В тот вечер за окном шел мелкий, колючий дождь. Марина сидела на полу в гостиной, окруженная тишиной, которая в сорок лет начинает звучать как оглушительный звон. Она перебирала вещи: крошечные пинетки, купленные еще десять лет назад, когда она верила в чудо; стопки медицинских карт, где диагнозы сменяли друг друга, как времена года, но результат оставался неизменным.

Когда она стала замыкаться, перестала отвечать на звонки, начала плакать по ночам и говорить со стенами. Родные решили, что она «сходит с ума». И однажды её увезли в психиатрическую больницу.

Ересь, расползающаяся сегодня по планете, не нова, она лишь припудрила свой гнилой фасад румянами прагматичности и цинизма. Против неё рассыпаны предостережения по многим священным писаниям: где-то намёками на гигиену разума и духа, а где-то притчами о волевых экзорцистах — которые для агностиков могли бы стать инструкциями по безопасности и противодействию нечистой силе, а для атеистов — недостающими строчками культурной памяти. Да и не так архитектурно, как у Данте, выстроена их окружная с эстакадами в преисподнюю — гностицизм и богомильство крадутся по трясине тривиальною тропой позёрства, поэтому и их классическая рокировка — выдать шкурно-конъюнктурное за Божье заступничество — обречена на провал.

Религия и вера для русского человека соотносятся так же, как государство и Родина. С чего начинается Родина у тех, кто перекраивает уголовный кодекс, подкладывая связку фекальных петард под свежезалитый фундамент светлого будущего России? Враги народа демонстративно орут и трясут телесами якобы в защиту государства (от его же граждан). И вот теперь закон карает за оскорбление чувств верующих, а чувства эти оскорбляет не татуировка на плече девочки: оскорбляет веру тот, кто набрасывается на неё с криками о поруганной святыне — именем этой самой веры. Вера не просит у государства охраны, как Родина не ищет защиты — она живёт в сердце родичей. Разномастные декреты, тайные унии и соборные постановления от односложных, моноприводных и двухходовых пастырей образуют глубокий рельеф в ландшафте их вероломного замысла — запутать, сбить со следа и увести в сторону, чтобы на свет божий из-под скуфий случайно не вылезли рога, а из-под кафтанов — хвосты с копытами… Вот только наш смекалистый народ, очнувшись, сам осознаёт, кому он служит.

P.S.:

Каждый однажды закроет глаза в последний раз — и помянут его по делам и словам. Известно, что в эпоху интернета всякая общественная и сетевая активность оставляет цифровой след. Пермскую татуировку нашли не в храме — её нашли в новостной ленте, по цифровому следу, который теперь причитается как обвинительный акт. Но дело в том, что сегодня иметь смелость — жить собственным умом — это не интеллектуальная мода, не элитарный тренд, не эрудиция, не интуиция, не безрассудство и не отвага, помноженные на вечность, а электронно-цифровая подпись — самоидентификация и авторизация в архитектурной оболочке системы по оздоровлению души.

Справочно. Эскиз татуировки читается как стилистическая аллюзия на популярный в иконографии образ Девы Марии (Мадонны) с мечами, пронзающими её сердце, — символом скорби и страданий; но тату, как отмечают публикации, вдохновлено западной «мадонной» и выдержано скорее в академической манере, а не в иконописном каноне. В православии известны икона «Семистрельная» и икона «Умягчение злых сердец» — по сути родственные образы, напоминающие о следовании заповедям. Оба названия восходят к евангельскому пророчеству Симеона Богоприимца: «И Тебе Самой оружие пройдёт душу» — о том, что откроются помышления многих сердец и они умягчатся, побуждая к милосердию. И потому степень этой дикости — и бессилие перед ней — не давали мне спокойно изложить простые для верующего человека мысли о недопустимости невежества, отравляющего ересью человеческие деяния.

Это означает что не в силах человеческих как либо задеть или оскорбить Бога, и заниматься верующим надо не суетными мирскими делами, а своей душой и душой ближних.

Вот всякого рода кляузы и на ровном месте возбужденные дела и есть самые что ни на есть суетные .т.е это все фарисейство.