И вот тут мы подходим к рождению стыда. Задолго до нашей эры, когда картину мира формировала религия, люди привыкли считать, что одежда изначально была нужна, чтобы прикрывать «срамоту» — мол, чувство стыда у нас врождённое, от Адама и Евы. Но в XVIII–XIX веках сначала капитан Кук в Австралии, а затем Дарвин на Огненной Земле (где-то на краю Южной Америки) встретили племена, которые спокойно ходили голышом и нисколечко этого не смущались. Из одежды у них были только простые некроеные шкуры: подул ледяной ветер — накинули на плечи, потеплело — скинули и пошли дальше голыми.
Да и сегодня на одном из Андаманских островов живут аборигены, которые ходят в чём мать родила. Секрет в том, что они никогда не переходили на глухую, закрытую сшитую одежду — их тела всегда оставались открытыми, и вся социальная «мода» рисовалась прямо на коже, как и в самом зачатке цивилизации у наших чернокожих дедушек в Африке. И это же подтверждает тот факт, что одежда сильно повлияла на наше развитие в современного человека.
Кстати, про огнеземельцев писали, что когда начинался праздник и люди говорили, что нужно нарядиться, они скидывали с себя шкуры и украшали голые тела узорами.
А вот там, где люди тысячелетиями носили сшитую одежду и конкурировали племенами — одни богаче, другие беднее, — всё пошло иначе. Тут Гиллиган считает, что люди просто носили постоянно одежду и так привыкли к этому, что, когда снимали одежду, чувствтвовали, будто их чего-то лишили.
Но я думаю иначе. Я думаю, что те, кто не мог позволить себе добротный, богато украшенный кожаный шмот и сверкал голой попой через всякие отверстия, сразу выдавали свою слабость: охота у них не клеится, ресурсы добывать не умеют, ништячные места застолбить и защитить не в состоянии, да и у других отнять не могут. Полагаю, именно эта связка привычки прятать тело (по Гиллигану) и социального неравенства сформировала чувство стыда. Сперва голая попа сигнализировала, что ты беден и неудачлив, из-за чего лучшие женщины уходили к парням с базовым минимумом из соседней долины.
А может, даже самые слабые мужики из богатых племён приходили и жарили их женщин, пока они без штанов сидели привязанные к каменному стулу с кляпом во рту и наблюдали.
Так потихоньку голая задница из признака бедности и уязвимости превратилась в нечто глубоко постыдное. А уже потом, спустя многие тысячи лет, поверх этого древнего рефлекса церковь и моралисты прописали строгие правила, что показывать можно, а что нельзя, — и родилась привычная нам «срамота».
Как я уже сказал, на сто процентов доказать каждую деталь тут невозможно: всё это происходило задолго до появления письменности, а сама древняя кожа и мех просто не дожили до наших дней. Все выводы мы строим по косвенным уликам — по каменным скребкам, костяным иглам да по рядам мамонтовых бусин, клыков и когтей, сохранившим контуры древнего кроя прямо на скелетах.
Но согласитесь, складывается всё чертовски логично, разве нет?
