Серия «Литературная тема»

— Аззет, вот так встреча!
— Не юродствуй, Кланг. Разве я плохо выполнял свою часть сделки? Твоими капищами поросли все города, деревни и перекрёстки, где проходила моя армия.
— Знаю-знаю. Да и я, кажется, не обидел тебя своей силой. А ты умудрился всё потерять.

Аззет сел, лишь бы не видеть морду Кланга. Вокруг раскинулась мёртвая равнина, где тысячи должников Кланга разбирали антрацитовую стену замка и перетаскивали глыбы на место новой стройки.

— А я, знаешь ли, снова решил передвинуть замок. Новые руки очень кстати.
Чёрт рассмеялся глухим смехом.

Аззет смотрел на цепочку мертвецов, с муравьиным упорством толкающих камни. То один, то другой те зарывались в поверхность глубже, и тогда из борозды ударял фонтан сернистого пара. Лишённые смерти, но не боли, люди стонали и выли, но продолжали тащить глыбы и строить замок на новом месте.

— Поднимайся и неси камни! — приказал Кланг.

Аззет собрался было возразить, но увидел в руке чёрта плётку и пошёл в сторону старого замка. Удар всё же обжёг спину — Кланг счёл выполнение приказа недостаточно скорым. Подойдя к остальным, Аззет положил руки на только что сваленную со стены глыбу, рядом легла чья-то рука и некромант увидел слабое сиреневое пламя. Боясь привлечь внимание, Аззет отодвинулся. Он толкал камень и размышлял. Пламя возникало от прикосновения к мёртвому, означало силу возвращения и власть над мертвецами.

— Восстань и служи, — прошептал некромант, положа руку на соседа.

Того охватило сиреневое пламя, и он прекратил толкать камень. Аззет повторил действия дважды, прежде чем Кланг заметил бунт.

— Ты смеешь использовать мою же силу против меня?!

Пока чёрт кричал и размахивал плетью, некромант окружил себя дюжиной мертвецов.

— Идите и низвергнете его! — приказал Аззет и пошёл вдоль цепи рабов чёрта, обращая их в собственных слуг.

Чёрт приказал своим рабам подавить бунт, но некромант легко обращал сражающихся на свою сторону. Битва лишённых смерти продолжалась, пока Аззет не остался единственным их хозяином. Его слуги горой лежали на Кланге. Охваченный отчаянием, чёрт решился прибегнуть к последнему средству.

— Владыка Изнанки! Взываю к Тебе! — взмолился он, надеясь суметь сторговаться со своим хозяином за беспокойство.

Тучи вспыхнули и приняли очертания огромного лица.

— Владыка! Каюсь за призыв к Тебе, но этот некромант посмел в Твоих землях обращать мёртвых на свою службу!

Тучи сгустились и прогремел надменный голос.

— Разве не ты дал ему власть над мёртвыми?
— Я, — признал Кланг, — но лишь в мире живых!
— Ты смеешь лгать мне или настолько глуп, что думаешь мне не ведома хоть одна сделка о душе? Ты ЗАБЫЛ ограничить вверенную власть миром живых. И теперь он по праву завладел твоими рабами.
— Но человек не должен владеть…
— А я посмотрю, как он справится с этой землёй. Вместо тебя.

Кланг обречённо взвыл, а некромант спешно оценивал новый расклад сил.

— Владыка Изнанки, — осторожно обратился Аззет к тучам. — Я с трепетом отношусь к Вашей воле, но позвольте предложить более суровую кару этому болвану? Он затеял передвинуть свой замок — пусть делает это сам. А всех…

Некромант вовремя подумал, что будет чересчур смело называть мертвецов своими.

— Всех Ваших рабов временно подчинённых мне отправить… ну хотя бы обратно в мир живых.

Тучи расхохотались так, что в землю стали бить молнии.

— Лжец! Ты хочешь сохранить для себя силу алтарей Кланга и сразиться с другим продавшимся за власть над мёртвыми. Но твоя шуточка над глупостью Кланга меня позабавила. Я отпускаю тебя и твоих слуг, мы всё равно встретимся очень скоро. И лучше бы тебе за это время найти, чем развлечь меня.

Аззет поклонился, чтобы скрыть улыбку.

— Благодарю вас, милост…

Он не договорил, рухнув сквозь мёртвые земли. Вместо лавы под ними оказалась вода. Вынырнув, Аззет обнаружил себя посреди неглубокой реки, полной людей. Некромант не имел власти над возвращёнными, однако, был уверен, что случившееся само по себе перевернёт его положение, как в отношении Лучезарного Василевса, так и Рэвенхорна.

— Слава милостивому Владыке, — бормотал Аззет выходя на берег. — Слава самовлюблённому глупцу Клангу. Слава хитроумным паладинам. И калёное-на-крови железо предателю!

Сложная система зданий, людей и машин приблизилась к территории лесного заповедника и предстояло проработать новую границу. Эволюция жилых ареалов шла под чутким руководством архитекторов. Искусственный интеллект обрабатывал гигабайты показателей и формировал варианты шагов, люди просчитывали то, что ускользало от машин.

Архитектор Филат прохаживался по просторному кабинету в своей квартире. На полу сканер-проектор проецировал объёмную карту с возможным планом улиц, домов, коммуникаций. Динамики транслировали спор коллег об очередной вариации проекта: жилой комплекс, охватывающий край заповедника. По текущей постановке задачи, максимум окон должны были выходить на зелёное море. Искусственный интеллект собрал дюжину предложений от дома-стены до отдельных башен, делавших макет похожим на пациента иглотерапии. Люди второй час играли параметрами, отсеивая неудачные и отбирая хорошие элементы. От глубины погружения в процесс зависела полнота уточнённого списка требований, по которому машина просчитает новые варианты.

Рядом едва слышно исполнял свой домовой долг робот Изот. Бесшумный, почти призрачный хранитель идеального быта. Он сочетал взаимоисключающие задачи: позволял Филату полностью забыть окружающую реальность и заниматься недоступным для машин, а так же не позволял Филату забыть о себе, здоровье, планах.

Сейчас по расписанию настала пора контроля растений. Изот осматривал стебельки и листья, убирал с них немногую пыль – климатическая система кабинета хорошо фильтровала воздух, – проверял землю на предмет патогенной микрофлоры, вычислял нужную порцию воды. В одном из горшков рядом с фиалкой обнаружилось отклонение: из земли пробился новый росток. Визуальное опознание с высокой вероятностью определяло в нём ещё одну фиалку, не предусмотренную проектом помещения или горшка.

Изот сверился с ботаническим справочником: благоприятный для пересадки сезон миновал, тревожить хозяйку горшка, уже заготовившую бутоны, запрещалось. В то же время новый росток не являлся сорняком, наоборот, соответствовал утверждённому желанию Филата видеть фиалки. Он как будто, имел право находиться в горшке. Алгоритмы повторно взвесили аргументы и снова пришли к заключению: «Требуется человеческое решение».

- Мы упускаем влияние на старые районы: широкие дома изменят потоки воздуха, мы не учитываем это в модели.
- Филат, не усложняй сверх меры. Улицы достаточно вентилируются сейчас, будут продуваться и дальше. Никто разницы не заметит.
- Лёша, если мы задушим район в трёх, в пяти улицах от старой границы, твоих извинений будет достаточно? И потоки ветра в новых домах надо будет просчитать. Думаю, надо просчитать все медианные ветра по границе и определить предельную высоту и ширину домов.

Филат добавил на модель потоки воздуха. Цветные линии потянулись над заповедником, разбились о преграды, замедленно обтекли сверху, ускоренно пронеслись через арки и проезды между зданиями. Архитектор бросил на макет россыпь меток, над которыми отобразилась разница современной статистики и ожидаемых показателей.
- Ладно, - согласился Алексей. – Перепланируем. Что там преобладает на розе ветров, давайте смоделируем.

Пока коллеги экспериментировали со статистикой и прогнозами, Филат взял точку с сильнейшими ветрами и приказал смоделировать условия в своём кабинете. Климатическая система послушно воссоздала январское проветривание.

Изот подошёл к краю макета сканер-проектора и включил подсветку, означавшую наличие вопроса.
- Что? – спросил хозяин, отключив микрофон совещания и прислушиваясь к дискуссии между Алексеем и Саване.
- В третьем горшке фиалки обнаружен внеплановый росток.

Филат надеялся дать быстрый ответ из привычного набора, но ни один из них не подходил к услышанному. Архитектор разрывался между необходимостью удержать нить обсуждения коллег и желанием переслушать сообщение заново.
- И? – кинул он вопрос роботу, возвращаясь к коллегам.
- Горшок рассчитан на одну фиалку, двум растениям будет недостаточно места.
Усвоенные слова доклада собрались в достаточную основу для ответа.
- Закажи ещё один горшок и отсади туда.
- У нас нет резерва для размещения горшков и сейчас неблагоприятное время для беспокойства растения.

Принцип «приказал и забыл» снова дал сбой. Против воли понеслись ветвиться решения простой и несвоевременной задачи. Компромиссные, очевидные – и одинаково требующие времени на формулирование и объяснение для робота.
- Просто вырви и утилизируй.
- Первый эко-закон робототехники…
- Разговоры дольше дела! – перебил Филат. - Неси, я сам.

Наконец нагруженный задачей Изот прекратил отвлекать хозяина. Мозг с трудом восстанавливал прежний контекст: отметил начало моделирования февральских ветров, попытался уловить суть текущего обсуждения коллегами. Параллельно лезли мысли об Изоте: «Надо будет сделать заявку на доработку алгоритмов: либо пусть чувствительнее читает невербальные сигналы во время беседы. И сам научится своевременно останавливаться, и не будет орать на других роботов во время разговорных практик. Где бы записать, пока Изот занят?»

Изот аккуратно взял горшок с внеплановым ростком, выстроил маршрут к хозяину, терпеливо ожидающему рядом с макетом района. Так как Филат смотрел в сторону системы поддержки климата, Изот протянул ему горшок и привлёк внимание голосом.
- Вот.

Искусственный февральский ветер сдул частички неполитой земли, они обрушились на модель города метеоритным дождём. У стены мелодичный сигнал возвестил о пробуждении робота-пылесоса. Если бы в проекции существовали адепты культа конца света, они приветствовали бы религиозным экстазом неумолимую поступь щёток и вой воздухозаборников.

Филат посмотрел на внезапно оживший пылесос, проследил его траекторию, заметил реакцию макета на сдуваемые крохи. Мозаика данных сложилась в цельную картину происходящего. В другое время Филат мог легко остановить катастрофу, но сейчас ресурсы быстрого реагирования исчерпались многозадачностью. Он обречённо смотрел, как циклопический монстр сметает проекции зданий, сминает заповедник, вертит многоспектральными камерами и светильниками в поисках рассыпанной земли. Искусственный ветер подхватил игру, выискивая новые крохи в горшке и сбрасывая их в новые места.

Вместе с городом рушились надежды вернуться к прежней концентрации на работе. Архитектор медленно выдохнул. Очень хотелось сообщить Вселенной свою оценку происходящему, но Изот пристал бы с вопросами о новых словах, пришлось бы тратить время на их удаление из кэша.

«Я не обязан реагировать на это», - боролся Филат с собственными эмоциями. – «Всё уже случилось, можно не реагировать».

Изот безмятежно ждал ответа на свой вопрос. Робот-пылесос по беспроводной связи подробно информировал о действиях и результативности. Всё шло своим чередом, кроме показателей стресса хозяина.

- Убери, - голос архитектора балансировал над пропастью гнева. - Пылесос – на базу, горшок – чтоб я его больше не видел. Реши что-нибудь сам. Этот пустяк отнимает слишком много времени.
Пылесос по безмолвному приказу Изота покатился в свою нишу.
- Я могу доставить растение в Ботанический сад для замены, но тогда пропущу приготовление
Филат не хотел слушать, чем придётся пожертвовать ради первостепенных вопросов.
- Да, в оранжерею его. Я могу вернуться к работе?
Подсказывая правильный ответ, человек отвернулся к экрану с коллегами. На всякий случай, Филат включил запрет вызовов.

- У тебя случилась неприятность? – спросила коллега.
- Нет, Саване, всё нормально. Домовой робот отвлёк. Целыми днями обновляют базы знаний – всё одно ничего решить не могут. Лезут не вовремя с какими-то мелочами.

Объективный профессионал выступил адвокатом Изота, напомнив, что машина-то всё сделала правильно, Филат сам разрешил ей задавать вопрос. И архитектор вдруг почувствовал, насколько стыдно публично признаться в этом.
«Даже с эмоциями справиться не могу», - подумал Филат.
- Тебе нужен робот, чтобы выслушивать робота, - заключил Алексей.
Шутка смягчила Филата, и он частично признал вину.
- Нет уж: Изот часто находит способ неправильно понять меня, боюсь гадать, до чего договорятся двое из ларца. Просто «во время – это не вовремя» – и кто-то из нас с ним не может это запомнить.
- Машина, хотя бы соблюдает условия, если хорошо объяснить и внимательно выслушать, что он поняла. Помяни моё слово: как только жители посмотрят в окно, вдохнут воздух заповедника – они решат туда пойти. И каждый будет уверен, что ничего плохого не сделает.
- У нас ещё домов нет, а жильцы уже проблему создают, - констатировал Филат.
- Улицы они же не портят? – возразила Саване.
- Потому что не замечают, привыкли. А тут – новое и много. Никто не будет задумываться о вреде маленького себя в таком большом заповеднике. Было бы одно дерево, понимали бы его особенность, ценность, историю. А тысячи вековых деревьев кажутся одинаковыми, неиссякаемыми. Немыслимо беречь необъятное.
- Хоть ров с водой делай.
- Слушай, а это идея, - оживился Филат.
- Это не по проекту: в задании вид на лес, а не на реку.
- А мы и лес высадим. Для правильного решения нужен правильный масштаб мысли. Вдоль заповедника делаем простую, экологичную и понятную жителям по обе стороны границу – канал. Со стороны домов высаживаем лесопарковую зону. Жители насытятся соседством с лесом и не будут заходить дальше.
- И люди сыты, и ёлки целы… Модель заново разрабатывать, источник проточной воды, отвод…
- А искусственный интеллект на что?

Изот закрепил горшок с проблемным цветком в контейнере в груди. Подключил дополнительную батарею для городских прогулок, заполнил бак системы охлаждения. Филат работал и не произносил ничего похожего на новые указания. Робот вышел на улицу. Там Изот стал частью городской системы. Он смотрел по сторонам, видимое его камерами и воспринятое датчиками поступало в специализированные обработчики. Одни пополняли фото-базы для последующих генераций изображений без деградаций и отрыва от реальности. Другие по снимкам проводили анализ домов и дорог на предмет износа, повреждений, отклонений.

К остановке подъехал беспилотный трамвай, готовый доставить Изота и попутных пассажиров по забронированному маршруту. Там обратным потоком шли обновления: городские события, новые песни, картины, свежие книги, опубликованные кинофильмы. Нейросети обрабатывали оцифрованные объекты для последующего автономного использования при формировании оценок и рекомендаций. Данные о состоянии культурного фона были необходимым условием для эффективного поддержания разговоров между роботами и хозяевами.

Обычно роботы обновлялись по ночам, но Филат часто нарушал рекомендованный режим дня или, озарённый внезапной мыслью, запрашивал ассистента, рассчитывая получить отклик сразу. Поэтому Изот прогружал «вторичное» только когда оба были уверенны в отсутствии поручений в ближайшее время.

Трамвай остановился перед зданием Ботнического сада. Прикрытый вьюном фасад производил обманчивое впечатление компактности комплекса, весь размах которого возможно было оценить лишь сверху. В тысячах квадратных километров оранжерей формировались оптимальные климатические условия, выращивались разнообразные виды, удовлетворяющие любые квартирные эко-планы – от простых до изысканных.

Двери здания бесшумно раздвинулись, приглашая Изота внутрь. Хотя оранжереи были хорошо изолированы, выносимые растения насыщали воздух ароматами. Изот мог дать подробное описание любого из них, но не мог почувствовать и оценить. Поэтому просто отключил анализатор воздуха, чтобы не искажать городскую статистику. Приёмное помещение было стилизовано под несколько беседок, расположенных по кругу. В каждой у небольшого столика дремал в режиме ожидания робот-флорист.

- Добрый день! Меня зовут Хекат, я счастлив приветствовать вас в Ботаническом саду.
Общение по беспроводным протоколам было быстрее и точнее. Однако, в общественных местах роботы практиковали навыки голосового формулирования и трактовки.
- Добрый день, - ответил Изот и представился. – У меня консультация, предположительно - возврат.

Изот открыл свой контейнер и осторожно опустил цветок на столик. Хекат приблизился к цветку и внимательно осмотрел на макросъёмке каждый сантиметр цветка, ростка и земли.
- Опасностей не обнаружено, росток относится к виду основного растения, вероятно является результатом случайного занесения семени в почву. Это не несёт опасности для пользователей. Приносим наши извинения за причинённые неудобства.
- Ваши извинения приняты. Мой хозяин хотел вернуть цветок.
- Желаете сдать в одностороннем порядке, заменить по гарантии, поменять на другой сорт или вид?

Изот обратился к Филату, но получил код ограничения на соединение.
- Боюсь, хозяин не дал чётких указаний, я не могу сейчас уточнить.
- Я могу помочь проанализировать предпочтения и дать рекомендацию.
- Хозяин хотел этот вид. Он затруднялся с выбором сорта и заказал три разных. Вероятно, именно этот вид был важен для хозяина. Сегодня он попросил убрать этот горшок, без указаний относительно других. Допустима неприязнь к этому экземпляру в виду нарушения ожиданий. Предполагаю, остальные растения соответствуют его плану природности помещений.
Хекат мысленно пробежался по каталогу.
- У нас отсутствуют экземпляры этого вида аналогичного возраста. Есть подборка самых популярных решений.
- Мой хозяин предпочитает нестандартные алгоритмы. Он скрупулёзно формулирует требования к интерьеру, но редко реагирует на них. Целыми днями общается с коллегами. Питается не рекомендованной пищей. Пропускает тренировки. Я направлял предупреждающие отчёты о его самочувствии. По-моему, он не ценит создаваемых для него условий.
- Могу подобрать самые редкие варианты цветов?
- Давайте ограничимся возвратом.
- Мы с уважением относимся к любому вашему решению. Кстати, со дня на день ожидается цветение лизихитонов. Слышали про их свойствах? Замена для вас будет бесплатной.

Хекат озвучил рекламную лекцию, Изот вежливо внимал, Филат оставался недоступным. Домовой робот не мог удостовериться в правильности решения возврата без замены. Последнее время хозяин был особо напряжённым, а реклама обещала немедицинское успокоение нервов и эстетический комфорт. На другой чаше весов лежали план квартиры и чёткость решений Филата. И всё же хозяин так часто сам отклонялся от собственных решений, что создавалась вероятность случайного успеха нового варианта.

Изот несколько раз перезапускал анализ решений, недостаточный вес ответов оставлял их в зоне сомнений. Робот снова безуспешно попытался связаться с Филатом. И снова возвращался к списку команд, одной из последних в котором было указание: «Реши что-нибудь сам».
- Я согласен на замену.

Архитекторы закончили формулировку новых требований к искусственному интеллекту и разошлись на перерыв. В соединении остались Филат и Саване.
- Расскажи, что случилось? – снова спросила девушка.
- У Изота была какая-то проблема с цветком, он его притащил. А у меня как раз воздушные потоки моделировались, землю раздуло по проекции, робот-пылесос набросился на город, всё снёс...
Саване рассмеялась.
- Прости, - сказала она, пытаясь совладать с собой. - Тебя это выбило, но, если ты посмотришь на ситуацию со стороны, то найдешь её забавной. Магбет сражающийся с пророчеством, каждый шаг кричит: «стой, одумайся!»
Филат осознал, что действительно сам лез в бутылочное горлышко, когда стоило остановиться и подумать. Хотя бы отложить вопрос.
- Ты права, - легко согласился он. - Изот неплохой, если бы мог почувствовать ветер, то не стал бы подносить горшок с цветком ближе. Он же всего лишь машина, которая сделает всё правильно, если внимательно выслушать и хорошо объяснить...
- А что было в том горшке? Обожаю цветы, думаю обновить эко-план чем-нибудь.
- Не обратил внимания, - отмахнулся архитектор. - Да и какая разница? Сейчас надо хорошо сделать работу, а цветы могут подождать до согласования проекта района.
- Филат, отключись от работы, тебе нужен отдых.
- Я просто хочу ещё пять минут подумать, не упускаем ли мы чего. Это очень важный проект для будущего, надо сделать его по-настоящему хорошо.
- О, Магбет! В грёзах о будущем нет настоящего.
- Что ты имеешь в виду?

Она улыбнулась так, будто нечто всеобъясняющее имело место в окружении. Филат ощутил древнейшие чары, заставляющие сердце тревожить пульсометр на браслете. При всех достижениях, прогресс не мог сделать две вещи: создать защиту от них и добавить время в сутки.
- Тебе нужно отдохнуть сегодня же, а не в следующей жизни, - пояснила девушка.
- Вся команда много работает. Будет нечестно отдыхать, когда…
- Полностью согласна, - перебила Саване.

Волшебная мелодия заклинателя заставляла слышать даже глухую змею. Архитектор перекручивал текст, ища верный контекст согласия Саване. Полностью согласна с чем? С отдыхом, его бесчестностью, сроком для отдыха? Если согласна, почему перебила? Прерывание – несогласие или отсутствие необходимости дальнейшего. Но дальнейшее же отброшено в пользу настоящего. Какая-то петрушка получается. Если человек заблуждается, надо прямо сказать, а не играться, понимаете ли. С другой стороны, Саване – не Изот, угадывающий подходящие реплики, не медианная девушка, она - опытный архитектор. Уж если подбрасывает ему ребус, глупо думать о случайном и невыверенном.

Филат почувствовал себя роботом, перебирающим базу знаний в поисках отсутствующего паттерна. Вопрос был шире. Требовалось перешагнуть за рамки привычного.
- Нам нужно отдохнуть сегодня же? – ответ был скорее интуитивным, чем выверенным. Уже сказав, Филат понял, что правильное ударение должно быть над «нам».
- По-моему, это прекрасная идея! Сразу после работы?
«Ты издеваешься?», - мысленно спросил Филат и тут же ответил себе. – «Играет. Точнее, подыгрывает, а я играю в её игру».
Филат открыл список дел: потенциальная встреча накладывалась на тренировку с Изотом. Кажется, прошлые две уже не состоялись из-за переработок и Филат даже обещал не пропустить эту. Архитектор почувствовал некоторые угрызения совести перед машиной за очередное нарушение планов.
«Изот поймёт», - сказал себе Филат. – «Должен понять».
Он отменил тренировку и поставил встречу.
- Готово. Я подберу место и сообщу.

После разговора Филат отправился на кухню, гадая, чем считать предстоящую встречу: командоукрепляющим мероприятием коллег, дружескими посиделками или свиданием. Он снял с полки коробку с хлопьями и высыпал остатки в тарелку. Взял другую и досыпал белковых гранул. Встречу коллег можно исключить – Саване довольно чётко поставила задачу отдыха для двоих, а не коллективную. Дружеская встреча или свидание?

Он перемешал обед и попробовал: хлопья были в самый раз, белковые гранулы твердоваты.

Ритуал свидания предполагает некоторый символизм. Нужен небанальный подарок, что-то необычное, неожиданное или обладающее историей. Захотелось обсудить варианты с Изотом, но того не оказалось дома. Филат решил не дёргать робота: отправка в Ботанический сад и отмена тренировки уже спутали все планы машины. Изот скрупулёзно старался выполнить все поручения, а Филат часто нарушал очерёдность спонтанными задачами. Пусть хоть что-то сможет завершить.

Хлопья размокли, гранулы стали подходящей консистенции, Филат не обращал на это внимания. Подарок и место не должны ограничивать Саване в плане реакции. Варианты? Материальный подарок может показаться преждевременным. Банальный - разочаровать. Саване говорила о цветах – и Филат пробежался по предложениям Ботанического сада. Все они выглядели одинаково - слишком формально принести один из тысяч таких же.

«Легче спроектировать многотысячный район, чем угадать желания одного человека. Подкинула ты мне задачку. Мне», - подумал Филат с улыбкой и невольно переключился на мысли о самой Саване, о её подходе к работе, к внешнему виду, и какой внешность была сама по себе. Если раньше девушка выглядела привлекательно вообще, то сейчас казалось, вся эта красота фокусировалась на него. Ощущение некоторой избранности сбивало с толку и окрыляло, отчего совершенно не хотелось думать о достоверности причин. Только любоваться внезапным даром, улыбаться и выбирать ответ, достойный проживаемого чувства.

Время перерыва пролетело, Филат с улыбкой прогуливался по кабинету. Мелькание деталей на макете, изменяемом коллегами, отвлекало и архитектор погасил проекцию. Мысли об особенном подарке сливались с проектом, с мыслями о месте для встречи и сформировались в идею променада по крышам домов первой линии. Большая аллея над улицей, со смотровыми площадками, скамейками, качелями, экранированными от лишнего света телескопами.

Архитектор остановился и мысленно испытывал идею на прочность. Чем больше она крутилась, тем больше казалась отличным решением.

«Кусочек проекта не самый романтичный подарок, но точно самый безопасный на неопределённой встрече», - подумал Филат. – «И позволяющий выяснить серьёзность игры Саване».

Изот ушёл. Хекат смотрел на более ненужные клиентам фиалки. Росточки выглядели здоровыми и перспективными. Они плавно двигались к своей единственной и потому неизменной цели. Алгоритм, сложенный тысячи веков назад, работал стабильно до совершенства. Единственным недостатком оставалась несвоевременность исполнения. Горшок – не лужайка, нельзя просто расшириться. Рассчитанное на одного слишком тесно для двоих, а тревожить корни сейчас противопоказано.

Отметив проблему, Хекат приступил к анализу целесообразности её решения. Фиалки не имели защитного статуса редкого растения или ажиотажного спроса, отправка по запросам из удалённых точек выходила экономически ошибочной. Невостребованные ровесники хозяйки горшка давно ушли в переработку, новая плановая партия зреющих собратьев вполне удовлетворит ожидаемый спрос. Наиболее рациональным решением получилась переработка всего содержимого.

На правах сотрудника Ботанического сада Хекат мог игнорировать некоторые эко-законы робототехники. Хекат мягко захватил манипулятором стебель. Перед необратимым действием стартовала предохранительная оценка ситуации. Она строже относилась к факторам и сочла превышением утилизацию сразу двух растений. Манипулятор разжался. Хекат оставил фиалки на столе с предупреждающей меткой: «Требуется человеческое решение».

- Я волнуюсь, Себастьян, очень волнуюсь. Этот человек очень подозрительный. – Она набрала воздуха и сказала громче, - По этой дороге давно никто не ездил.

Водитель оглянулся и после некоторого молчания спросил:

- Вы хотите кого-то встретить на дороге или попасть на корабль до Уаттграда?

- Корабли уходят из Нью-Бэйк, все дороги к нему полны людей, - возразила девушка.

- А ещё в Нью-Бэйк приходят косяки рыбацких лодок со всего побережья. Вы сказали, Генри Джонтер хочет вас достать, да? Будьте уверенны, он занимается этим: вас караулят в каждом городе, куда он проводил телеграф. Вчера вечером – ну уж сегодня утром точно! – он потерял терпение и отправил людей проверять дороги. Мы сможем проскользнуть мимо его ищеек.

- Пожалуйста, смотрите вперёд, - попросил парень. – Иначе мы не разминёмся с деревом.

Телега уже начала съезжать с дороги на холм и действительно могла врезаться. Водитель сдвинул рычаг, возвращая её в колею.

Небо светлело, и дым от телеги предательски тянулся к вершинам деревьев. Под красноречивым взглядом девушки, Себастьян решился продолжить разговор с водителем.

- Мистер А́нбач, нам всем было бы проще, если бы вы поделились вашим планом… решения нашего вопроса.

- План должны знать исполнители, остальные могут сболтнуть лишнего, оставить подсказку – и вот уже на всех пара́х под венец мчат вашу невесту, а нас пускают под откос.

- Полагаю, сейчас-то нам разбалтывать некому, - настаивал Себастьян. - Мы выезжали из Алейни́ на север. Я помню карту в Управлении, там Фогшор, но нет пути.

- Хорошо, что мы едем не по карте, да? – развеселился Анбач. - Там поди непроходимая чаща!

Себастьян решил, что теперь может выложить из осколков слово «Замысел».

- То есть, пока люди Джонтера сбиваются с ног, мы по неизвестной им дороге добираемся до Фогшора, оттуда нанимаем лодку, в Нью-Бэйк пересаживаемся на пароход до Уаттграда. Мирелль, я же говорил, что всё будет отлично!

Девушка наконец улыбнулась.

- Одно уточнение, - сказал водитель, снова пачкая край шляпы угольной пылью. – Это вы городские без карты за порог ни шагу. Местные все про эту дорогу знают.

Парень так и не смог подобрать слова, поэтому Анбач продолжил.

- Это ж кратчайший путь между Алейни́ и Фогшором. Конечно, и дорога была: за холмами долина начинается, её пересечёшь, так, считай, добрался. В долине даже посёлок строили, пока однажды по весне дома не нашли брошенными. Ну мало ли бывает помутнений от тоски зимними вечерами, да? А летом в Фогшоре случился бродячий цирк. Я даже пацаном сам афишу видел: «Мусье Кудельман! Невероятный цирк! Исчезновение дома и другие чудеса Старого света!» И вот целый чёртов обоз вышел из города и пропал. Кто бы вспомнил, да? Пока старый клоун сгинет – уже новых дурачков полно. Только за этим цирком стали пропадать обычные люди. Охотники говорят, даже зверь с холмов в долину перестал ходить.

- Может беглые бандиты обосновались? – предположил Себастьян.

- Бандиту навар с продажи краденного нужен и жратва, а вещички пропавших не мелькали, чужаки по лавкам припасы не собирали.

- Так у цирка припасы и забрали. Другие путники поди тоже не с пустыми руками шли.

- Может и взяли – кто ж разбираться будет? Простому человеку и так работы от зари до зари. Шерифы сразу про границы городов заговорили, да про юридиц… короче, мол, не их дело. Только торговля рухнула – боятся все. Подрядили с дюжину залётных при оружии, мол ценный груз доставить за награду хорошую. Один вернулся: глаза что блюдца, моргать разучились, босой, растрёпанный, про цирк лепечет. Говорит, до реки дошли, там шатры сказочные. Представления одно другого краше – во сне не увидишь. Сначала деньги за билеты отдали, оружие заложили, потом стали вещи сдавать, лишь бы ещё чего увидеть. А он вернулся, якобы, из-за обсчёта в кабаке, деньги назад требовал. Его-то поганой метлой выгнали, а место гиблое осталось, и промеж людей прозвано долиной Кудельман.

- И вы ведёте нас туда? – изумилась Мирелль.

Водитель посмотрел на Себастьяна.

- Чувствуешь, почему заказчику надо точно знать желаемый результат, а не детали исполнения, да?

Парень чувствовал, что от его горящих ушей сейчас вспыхнут волосы. Собирая остатки самообладания, он пытался уверить спутницу в правильности выбора организатора побега.

- Мистер А́нбач – человек с пугающими методами, но хорошими рекомендациями.

- Рядом с долиной любой человек не такой уж страшный, - буркнул водитель.

- Кроме Генри Джонтера, - Мирелль поплотнее закуталась в платок. - Он ужасный эгоист и самодур.

Анбач не стал спорить. Он посмотрел по сторонам и сдвинул полу плаща, приоткрывая рукоять револьвера.

Солнце было высоко, когда дорога спрямилась и пошла под уклон.

- Приехали, - объявил Анбач. – Слезайте.

- Приехали куда? – уточнил Себастьян.

Водитель сделал паузу, убирая из ответа слова, неуместные при даме.

- В долину. И лучше бы нам не задерживаться.

Пока пара покидала телегу, он достал из кармана горсть болтов с гайками. Он аккуратно подсыпал их паз рулевого рычага, пока тот не стал надёжно зафиксирован. После подложил в топку побольше брикетов. Ещё раз поправив шляпу, Анбач снял тормоз и спрыгнул. Провожаемая тремя взглядами, телега медленно набирала ход, изредка вздрагивая на кочках и корнях. Когда телега отъехала шагов на сто, он достал револьвер, жестом приказал следовать за ним и пошёл прочь от дороги.

- Мистер А́нбач, потрудитесь-ка объяснить, что всё это значит? – приказала Мирелль.

Водитель остановился и указал левой рукой в сторону Алейни́.

- Там Джонтер, там, - он указал револьвером в след паровой телеге, - долина, что похуже любого Джонтера. Плоховат прикуп, да? Думаю, ваш друг уже тоже считает разумным спасовать круг и разминуться с погоней.

- Хватит этих сказок! – сорвалась Мирелль. – Себастьян, забери у него оружие!

- Это моё оружие! – осадил водитель.

- Мы платим вам деньги!

Анбач направил револьвер на железнодорожника, продолжая смотреть на девушку.

- Которые я могу забрать, да? Назови-ка хотя бы одну причину, по которой я не сделал этого раньше, а?

- Вам лень преодолевать сопротивление, вы хотите, чтобы мы сами пришли в вашу ловушку, - излишне рационально заметил парень.

Анбач на секунду замер, обдумывая его слова, а после нервно расхохотался.

- Простите, чёрт тебя дери, - сказал он, снова взяв себя в руки. – Обожаю работать с людьми, способными давать до-вредного верные ответы.

Он достал из внутреннего кармана пальто небольшой двухзарядный пистолет и бросил его парню. Железнодорожник поймал оружие, повертел его в руках и убедился в наличии патронов.

- Как вы просили: моё оружие у него. Мы можем убраться с дороги?

Себастьян поспешил попросить девушку подчиниться, пока вероятная погоня не застала их здесь.

Троица отошла в глубь леса. Когда дорога скрылась из вида, Анбач свернул в сторону Алейни́.

Мирелль продолжала злиться на их спутника и корни под ногами.

- Не знаю, сколько ты ему заплатил, но пока мне кажется, это слишком много.

- Он не взял денег.

- Что?! Ты же понимаешь, что никто не станет связываться с Генри Джонтером бесплатно! Может быть он хочет лично привести нас к нему?

- Во-первых, он мог сделать это в Алейни́. Во-вторых, я уже выполнил свою часть сделки…

- ЧТО?!

- Он мог просто бросить нас без малейшего риска.

- Что за твоя часть сделки?! Почему ты ничего не рассказал мне?!

Анбач вмешался в разговор:

- Потому, что он избавляет вас от переживаний, а не добавляет их.

Себастьян попытался вернуть внимание девушки к себе.

- Я подделал документы. Не ради денег, нет. Только чтобы в плане строительства появилась дорога через долину.

- Всё так, - подтвердил Анбач, - Джонтеру нечего предложить с его телеграфом. Вот железная дорога - это сила. Что бы ни губило людей, поезда пройдут мимо. Оно больше никому не сможет навредить.

- А рабочие? Их же отправят прямо в долину!

- Рабочим точно ничего не грозит. Они будут приближаться постепенно, шпала за шпалой. Никакая долина не сможет остановить их слаженных действий. Рискуют только топографы, но их я сопровожу лично.

Себастьян подумал о ремонтных бригадах, но решил, что самое время научиться помалкивать в нужный момент.

Ветер донёс до них звуки скоростного дилижанса. Анбач приказал всем запрятаться в траве, а сам из-за дерева наблюдал, как подпрыгивая на неровностях и пружиня рессорами пронёсся транспорт.

- Вот и всё. Выходим на дорогу и спокойненько возвращаемся в город.

Мирелль резкими движениями отряхивала платье.

- Разве, когда найдут телегу, они не поспешат обратно?

Анбач даже не стал реагировать.

- Мы их услышим первыми, - заверил Себастьян.

- Или не услышим, - сказал Анбач.

- Что, по-вашему, им помешает? – спросила Мирелль.

- Они перестанут вас искать. В прочем, это же просто сказки, да?

Анбач снова поправил шляпу и пошёл прочь.

После леса, идти по дороге казалось легко и приятно. Пока не послышался какой-то звук. Сначала парень и девушка подумали, что к ним приближается дилижанс. Но звук не имел ритмичного повторения, характерного для паровых машин, и отдалённо напоминал смех. Смех, который не мог разлететься по лесу далеко. Они посмотрели на водителя: тот стоял с револьвером в руке и пытался разглядеть за деревьями источник звука.

И он появился.

Существо, выходящее из леса, напоминало куклу человеческого роста, сломанную, выброшенную на помойку, а теперь возвращающуюся оттуда. Босые ноги ступали почти как у людей, тучное тело выше пояса колыхалось, будто не имело к ним отношения. Плешивая голова, покрытая остатками грима или следами разложения, болталась на шее, заваливаясь то вперёд, то назад. Хуже всего было, когда её выпученные глаза оказывались напротив людей, цеплялись за добычу, парализуя ужасом.

- М-мистер А́нбач? – выдавил Себастьян.

Водитель не ответил. Существо остановилось в дюжине метров, обхватило руками голову и поставило её вертикально. Фиолетовый рот растянулся в неестественно широкой улыбке.

Себастьян выстрелил. Первая пуля пролетела мимо. Вторая попала в существо, выбив всплеск серой жидкости, заменявшей кровь. Создание долины снова издало смехоподобный звук, но выстрелы вернули Анбача в реальный мир, он выхватил свой револьвер. Пуля более значительного калибра отбросила голову существа за спину. Оно перестало хохотать и побежало вперёд: быстро, собранно, совсем не походя на ходячий студень.

Анбач начал стрелять по ногам чудовища, дрожащие руки никак не могли справиться с оружием, и пули пролетали мимо или задевали ноги по касательной, не сумев перебить опору. Существо сбило водителя на землю, крик жертвы слился с хохотом из простреленной головы. Парень и девушка ощутили отвратительную смесь вони от немытого и загнивающего тела, смешанную с запахом сырой земли.

Себастьян попытался выстрелить и понял, что патронов больше нет. Он двинулся помочь Анбачу, но Мирелль повисла на руке и умоляюще смотрела на жениха. Времени для сомнений не было, как и уверенности в возможности чем-то помочь. Себастьян и Мирелль побежали по дороге к Алейни́. Крики Анбача какое-то время преследовали их, когда беглецы остановились отдышаться, лес вокруг был тих. Они шли к городу, избегая говорить о произошедшем, словно лишнее поминание могло навлечь беду. Лишь сойдя с парохода на причал в Уаттграде они почувствовали себя в достаточной безопасности от долины, которую следующей весной начала резать железная дорога.