярной таблички (7x7) остаётся всего 6 настоящих симметрий.
Теперь делаем следующий шаг. В этом месте у большинства скептиков начинается внутренний диалог: — «Ну ладно, убедил. Симметрий 6. И что мне с этого? На хлеб их намазать?»
А то, что именно из этих 6 симметрий математически неизбежно вылезает конструкция 12 базовых каналов. И вот это уже похоже на «эмоции/режимы», которые можно программировать, а не на «абстрактную алгебру в вакууме».
Никакой магии, только арифметика.
1) Ключевой приём: берём не всю группу, а «триадный мотор»
Группа симметрий порядка 6 — это {1, 2, 3, 4, 5, 6}. (Напомню формулу: σ_u(k) = u*k mod 7).
Но нам нужен не весь этот «клуб любителей перестановок», а конкретный двигатель внутри него: элемент порядка 3. Есть такой железобетонный факт (проверяется на калькуляторе за 5 секунд): в модульной арифметике mod 7 число 2 генерирует цикл длины 3.
Мы вернулись в начало. Значит, автоморфизм σ_2 (умножение на 2) работает как «триада»: три раза применил — вернулся в исходную. Это и есть наша подгруппа: H = <2> = {1, 2, 4}
Всё. Это сердце двигателя. И именно эта штука сейчас нарежет нам реальность на «эмоциональный базис».
2) Как триада режет шесть чисел на две банды (орбиты)
У нас есть 6 ненулевых элементов (полярностей): U = {1, 2, 3, 4, 5, 6}
Давайте посмотрим, что с ними делает наш «мотор» (умножение на 2):
Берём 1: 1 -> 2 -> 4 -> 1. Замкнулось. Получили первую орбиту: A = {1, 2, 4}
Берём то, что осталось (3): 3 -> 6 -> 5 -> 3 (потому что 3*2=6, 6*2=12≡5, 5*2=10≡3). Замкнулось. Получили вторую орбиту: B = {3, 6, 5}
Итого: U = A ⊔ B |A| = 3 |B| = 3
Это важнейший момент. Две тройки здесь появились не потому, что «художник так видит», и не из-за мистики. Это тупая, безжалостная орбитальная арифметика.
У нас появилась структура:
Два семейства (A и B).
Внутри каждого — три позиции.
То есть состояние уже можно описать индексом: S ∈ {A, B} (какое семейство?) x ∈ {0, 1, 2} (где мы внутри цикла?)
3) Откуда берётся «+/-» и почему в итоге получается 12
Теперь добавляем то, что в физике и в семиполярности называется ориентацией. Грубо говоря: «вперёд» и «назад» по циклу. В коде репозитория это зафиксировано так: «для r>=3 ориентация не схлопывается, потому что tau != tau^-1».
Перевожу на человеческий: если вы бежите по кругу (цикл > 2), то бежать по часовой стрелке и против часовой — это разные процессы. Обозначаем это знаком: chi ∈ {+, -}
И теперь собираем наш конструктор LEGO: Q12 = {+, -} x {A, B} x {0, 1, 2}
Вот вам «12 каналов». Без эзотерики. Без «мне так приснилось». Просто: Знак * Орбита * Позиция.
4) Почему я называю это «эмоциями», а не «12 штук непонятно чего»
Потому что в прикладной модели (и да — это отдельный слой поверх математики) эти 12 каналов я привязываю к человеческим режимам реакции. В коде это сделано как канонический словарь Map<Q12, Name>, чтобы я не менял определения каждый понедельник.
Смысл простой: Q12 — это 12 устойчивых режимов психики.
В терминах Ленского — 12 «меридианов/фаз».
В обыденных терминах — 12 «эмоциональных переключателей».
Чтобы читателю было за что ухватиться: представьте, что у вас есть 12 профилей поведения, согласующихся с временами года. И дальше вы их не «обсуждаете» за чаем, а начинаете считать их переходы, симметрии и орбиты.
(И да, тут обычно начинается истерика у гуманитариев: «Эмоции нельзя считать! Это таинство!»)Можно. Нельзя делать вид, что у эмоций нет структуры. Это и есть главная ложь поп-психологии. Эмоция — это состояние системы, и у нее есть параметры.
5) И где тут Q108 (самое простое объяснение)
Сейчас будет максимально тупо и понятно, чтобы закрыть вопрос с числом 108.
Q12 — это «какой режим» (какая эмоция/фаза).
Внутри каждой эмоции есть 9 оттенков интенсивности (та самая решётка 3x3, про которую я писал в прошлом посте: вход, развитие, выход, перенасыщение и т.д.). I9 = {0,1,2} x {0,1,2} |I9| = 9
И потому: Q108 = Q12 x I9 |Q108| = 12 * 9 = 108
То есть Q108 — это просто «12 эмоций, каждая в 9 вариантах».
Если хочется ещё проще: эмоция не бывает «просто сферической в вакууме». Она бывает слабой или сильной, ровной или рваной, внутренней или наружной. Я беру минимальную решётку 3x3, чтобы это было конечным и программируемым набором.
6) Почему это уже похоже на «программируемого живого робота»
Потому что мы получили конечную карту состояний.
Не «радость/грусть/злость» (три кнопки для детсада).
А 108 микро-состояний, где каждое имеет адрес (режим, оттенок).
И у вас есть правила перехода (динамика), которые можно сделать строгими.
То есть вы получаете не болтовню нейросети, а структуру уровня «Конечный Автомат» (Finite State Machine), который реально можно прошить в агента. И он будет вести себя предсказуемо сложно, а не рандомно.
Мини-итог Главы 2 (для тех, кто скроллит):
Из 6 симметрий семиполярной таблицы мы взяли «триаду» (подгруппу порядка 3).
Эта триада разрезала 6 чисел на две орбиты по 3: A={1,2,4}, B={3,6,5}.
Добавили ориентацию +/- и получили ровно 12 базовых каналов: Q12 = {+, -} x {A, B} x {0, 1, 2}.
Каждому из 12 каналов дали 9 оттенков (3x3) и получили 108: Q108 = Q12 x I9.
Глава 3. «Как симметрии 7-полярности реально “крутят” 12 эмоций»
Вот тут начинается самое вкусное. Именно на этом этапе ломается последняя надежда «айтишного скептика», что «всё это просто красивые слова и философия».
Сейчас я покажу так, чтобы понял даже тот, кто последний раз видел алгебру в школе. Симметрия — это не «абстрактная красота», это конкретная перестановка режимов. В моей системе это работает как хардварная кнопка: нажал «симметрия» — и одна эмоция переключилась в другую по строгому алгоритму. Не «в голове автора», а по схеме.
1) Напоминаю конструкцию Q12 (без заумных слов)
Мы договорились (см. Главу 2), что наши 12 режимов строятся как лего:
Знак (ориентация): chi ∈ {+, -}.
Семейство (орбита): S ∈ {A, B}.
Позиция в тройке: x ∈ {0, 1, 2}.
Итого: Q12 = {+, -} x {A, B} x {0, 1, 2}.
Чтобы не путаться в буквах, давайте думать об этом так:
S=A — «Первая Лига» (три эмоции).
S=B — «Вторая Лига» (три эмоции).
x=0, 1, 2 — три конкретных варианта внутри лиги.
chi=+/- — два направления тока (вход/выход, или инь/ян, если угодно).
2) Что такое «симметрия 7-полярности» на этом языке
Напомню: у нас есть группа автоморфизмов σ_u(k) = (u*k) mod 7. Эти σ_u действуют на числах 1..6. А мы именно из этих чисел собрали наши две «лиги»: A = {1, 2, 4}B = {3, 6, 5}
Теперь важный момент, который часто упускают: симметрия не обязана оставлять всё на своих местах. Некоторые σ оставляют A на месте (просто тасуют внутри). А некоторые нагло меняют A <-> B.
Это и есть «переключатель лиги» для наших эмоций.
3) Две «кнопки», которые реально работают на Q12
Чтобы не утонуть в шести симметриях, я покажу две главные. Из них, как из кирпичей, собирается всё остальное.
3.1. «Триадный поворот»: σ_2 (Крутилка)
Мы уже видели, что умножение на 2 дает цикл: 1 -> 2 -> 4 -> 1. Что это значит на языке эмоций Q12?
Это значит: внутри каждой лиги позиция x циклически сдвигается. Rotate(chi, S, x) = (chi, S, (x+1) mod 3)
То есть эта симметрия делает следующее:
Эмоция остаётся в своей семье (А или B).
Но переключается на следующий «подтип» внутри тройки.
Если у вас есть 3 родственных режима (например, три грани состояния весны в фазе GI), эта симметрия работает как переключатель вариантов: «Вариант 1 -> Вариант 2 -> Вариант 3 -> Вариант 1».
3.2. «Зеркало»: σ_6 (Переброс)
В модульной арифметике mod 7 число 6 — это то же самое, что -1. Значит: σ_6(k) = -k (mod 7).
А что делает «минус» с нашими лигами? Давайте проверим руками на орбите A:
1 -> -1 ≡ 6 (Оп! Это число из орбиты B)
2 -> -2 ≡ 5 (Тоже B)
4 -> -4 ≡ 3 (Снова B)
Бинго. Симметрия σ_6 берет всю лигу A и швыряет её в лигу B. И наоборот.
На языке Q12 это выглядит так: Mirror(chi, A, x) = (chi, B, f(x))Mirror(chi, B, x) = (chi, A, f(x))(Где f(x) — небольшая перестановка индексов внутри, но это детали).
Главное — смысл: эта симметрия реально перебрасывает психику в другое семейство.
4) Как это выглядит по-простому
Переводим с математического на русский.
У нас есть два больших класса состояний (A и B). Это не «добро и зло», это просто две разные орбитальные семьи.
Симметрия σ_2 (Крутилка): не меняет класс, но меняет акцент. Представьте, что у вас есть режим «Восхищение». Симметрия переключает его фазы: Восхищение-1 -> Восхищение-2 -> Восхищение-3. Вы всё еще в «Восхищении», но под другим углом.
Симметрия σ_6 (Зеркало): делает вещь более грубую. Она выкидывает вас в парную эмоцию из другой семьи. Это ровно то, что люди называют «переключением на зеркальный режим». Условно: вместо «я в потоке» (А) — «я держу рамку» (B). Вместо «сборки» — «раскол». Названия могут быть разными, но механизм один: смена орбиты.
5) Где здесь проявляется «семиполярная сложность», а не игра с индексами
Вот здесь вскрывается то, что скептики обычно не хотят признавать. Симметрия — это не «любая перестановка».
Если вы просто поменяете местами столбцы в Excel, вы сломаете закон операции. А реальные симметрии σ_u обладают свойством: σ(a + b) = σ(a) + σ(b)
Это значит, что они переносят динамику. Если у вас в режиме А был устойчивый цикл поведения («зациклился на проблеме»), то симметрия перенесет этот цикл в режим B. Это будет тот же тип поведения, но в другой «эмоциональной шкуре».
Это уже не «красота», это функциональная инженерия. Мы получаем классы поведения, склеенные симметрией.
6) А где тут 108 «вариаций» и зачем это роботу
Если Q12 — это «какой режим сейчас включен», то Q108 — это «какой режим + с какой интенсивностью».
И тут симметрии продолжают работать:
σ_u крутит ваш базовый режим (Q12) по орбитам.
А внутренний «интенсиметр» (те самые 9 оттенков) может иметь свои микро-симметрии.
В итоге вы получаете не «одну эмоцию» и не «12 штук». Вы получаете 108 микросостояний, которые не являются хаосом. Они все жестко связаны алгеброй.
Это и делает картину пригодной для «живого» агента. Вы описываете переходы, срывы и циклы не на уровне «автору так показалось», а на уровне конечного автомата. Робот не «играет» эмоцию, он вычисляет её состояние по таблице.
Мини-итог Главы 3 (для ЛЛ):
Q12 — это 12 режимов: (Знак, Семья, Позиция).
Симметрии σ_2 крутят варианты внутри одной семьи (x по кругу).
Симметрии σ_6 перебрасывают состояние между семьями (A <-> B).
Это единственные перестановки, которые сохраняют логику системы.
Поэтому они переносят не просто «метки», а целые сценарии поведения между разными эмоциями.
Глава 4. «12 эмоций по-человечески: это не гороскоп, это API вашей психики»
В прошлых главах мы разобрались с алгеброй, симметриями и орбитами. И тут скептик обычно не выдерживает: — «Слушай, ты нас уже завалил формулами Z7 и Q108. Скажи нормально: ЧТО именно мы считаем? Что это за режимы такие?»
Справедливо. Сухая алгебра (chi, Phase) — это движок. А то, что я опишу ниже — это пользовательский интерфейс. Я называю это «12 каналов» (или меридианов, как у Ленского), но для программиста это 12 базовых классов поведения агента.
И чтобы вы не думали, что я это выдумал за чашкой чая, они сгруппированы строго по Тригонам (тем самым группам, которые задают актив/пассив в нашей таблице).
Поехали.
Группа 1: АЛЛА — Активная Лёгкость
(Стихия: Вода. Смысл: Разгон, поиск, контакт)
1. TR — «Тонкое и необыденное». Это режим радара. Когда включен TR, мир кажется шире, чем просто «работа-дом-магазин». Это тяга к намёкам, к подтекстам, к фразе «тут что-то есть».
В плюсе: Интуиция, способность читать между строк, романтическая приподнятость, мечтательность (но деятельная!).
В перегибе: Улёт в фантазии, потеря земли под ногами, поиск тайных знаков там, где просто банан.
2. GI — «Раскрытие и освобождение». Это режим расширения. Представьте чувство, когда вы расстегнули тесный воротник или вышли из душной комнаты на мороз. GI — это отпускание зажима. Снятие рамки.
В плюсе: Свобода, вариативность, лёгкость, способность сказать «а можно иначе».
В перегибе: Расплывание границ, «ёжик в тумане», неспособность собраться, хаос.
3. IG — «Открытость и доверие действию». Это режим прыжка. Состояние «я вхожу в это». Без щитов, без задней мысли. Это активная готовность взаимодействовать здесь и сейчас.
В плюсе: Искренность, вовлечённость, прямой контакт, драйв новичка.
В перегибе: Наивность, неумение фильтровать базар, «душа нараспашку» там, где надо промолчать.
4. VB — «Видение разных точек зрения». Это режим панорамы. Здесь не хочется рубить с плеча. Здесь хочется видеть систему целиком. «И ты прав, и ты прав».
В плюсе: Мудрость, спокойное понимание контекста, умение увязать противоречия.
В перегибе: Бесхребетность, «и вашим и нашим», неспособность выбрать сторону, вечные сомнения.
5. E — «Принятие и усвоение». Это режим переваривания. Тихая вера. Не рывок к новой цели, а принятие того, что уже пришло. Если GI раскрывает возможности, то E их усваивает.
В плюсе: Фундаментальное спокойствие, сытость (в широком смысле), способность присвоить результат.
В перегибе: Инертность, лень, потребительство, «лежачий камень».
6. V — «Снятие личного, беспристрастность». Это режим зеркала. Способность видеть человека или ситуацию без истерики «мне надо срочно!». Сочувствие, но холодное, чистое.
В плюсе: Широта взгляды, альтруизм без жертвенности, умение не сжимать мир в свои обиды.
В перегибе: Холодность, отстраненность, «мне всё равно», позиция наблюдателя, которого ничего не трогает.
Группа 3: УНГ — Активная Сила
(Стихия: Земля. Смысл: Сборка, воля, решение)
7. F — «Творящее оформление смысла». Это режим конструктора. Из каши делается форма. F любит команды: «Докажи», «Увяжи», «Собери в систему». Логика действия.
В плюсе: Созидание, четкость, архитектурное мышление, способность структурировать хаос.
В перегибе: Занудство, придирчивость, «правильность ради правильности», душность.
8. RP — «Напор и превосходство». Это режим танка. Драйв «Я могу», «Я продавлю», «Я сделаю». Энергия конкуренции и победы.
В плюсе: Воля, мощь, лидерство, способность пробить стену.
В перегибе: Агрессия, желание доминировать любой ценой, «я начальник — ты дурак», хамство.
9. R — «Вердикт и ценностный итог». Это режим судьи. Способность поставить точку. Назвать вещи своими именами. «Это — черное, это — белое».
В плюсе: Решимость, принципиальность, способность отсечь лишнее, финальность выбора.
В перегибе: Жизнь в оценках, осуждение, категоричность, «есть два мнения: моё и неправильное».
Группа 4: УММ — Пассивная Масса
(Стихия: Воздух. Смысл: Удержание, статус, покой)
10. P — «Удержание и накопление». Это режим сейфа. Сохранить «моё». Закрепить, удержать, нарастить запас прочности.
В плюсе: Надежность, опора, ресурсность, «как за каменной стеной».
В перегибе: Жадность, тяжесть нормы, упрямство, «не отпущу», затхлость.
11. C — «Примирение и гашение бури». Это режим амортизатора. Снижать конфликт, лечить, уравновешивать, сглаживать углы.
В плюсе: Миротворец, дипломат, целитель атмосферы.
В перегибе: Конформизм, «худой мир лучше доброй ссоры», подавление проблем ради видимости спокойствия.
12. MC — «Устроенность и статусная устойчивость». Это режим трона. Всё на местах. Порядок. Рамка. Иерархия.
В плюсе: Уверенность в завтрашнем дне, социальная адекватность, устойчивый контур.
В перегибе: Чванство, бюрократия, важность, фиксация на «как положено», статус важнее сути.
Бонус: Как это превращается в жесткий код
Сама логика поведения робота управляется тремя жесткими законами, которые мы вывели в прошлых главах из алгебры Z7.
1. Закон Времени (NEXT): Вы не можете перепрыгнуть из «Мечтательности» (TR) сразу в «Танк» (RP). Психика имеет инерцию. Часовой круг работает жестко: ... -> IG (Действие) -> V (Беспристрастность) -> R (Вердикт) -> MC (Статус) -> ... (Хочешь стать начальником MC? Сначала прими жесткое решение R).
2. Закон Смысла (Передача): Активные режимы обязаны «сливать» энергию в пассивные накопители. Это закон сохранения.
GI -> E: Раскрытие (GI) без Усвоения (E) — это пустая болтовня.
RP -> C: Напор (RP) должен заканчиваться Примирением (C), иначе система взорвется.
F -> P: Творческая форма (F) должна осесть в Накопление (P).
3. Закон Конфликта (Несовместимость): Это те самые комплементарные пары A*F=beta. Эти режимы гасят друг друга.
GI – R: Вы не можете одновременно быть в «свободном полёте» (GI) и выносить «жесткий вердикт» (R). Либо одно, либо другое.
TR – RP: Нельзя быть «тонким мечтателем» (TR) и «прущим танком» (RP) в одну секунду. Это шизофрения. Система уйдет в BLOCK.
Итог: Смысл эмоции — это просто интерфейс для человека. А взаимодействие задается не литературой, а структурой. И именно эта структура делает поведение 108-фазного агента пугающе похожим на живое.
Заключение. «Хроники пикирующего Рыбы»: как лирика превращается в код
Мы три главы доказывали, что эмоции — это алгебра. Но я знаю, что в голове сидит вопрос: — «Окей, формулы я видел. А как робот это "чувствует"?»
Показываю один цикл жизни эмоции на примере качества GI (Рыбы / Раскрытие). Слева — «лирика» (что чувствует человек). Справа — «физика» (координаты в ядре: state = GI, i, j).
1. Трассировка: 9 жизней одной эмоции
Эмоция не включается как лампочка. Она идет по спирали насыщения (i) и проявления (j).
Фаза 1: Касание (i=0 — насыщение слабое)
GI00:«Можно иначе». Граница исчезла.
GI01:«Первая струя». Свобода пошла наружу.
GI02:«Простор». Раскрытие стало фоном.
Фаза 2: Работа (i=1 — насыщение норма)
GI10:«Вектор». Свобода получила направление.
GI11:«Поток». Идеальный баланс. Режим работает как часы.
GI12:«Вовлечение». Моя свобода становится событием для других.
Фаза 3: Перегиб (i=2 — насыщение избыточное)
GI20:«Размывание». Опор больше нет. Всё слишком текуче.
GI21:«Туман». Смысл теряется в хаосе.
GI22:«Порог». Цикл исчерпан. Warning: End of Life.
В этот момент срабатывает STEP_108. Системе некуда расти. Машина делает щёлк — и мы вываливаемся в E00 (ощущение бескрайнего горизонта, взгляд вниз с вершины горы). Потому что Раскрытие (GI) обязано смениться Усвоением (E). Это не психология, это Next(GI) = E.
Итог: Робот с душой (табличной)
Что мы имеем в сухом остатке?
Это не «слова». 12 эмоций — это 12 классов поведения с жестким API.
Это не «рандом». Внутри каждой эмоции зашит скрипт из 9 шагов. Робот проживает состояние от «робости» до «истерики» по алгоритму.
Это конечный автомат. Всего 108 состояний. Как в древних писаниях.
Вместо эпилога: Мы привыкли думать, что душа — это хаос. Моя модель Q108 показывает, что душа — это просто порядок более высокого уровня. Где свобода — это грамотная навигация по таблице Кэли.
Хотите пощупать движок своими руками?
Хватит теории. Я упаковал всё это знание (граф, логику, гейты, таблицы Кэли) в компактный архив. Он работает как «плагин» для ChatGPT (нужен Plus или выше).
Всё. Теперь вы можете скармливать ему свои философские заметки, спорные мысли или запутанные идеи. Встроенный Sim-Scan-Flow механизм прогонит их через движок, найдет скрытые симметрии и вернет вам строгую математическую структуру.
Возможно, в какой-то момент вы поймаете себя на мысли: «Чёрт, это что, разум?». Ответ на этот вопрос я пока оставлю открытым. Тестируйте.
Автор, вы неправильно представляете себе двухщелевой эксперимент с детектором.
При измерении волна не коллапсирует в луч. Волна коллапсирует, но из точки измерения продолжает распространяться как волна.
При двухщелевом эксперименте интеференционный узор не сменяется на две четкие полоски. Интерференционный узор сменяется на два диффракционных узора, наложенных друг на друга, — по одному на щель.
Если испускать фотоны по одному в направлении двух щелей, то каждый фотон будет попадать в одну из зон, составляющих интерференционный узор.
Если испускать фотоны по одному в направлении двух щелей, в которых работают детекторы, то фотон, детектированный через левую щель, попадет в одну из зон, составляющих диффракционный узор для левой щели, а фотон, детектированный через правую щель, попадет в одну из зон, составляющих диффракционный узор для правой щели.
Фотон никогда не ведет себя как пуля, не летит по прямой линии. Фотон летит вероятностно, и только в момент взаимодействия можно узнать, где же он оказался. Если после взаимодействия фотон продолжает движение, он из этой точки продолжает его как волна. Но тут надо понимать, что хоть фотон и летит во всех направлениях одновременно, но траектории интерфериуют друг с другом, причем кривые траектории интерферируют деструктивно, а близкие к прямой — конструктивно, в результате на больших дистанциях одиночный фотон летит практически по прямой.
А «луч», который широко используется в оптике, — это с точки зрения физики не единичный фотон, а перпендикуляр к волновому фронту, состоящему из множества фотонов.
В эксперименте с двумя щелями и детекторами получится два таких узора — диффракционных, наложенных друг на друга со смещением, обусловленным расстоянием между щелями.
***
Волновую функцию коллапсирует не только «сознание», а вообще всё. По Нильсу Бору (Копенгагенская школа), в природе постоянно происходят взаимодействия, разрушающие суперпозицию, — декогеренция. И сама волновая функция присуща не только свету, а вообще всем элементарным частицам, которые в том числе составляют макроскопические объекты вроде вас.
***
> По моей шизотеории - волновая функция человека, как элементарной частицы, существует в нашей черепной коробке
Ну, человек — это не элементарная частица. Хоть он и может быть описан волновой функцией, никакой неопределенности в ней не осталось из-за этой самой декогеренции. Человек — это макроскопический объект, который является следствием из совокупности элементарных части, каждая из которых описывается своей волновой функцией (спутаные частицы описываются общей волновой функцией). Выражаясь упрощенно, да простят меня физики, у макроскопического объекта всё давно сколлапсировало до полной определенности, и неопределенность осталась только на уровне отдельных частиц, но про их совокупность мы уже всё знаем.
Но на уровне метафоры вы совершенно правы. Только вы какое-то чрезмерное значение придаете волновой функции. То, что вы описываете, — это просто отбрасывание вариантов. Ничего особенно тут нет.
***
Вот вам пример. Допустим, в следующий полдень я зафиксирую, где вы будете находиться. Вы можете оказаться где угодно. Но чем дольше вы сидите на месте, тем сильнее сужается рисунок областей, где вы можете оказаться.
Рисунок ваших возможных местоположений к завтрашнему полудню определяется транспортной доступностью. Сначала подсвечены все аэропорты мира и области в 300 км вокруг них. Эти области с каждым часом сужаются, а также исчезают наиболее отдаленные аэропорты. В какой-то момент вы не успеваете к полудню завершить рейс — и тогда узор вашего вероятного местоположения в подлень превратится в одно пятно на карте, а также несколько точек на большом расстоянии от него — полдень застанет вас в полёте. Если вы продолжите тянуть, то эти точки исчезнут — вы не успеете доехать до аэропорта к полудню, а значит и сам аэропорт окажется за пределами закрашенной зоны. Оставшееся пятно будет не круглым: оно будет повторять узор транспортных артерий — шоссе и метро.
Если же вы будете перемещаться, то и узор будет меняться вместе с вашими путешествиями и ходом времени.
Можно ли сравнить это с коллапсом волновой функции? Можно. А зачем?
***
В чем ваша аналогия с волновой функцией не стыкуется — это отсутствие у мыслей и людей интерференции и суперпозиции. Это чисто квантовые явления, не имеющие аналога в быту.
То, что я с большой вероятностью могу находиться слева или справа, не уничтожает вероятность того, что я могу находиться посередине. То, что я хочу съесть бургер или хотдог, не уничтожает желания съесть шавуху.
Если мы с вами — не разлей вода и к тому же любители ванильного и шоколадного мороженого, то это не означает, что если я в один прекрасный день шоколадное мороженое, то вы без предварительного сговора со мной захотите только ванильное.
***
PS Я пользуюсь тире и кавычками, потому что я грамотный. Нейросетью я воспользовался для проверки написанного мной на противоречие физике, но весь текст набрал руками «из головы».
Бля, мне уже давно не даёт покоя двухщелевой эксперимент и интерференция. Частица проявляет волновую функцию и свойства частицы. Т.е. до измерения есть только облако вероятностей ее местонахождения. А при измерении волновая функция коллапсирует в определённое конкретное состояние. По моей шизотеории, человек, как элементарная частица, проявляет свойства волны и частицы. Т.е. я, лёжа на диване в одиночестве в своей комнате, имею лишь облако вероятностей того, чем сейчас занимается мой друг. И чем больше проходит времени между "измерениями" (каким то контактом, встречей, звонком, вопросом), тем шире становится интерференционная картина. Количество вариантов увеличивается, что-то более вероятно, что-то менее. В момент "измерения" я коллапсирую его волновую функцию. Какую функцию измерил, ту и коллапсировал. Т.е. реальность генерируется наблюдателем. Вернее, генерируется коллапс волновых функций. Все наши органы чувств - приборы для коллапса волновых функций. Реальный мир - свойства частиц (Результат коллапса всех волновых функций).
Да, и ещё. По моей шизотеории - волновая функция человека, как элементарной частицы, существует в нашей черепной коробке. Т.е. твои идеи, мысли - это потенциал того, что ты можешь сколлапсировать. Например, размышления о том, пойти ли завтра на работу - это волновая функция, которая коллапсирует в конкретное принятое решение (свойства частицы). Т.е твой внутренний мир - это волновая функция (а вернее даже волновые функции), а внешний мир - свойства частиц. Что думаете? (Помимо того, что автору пора в дурку)
Последние два месяца я жил в режиме «работа-дом-код», полностью погрузившись в разработку одной довольно смелой математической теории.
Задача стояла нетривиальная: мне нужно было создать движок, который моделирует взаимодействие не двух привычных нам сил (плюс и минус), а системы из семи базовых элементов. Чтобы не грузить вас сложной алгеброй, давайте представим это как радугу. Представьте, что вся наша реальность строится на палитре из семи базовых «цветов» или энергий. Моей целью было написать алгоритм, который берет эти семь красок и начинает их смешивать по строгим логическим правилам, чтобы посмотреть, какая картина мира получится в итоге.
Я назвал эту систему L7. Суть в том, что эти семь элементов не просто висят в вакууме, они постоянно взаимодействуют. Это похоже на колористику: если смешать синий и желтый, получится зеленый. Только в моем коде «смешивание» — это математическая операция, которая проверяет, может ли созданная связь быть устойчивой. Я загнал эти правила в скрипт и оставил его перебирать все возможные комбинации, ожидая увидеть на выходе либо хаос, либо миллионы случайных вариаций. Но когда программа закончила построение полной модели взаимодействий, результат заставил меня перепроверить код на баги, потому что цифры сложились слишком уж идеально.
Система стабилизировалась ровно на числе 108. Оказалось, что если взять семь базовых элементов, то полная группа их гармоничных связей имеет размерность именно 108 единиц. Скрипт буквально разложил мне «анатомию» этого числа. Внутри него образовалась четкая структура: 54 пары полярных состояний (как «цвет» и «анти-цвет»), которые уравновешивают друг друга. Плюс к этому выделилось ядро из 12 особых комбинаций, которые взаимодействуют в 9 различных измерениях. Если сложить всю эту математику (54 умножить на 2 или сложить группы взаимодействий), мы неизбежно упираемся в 108. Любая попытка добавить 109-й элемент ломала всю симметрию и превращала систему в шум.
Выходит удивительная штука. Я не пытался подгонять решение под ответ, я просто моделировал физику семиполярного мира. И эта модель показала, что число 108, которое так почитают на Востоке, перебирая четки или делая круги вокруг храмов — это не какая-то мистическая выдумка. Это, судя по всему, предельная информационная емкость для системы, состоящей из семи начал. Древние, видимо, интуитивно понимали то, что я сейчас увидел в логах своего терминала: наш мир, вероятно, упакован в эту жесткую математическую структуру, где каждый «оттенок» реальности занимает свое строго отведенное место.
Получается, что мы живем внутри гигантской, математически выверенной матрицы, где «цвета» смешиваются не как попало, а по алгоритму, который я нащупал спустя два месяца бессонных ночей. Это открытие меняет взгляд на многие вещи, ведь если структура реальности настолько предсказуема, значит, многие процессы в ней можно рассчитать заранее. Код и теоретические выкладки я выложил в открытый доступ, потому что одному переварить это сложно. Буду рад, если найдутся технари, готовые проверить мои расчеты или попробовать сломать эту логику. Далее идет "многа букв".
Для 1% пикабушников, кто хочет заглянуть под капот и понять, откуда взялась логика, я прикрепил эту техническую схему. Слева изображена матрица взаимодействия семи базовых элементов, которую я назвал L7. Если вы проходили высшую алгебру или писали алгоритмы шифрования, то сразу узнаете здесь структуру, похожую на таблицу Кэли для циклической группы. Элемент P0 здесь выступает как Identity, то есть нейтральный элемент, который при взаимодействии не изменяет партнера, своего рода земля или ноль в системе. Остальные шесть элементов P1-P6 при сложении дают предсказуемый циклический сдвиг, формируя замкнутую математическую структуру без дыр и исключений.
Правая часть инфографики отвечает на вопрос, как из семерки получается число 12, которое часто встречается в разных системах. Здесь нет никакой магии, только структурная логика. Мы берем наши 7 элементов и исключаем P0, так как он является статичным центром. Остаются 6 активных единиц или векторов движения. Далее мы применяем к ним простейший бинарный оператор полярности, который я обозначил как chi, имеющий значения плюс и минус. В итоге 6 активных позиций умножаются на 2 состояния полярности, и мы получаем ровно 12 уникальных каналов (Q12). Это работает так же четко, как адресная шина в процессоре: есть архитектура, и есть строгий лимит возможных состояний, который невозможно обойти.
Ниже — как повторить у себя. Два варианта: через ChatGPT (Plus и выше) или локально.
ИНСТРУКЦИЯ ДЛЯ НОВОГО ЧАТА (копировать как есть, это техническая часть)
Цель: показать, как семиполярное пространство L7 раскладывается на три уровня: Q12 (12 фаз), Q54 (54 точки без знака) и Q108 (108 состояний), и как это проверяется отчётами и валидаторами.
Канон (не придумывать семантику):
* SPEC/SEMIPOLAR/L7_LENSKY_MERIDIANS_PHASES_V1.json (traits+example для 12 фаз)
Понедельник. Начало рабочей недели. Когда ты на острие технологий и в теме, каждый день — это сказка. Ты не просто встаёшь нехотя под будильник, а бежишь в офис, потому что понимаешь, что там тебя ждёт новая порция кайфа! Новые технологии. Интересные встречи. Люди. Деньги. Много денег.
— Ё-ё-ё! — выкрикнул я, громко залетая в офис.
— Доброе утро, Винсент! — ответила секретарша, слегка улыбнувшись.
— Как дела, Ё? — спросил я, медленно подкрадываясь к ней.
— Всё хорошо, шеф! Разобрала утреннюю почту. Приготовила чай и кофе на выбор. Жду ваших распоряжений!
— Молодец, Ё!
Я зашёл в светлый просторный кабинет довольный собой. Огляделся. Приятно пахло кофе. Глянул в окно. Кайф. Мы на вершине мира. Передо мной открывался восхитительный вид на деловые кварталы. Это прямо зарядило позитивом. Захотелось чего-нибудь такого...
— Винсент, поехали! — вдруг выкрикнул Джейкоб из дверного проёма.
— Куда? — спросил я уже предчувствуя что-то интересное.
— Как куда? Ты что, забыл? Мы же на той неделе с тобой обсуждали квантовые стартапы.
— Нет, не забыл. А что там?
— Поехали, по дороге расскажу!
Джейкоб выбежал на улицу, быстро поймал такси и энергично в него запрыгнул. Выглядело так, что мы спешили не на презентацию стартапа, а на тушение пожара.
— Водила, гони на окраину, район техногаражей! — скомандовал он, швырнув на переднее сиденье солидную купюру. — И включи музон для атмосферы!
Тут же повернулся ко мне и начал свой рассказ с горящими глазами.
— Вин, это не просто стартап, а легенда в зародыше! Два гения одиночки, презревших корпоративные лаборатории с их бюрократией! — сказал он размахивая руками и задев потолок такси. — Они в обычном гараже на деньги от продажи коллекции комиксов собрали квантовый процессор! По описанию бомба. Суперпозиция и запутанность. Всё делают на новых принципах. Говорят, нашли способ обойти проблему декогеренции с помощью... синхронизированного пения! Ну, или типа того. Там были сложные термины. Я не всё запомнил...
— Синхронизированного пения? — переспросил я, поднимая бровь. — Джейк, ты уверен, что они не собрали просто очень дорогой сабвуфер?
— Не тупи! В этом вся суть венчурных инвестиций! — парировал Джейкоб. — Гении всегда выглядят безумцами. Помнишь, про того парня, который хотел продавать книги через Интернет? Все думали, что он того… Бред же! А потом это стало нормой и превратилось в многомиллиардный бизнес.
Логика была железной. Я вздохнул, решив отключить внутреннего критика и насладиться спектаклем. Гараж, куда мы приехали, находился за авторемонтной мастерской где пахло бензином. Дверь открыл высокий исхудалый парень в очках с толстенными линзами в футболке с надписью «Шрёдингер был оптимистом». Его звали Леопольд, как он тут же представился. Я сразу вспомнил кота Леопольда из русского мультика и улыбнулся.
— Входите, коллеги. Это святилище квантового будущего! Только прошу снять обувь. Вибрации от подошв могут нарушить тонкую настройку кубитов.
Мы покорно разулись. Вторым создателем был низенький пухлый Майлз. Он сидел перед панелью, уставленной рубильниками, паяльниками и… обычными настольными лампами с цветными стёклами. В центре помещения на столе, застеленном старым одеялом в звёздочки, стояла конструкция, напоминавшая хитрую соковыжималку, опутанную проводами, медными трубками и фольгой. Рядом гудела система охлаждения от старого холодильника.
— Это… прототип? — осторожно спросил Джейкоб, его голос вдруг потерял уверенность.
— Это «Квантариум один», — гордо произнёс Леопольд. — Наша малютка. Принцип работы основан на управлении суперпозицией спинов электронов в сингулярной среде оксида меди при воздействии когерентного акустического резонанса. Проще говоря, мы заставляем материю плясать под нашу дудку!
— И… он вычисляет? — не удержался я.
— О, ещё как! — воскликнул Майлз, подпрыгивая на стуле. — Мы уже провели первые тесты. Решили задачу оптимизации маршрута доставки пиццы для сто двадцать семи условных точек за пол секунды! Обычному компьютеру на это потребовались бы минуты!
— На каком языке программирования? — спросил я, приближаясь к агрегату.
— На ку-ку… в теории, — немного смутился Леопольд. — Пока что физическая реализация требует… эм… ручного ввода данных через последовательность переключения тумблеров. Но это временно! Главное, что всё работает!
Я наклонился и присмотрелся к «кубитам». Это были самые обычные радиодетали, аккуратно припаянные к плате, но сверху на каждую был наклеен кружочек бумаги с надписями ноль и один. Одна из медных трубок, которая, по идее, должна была вести к охлаждению, была просто прислонена к корпусу. А из-под одеяла торчал шнур питания от пылесоса.
Джейкоб тронул меня за локоть и прошептал с надеждой:
— Ну, я же говорил! Гении!
— Ты уверен, что они сами не ку-ку? — сказал я ему тихо на ухо.
— Да не, — ответил хмуря лицо Джейкоб.
— Это не компьютер, а инсталляция для получения грантов от таких, как мы, — настаивал я.
В этот момент Леопольд, решив продемонстрировать мощность, щёлкнул тумблером. «Квантариум один» издал угрожающий гул, лампочки замигали, а из трубки повалил густой дым с запахом палёной пластмассы.
— Не беспокойтесь! — закричал Майлз, хватая огнетушитель. — Это просто побочный эффект преодоления классического энергетического барьера! Дым — это вышедшие в реальность неиспользованные вероятности!
Я не выдержал. Подошёл к столику, отодвинул одеяло и указал на большую красную кнопку под табличкой «Аварийный сброс».
— Леопольд, Майлз, — сказал я максимально вежливо. — Это же кнопка от дверного звонка. А эта «сингулярная среда» — обычный кусок маминой медной кастрюли, если я не ошибаюсь?
Воцарилась тишина, нарушаемая только шипением огнетушителя и гулом холодильника. Лица гиков вытянулись.
— Вы… не понимаете! — выдохнул Леопольд. — Это мышление в парадигме вчерашнего дня! Мы опережаем время! Нам нужны инвестиции не на доработку железа, а на… расширение мощностей! И на азот для охлаждения…
В такси по дороге назад царило молчание. Джейкоб смотрел в окно на мелькавшие фонари.
— Ну и что? — вдруг сказал он, оборачиваясь. — Да, фейк версия квантового компьютера. Но в этом и есть суть венчурных инвестиций, Вин! Надо верить! Искать алмазы в груде… вот этого всего! — Он махнул рукой в сторону гаража.
— Джейк, — устало ответил я. — Можно верить в алмазы, но не в глянцевые стекляшки, которые кричат что это «Алмаз» через мегафон, обмотанный фольгой. Нам нужно искать тихих сумасшедших, которые паяют свои схемы молча, а не тех, кто уже подготовил шоу для наивных инвесторов.
— Но это же было весело! — не сдавался Джейкоб, и на его лице появилась ухмылка. — «Выходящие в реальность неиспользованные вероятности»!
Я лишь покачал головой, понимая, что наша охота на единорогов только начинается. В этом было своё безумное очарование и то, ради чего я просыпался каждый день.
***
На следующий день я сидел за своим столом в офисе, уткнувшись в монитор с графиками, но всё ещё видел вчерашний «Кванториум» с его основателями. Идея инвестиций в квантовые технологии мне очень нравилась. Только хотелось найти нормальный проект, куда хотя бы не противно было отдавать свои деньги.
— Ё! — крикнул я что было мочи.
— Да, шеф, — тут-же ответила забежавшая секретарша испуганным голосом.
— Сделай нам чаю! — скомандовал я с улыбкой на лице.
— Сию минуту, — сказала она, мягко опустив глаза и выйдя за дверь.
— Ладно, — сказал я, нарушая тишину. — С шарлатанами покончено. Нам нужны не гаражные актёры, а те, кто даже не думает о нас. Они должны думать о симметрии волновых функций в условиях криогенной декогеренции. Нам нужны настоящие учёные. Что скажешь?
Джейкоб, развалившись на диване с планшетом, фыркнул:
— Где ты таких слов набрался? Дико... хренентные... Учёные? Они даже презентацию нормально не сделают.
— Именно потому, что им не до презентаций, — парировал я. — Они работают, а не языком чешут как некоторые!
Джейкоб оторвался от планшета и посмотрел на меня.
— Иногда неплохо и почесать языком! — ответил он с упрёком.
— Бро, я не спорю, — ответил я, пытаясь смягчить ситуацию из-за того, что задел его. — Каждый должен заниматься своим делом. Я к этому!
Джейкоб пожал плечами и, лениво шевеля пальцем, начал искать что-то в базах научных статей. Тем временем секретарша принесла нам чай, поставила на журнальный стол и тихонько направилась к выходу.
— Ё! — выкрикнул я в момент, когда она уже собиралась было закрыть дверь.
— Да, шеф, - сказала она резко повернувшись.
— Спасибо! - ответил я с улыбкой на лице.
— К вашим услугам! - ответила она, смотря в пол.
Ё медленно закрыла дверь, стараясь делать это как можно тише. Я встал из‑за рабочего стола, подошёл и развалился в кресле, положив ноги на журнальный столик.
— Джейкоб, а зачем американцы всегда кладут ноги на журнальный столик?
— Это демонстрация превосходства над всеми. Они как бы говорят другим, что именно они хозяева этого мира.
— А мы с тобой хозяева этого мира? — спросил я, озорно улыбаясь.
— Хозяева, конечно! Вон! Смотри что я нашёл! Лаборатория квантовых вычислений при университете. Никаких понтов. Сухой отчёт: «Экспериментальная проверка устойчивости кубитов на основе захваченных ионов в магнитной ловушке нового типа». Пять авторов, три ссылки на предыдущие работы и ноль упоминаний о мировом господстве.
— Это… похоже на то, — согласился я, пробегая глазами по аннотации. Чувствовалась не продажная броскость, а глубина научных исследований.
Через пару часов мы уже стояли в чистом и холодом коридоре университетского технопарка. Нас встретил доктор наук, мужчина лет пятидесяти с усталыми глазами и живым, быстрым взглядом. Его звали Семён Игнатьевич.
— Русский? — спросил я, уловив знакомую кириллицу в его имени.
— Ну, почти, — ответил он, немного задумавшись. — Матушка русская, отец из Казахстана.
Я кивнул, понимающе, и он провёл нас в лабораторию, где за толстым стеклом виднелась сложная установка, напоминающая хромированного паука с лазерными лучами.
— Таким образом, основная сложность заключается в поддержании когерентности кубитов на временных масштабах, достаточных для выполнения составных алгоритмов, — монотонно, но с особым рвением рассказывал нам Семён Игнатьевич, показывая на графики. — Мы боремся с декогеренцией через комбинацию динамического декорирования и топологической стабилизации…
Джейкоб начал тихо зевать. Я видел, как его мозг, привыкший к динамике, отключался от этого потока скучных терминов. Пора было вмешаться.
— Семён Игнатьевич, это впечатляет, — вежливо прервал я его. — А если отойти от науки… Допустим, я владелец логистической компании. Ну, грубо. Когда и как ваши захваченные ионы помогут мне рассчитать оптимальный маршрут для тысячи грузовиков так, чтобы сэкономить ощутимые деньги? Не через десятилетия, а условно, когда технология «созреет»?
Учёный замер, потом медленно улыбнулся, будто я задал единственно верный вопрос.
— Ах, вот оно что! Вам нужно практическое применение! — Он оживился. — Прямо сейчас ничего не получится. Это фундаментальная наука, а проблемы… — Он начал загибать пальцы. — Во‑первых, масштабирование. Добавление каждого нового кубита экспоненциально усложняет систему. Нужны принципиально новые архитектуры. Во‑вторых, ошибки. Квантовые вычисления чрезвычайно чувствительны к шумам. Нужны более совершенные коды коррекции ошибок, которые сами по себе «съедают» львиную долю кубитов. В‑третьих, это… — он понизил голос, — специалисты. Их днём с огнём не сыщешь. В‑четвёртых, деньги. Нужно много денег на жидкий гелий, лазеры, стерильные комнаты. И всё это нужно планировать на годы вперёд без гарантированного коммерческого результата.
Джейкоб, услышав последнее, протрезвел.
— То есть, если я правильно понял, — сказал он, — вам нужны не инвестиции в продукт, а долгосрочный грант на фундаментальные исследования. А взамен… доля в потенциальных патентах и в гипотетической компании, которая может быть создана лет через десять‑пятнадцать, если всё срастётся?
Семён Игнатьевич кивнул с обезоруживающей прямотой:
— Всё верно. Мы продаём не готовое решение, а билет на самый ранний старт долгой и рискованной гонки технологий. Это шанс застолбить место в будущем и внести свои имена в историю.
После встречи Джейкоб был на седьмом небе от счастья.
— Вот она, Вин! Настоящая золотая жила! Это не те клоуны с кастрюлей в гараже! Сердце технологий будущего! Мы финансируем саму науку! Это гениально! Наш фонд будет вшит в саму ткань будущих открытий!
Я смотрел в окно. В голове чётко складывалась картина и миллионы долларов, которые будут медленно, год за годом, превращаться в жидкий гелий, зарплаты аспирантам и тонны научных статей. Без прибыли, иксов и шанса на IPO.
— Джейк, это не жила, — тихо сказал я. — А яма для наших инвестиций. Результат, если он вообще будет, мы можем ждать десятилетиями. Это инвестиция в принцип неопределённости в чистом виде.
— Но это же и есть самый высокий риск! — парировал он. — И самая высокая потенциальная награда! Если у них хоть что‑то получится, мы будем не просто инвесторами, а настоящими созидателями новой эпохи!
Я молчал. Он был прав с точки зрения азарта, масштаба и той самой «сказки», ради которой мы всё это затеяли. Инвестировать в учёных, а не в бизнес? Это что-то новое.
— Ладно, — наконец выдохнул я, ощущая, как совершаю очередное сумасшествие. — Выделим им грант, но не большой. И с жёстким отчётом. Получается, нам нужны их статьи и патенты. Наши вложения должны перейти хотя бы в интеллектуальную собственность.
Джейкоб хлопнул меня по плечу и его лицо засветилось.
— Не волнуйся, Вин! Я уже придумал название для нашего фонда в их лаборатории: «Грант Шрёдингера». Мы одновременно и спасители науки и гениальные бизнесмены, пока не откроем ящик с результатами!
Я только вздохнул. Мы купили билет на самый медленный и непредсказуемый поезд в никуда. Но, как ни странно, в этом был свой, совершенно иррациональный кайф.
***
На следующий день я немного опоздал. Намеренно. Мне хотелось посмотреть, как там всё будет работать без меня. Зайдя в холл, я увидел нашу секретаршу в красном платье и с толстым слоем помады на губах.
— Ё! — выкрикнул я, и было из‑за чего. — Ты чего так расфуфырилась?!
— Я… не знала, — запинаясь промямлила она.
— Ё‑маё, мы тут серьёзными делами занимаемся! — сказал я, улыбаясь в душе.
— Да, шеф! Я понимаю...
— Ничего ты не понимаешь! Разве можно так одеваться? А помада зачем?
Она стёрла помаду рукой, нервно поглядывая в разные стороны.
— Молодец! — Я наклонился к ней и прошептал: — У Джейкоба эрекция всё равно только на деньги. У меня тоже!
Она вся сжалась, но не отстранилась.
— Я всё поняла!
— Отлично, Ё, — сказал я и слегка подмигнул ей.
Пройдя дальше в кабинет, я увидел Джейкоба, валяющегося на диване с планшетом в руках. Он листал списки компаний, которые появились на внебиржевых площадках вроде OTC Markets за последние два года. Его глаза горели, как у коллекционера, нашедшего редкий экземпляр.
— Вин, слушай! Я нашёл компанию Neural Quantum Pathways, тикер NQPI, — выкрикнул он. — Пишут, что разрабатывают нейроквантовый интерфейс для оптимизации трейдинга. Это же наша тема! Мы должны быть их первыми инвесторами!
— Проверь их адрес, Джейк. Держу пари, что их штаб‑квартира — это почтовый ящик в оффшорной зоне, а нейроквантовый интерфейс — это таблица с макросами две тысячи седьмого года. Ты уже забыл про кастрюли в гараже?
Джейкоб надулся:
— Их адрес в Дели, Индия и что? Гениальные идеи не привязаны к почтовым индексам!
— Привязаны, — парировал я. — Особенно к тем, где есть дешёвая рабочая сила для холодных звонков инвесторам. Забудь про эту кампанию. Они посадят в колл-центр сотню биороботов и обзвонят миллионы доверчивых лохов, впаривая ту хрень, которую ты прочитал. После того как соберут богатый урожай, сразу же закроются.
Энтузиазм Джейкоба немного угас.
— О! Нашёл ещё одну CryoLogic Solutions, тикер CLGL! Сайт улёт! На нём фотографии какого‑то криостата из девяностых, три патента с нечитаемыми названиями и… они предлагают предзаказ на домашний квантовый процессор к две тысячи тридцать пятому году! Вот это видение рынка!
— Это видение того, как собрать предоплату с доверчивых энтузиастов и благополучно исчезнуть уже к следующему году, — вздохнул я. — Джейк, их акции стоят двенадцать центов. Ты понимаешь, что на эту сумму даже пиццу не купить? Компания, которая торгуется по такой цене, либо мошенническая, либо мёртвая. А, как часто бывает, это и то и другое одновременно.
Джейкоб был неутомим. Он копал глубже, находя компании с громкими заявлениями и нулевой выручкой. Qubit Farms разводили устойчивые кубиты по биологическому принципу, Aether Algorithms искали алгоритмы для квантового эфира, а Voltage Valley Ventures было просто громким названием — и всё! Каждый раз я одним‑двумя вопросами разбирал эти карточные домики:
— Где отчётность? Нету.
— Кто в совете директоров? А, тот же человек, что и директор, админ и уборщик.
— На что именно они просят инвестиции? На дальнейшие исследования? То есть на зарплату себе.
— Но, Вин, — не сдавался Джейкоб, — мы же ищем не сегодняшнюю прибыль, а одну из ста, что взлетит! В этом мусоре может лежать следующий Amazon!
— Amazon начинался с продажи книг, Джейк. С реального бизнеса, — мягко добавил я. — Он не начинался с квантово‑гравитационной дистрибуции книг в мультивселенной. Тут же нет бизнеса, а только красивая история для продажи акций доверчивым инвесторам.
Внезапно, в самом конце списка, Джейкоб наткнулся на компанию, которая заставила его замолчать на минуту.
— Solid State Photonics Lab, — прочитал он вслух. — Тикер SSPL. Не кванты напрямую… Они делают компоненты — высокоточные лазерные системы для… квантовых компьютеров на ионах. В их команде… да, есть доктор наук, ушедший из национальной лаборатории. Патентный портфель состоит из маленьких, но реальных контрактов с тем же университетом, которому мы дали грант.
Это звучало… правдоподобно.
— Покажи, — я взял планшет и быстро пробежался по данным. Компания была убыточной, её акции стоили доллар сорок пять центов. Объёмы торгов были мизерные, но это была не фантазия, а крошечная реальная инженерная фирма, пытающаяся сделать конкретную, нужную вещь в цепочке создания стоимости. Не квантовый компьютер, а лазерный переключатель.
— Вот видишь? — сказал Джейкоб. — Это не кастрюля, а очень маленькая, но настоящая лопата. Та самая, которую будут покупать золотоискатели, если золотая лихорадка начнётся по‑настоящему. Риск огромен, согласен! Они могут не выжить, но здесь есть за что зацепиться, кроме громких слов.
Джейкоб смотрел то на меня, то на скромный сайт компании. Азарт первооткрывателя боролся в нём с новым, непривычным чувством и удовлетворением от того, что он наконец-то нашёл то, что так долго искал.
— Значит… мы берём? — спросил он уже без прежнего безрассудства.
— Берём, — подтвердил я. — Микропозицию. Такую, о которой потом не будем жалеть, если она обнулится. Пусть это будет наш рискованный эксперимент. По крайне мере, мы инвестируем не в историю для дураков, а в инженера, который паяет свою плату где‑то в реальном исследовательском центре.
Джейкоб кивнул, и в этой его улыбке была искра великого свершения.
***
Офис погрузился в вечерние сумерки, но свет от планшета Джейкоба освещал комнату холодным сиянием. Мы продолжали искать перспективные компании в области квантовых вычислений. На экране были графики волатильности и длинные колонки финансовых показателей. Джейкоб расхаживал, словно тигр в клетке, изредка тыча пальцем в тот или иной тикер.
— Вот, смотри, IonQ. Говорят, у них самая крутая архитектура.
— Их выручка за последний квартал составляет всего два с половиной миллиона, — тут же ответил я. — Половина денег поступила от государственных грантов. Они сжигают наличные со скоростью света. Это не компания, а очень дорогой и красивый научно‑исследовательский институт на бирже.
— Но потенциал! — не сдавался Джейкоб. — А если они решат проблему масштабирования?
— «Если» и есть ключевое слово. Взгляни сюда, — я переключил окно. — Rigetti Computing старше и опытнее. У них технология базируется на сверхпроводящих кубитах. Это то же, что и у Google с IBM. Они как маленькая лодка, которая пытается обогнать авианосцы. Шансы? Минимальные. Их цена базируется на ожиданиях и надеждах розничных инвесторов, которые, как ты верно подметил, в гаражи не ездят.
Джейкоб задумчиво прикусил нижнюю губу. Азарт боролся в нём с внезапно проснувшейся осторожностью.
— И что же тогда? D‑Wave? У них хоть клиенты есть.
— Клиенты есть, — кивнул я. — Но их квантовые технологии — это специализированные инструменты для узкого круга задач оптимизации.
— То есть все они — мыльные пузыри? — в голосе Джейкоба прозвучало разочарование.
— Нет, — я откинулся на спинку кресла. — Лотерейные билеты с потенциально баснословным, но совершенно непредсказуемым выигрышем. И относиться к ним нужно соответственно.
Я развернул монитор к Джейкобу, где была открыта сводная таблица.
— Наша стратегия состоит не в том, чтобы угадать одного единственного победителя, а в том, чтобы грамотно диверсифицировать портфель. Поэтому я предлагаю вот что.
Пятьдесят процентов капитала вкладываем в фундаментальные активы с акциями Alphabet и Microsoft. Это даже не ставка на их успехи в квантовых технологиях, а возможность извлечь выгоду от роста сопутствующих сервисов и услуг. Их облака, решения в области искусственного интеллекта и бесконечные корпоративные ресурсы. Если квантовая революция случится, они просто купят лидера. Мы в любом случае в плюсе. Это наш тыл.
Джейкоб кивнул, на лице появилось понимание.
— Страховка. Скучновато, но грамотно. Согласен!
Следующая часть портфеля и тридцать процентов капитала, где мы берём не одну «гаражную» компанию, а формируем корзину. IonQ, Rigetti, D‑Wave. Можно даже включить NVIDIA. Да, они имеют косвенное отношение к квантовым технологиям, но они делают инструменты для всех, кто работает в этой теме. Их чипы будут нужны в любом сценарии. Это ставка не на золотоискателя, а на того, кто продаёт ему кирки и лопаты.
— О, это гениально! — Джейкоб буквально всплеснул руками. — Независимо от того, кто найдёт золото, продавец лопат уже в плюсе!
— Именно! Ну и двадцать процентов мы вкладываем в высокорисковые компании, вроде той, что мы с тобой раскопали. Вот здесь, — я уменьшил масштаб графика, — мы можем позволить себе риски, Джейк. Следим за нарративами. Ждём госконтракты, публикации спорных научных статей, выступлений сотрудников компании на конференциях.
В комнате повисла тишина.
— Значит, мы не верим в то, что одна из этих компаний станет новым Google, — медленно проговорил Джейкоб.
— Почему, надеемся, — поправил я его. — И даже инвестируем в это часть денег. Но есть законы рынка, бро. У Microsoft достаточно денег, чтобы скупить любые технологии и направить их туда, куда им нужно. Мы не можем этого знать, поэтому должны диверсифицироваться. Наш грант учёным — это вклад в развитие технологий, а диверсификация портфеля — это реальность, которая позволит нам оставаться на плаву.
Джейкоб подошёл к окну, за которым зажигались огни ночного города. В его отражении на стекле мелькнула знакомая авантюрная ухмылка.
— Ладно, согласен. Я буду следить за новостями и соцсетями. Когда все начнут кричать о прорыве, мы будем уже на выходе.
— Или на входе, чуть раньше всех, — добавил я, и мои пальцы уже застучали по клавиатуре, выставляя первые ордера.
Джейкоб посмотрел на меня, и в этом взгляде было отражение чего‑то великого. Мы были не просто искателями, а настоящими архитекторами собственного будущего, где одна нестандартная мысль могла поменять мир.
### Объяснение, которое не пытается объяснить. А просто констатирует.
**Уважаемая домохозяйка,**
Представьте, что я пытаюсь объяснить слепому от рождения человеку, что такое «красный цвет». Я могу сказать: «Это как жар», «Это как звук трубы», «Это как эмоция гнева». Он кивнёт, но он никогда не *узнает* красный. Его мозг и опыт не имеют для этого инструментов.
**Фотон — это «красный цвет» для нашего мышления.** Наш мозг и весь наш жизненный опыт эволюционировали, чтобы обращаться с **предметами**: столами, яблоками, мячиками, волнами на воде. Фотон — это не предмет. Это **фундаментальная единица реальности**, из которой, среди прочего, сотканы эти предметы.
Поэтому любая моя аналогия будет ложью. Это будет история про мячик или волну, а фотон — не мячик и не волна.
**Что можно сказать точно, не искажая:**
1. **Он — «гонец». Самый быстрый и фундаментальный гонец во Вселенной.** Всё, что мы называем **светом** (от Солнца, лампочки, экрана), вся **радиосвязь**, вся **теплота** — это армии этих невидимых гонцов, которые безостановочно носятся, ударяются во всё вокруг и переносят информацию и энергию.
2. **Он — «квант».** Это значит «порция». Свет нельзя дробить до бесконечности. Всё состоит из кусочков-порций. Фотон — это **последняя, самая маленькая порция света**. Нельзя получить «полсвета». Можно получить миллиард фотонов или один. Но меньше одного — нет.
3. **Он невообразим.** У него нет размера в привычном смысле. Для него не существует времени. Он не стареет. Он либо есть, либо его нет. Его «поведение» — это не поведение шарика, а **вероятность**. Мы не можем сказать «где он», мы можем сказать только «*с какой вероятностью* он *проявится* вот здесь, если мы попытаемся его поймать».
**Итог, который вас поддержит:**
**Не пытайтесь его «увидеть» или «представить». Это невозможно. Ваш мозг для этого не создан, как ухо не создано видеть ультрафиолет.**
Примите это как факт о мире: **есть невидимые, невообразимые сущности (как фотон), которые ведут себя по абсурдным для нас правилам, и именно из них, как из кирпичиков, сложена вся наша реальность — и чашка на столе, и радуга за окном.**
Ваше непонимание — не недостаток вашего ума. Это **недостаток языка и человеческой интуиции**. Великие физики **тоже** его не «понимают» в бытовом смысле. Они **принимают** его, **описывают** уравнениями и **используют**, чтобы создавать лазеры и интернет.
Так что вы в хорошей компании. Если это кажется безумием — значит, вы правильно поняли, что это **квантовая физика**. А она и есть самое большое, проверенное и полезное безумие в истории науки.
На протяжении почти ста лет эффект Мигдала оставался одной из самых призрачных концепций в физике — теоретическое предсказание, не поддававшееся прямому наблюдению. Это явление, описанное в 1939 году советским физиком Аркадием Мигдалом, описывало, как внезапное смещение атомного ядра (например, при столкновении с частицей) вызывает быстрое изменение его внутреннего электрического поля, что может привести к выбиванию одного из орбитальных электронов.
Прорыв с «атомной камерой»: две траектории из одной точки
Теперь китайской исследовательской группе удалось совершить прорыв, создав сверхчувствительный детектор — «атомную камеру». Он может отслеживать путь отдельного атома и выбитого электрона. Ученые бомбардировали газ нейтронами, смоделировав отдачу ядра, и среди сотен тысяч событий нашли шесть идеальных сигналов. Ключевым доказательством стало наблюдение двух треков — отлетающего ядра и электрона, — расходящихся из одной точки. Статистическая достоверность в 5 сигм официально перевела эффект из разряда гипотез в наблюдаемое явление.
Новое оружие в охоте на темную материю
Это открытие — не просто академическая победа. Оно может изменить правила игры в поисках легкой темной материи. Традиционные детекторы не чувствуют слабый толчок ядра от легкой частицы, но эффект Мигдала преобразует его в четкий сигнал выбитого электрона. Теперь у ученых есть подтвержденный метод для поиска ранее «невидимых» кандидатов. Дальнейшие эксперименты с разными материалами откроют новую главу в разгадке одной из главных тайн Вселенной. Успех китайских ученых получил высокую оценку международного научного сообщества.
