Грег был обычным мужиком 45 лет. Невысокий, с небольшим пузом, но жилистый. Жил в небольшой деревеньке с дурацким названием Желтый Поток. Когда то тут видимо текла большая река, но со временем от нее остался только желтый ручей. Во всех окрестных деревнях кроме как Ссанино их деревню не называли но они упрямо держались за старое название. Грег был обычным пахарем. Летом растил овес и рожь, осенью продавал излишки в город тем и жил. Был он обычным середняком, не вкалывал сверхсил, хозяйство небольшое, самому Грегу хотелось бы назвать его справным, но где-то постоянно что-то гнило, ломалось и в целом пребывало в некотором беспорядке. Но на жизнь и ему его подруге Юльке в целом хватало.

Юлька была под стать Грегу. Мелкая, тощая бабенка с прыщавым лицом на пять лет его младше. Ни он ни она не были эталонами красоты и силы, которых рисуют на картинках с рекламой работы в новомодных обществах сельского товарищества, однако как то прижились, и жили хоть и не без скандалов но дружно. Грегу иногда очень хотелось отвесить ей затрещину, но глядя на ее миниатюрную почти подростковую конституцию боялся ее пришибить ненароком, да и наверно любил ее, хоть в этом не признавался даже себе.

Юлька прибилась к их деревне года четыре назад, когда светлые сожгли ее деревню. Она тогда ходила по грибы, а как вернулась застала только пепелище и “очищающие” костры на которых догорали остатки ее односельчан. Когда подошли свои спасать было уже некого, светлые спалив несколько деревень вернулись за Порог. Кто-то остался отстраивать все на пепелище, а Юлька, потерявшая родителей и младшего брата, не смогла, и похоронив останки пошла искать лучшей доли. Сначала она жила в шалаше на окраине Желтого Потока, а потом Грег взял ее к себе помогать по хозяйству. Так и сжились, сначала вместе добывая пропитание, а потом на почве взаимного одиночества как муж с женой. Играть свадьбу не стали, дорого да и особо не для кого.

Именно Юлька Грега и спасла. Когда у него на жаре во время жатвы остановилось сердце, она два часа, рыдая, ломая ногти и непрерывно матерясь, час тащила его в деревню к старосте, у которого единственного в деревне хранился реанимационный артефакт. А дальше телега в ближайший крупный поселок с некрохрамом. Где Грегу заменили и сердце и кровь на зеленую алхимическую жижу и вживили некрит, благодаря которому он получил свою вторую жизнь. Спустя неделю он сидел на лавочке около храма, с Юлькой рыдающей в его плечо и пытался осознать свой новый статус.

Мысли текли медленно, спокойно размеренно. Он вроде должен был переживать что теперь все изменилось, но все страхи и сложности новой жизни казались ему такими далекими. Как объяснил некромант, так как мертвый он пробыл гораздо дольше четырех минут золотого стандарта, часть его мозга погибла, поэтому он может забыть какие-то воспоминания, могут быть проблемы с координацией или органами чувств. Грег чувствовал скованность в теле и теперь чтобы думать приходилось прилагать усилия. Но теперь ему не нужно есть и спать можно гораздо большую часть урожая отправлять на продажу. С другой стороны теперь он должен государству огромную сумму в 250 цехинов. Столько он мог бы заработать в лучшем случае за 4-5 лет.

Юлька, все еще всхлипывая, мяла в руках памятку “Начинающего жить альтернативной жизнью”.

- Грег, теперь тебе нельзя есть, еда забьет кишки и придется тебя разрезать чтобы ее достать, вместо этого тебе придется или покупать зарядку у некроманта или целые сутки раз в неделю лежать на специальном алтаре в поселке. - Она шмыгнула носом, вытерла с лица очередную партию слез, - как же ты теперь без твоего любимого горохового супчика с куриными лапами? Раньше Грег бы рассмеялся над тем что в такой момент она думает о пустяках, но теперь внутри возник лишь какой-то отголосок улыбки. Все эмоции явно стали слабее. Да и на жену он теперь смотрел иначе. Раньше после недели воздержания он бы в первую очередь подумал где бы ей подол задрать, а теперь вместо этого смотрит на нее с некоторым удивлением.

“Я теперь вроде не человек, а может и не мужик вовсе. А она вместо того чтобы отвернуться от моей бледной, зеленоватой рожи беспокоится о том что я буду есть. Чудная баба. Но ее забота все таки грела душу. Интересно душа у меня еще есть?” - Посмертный экзистенциальный кризис застал Грега в момент когда Юлька громко сморкалась в салфетку.

Юлька шмыгнув продолжила.

- Не переживай. У меня родители тоже зомби были. Бате так вообще двенадцатый десяток шел. Я знаю как заботится, раны зашивать. А как денег подкопим может купим тебе новые мускулы. Батя в свое время в армии служил, ему там бычьи мышцы пришили, он повозку с зерном и нами сам на рынок возил, без всякого вола.- Она притихла и вытерев очередную порцию слез тихо спросила, - Грег, а ты меня на забыл? Матушка после смерти забыла что у нее сын был, братец мой сильно переживал по этому поводу.

Грег осторожно обнял ее, мышцы еще слушались плохо, и непривычным каким-то растянутым голосом сказал, - Я помню тебя, мышка моя. И спасибо тебе. Я тебя… Ты мне очень дорога. Пойдем домой. - Она улыбнулась, посмотрела на него как то по новому, блеснув глазами. И они отправились домой в новую странную жизнь.