Снова утро, снова этот серый, липкий свет, Будто город надел на меня чужой, жёсткий жакет. Будильник орёт, как будто хочет добить наповал, А я лежу и думаю: «Зачем? Кому я тут нужен вообще?»
Резюме — как исповедь, где стыдно каждое слово, Каждый пункт — не опыт, а шрам, что болит снова и снова. «Стрессоустойчивость» — слово, что стало насмешкой злой, Когда ты устал быть сильным, устал быть просто «нормальным», «своим».
На собеседовании улыбаюсь, а внутри — сквозняк, «Расскажите про конфликт» — а я хочу просто тишины, просто мрак. Они смотрят в экран, кивают, не слыша ни слова, ни боли, Как будто я не человек, а строчка в их унылой, сухой роли.
Потом — коридоры, журналы, медосмотры, печати, Всё это крутится, как старая, сломанная карусель, без начала и края. Инструктаж, подписи, «ознакомлен» — слова, что звенят пустотой, И я сам уже не верю, что это кому-то нужно, хоть чуть-чуть, хоть немного.
Вечер наваливается, тяжёлый, как мокрый бетон, Город смыкает веки, и я остаюсь с тишиной один на один, как приговор. Телефон молчит, экран тёмный — ни сообщений, ни звонков, Одиночество въелось под кожу, стало частью моих часов.
Перед сном мысли ползут, как чёрные, вязкие змеи: «Завтра будет так же. И послезавтра. И через недели». Нет надежды, что станет легче, что кто-то вдруг скажет: «Ты важен», Только тишина, что смотрит прямо в душу, без жалости и без фальши.
Я устал доказывать, что я чего-то стою, хоть каплю, хоть грамм, Устал быть полезным, правильным, удобным — по чужим, чужим меркам и стандартам. Мне кажется, мой труд — это пыль, что оседает на полках чужих, Никто не видит, никто не ценит, и это ранит сильнее любых слов.
Но я всё равно открываю вкладку, листаю вакансии в полутьме, Не потому что верю в чудо, а потому что остановиться — значит сдаться во тьме. Пусть это просто инерция, просто привычка, просто «ещё один клик», Но пока я листаю — я ещё держусь. Хоть на этом и держится мой мир.
И если завтра снова будет «мы перезвоним» и тишина в ответ, Я просто кивну, будто так и должно быть, будто это мой вечный сюжет. Не жду, что всё станет светло и легко, не жду, что вдруг всё наладится вдруг, Просто делаю шаг. Ещё один. Потому что без шага — только холод вокруг.
Хотя Довлатов производил впечатление сильного, здорового мужчины, его здоровье подтачивали алкоголь и постоянные стрессы. / Марк Серман / Предоставлено организаторами
24 августа 1990 года в Нью-Йорке умер Сергей Довлатов — один из самых известных писателей XX века. Ему было всего сорок восемь лет. До своего 49 дня рождения он не дожил всего 10 дней.
Как это произошло?
В тот роковой день писатель находился в гостях у подруги, журналистки Алевтины Дробыш и почувствовал острую боль в животе. Дробыш поила его ромашковым чаем, но это не помогало.
Писателю вызвали «Скорую помощь». Она приехала довольно быстро, однако врачи долго расспрашивали и, по мнению подруги писателя, упустили момент.
«Если бы я снова встретила этих людей, которые с ним ехали, если бы я их узнала, мне кажется, я убила бы их. Я думаю, его могли бы спасти, и врач, который был с ним в эти спасительные минуты, мне сказал то же самое», — вспоминала потом Алевтина Дробыш.
Сначала Довлатова привезли в одну клинику, но там отказали в госпитализации из-за отсутствия медицинской страховки. Писателя повезли в другую, муниципальную. Сергей Довлатов скончался по дороге. Оказалось, что боль в животе была симптомом инфаркта. Официальной причиной смерти стала острая сердечная недостаточность. Похоронен писатель на еврейском кладбище в Нью-Йорке.
Довлатов, вероятно, мог бы выжить, если бы ему вовремя оказали квалифицированную помощь. Владимир Исаакович Соловьев — писатель, журналист и близкий друг Сергея Довлатова — в своём эссе «Как убили Довлатова» выдвинул версию, согласно которой писатель погиб не от сердечной недостаточности, а из-за роковой ошибки сотрудников «Скорой помощи».
«Серёжу заставили приседать, а потом уложили на спину и накрепко пристегнули ремнями к носилкам. Але не позволили поехать с ним, потому как она ему никто... Довлатова по пути растрясло, и он, лёжа на спине и привязанный к носилкам, захлебнулся. „He choked on his own vomit“ — слова шофёра той „скорой“, а на самом деле труповозки. Жуткая смерть. Вскрытие показало, что все органы в полном порядке. Юридически смерть Сергея Довлатова следует классифицировать как непреднамеренное убийство».
Выбор редакции. 10 любимых цитат Сергея Довлатова
Об этой трагической детали также писал Иосиф Бродский в своей эпитафии Довлатову: «Столь кошмарного конца — в удушливый летний день, в машине „скорой помощи“ в Бруклине, с хлынувшей горлом кровью и двумя пуэрториканскими придурками в качестве санитаров — он бы сам никогда не написал».
Впрочем, многие считают, что даже если бы смерть писателя не наступила в тот момент, без изменения образа жизни и помощи психиатра писатель всё равно был обречён. Хотя Довлатов производил впечатление сильного, здорового мужчины, его здоровье подтачивали алкоголь и постоянные стрессы.
Проблемы начались задолго до эмиграции. Ещё в Ленинграде врачи поставили ему диагноз «цирроз печени».
«Цирроз в начальной стадии. Хотя она же, вроде бы, и конечная», — иронично комментировал писатель.
Болезнь была прямым следствием его образа жизни. Врачи строжайше запрещали ему пить и курить, но Довлатов относился к запретам с юмором: «Алкоголизм излечим, пьянство — нет».
Знакомая писателя Людмила Штерн считала, что Довлатов «утопил себя в водке. Он пил, прекрасно сознавая, что каждый следующий запой может оказаться последним».
Эрнст Неизвестный называл его запои «сродни самоубийству».
Ещё до эмиграции Довлатов страдал глубокой депрессией и признавался, что чувствует себя «на грани физической катастрофы».
В Нью-Йорке объективно его жизнь складывалась неплохо — его рассказы, например, опубликовали в журнале The New Yorker (кроме него, там печатался только один русский писатель — Владимир Набоков и поэт Иосиф Бродский).
Но Довлатов мучительно страдал от одиночества и депрессии. «Пьянство мое затихло, но приступы депрессии учащаются», — писал он. В последние годы он находился в тяжелейшем психологическом состоянии. По воспоминаниям поэта Евгения Рейна, Довлатов впал в глубокую депрессию, считая, что больше не может писать, и категорически отказывался от психиатрической помощи: «Лечиться не буду и в психиатрию не верю».
Все это не способствовало долгой жизни.
Памятник Сергею Довлатову на улице Рубинштейна в Санкт-Петербурге. Фото: РИА Новости/ Алексей Даничев
Посмертная слава
Всенародная слава пришла к Довлатову уже после смерти. В 2016 году, к 75-летию писателя, на улице Рубинштейна, у дома, где он жил, установили памятник. Интересно, что в Петербурге существует правило устанавливать монументы не раньше чем через 30 лет после смерти человека, но для Довлатова сделали исключение — проект поддержали около 10 тысяч подписей горожан. В деревне Березино, в доме, описанном в повести «Заповедник», с 2011 года работает музей. Именем Довлатова назван переулок в Уфе (его родном городе), а мемориальные доски установлены в Уфе и Таллине, где он жил и работал.
С 2016 года в Санкт-Петербурге проходит ежегодный фестиваль «День Д». В 2026 году он состоялся в юбилейный, десятый раз и был приурочен к 85-летию Довлатова. В дни фестиваля проходят иммерсивные спектакли, квартирники и читки его произведений, проводятся прогулки по «довлатовским» местама, а также шуточный «рюмочный ход» по городским барам. В Сквере Довлатова звучит джаз, проходит парад фокстерьеров у памятника писателю и его собаке Глаше.
Осталось чуть больше месяца для подачи заявок на III Всероссийский литературный конкурс "Медвяный звон" (сезон 2026).
К участию в конкурсе допускаются авторы в возрасте не моложе 14 лет, пишущие на русском языке, независимо от страны проживания.
Заявки принимаются до 30 сентября 2026 года по адресу: shapovalovkonkurs@yandex.ru
Победители конкурса будут объявлены в день рождения писателя-фронтовика В. М. Шаповалова – 30 ноября 2026 г. в Пушкинской библиотеке-музее г. Белгорода.
Конкурсантам разрешается участвовать только в одной из номинаций (Поэзия, Малая проза, Детская литература, Публицистика, Общественная деятельность/меценатство).
Участие в конкурсе бесплатное.
Подробнее о требованиях к работам и оформлению заявки можно прочитать на сайте журнала "Дрон".
Обратил внимание, что в этом сообществе много уже состоявшихся писателей, которые пишут и публикуются.
Я только-только начал познавать азы писательства, читаю книги, статьи по писательскому ремеслу и попутно работают над книгой, где собираю все грабли, которые можно только собрать.
Из прочитанных образовательных книг мне пока что понравилось только "Парус для писателя" Урсулы Ле Гуин. Очень много полезных знаний о ремесле почерпнул из неё.
Сейчас читаю Стивена Кинга "Как писать книги", но пока ещё не дочитал, поэтому не могу сказать насколько полезной она оказалась для меня. Хотя кое-какие интересные мысли из этой книги я уже себе выписал.
Что хочется ещё почитать:
Про стилистику языка: как организовать слова в предложения, а предложения в абзацы, чтобы текст был живой и интересный.
Про работу писателя, как работать над книгой: этапы, как организовать рабочее пространство, инструменты и т.п.
Просьба:
дать рекомендации о прочитанных вами книгах. В поисковики и к ИИ я уже ходил с этим запросом. Хочу получить рекомендации от практикующих людей.
Сколько бы ни было у людей богов, сколько бы ни строили они храмов и не придумывали догм, есть нечто, что всех нас объединяет. Это первое слово, которое мы произносим. Мама. Не знаю, почему, но эта красно-коричневая глыба, что застыла в центре, кажется мне живой, и чувство, когда женщина прижимает к себе дитя. Вокруг колонны. Тут можно увидить и крест православный, и звезду Давида, и мусульманский полумесяц. И на каждой одно и то же слово: «мама». Только звучит оно по-разному. На разных языках, из разных уголков мира. Философия этого памятника проста до гениальности и гениальна в своей простоте. Перед лицом материнства все религии равны. Потому что у каждого из нас была мама. И её любовь не спрашивала, какой веры ты будешь придерживаться, когда вырастешь.Вот так и стоишь, и не хочется уходить. Этот памятник, он не про камень и не про буквы. Он про нас. Про то, что мы все дети своих матерей.
В продолжение предыдущего поста о публикации в литературных журналах.
Для тех авторов, кто пишет в литературную периодику не секрет, что существуют сайты-агрегаторы или каталоги, где выкладываются свежие номера журналов и альманахов. «Журнальный мир», «Журнальный зал», «ЛитБук», безвременно почивший «ЛитВеб» и т.д. К сожалению, они далеко не полны и ориентированы в первую очередь на читателей.
Идея обобщить именно писательский опыт возникла давно. И я рад, что в итоге смог её реализовать при неоценимой помощи близких мне единомышленников.
Этот каталог охватывает всю или практически всю действующую русскую журнальную периодику, содержит информацию о направленности литературных изданий, контактах редакций, периодичности и требованиях, предъявляемых к присылаемым текстам. Помимо алфавитного указателя, есть фильтры отделяющие те издания, которые выплачивают гонорар, от тех, кто берёт плату с автора; тех, кто выходит на бумаге или в электронной форме, от тех, кто уже закрылся.
В настоящее время он содержит 121 литературное издание и уже помог не одному начинающему автору найти дом для своих произведений.
Я заранее благодарен и всем тем, кто присоединится к этой работе. Добавит в каталог ранее неучтённое издание или просто поддержит данное начинание репостом. Верю, что литературная периодика нужна авторам. И что вы найдёте этот новый ресурс полезным.
Содержание SCP-XXXX полностью автоматизировано и управляется изолированной подпрограммой ИИ «АРГУС». Прямой человеческий контроль, аудит или исследования документации SCP-XXXX строжайше запрещены. Вся информация об истинной природе объекта удалена из баз данных Фонда (взамен используется Обобщенный протокол безопасности №4).
Объект должен содержится в Участке ██, в камере содержания А. Смежно с ней расположена камера Б (размерами 1,5х1,5 метра), предназначенная для размещения одного сотрудника класса D (далее — Субъект). Между камерами установлено окно из бронированного стекла толщиной 20 см для поддержания постоянного визуального контакта между SCP-XXXX и Субъектом.Раз в 24 часа автоматическая система герметизации закрывает защитную заслонку окна на 15 минут для проведения санитарной очистки камеры Б. В случае биологической смерти Субъекта, ИИ «АРГУС» в автоматическом режиме подает сигнал на шлюз. Обслуживающему персоналу Зоны (неосведомленному о природе объекта) предписывается:Доставить в шлюзовую камеру Б нового сотрудника класса D.Извлечь и утилизировать труп предыдущего Субъекта (вскрытие запрещено).Любой сотрудник Фонда, проявивший несанкционированный интерес к SCP-XXXX, пытавшийся расшифровать надпись или изучить историю объекта, подлежит немедленной ликвидации. Применение амнезиаков неэффективно.
Описание:SCP-XXXX представляет собой монолит в форме параллелепипеда из неизвестного, абсолютно прочного сплава черного цвета. Габариты объекта составляют 4х1,5х1,5 метра. Поверхность идеально гладкая, за исключением высеченной на латыни фразы «Scientia somnum tollit» («Знание лишает сна»). Объект абсолютно невосприимчив к любому физическому или химическому воздействию.SCP-XXXX является агрессивной когнитивной угрозой. Аномалия активируется, когда разумное существо (человек) получает и полностью осознает информацию о свойствах, внешнем виде или сути SCP-XXXX. С этого момента субъект становится «Целью».Как только «Цель» определена, SCP-XXXX начинает непрерывное, прямолинейное движение в сторону Субъекта со скоростью примерно 0,01 км/ч. Объект способен проходить сквозь любые препятствия, не разрушая их, а как бы смещаясь сквозь пространственную текстуру. Если SCP-XXXX теряет визуальный или ментальный контакт с Целью более чем на 24 часа, происходит мгновенная пространственная аномалия (телепортация) — объект материализуется в радиусе 50 метров от Цели.При нахождении Цели на расстоянии ближе 10 метров от SCP-XXXX, активируются вторичные аномальные эффекты:Ускоренное старение: Биологический возраст Субъекта увеличивается в 6 (шесть) раз быстрее нормы.Абсолютная бессонница: Субъект полностью теряет способность к сну или потере сознания. Медикаментозная кома или седативные препараты приводят к немедленной остановке сердца.Ментальная фиксация: Субъект физически не способен переключить внимание или забыть об SCP-XXXX. Попытки стереть память с помощью амнезиаков класса А, B или С вызывают мгновенный некроз коры головного мозга.Эффект прекращается только со смертью Субъекта от истощения или старости, после чего SCP-XXXX переходит в латентное состояние до тех пор, пока новый человек не осознает информацию о нем
(Знаю поздно но) Дисклеймер: это является просто писательским икспериментом. На вопросы или критику не отвечаю (думайте сами. Хотя судя по опыту на редите это никого не остановит) не адресовано фанатам SCP
