Что такое заземление и как оно работает

Заземление в психологическом контексте — это не про электричество и не про контур в земле, это про осознанное возвращение своего внимания к настоящему моменту через обращение к физическим ощущениям и окружающей среде, и этот процесс позволяет нам выйти из состояния, которое психологи называют «диссоциацией» или «зацикливанием», когда мы буквально теряем связь с телом и реальностью, погружаясь в пугающие мысли о прошлом или будущем . Когда наша нервная система переходит в режим «бей, беги или замри», что происходит при остром стрессе или панической атаке, древние структуры мозга берут управление на себя, отключая рациональное мышление и запуская каскад физиологических реакций, и именно заземление помогает мягко прервать этот автоматический процесс, перенаправив фокус на нейтральные, конкретные и безопасные стимулы .

С точки зрения нейробиологии, техники заземления работают через активацию сенсорных путей и префронтальной коры, которая отвечает за осознанное восприятие и планирование, и когда мы начинаем целенаправленно замечать детали окружающего пространства или ощущения в теле, мы как бы «переключаем тумблер» с эмоционального центра на рациональный, снижая интенсивность стрессовой реакции . Важно понимать, что заземление не пытается устранить эмоцию или заставить нас чувствовать себя лучше немедленно, его задача — создать пространство между стимулом и реакцией, ту самую паузу, в которой мы можем сделать выбор, а не действовать на автопилоте, и именно эта пауза дает нам возможность вернуть себе контроль над собственным состоянием .

Основные виды техник заземления

Психологи выделяют три основные категории техник заземления, которые различаются по способу воздействия на наше состояние, и каждая из них может быть эффективна в разных ситуациях и для разных людей, поэтому имеет смысл освоить несколько вариантов, чтобы иметь возможность выбрать наиболее подходящий в конкретный момент . К первой категории относятся физические техники, которые фокусируются на телесных ощущениях и направлены на то, чтобы вернуть нас в контакт с собственным телом и окружающим пространством через тактильные, температурные и кинестетические сигналы, и они особенно полезны, когда тревога сопровождается чувством «отключенности» или нереальности происходящего . Вторая категория — это ментальные техники, которые задействуют когнитивные процессы, такие как счет, перечисление категорий или описание окружающей обстановки, и они помогают «занять» ум структурированной задачей, чтобы у него не оставалось ресурсов на бесполезное пережевывание тревожных мыслей . Наконец, третья категория — это успокаивающие техники, которые используют добрые слова, самоподдержку и приятные образы, и их цель — не просто отвлечь, а создать внутри нас ощущение безопасности и принятия, что особенно важно, когда мы чувствуем себя уязвимыми и нуждаемся в заботе .

Физические техники: возвращение в тело через ощущения

Среди физических техник самой известной и универсальной является метод «5-4-3-2-1», который задействует все пять органов чувств и позволяет быстро переключить внимание с внутреннего дискомфорта на внешнюю реальность, и он особенно эффективен в моменты острой паники, когда слова и рассуждения уже не работают . Выполняется он следующим образом: сначала вы находите пять объектов, которые можете увидеть вокруг себя, обращая внимание на их цвет, форму и детали, затем вы сосредотачиваетесь на четырех тактильных ощущениях — том, что вы можете потрогать, почувствовать кожей, будь то текстура одежды, прохлада стакана или поверхность стола, после этого вы прислушиваетесь к трем звукам, которые вас окружают, даже самым тихим и незаметным, далее вы отмечаете два запаха, присутствующих в воздухе, и, наконец, один вкус, который вы ощущаете во рту . Важно выполнять это упражнение не механически, а с полным погружением в каждое ощущение, как будто вы исследуете мир заново, и именно такая детальность и осознанность дают максимальный эффект, позволяя мозгу переключиться с режима тревоги на режим исследования и присутствия .

Помимо метода «5-4-3-2-1», существует множество других физических техник, которые могут быть не менее полезны, и среди них можно выделить упражнение с заземлением через стопы, когда вы садитесь или встаете, плотно ставите ноги на пол и начинаете осознанно чувствовать давление, которое пол оказывает на подошвы, ощущать текстуру поверхности, тепло или прохладу, и даже слегка шевелить пальцами ног, усиливая этот контакт . Также очень эффективны техники, связанные с температурой, например, подержать в руках кубик льда или холодный стакан, или, наоборот, чашку с теплым чаем, и сосредоточиться на тех ощущениях, которые возникают в пальцах и ладонях, поскольку резкое и контрастное сенсорное воздействие часто помогает «встряхнуть» нервную систему и вывести ее из ступора . Некоторым людям помогает простое сжатие и разжатие кулаков в ритме с дыханием, или упражнение, когда вы с напряжением вытягиваете руки, пальцы, ноги, а затем медленно расслабляете их, отмечая разницу в ощущениях до и после, и все эти маленькие ритуалы служат одной цели — вернуть вас в собственное тело, которое всегда находится в настоящем моменте .

Ментальные и успокаивающие техники: работа с разумом и самосостраданием

Ментальные техники заземления опираются на силу нашего интеллекта и способность к структурированию, и они особенно хороши для тех, кто легче справляется с тревогой через голову, а не через тело, поскольку им не нужно физическое движение или контакт с предметами, достаточно просто уметь сосредоточиться на задаче . Одна из самых простых таких техник — это перебор категорий, когда вы выбираете тему, например, породы собак, страны мира, названия книг или фильмов, и начинаете перечислять их одно за другим, стараясь удерживать внимание на этом процессе и не давая тревожным мыслям проскальзывать между пунктами . Также прекрасно работает обратный счет, например, от 100 с шагом 7, или от 50 с шагом 3, поскольку это требует достаточной концентрации, чтобы вытеснить панические мысли, но при этом не является слишком сложным, чтобы вызвать дополнительное раздражение и чувство неудачи . Некоторые находят утешение в том, чтобы описывать окружающую обстановку максимально подробно, буквально как если бы они писали книгу или рассказывали ее незрячему человеку: цвет стен, количество окон, материал мебели, расположение предметов — и это упражнение не только отвлекает, но и создает ощущение контроля и упорядоченности пространства .

Успокаивающие техники, в свою очередь, направлены не на отвлечение, а на создание внутри нас безопасного и принимающего пространства, и они особенно важны, когда мы чувствуем себя напуганными, уязвимыми или склонными к самокритике за то, что «не справляемся» . Это могут быть простые утверждения, которые вы повторяете про себя или вслух, такие как «я в безопасности в этот момент», «это чувство пройдет», «я могу справиться с этим шаг за шагом», и хотя они кажутся простыми, они действительно работают, потому что дают нашей нервной системе сигнал о том, что о нас заботятся . Также полезно иметь при себе небольшой «набор утешения» — фотографию близких, любимую мелодию, маленький мягкий предмет, который приятно трогать, или даже просто список того, что вам нравится и приносит радость, и обращаться к этому набору в моменты, когда внутренняя буря становится слишком сильной . Важно помнить, что успокаивающие техники — это не про «притворство» или «позитивное мышление», они про настоящее, теплое и честное отношение к себе, которое позволяет пережить трудные эмоции, не разрушая себя изнутри.

Как правильно применять техники заземления

Техники заземления — это навык, и как любой навык, он требует практики и терпения, поскольку в момент острой тревоги, когда мозг находится в режиме выживания, ему трудно вспомнить и применить незнакомый алгоритм, поэтому лучше осваивать эти упражнения в спокойном состоянии, когда вы никуда не торопитесь и можете сосредоточиться на процессе . Попробуйте выполнять различные техники по утрам, как часть короткой ритуала, или в течение дня, когда замечаете, что напряжение начинает нарастать, но еще не достигло пика, и со временем эти действия станут автоматическими и будут доступны вам даже в самые сложные моменты . Очень важно не требовать от себя «идеального» выполнения и не расстраиваться, если какая-то техника не сработала с первого раза, поскольку каждый человек уникален, и то, что помогает одному, может совершенно не подходить другому, и единственный способ найти свой набор инструментов — это экспериментировать, пробовать разные варианты и внимательно наблюдать за своей реакцией .

Кроме того, полезно адаптировать техники под свои индивидуальные особенности и текущую ситуацию, например, если вы находитесь в шумном общественном месте, вы можете отдать предпочтение ментальным техникам или незаметным физическим, таким как сжатие пальцев или фокусировка на дыхании, а если вы дома — вы можете позволить себе более развернутые и интенсивные практики . Если вы чувствуете, что какая-то техника вызывает у вас дополнительную тревогу или дискомфорт, не упорствуйте, откажитесь от нее и попробуйте другую, и помните, что цель заземления — не «победить» тревогу, а вернуть себе способность быть в настоящем моменте, и иногда для этого достаточно просто замедлиться и сделать несколько глубоких вдохов и выдохов .

Когда техник самопомощи недостаточно и нужна поддержка

Несмотря на всю эффективность техник заземления, они являются инструментом экстренной самопомощи и регуляции состояния, но не заменяют собой полноценную психотерапию в тех случаях, когда тревога становится хронической, интенсивной или связана с глубокими психологическими травмами, и именно здесь важно быть честным с собой и вовремя распознать сигналы того, что самостоятельных усилий уже недостаточно. Если вы замечаете, что тревога не проходит длительное время, что техники заземления приносят лишь кратковременное облегчение, а затем состояние возвращается, если вы начинаете избегать ситуаций из-за страха паники или если тревога мешает вам работать, строить отношения и заниматься повседневными делами, это явный признак того, что пришло время обратиться за профессиональной помощью . Также серьезным поводом для обращения к психологу является ситуация, когда заземление не работает вовсе, или когда вы чувствуете, что эмоции настолько сильны, что вы теряете связь с реальностью (дереализация или деперсонализация), поскольку в таких случаях необходима квалифицированная поддержка для работы с первопричинами состояния.

Сегодня существует множество доступных форматов получения психологической помощи, и выбор подходящего способа может значительно облегчить первый и самый сложный шаг — обращение к специалисту. Для тех, кто испытывает трудности с визитами к психологу очно или испытывает дискомфорт при необходимости рассказывать о своих переживаниях по телефону, отличным решением является анонимная психологическая поддержка через текстовый чат, которая позволяет получить квалифицированную помощь, не выходя из дома и не нарушая привычного уклада. Сервис «Буду Рядом» предоставляет именно такую возможность: вы можете обратиться к профессиональному психологу через чат без необходимости включать камеру, совершать звонки или долго ждать записи на прием, и это особенно важно в моменты острой тревоги, когда промедление может усугубить состояние, а искусственный интеллект помогает подобрать специалиста, который наилучшим образом соответствует вашему запросу и личным особенностям. Возможность получить поддержку сразу, в безопасном и привычном текстовом формате, может стать тем самым спасательным кругом, который позволит вам не только справиться с острыми симптомами, но и начать глубинную работу над причинами тревоги, чтобы она больше не управляла вашей жизнью и вы могли чувствовать себя устойчиво и безопасно в любой ситуации.

Техники заземления — это мощный и доступный инструмент, который может стать вашим верным союзником в борьбе с тревогой и стрессом, но важно помнить, что они не являются панацеей, а лишь частью большой и важной работы по заботе о своем психическом здоровье. Осваивайте их, практикуйте, находите свои любимые способы, но не бойтесь и не стесняйтесь обращаться за помощью к профессионалам, когда чувствуете, что собственных сил недостаточно, поскольку настоящая смелость — это не способность терпеть и справляться в одиночку, а готовность признать свою уязвимость и принять поддержку, которая предлагается рядом.

Когда фигурист Юдзуру Ханю завершает свою программу, болельщики засыпают лёд сотнями плюшевых игрушек Винни-Пуха — это своеобразная традиция, отдающая дань его любви к Пуху, которая превратилась в глобальный символ обожания и празднования.

Традиция началась в 2010 году после того, как фанаты заметили, что Юдзуру Ханю носит с собой плюшевого Винни-Пуха в качестве талисмана удачи.

Волонтёры, чья единственная задача — убрать сотни плюшевых мишек с льда менее чем за две минуты, заслуживают своей собственной олимпийской медали. 🥰

Чтобы понять, из-за чего спор, надо сначала разглядеть сам предмет разногласий. Математическая часть теории вопросов ни у кого не вызывает. Состояние квантового объекта описывается волновой функцией, которую придумал Шрёдингер в 1926 году, и эта функция меняется во времени по его уравнению плавно, непрерывно и полностью предсказуемо. Никакой случайности в этом уравнении нет, оно детерминированное, как уравнения Ньютона. Случайность появляется в другом месте. В том же 1926 году Макс Борн в работе о столкновениях частиц предложил считать квадрат модуля волновой функции вероятностью обнаружить частицу в данном месте, причём предложил это в примечании, добавленном на стадии корректуры, чем изменил представления человечества о реальности в сноске. И вот когда мы производим измерение, из всех возможностей, содержавшихся в волновой функции, реализуется ровно одна, а остальные исчезают бесследно. Никакое уравнение этого перехода не описывает. Уравнение Шрёдингера ведёт волну плавно, измерение обрубает её мгновенно, и в учебниках эти две процедуры стоят рядом, разделённые предупредительной интонацией, которую студенты обычно принимают за педагогическую строгость.

Джон фон Нейман в 1932 году честно записал это раздвоение в своей книге как два разных процесса и тем самым сформулировал то, что позже назовут проблемой измерения. Суть её можно изложить без единой формулы. Если уравнение Шрёдингера верно всегда, то оно верно и для прибора, и для лаборатории, и для экспериментатора, поскольку они тоже состоят из атомов. Тогда, поместив электрон в наложение двух возможностей и измерив его детектором, мы обязаны получить наложение двух состояний детектора, потом двух состояний лаборанта, потом двух состояний всей вселенной вместе с котом, о котором Шрёдингер написал свою издевательскую заметку в 1935 году. Кот, напомню, был придуман как насмешка над теорией, а вошёл в культуру как её символ, что случается с насмешками чаще, чем хотелось бы их авторам. Мы, однако, ни в одном опыте не видели наложенных друг на друга приборов. Мы всегда видим одну стрелку в одном положении. Вопрос о том, куда деваются остальные возможности и в какой момент, и есть предмет столетнего спора.

Первый ответ пришёл из Копенгагена и получил имя того города, хотя единой копенгагенской доктрины никогда не существовало, а взгляды Бора и Гейзенберга различались заметно. Бор настаивал на том, что всякий опыт мы обязаны описывать языком классической физики, потому что другого языка у нас нет, приборы наши классические и живём мы среди столов и стрелок. Отсюда его принцип дополнительности, изложенный в Комо в 1927 году: волновые и корпускулярные описания взаимно исключают друг друга и оба необходимы, а вопрос о том, чем электрон является сам по себе, в отсутствие определённой экспериментальной установки, лишён физического содержания. Гейзенберг говорил иначе и мыслил ближе к Аристотелю: волновая функция описывает возможность, потенцию, промежуточный род бытия между идеей и вещью, а измерение переводит возможное в действительное. Схлопывание волновой функции при таком взгляде означает изменение нашего знания, примерно как в случае с письмом, которое лежало запечатанным и вдруг оказалось прочитанным.

Копенгагенский подход победил на десятилетия, и победил по причинам не только научным. Он позволял работать. Молодая теория требовала расчётов ядерных реакций, спектров, химических связей, а философские затруднения можно было отложить в сторону с чувством выполненного долга, поскольку сам Бор объяснил, что дальше спрашивать бессмысленно. К пятидесятым годам в американских университетах сложилась атмосфера, которую Дэвид Мермин позже описал знаменитой формулой «заткнись и считай», причём Мермин, будучи человеком добросовестным, впоследствии специально разыскивал источник и признался, что придумал её сам, а приписывал по памяти Фейнману. Формула эта, при всей своей грубости, честно передаёт положение дел: студентам, задававшим слишком много вопросов о смысле, мягко советовали заняться делом. Джон Белл, один из самых глубоких умов второй половины века, в 1990 году написал статью, где предложил вообще изгнать из физики слово «измерение», потому что оно тайком протаскивает в фундаментальную теорию понятия наблюдателя и прибора, которым в фундаментальной теории делать нечего. Где проходит граница между квантовым и классическим, никто так и не указал, а с тех пор эту границу отодвинули далеко: интерференцию наблюдали на молекулах из сотен атомов, а недавно и на существенно более тяжёлых объектах, и никакого рубежа, за которым квантовость выключается, экспериментаторы пока не нашли.

Второй ответ придумал аспирант Принстона Хью Эверетт Третий в 1957 году, под руководством Уилера, и придумал его с той наглостью, на которую способны только очень молодые люди. Он предложил выбросить схлопывание вовсе. Пусть уравнение Шрёдингера работает всегда и для всего, включая наблюдателя. Тогда после измерения существует наложение двух состояний мира, в одном из которых прибор показал одно, а наблюдатель это увидел, а в другом прибор показал другое, и другой наблюдатель, точно такой же и с той же памятью до момента опыта, увидел другое. Обе ветви равно реальны, обе продолжают существовать, и никто из наблюдателей внутри своей ветви не может обнаружить остальные, потому что ветви перестают взаимодействовать. Работа Эверетта прошла почти незамеченной, Бор отнёсся к ней холодно, диссертацию заставили сократить и смягчить формулировки, а сам Эверетт ушёл из академической науки и всю оставшуюся жизнь занимался военным анализом для Пентагона, считал сценарии ядерной войны, курил, пил, растолстел и умер в 1982 году в пятьдесят один год, так и не узнав, что его идея станет одной из основных. В 1970 году Брайс Девитт вытащил её на свет статьёй в Physics Today и придумал название «многомировая интерпретация», после чего началась вторая жизнь этой мысли.

У многомирия есть красота, которую трудно не оценить. В нём одно уравнение и ничего больше, никаких дополнительных постулатов, никакого таинственного акта наблюдения, никакой роли сознания. Расплачиваться приходится онтологической расточительностью, поскольку количество ветвей растёт непредставимо быстро, и человеку с обыкновенной интуицией эта цена кажется чудовищной. Но главные трудности многомирия лежат в другом месте, и о них стоит сказать честно. Первая касается того, почему мир расщепляется именно на те ветви, которые мы наблюдаем, а не на какие-нибудь причудливые наложения, ведь математически волновую функцию можно разложить бесконечным числом способов. Ответ на это дала теория декогеренции, начатая Дитером Це в 1970 году и развитая Войцехом Зуреком: взаимодействие с окружением, с воздухом, светом и тепловым излучением, выделяет устойчивый набор состояний и уничтожает наблюдаемую интерференцию за времена, для крупных предметов невообразимо малые. Декогеренция объясняет, почему мы не видим размазанных котов. Она же, вопреки распространённому недоразумению, не объясняет, почему из множества возможностей осуществляется единственная, и этой оговоркой пренебрегают даже в неплохих научно-популярных книгах. Вторая трудность многомирия про вероятность. Если случается всё, то что означают борновские проценты, откуда берётся девяносто на десять, когда обе ветви одинаково существуют. Дэвид Дойч в 1999 году предложил вывести правило Борна из теории принятия решений, Дэвид Уоллес развил этот подход в подробную теорию, Зурек предложил свой вывод через симметрию, и споры об убедительности всех этих выводов идут до сих пор, причём оппоненты уверенно указывают на скрытую круговую логику. Отдельно замечу, что среди космологов многомирие популярнее, чем среди прочих физиков, и по понятной причине: когда вы описываете волновую функцию всей вселенной, поставить снаружи наблюдателя с классическим прибором решительно негде.

Третий ответ старше многомирия и в некотором смысле старше самого спора. На том же Сольвеевском конгрессе 1927 года Луи де Бройль изложил теорию, которую называл волной-пилотом: частицы существуют всегда, имеют определённые положения в каждый момент, а волновая функция ведёт их, подобно тому как радиоволна ведёт корабль. Де Бройля раскритиковали, Паули указал на затруднения с неупругим рассеянием, и автор от своей идеи отказался на четверть века. В 1952 году её независимо восстановил и довёл до рабочего вида Дэвид Бом, американский физик, которого к тому времени выгнали из Принстона за отказ давать показания комиссии по расследованию антиамериканской деятельности, и он писал свои статьи уже в Бразилии. В теории Бома электрон в двухщелевом опыте пролетает через одну определённую щель, а волновая функция проходит через обе и направляет его так, что на экране складывается интерференционная картина. Никакого схлопывания тут нет, случайность появляется только из-за незнания начальных положений частиц, и все предсказания обычной квантовой механики воспроизводятся в точности, если распределение этих положений подчиняется борновскому правилу. Заплатить приходится явной нелокальностью: движение частицы мгновенно зависит от того, что происходит с далёким партнёром по запутанности, и это записано в уравнениях без всякой маскировки.

История с теорией Бома содержит поучительный сюжет о том, как работает научное сообщество. Дело в том, что ещё в 1932 году фон Нейман опубликовал доказательство невозможности скрытых параметров, и на это доказательство тридцать лет ссылались как на окончательный запрет, освобождающий от необходимости думать. В 1935 году немецкий математик и философ Грета Герман опубликовала работу, где показала, что в доказательстве принято слишком сильное допущение и потому оно ничего не запрещает. Её работу не заметили. Только Джон Белл в статье, написанной в 1964 году и напечатанной в 1966, разобрал ошибку заново, после чего стало окончательно понятно, что запрет был иллюзорным. Бом успел построить свою теорию, попросту не поверив авторитету, и когда Белл спрашивал, как же так вышло, что невозможное сделали, он отвечал себе сам: невозможное было доказано с лишним условием, которое никому не пришло в голову оспорить.

Именно теория Бома привела Белла к его знаменитому результату. Разглядывая нелокальность бомовской механики, он задался вопросом, обязана ли всякая теория со скрытыми параметрами быть нелокальной, и в 1964 году доказал, что да, обязана. Неравенства Белла позволяют экспериментально проверить, может ли мир быть устроен так, чтобы результаты измерений определялись местными обстоятельствами и не зависели мгновенно от далёких выборов. Первые опыты поставили Фридман и Клаузер в 1972 году, гораздо более убедительные сделал Ален Аспе в начале восьмидесятых, а в 2015 году сразу три группы, в Делфте, Вене и американском институте стандартов, поставили эксперименты, закрывающие все основные лазейки одновременно. Неравенства нарушаются, природа устроена нелокально в беллевском смысле, и за это в 2022 году дали Нобелевскую премию. Важно понимать, что именно тут доказано: под запретом оказалась не всякая теория со скрытыми параметрами, а требование локальности, поэтому бомовская механика жива и здорова, а вот уютная картина мира, где всё определяется тем, что происходит поблизости, отменена экспериментально.

Кроме трёх главных участников спора в зале сидит десяток других претендентов, и о некоторых сказать необходимо. Есть теории спонтанного схлопывания, из которых самая известная предложена Гирарди, Римини и Вебером в 1986 году: они добавляют в уравнение Шрёдингера крохотный случайный член, из-за которого одиночная частица живёт в наложении практически вечно, а предмет из триллионов частиц схлопывается за неуловимо малое время. Эти теории отличаются от обычной квантовой механики в предсказаниях, и потому их можно проверять, чем экспериментаторы и заняты, постепенно отрезая допустимые области параметров. Роджер Пенроуз предложил связать схлопывание с гравитацией, и простейший вариант его модели, разработанный вместе с Диоши, был экспериментально исключён в 2020 году по отсутствию предсказанного спонтанного излучения. Есть кьюбизм Кристофера Фукса и его коллег, где волновая функция описывает степени уверенности действующего лица и никакой объективной волны в мире нет вообще. Есть реляционная трактовка Карло Ровелли, где состояние определено только относительно другого объекта, и разные наблюдатели могут иметь несовместимые описания на законных основаниях. Есть согласованные истории Гриффитса, Омнеса, Гелл-Манна и Хартла. И есть еретики, о которых спрашивают редко: сторонники сверхдетерминизма, среди них нобелевский лауреат Герард 'т Хоофт, полагают, что настройки приборов и свойства частиц скоррелированы общими причинами в прошлом, из-за чего вывод Белла теряет силу. Большинство физиков считает такую позицию отказом от свободы эксперимента и почти от самой возможности науки, но логической ошибки в ней никто не нашёл. Рядом стоят сторонники обратной причинности, работающие с идеей, что будущие условия опыта влияют на прошлое; сюда относится и двухвекторный формализм Аароновa, который вполне уважаем и при этом заставляет думать о времени неудобные мысли.

Есть ещё вопрос, реальна ли волновая функция или она описывает наше знание. В 2012 году Пьюзи, Барретт и Рудольф доказали теорему, которая при определённых допущениях исключает целый класс моделей, где волновая функция понимается как незнание о заранее существующем положении дел. Результат этот часто пересказывают чересчур бодро, поскольку допущения там нетривиальны, но давление на чисто информационные трактовки он создал ощутимое. А в 2018 году Даниэла Фраухигер и Ренато Реннер опубликовали мысленный опыт про наблюдателей, наблюдающих за наблюдателями, из которого следует, что при некоторых естественных предположениях разные участники приходят к противоречащим друг другу выводам о том, что случилось. Спор о том, кого именно этот результат убивает, продолжается, и каждая из школ уверенно объясняет, что убивает он соседей.

Насколько всё это важно на практике. Долгое время считалось, что перед нами метафизика, украшающая физику. Потом выяснилось, что квантовая информатика, криптография и вычисления выросли ровно оттуда, из работ людей, которых интересовал смысл, а не расчёт: Белл занимался основаниями, Клаузер ставил опыты, которые многим казались чудачеством, Зейлингер пришёл к телепортации состояний из тех же корней. Опрос, проведённый в 2011 году среди участников одной конференции по основаниям, дал забавную картину: около сорока процентов держались копенгагенских взглядов, примерно каждый пятый выбирал многомирие, остальные распределялись между прочими вариантами, и стоит помнить, что опрошенных было чуть больше трёх десятков, так что серьёзной статистики тут нет, зато есть портрет разброда. За прошедшие годы доля многомировиков, по ощущениям участников этих разговоров, подросла.

Если вам захочется потрогать этот спор руками, начните с малого. Возьмите описание двухщелевого опыта и попробуйте рассказать его самому себе три раза подряд, каждый раз честно оставаясь внутри одной из трёх картин: там, где вопрос о пути электрона запрещён; там, где электрон проходит обе щели в разных ветвях мира, которые потом сходятся на экране; и там, где он проходит одну щель, ведомый волной, прошедшей обе. Все три рассказа дадут одну и ту же полосатую картинку, проверенную миллионами студентов на лабораторных. Разница будет только в том, каким вы после этого увидите мир за окном, и вот эта разница, не поддающаяся пока никакому измерению, и есть то, из-за чего сто лет подряд спорят взрослые серьёзные люди.