Вселенная WarCraft от (А)зерота до (Я)рости Бури на простом языке. Ч 29. Последний шаг через Круг ненависти
Всем привет. Как и обещал - ещё одна коротенькая часть, знакомые имена, события, и шагаем в эпоху ММО. Первым делом - спасибо постоянным читателям. Ваши реакции и комментарии (а также их наличие и разнообразие) - это каждый раз невероятный сюрприз и приятности. Спасибо вам. Не будем откладывать в долгий ящик и пробежимся по нетронутым последним событиям вселенной перед тем, как мы с вами шагнём в новую эпоху и станем полноправными творцами сюжета.
Всем лайки за ваши активности.
Прошлая серия вот туть, а мы продолжаем.
Сфера хейта
Примерно за год до начала World of Warcraft, события книги «Круг ненависти»
После печальной смерти папки Праудмура портовый городок Терамор окончательно закрепился за Джайной. Это был уже не временный лагерь людей в не пойми какой дыре, а настоящий человеческий город в Калимдоре: гавань, казармы, корабли, солдаты, беженцы, женщины с низкой социальной ответственностью и игральные дома. Город стоял в Пылевых топях и одновременно был домом для выживших, военной крепостью, портом Альянса на другом конце моря и важным форпостом для всего человечества в целом. Джайна и её подданные пытались наладить связи, мосты и отношения там, где вокруг жили в основном существа, которые никогда не питали особой любви к человечеству.
В Тераморе жили те, кто пережил падение Лордерона, поход через море, битву у Хиджала и конфликт с Кул-Тирасом. Для большей части людей Джайна, конечно же, была той, кто спасла их и дала какой-никакой, но новый дом, пусть и не в самом элитном районе. Для других - правительницей, которая подозрительно много доверяла оркам и считала их, ну если не за друзей, то и не за врагов уж точно. Естественно, что после смерти Дэлина и флешбеков двух войн никто мгновенно не успокоился и не забыл прошлое. Не каждый человек в Тераморе был готов спокойно принять мысль, что рядом с их городом теперь стоит новая Орда Тралла, которую вроде бы уже не нужно держать под прицелом и которая как бы уже и не враг вовсе.
У самого Терамора были не только стены города, но и внешние опоры. Одной из таких точек была Крепость Северной Стражи (Northwatch Hold) в Степях. Она контролировала важное направление судоходства и пеших перемещений, стояла рядом с путями Орды. Чем для всех орков выглядела здоровенная красная тряпка и служила очень неприятным напоминанием: люди Джайны не просто «живут в Тераморе», они, гады такие, ещё и что-то умудряются строить за пределами города. Джайна хоть и кричала на каждом углу о том, что «миру - мир и всем жвачку», но солдаты, патрулирующие земли возле чужой крепости, для любого ордынца выглядят далеко не как «дипломатическая миссия».
Оргриммар к этому времени тоже уже перестал быть временным поселением. Новая столица Орды разрослась в суровой земле Дуротара, вокруг красного камня, пыли, жары и постоянной нехватки нормальных ресурсов. Новую столицу скоро наполнили всевозможные воины, шаманы, кузнецы, торговцы, тролли Чёрного Копья, послы Отрёкшихся, гонцы тауренов Громового Утёса, инфлюэнсеры и разные другие гоблины. Орда усердно пыталась перестать быть просто крутой армией, которая куда-то пришла, а стать народом, который наконец-то осел, остепенился, засеял лужайку и завёл собаку. Несмотря на всю тяжесть местности и постоянную нехватку ресурсов, Дуротар всё же по чуть-чуть, понемногу начинал процветать. Тралл как мог старался заботиться обо всех представителях своего народа, упорно возвращал орков к шаманизму, духам и чести, но, разумеется, было и полно тех, кто не мог так просто отказаться от старых привычек, потому что «вождь попросил».
В самом Оргриммаре была Расселина Теней (Cleft of Shadow) - место для чернокнижников, папиных бродяг и маминых симпатяг, тёмных практиков, хулиганов и тех, кого новая Орда терпела скорее из необходимости, чем из доверия. Нет, они не были эдакими повстанцами или смутьянами, просто то, чем они там занимались и увлекались, было не по вкусу всей основной части жителей столицы. Тем удивительнее, что начавшаяся вскоре история началась не с них.
Началось всё у Громового хребта. Там что-то неизвестное и странное вытеснило с привычных мест громовых ящеров. Здоровенные электрические твари начали мешать оркам Дуротара, и решить это обычной рубкой топором было не лучшим вариантом. Тралл не стал разбираться, вышки 5G это виноваты или магнитные бури, а обратился к ближайшему опытному магу, к Джайне, за помощью. Ему нужно было не уничтожить ящеров, а как-нибудь аккуратненько переселить их туда, где они не будут каждый день угрожать поселениям Орды.
Джайна согласилась. Она с помощью магических манипуляций определила место, куда планировала перенести бунтующих ящеров. Место подходило лучше: там были пастбища, достаточно пространства и вода. Когда Джайна добралась до этой области, она внезапно столкнулась с мощными защитными чарами. Но Джайна тоже не пальцем делана и не первокурсница Даларана, сумела таки разобраться, что к чему и кто за этим стоит. Так она встретила Эгвинн.
Эгвинн, как мы с вами помним, была далеко не обычной старой волшебницей, которая решила спрятаться в горах. Бывшая Хранительница Тирисфаля, одна из самых сильных магов в человеческой истории, да и в целом всего Азерота. Была когда-то. А ещё когда-то она победила аватар Саргераса, потом отказалась подчиняться воле Совета Тирисфаля, сама решила, как передать силу Хранителя, стала матерью Медива и через эту линию оказалась связана с Каражаном, открытием Тёмного Портала и всей цепью бед, которая привела орков в Азерот. В общем-то, благодаря её силе, характеру и знаку зодиака (ну типичный скорпион же) она по сути была той, кто нефигово так несколько раз встряхивал скучную жизнь на этой планетке и запускал цепочку великих событий.
Но после того как это всё закончилось (а точнее после того как любимый сыночка-корзиночка вломил родной матери), Эгвинн ушла в Калимдор и спряталась подальше от всей этой суеты, войн и прочей магической свистопляски. Она не хотела возвращаться в Даларан, не хотела становиться символом, иконой и, конечно же, не хотела, чтобы к ней приходили за советом как к живому памятнику. Ей нужна была тишина, маленькое убежище и возможность прожить остаток жизни без очередной великой роли. Телек с приставкой и безлимитным интернетом тоже были бы кстати, конечно.
Но сначала стрельнул Хиджал, потом пошли тёрки родственников и теперь вот защитные чары, громовые ящеры и странная ерунда вокруг быстро показали, что тишины ей не дадут и спокойно покайфовать на пенсии не удастся.
Самое досадное, что Эгвинн быстро поняла: она уже видела похожую картину раньше. В самом начале своей службы Хранительницей она столкнулась с демоном Жмотлордом... Змодлором (Zmodlor). Тогда он появился в Азероте и создал культ Пылающего Клинка (Burning Blade). Его сектанты захватили школу в небольшой деревне и уже было хотели устроить с детьми реальную реконструкцию прихода Энакина в комнату юнлингов, замутив для этого ритуал с горящими клинками, но увы. Эгвинн узнала, успела ворваться, остановила их и изгнала Тримодалора... Змодлора обратно в Круговерть Пустоты. Для неё это было одно из первых серьёзных столкновений с демоном, и уже тогда стало понятно, что эти твари, и конкретно Зломорд, простите, Змодлор, предпочитают не лезть в мир с большой армией, а работать через культ, страх, жертвоприношения и чужую слабость.
После Третьей войны он, как и многие его товарищи, сумел снова просочиться в Азерот и начать активненько гадить смертным расам. Среди тех, через кого Змодлор разжигал ненависть, снова всплыло имя Пылающего Клинка. Когда-то это был орочий клан с Дренора, но после распада старой Орды и бегства остатков Совета Теней это имя всё чаще звучало уже не как название нормального клана, а как знак демонического культа. Для новой Орды Тралла это было особенно неприятным воспоминанием: в Оргриммаре строили новый путь, говорили о духах, чести и свободе от старого проклятия, а тут опять какая-то херня, флешбеки и разные проклятые твари поднимают старые знамёна.
Змодлор действовал хитро: он не создавал ненависть людей и орков с нуля. Она, как мы знаем, уже была. Он просто нашёл учебник истории, почитал что к чему, узнал старые страхи и старую грязь, к которой всё ещё тянулись те, кто не хотел жить по пути Тралла и Джайны. Для одних Пылающий Клинок оставался напоминанием о прошлом орков. Для других - удобным знаменем прикольной новой секты, где можно снова говорить о силе, мести и ненависти, не называя это прямым служением Легиону.
В Тераморе главным проводником Змодлора стал Кристофф (Kristoff), камергер Джайны. Это был не случайный горожанин и не уличный фанатик, а человек внутри власти. Он имел доступ к приказам, письмам, будуару императрицы, военным решениям и самой Джайне. Через него можно было не просто распространять слухи, а мало-помалу двигать весь Терамор к сомнительным решениям, которые выглядели разумными только на поверхности. Вербовкой участников внутри самого Терамора занимался некий Маргоз (Margoz). Он действовал через городские связи и таверну, вытаскивая наружу страх перед орками. Один из верных Джайне солдат попытался проследить за ними и разобраться, кто стоит за этими манипуляциями. Он добрался слишком близко и погиб от руки Змодлора.
У орков же основную роль получил Буркс (Burx), один из воинов и советников Тралла. Он находился рядом с вождём и мог подталкивать Орду к мысли, что люди те ещё гады, всё равно ударят первыми и обязательно в крысу. Что для Тралла было особенно печально: вроде как строим тут мир, ромашки, любовь, а тут верный советник постоянно бубнит на ухо и настраивает окружающих, что, мол, не будет нам чая, люди скоро что-то замутят.
Пока Джайна разбиралась с чарами Эгвинн, Кристофф воспользовался её отсутствием. Он отправил силы Терамора к Крепости Северной Стражи. Под командованием полковника Лорены (Lorena) туда ушли корабли, сотни солдат и элитная стража Терамора. Формально это объяснили защитой важной крепости и ответом на растущую угрозу. Но для Орды такое движение войск выглядело не иначе как полноценная подготовка к нападению.
Буркс со своей стороны делал всё, чтобы орки увидели именно это. Люди стягивают силы. Жгут костры. Топчут флаги Оргриммара и мочатся на фотки орков. Терамор готовится ударить. Джайна или потеряла контроль, или всё это время только притворялась, что хочет мира. После лагерей, войн и старой человеческой ненависти такие слова падали на очень удобную почву.
Тралл, когда ему сказали, что опять происходит какая-то ерунда
Лорена при этом не пошла слепо выполнять приказ так, как хотел Кристофф. Она собрала старших офицеров и отправилась искать Джайну. Среди её людей была Бурейвен (Booraven) - не самый заурядный солдат Терамора, обладающая интересным даром - чувствовать магию там, где обычный человек ничего бы не заметил. С её помощью Лорена нашла Джайну и Эгвинн, но злопадлючий демон Змодлор уже успел закрыть эту область чарами, не давая им вовремя вмешаться. Он не ставил себе цели победить Джайну и Эгвинн в красивом магическом поединке. Ему нужно было просто задержать их достаточно долго, чтобы люди и орки начали убивать друг друга, потом пошли мстить друг за друга и так далее.
У Крепости Северной Стражи тем временем действительно началось столкновение. Люди и орки сошлись в бою, каждая из сторон была уверена, что у них всё норм, а это вооон те гады с другой стороны сеют хаос и раздор и вынашивают коварные планы по захвату наших женщин. Для любого солдата такая логика очень проста. Ты не нападаешь. Ты просто защищаешься заранее. Тралл смог остановить свою сторону, когда правда о Бурксе вышла наружу. Перед ним был не просто несогласный воин и не горячая голова, а предатель, связанный с Пылающим Клинком. Буркс, естественно, был убит, и орки увидели, что их толкали не к честной войне с людьми во имя защиты чести, а в демоническую ловушку.
Джайна, Эгвинн и Лорена тем временем смогли прорвать барьеры и добрались до Змодлора. Тот к этому времени, правда, уже успел собрать вокруг себя культистов, чернокнижников и разных других сектантов. Он снова пытался провернуть свою старую мутную схемку: не побеждать лично, а расшатать моральные устои через тех, кто уже готов ненавидеть. Только теперь рядом с Эгвинн была Джайна - правительница Терамора, которая слишком хорошо понимала, что новая война людей и орков уничтожит всё, что она пыталась построить после Хиджала.
Завязалась эпичная драка, заклинания летели во все стороны, старая и новая школы Даларана и азеротской магии показали всё, что умели, и по итогу Змодлора отправили обратно в Круговерть Пустоты.
После этого Джайна с успехом завершила задачу, с которой всё начиналось: громовых ящеров перенесли с одного места на другое. Частная проблема Дуротара была решена. Но вместе с ней вскрылась весьма показательная и неприятная штука: мир между Терамором и Ордой держался на очень тоненькой волосинке. Один демон, несколько завербованных людей и орков, один слух о готовящемся нападении - и всё снова почти сорвалось в открытую войну.
Пылающий Клинок как новый событийный клан не исчез вместе со Змодлором, напротив, его сторонники начали появляться то тут, то там и активно портить жизнь мирным жителям.
Джайна и Тралл сумели удержать Терамор и Дуротар от большой войны. Но не потому, что люди и орки вдруг забыли старые обиды, скорее, здесь, конечно, просто повезло или всё сработало удачно. Мы помним, что люди и орки уже один раз стояли рядом против Легиона. Но рядом не значит вместе навсегда. Между ними всё ещё лежали старые войны, лагеря, мёртвые родственники, разрушенные города и страх, что следующая мирная встреча закончится ножом под ребро и топором по хребтине. Поэтому прямой войны хоть и не было, но мечи были наточены, а барабаны войны перетянуты новой кожей.
Ребята из пузыря
Пока Терамор и Дуротар едва не сорвались в новую войну из-за очередного демона, остальной мир тоже не сидел спокойно и занимался своими, не менее интересными делами.
Как мы помним, Даларан после прихода Архимонда лежал в руинах. Для Восточных королевств это была потеря не просто ещё одного красивого города. Даларан был одним из главных центров человеческой магии, местом хранилищ, архивов, башен, лабораторий и всего того, что для обычного крестьянина с вилами было «чертовщиной и какой-то гомосятиной». Через Даларан проходили знания, контроль над опасной магией, подготовка магов и разные крутые и дорогие артефакты разной цветовой дифференциации. После удара Плети и прихода Архимонда всё (ну или почти всё) было обращено в руины, хлам и остатки былой роскоши. Но сам Кирин-Тор на этом не закончился.
Выжившие маги вскоре вернулись к руинам, пособирали остатки магических безделушек, покумекали и закрыли нафиг центр города огромным магическим куполом. Купол стал общим решением уцелевших сил Кирин-Тора и попыткой защитить всё то немногое, что осталось от Даларана: магические хранилища, опасные артефакты, обломки башен, знания, выживших чародеев и саму возможность когда-нибудь поднять город заново. При этом не стоит забывать, что снаружи в это время была не самая уютная обстановка. По дорогам бегали беженцы, мародёры, фанатики, толпы ходячих мертвецов и все те, кто обязательно полезет в руины магического города, если дать им хотя бы шанс. Поэтому Даларан спрятали, чтоб никакая муха или демон с крыльями не пролетели. Мир видел фиолетовый купол и разруху вокруг. Что именно маги там делали и какими непотребствами могли заниматься, обычным людям оставалось только гадать.
Точно так же, немного западнее, все остальные, кто обладал остатками разума и логики, гадали, что же происходит за Стеной Седогрива в Гилнеасе.
За стеной
Генн Седогрив ещё раньше решил, что его королевство больше не будет платить за чужие войны и чужие решения. Стена Седогрива стала не просто укреплением, а каменным ответом всему миру: Гилнеас закрыт, мы вас не звали, идите нафиг отсюда. Когда Плеть начала поедать Лордерон и его жителей, стена действительно спасла само королевство от того, что случилось с северными соседями. Мёртвые армии не прошли внутрь так, как прошли по землям Теренаса. Но за такую защиту пришлось платить жестокой ценой. Снаружи оставались беженцы, остатки людей севера и те, кто надеялся, что за стеной их всё-таки примут. Ворота остались закрытыми. Гилнеас выжил, и внутри-то, наверное, радовались, но вот для всего остального мира уровень доверия к людям Седогрива и самому правителю стремительно полетел на дно.
Вскоре и бессердечная стерва карма дала о себе знать - болезнь всё равно нашла путь рядом со стеной. Когда Плеть впервые подошла к северным границам, Генн обратился за помощью к Аругалу (Arugal). Это был маг, связанный с Далараном, большой и ярый гилнеасский патриот, который искал способ защитить королевство от нежити. Обычная война против Плети работала немножко плохо, а точнее не работала совсем: погибшие пополняли ряды врага и при этом не знали ни голода, ни усталости. Как духи. Нужна была сила, способная быстренько раскладывать нежить на запчасти, прежде чем та успевала собирать себя заново и пополнять свои ряды. Как раз кстати в руках Аругала оказались исследования другого даларанского мага - Ура.
Ур жил ещё до падения Даларана. Он занимался тёмной магией, изучал другие миры и странных существ, которых называл воргенами. Его знания не были полным пониманием их настоящей природы. Для Ура воргены выглядели как чужие, иномирные твари, которых можно описать, классифицировать и, при достаточной наглости, попытаться использовать. В общем, для него на тот момент они были некими пришельцами, чем-то сродни демонам из Круговерти Пустоты.
Но мы помним, что их история уходила намного глубже, к ночным эльфам, Войне сатиров и запретным друидским формам. Воргены действительно были весьма мощной боевой единицей, но очень быстро стали угрозой не только врагам. Проклятие распространялось как бешенство, их ярость выходила из-под контроля, и Малфуриону вместе с Кенарийским кругом пришлось придумать свою программу отлова и содержания разгулявшихся сутулых собак. Первых воргенов изгнали и заперли в Изумрудном Сне, где они должны были спать вечно. Так древняя проблема ночных эльфов на тысячи лет ушла из обычного мира.
И вот спустя почти десять тысяч лет Аругал умудрился найти и снова открыть эту дверь. Используя исследования Ура, он смог дотянуться до воргенов, запертых в Изумрудном Сне, и призвал их в Серебряный бор и к границам Гилнеаса. По приказу Генна их собирались использовать как оружие против Плети. По плану схема была надёжная и блестящая: воргены быстрее, ловчее и гораздо живучее нежити. В общем, на охоту на хищников вышли с ещё более свирепыми хищниками. Поначалу так и было: воргены действительно разделывали Плеть быстро и эффективно. Но Аругал, разумеется, не знал, что рота собак-переростков является далеко не самыми дрессированными и послушными ребятами. Среди призванных был сам Альфа-Прайм, первый ворген, и эти существа не собирались оставаться удобным оружием Гилнеаса. Очень быстро они начали нападать не только на нежить, но и на гилнеасских солдат, людей Серебряного бора и всех, кто оказывался рядом. А так, как мы знаем, и работает главная зараза воргенов: укус, кровь, проклятие и превращение живых людей в таких же волчьих чудовищ.
Так защита выживших от мёртвых обернулась ещё большей проблемой для самих живых. Аругал не выдержал того, что сам выпустил. После гибели людей и распространения проклятия он с тихой грустью спешно ретировался в Крепость Тёмного Клыка (Shadowfang Keep), старое владение барона Сильверлейна. Там он потихоньку начал течь крышей и вскоре стал воспринимать воргенов почти как своих детей и править среди них как безумный отец волчьей стаи. Для простых обывателей и немногочисленных живых проход в Гилнеас так и остался закрыт, только под забором теперь слонялись ещё более злые существа, чем простая нежить.
Две стороны одной монеты
Но, разумеется, бывшие земли Лордерона были полны не только нежити, живые тоже до конца не исчезли. Но после чумы, падения столицы, Плети, натрезимов и появления Отрёкшихся их взгляды на окружающую обстановку и жизненные пути очень быстро пошли разными дорогами.
Одной такой дорогой стал Алый Орден (Scarlet Crusade).
Корни появления этого яркого движения были далеко не такими однозначными, как могло показаться. Его начало было в остатках Серебряной Длани, выживших паладинах, священниках, рыцарях, солдатах и обычных людях Лордерона, которые видели, как их страна умирает. Они потеряли короля, столицу, семьи, храмы, города, учителей, друзей и ощущение того, что Свет - не больше, чем сказки дядек в рясах и вообще враньё. Ненависть к Плети быстро стала для них не курсом развития, а смыслом жизни.
Одним из главных имён среди выживших стал Саидан Датрохан (Saidan Dathrohan). Один из первых паладинов Серебряной Длани, герой старой войны, имя с огромным весом и статусом для всех, кто ещё помнил времена, когда паладины были ответом на любое мракобесие и тьму. Именно поэтому Саидан стал идеальной добычей для Балназара (Balnazzar). Да, коварный натрезим не просто не погиб, он ещё и спрятался и ждал удобного случая, чтоб оформить своё возвращение как можно экстравагантней и хитрее (камон, ребят, ну натрезимы).
Во время вылазки в Стратхольме Саидан отделился от остальных и был убит коварным гадом. Балназар не просто избавился от паладина, он занял его тело и вернулся к выжившим как ни в чём не бывало. Для остальных это по-прежнему был Датрохан: свой в доску мужик, ненавистник демонов и мертвецов, член рыцарей Серебряной Длани, человек, которому можно верить. На деле внутри этой оболочки сидел демон со своим новым, как обычно весьма коварным планом, которому нужна была собственная армия в Лордероне.
С этого момента людское сопротивление начало сыпаться изнутри. Балназар под именем Саидана говорил нужные ему слова: очистить Лордерон, уничтожить Плеть, не дать мертвецам расползтись дальше. И вроде бы нормальный совет и весьма неплохая тактика, когда твоё королевство в руинах по вине оживших собратьев. Но вместе с ними он подмешивал другое: подозрение ко всем, ненависть ко всем «нечистым», страх, что заражённым может быть любой, и мысль, что ради очищения можно сжечь вообще всё вокруг, потому что так будет лучше. Очень по-саргеровски.
Алые ребята. Но мы то с вами знаем, кто на самом деле должна править этой партией 😎
Постепенно его речи начинали иметь всё больший вес, к нему подтягивались люди, и вскоре эта группа оформилась в Алый Орден. Они действительно сражались с Плетью, но их война всё быстрее превращалась в паранойю. Заражённым мог оказаться кто угодно. Предателем мог оказаться кто угодно. Поэтому Орден стал местом тотального расизма и ненависти не только к мёртвым, но и очень ко многим живым. Но даже при этом банда ширилась и была одной из тех сил, из-за которых Сильвана и искала себе союзников.
Но не всех выживших устроил путь «алого геноцида». Менее радикально настроенные массы оформились в другую группу. Так сложился Серебряный Рассвет (Argent Dawn). Его составили те, кто не хотел бросать борьбу с Плетью, но видел, во что превращается Алый Орден. Эти паладины, жрецы, воины и союзники не собирались прощать мёртвых или спокойно смотреть, как Чумные земли расползаются дальше. Но они не хотели превращать войну с нежитью в слепую резню всех подозрительных и сомнительных личностей. Здесь одной из важных фигур у истоков стал лорд Максвелл Тиросс (Maxwell Tyrosus), вокруг которого собирались те, кто пытался сохранить другой посыл Света, а не только чистки и борьбу с неугодными.
Разница между ними была не в том, что одни ненавидели Плеть, а другие нет. Ненавидели все. Просто Алый Орден всё глубже уходил в «очистить любой ценой», а Серебряный Рассвет пытался держать в голове мысль, ради кого вообще это всё и кому можно помочь иначе.
Хулиганы, романтики, бродяги
Не только странными партиями и войной с нежитью стал жить север Лордерона после падения. Ещё во Вторую войну был такой товарищ Айден Перенольд, который предал Альянс и заключил сделку с Ордой, надеясь сохранить собственное королевство. В итоге Альтерак не сохранил ни честь, ни нормальную власть. Королевство было фактически уничтожено как политическая сила, земли стали спорными, а именем Перенольда называли трусов и предателей.
Но не вся падшая богема и элита этих земель была согласна с подобным переделом власти. Из остатков альтеракской знати, сторонников Перенольдов, наёмников, солдат, разбойников и тех, кто считал себя брошенными на обочине истории, вырос Синдикат (Syndicate). Это были не просто бандиты с большой дороги, бяки-буки и прочие негодяи, коих там хватало с запасом. Синдикат был преступно-политическим наследием павшего Альтерака. Люди, потерявшие титулы и легальную власть, решили вернуть влияние так, как могли: заговорами, налётами, шантажом, убийствами и попытками снова зацепиться за Альтеракские горы, Хилсбрад и Арати.
Особенно сильно это било по Стромгарду. Старое королевство Троллбейнов и наследников Аратора уже давно не было тем несокрушимым человеческим бастионом, каким когда-то казалось. Всё произошедшее за обе войны, развал королевства, разгул нежити, постоянные враги и проблемы рвали старый мир Стромгарда на части. Вскоре Стромгардская крепость сама превратилась в разодранный пирог: где-то люди Галена Троллбейна, где-то силы Синдиката, где-то огры клана Каменного Кулака, а вокруг ещё тролли и прочие радости Арати. Итог сложился такой, что весь север превратился в вакханалию и разгул сил разных цветов, мастей и достоинств.
Братья наши поменьше которые
У соседей южнее - гномов и дворфов всё шло своим чередом, хотя и нельзя сказать, конечно, что там всё было красиво и мирно. Гномреган после катастрофы превратился в потерянную столицу, ядовитую ловушку и боль всего народа. Выжившие ушли к ближайшим союзникам, и Магни открыл им место в Стальгорне. Меггакрут оставался лидером гномов, но теперь у него были не сияющие залы собственного города, а беженцы, мастерские в чужой столице и постоянная мысль и цель: однажды Гномреган надо вернуть.
Так в Стальгорне появился гномий Техноград. Дворфийская столица стала ещё более важным центром Альянса: там сидели Бронзобороды, там работала Лига исследователей, там же гномы держали свои мастерские, инженеров и планы по возвращению дома. Построенный гномами подземный поезд между Стальгорном и Штормградом работал на всю катушку и ещё сильнее связывал юг людей и горы дворфов.
Пока одни мелкорослики ютились по углам соседей, другие товарищи, немного зелёного цвета, жили в своё удовольствие.
В то время как одни хоронили королей, другие закрывали города куполами, третьи теряли столицы, а четвёртые спорили, кого надо сжечь во имя Света, гоблины делали то, что умели лучше всего: рубили бабло и заводили полезные связи. Им на тот момент совершенно не упало становиться ни Альянсом, ни Ордой. Им нужно было, чтобы у обеих сторон были деньги, грузы, оружие, припасы и желание хоть иногда пользоваться нейтральными портами, где тебе не сразу втащат лопатой по хребтине за цвет твоего флага или бейсболку с логотипом партии.
Картель Хитрой Шестерёнки держал сеть нейтральных точек, которые в новом мире становились всё важнее, причём речь шла не столько о честных нуждающихся людях, сколько во многом о тех, кого были не рады видеть в крупных столицах. Кабестан (Ratchet) связывал Степи и морскую торговлю Калимдора. Пиратская Бухта (Booty Bay) принимала путешественников, контрабандистов, торговцев и всех, кто готов платить. Прибамбасск (Gadgetzan) в Танарисе стоял среди пустыни как спасительный оазис, где можно было смело брать деньги за воду, ремонт и сомнительные услуги. Круговзор (Everlook) в Зимних Ключах держал северные торговые пути для всех путников, случайно (или специально) оказавшихся в тех краях.
Гоблины не были добрыми нейтралами. Они были полезными нейтралами. Мир был разбит на фракции, альянсы, кланы, банды, которые постоянно делили территории, и в этом мире как никогда были нужны порты, перевозки, сделки, проводники и места, где можно спокойно торговать орку с человеком и заключать сомнительные сделки между представителями разных политических взглядов.
Не все орки - Орда, не все дворфы - Альянс
Пока где-то в одних местах всё было спокойно (накрыто куполом или закрыто стеной) или хотя бы шло уверенным чередом (лёгкий Алый геноцид), оставались в Азероте места, которые являлись сосредоточием разнообразных сил, живущих каждая своей ненавистью.
Когда-то давно, после Войны Трёх Молотов, древний чародей-тан Тауриссан в отчаянии призвал Рагнароса, и Повелитель Огня вышел в мир настолько скромно и аккуратно, что вокруг сразу стало понятно: что-то пошло не так. Землю разорвало, повсюду потекла лава, а в центре всего этого действа высилась огромная гора, внутри которой сидела сила Огня.
Дворфы Чёрного Железа выжили, но выжили очень плохо. Их народ не просто спрятался в глубинах и продолжил жить как ни в чём не бывало. Они оказались не в лучших условиях и быстро попали в рабство к Рагнаросу и его слугам. В глубинах Чёрной Горы стоял Тенегорн (Shadowforge City) - подземная столица Чёрного Железа. Там кипели кузни, текла лава, работали рабы, строились планы мести, а над всем этим висела воля и молот Рагнароса. Правителем этих дворфов являлся Дагран Тауриссан (Dagran Thaurissan). Формально Дагран правил дворфами Чёрного Железа: у него были армия, город, кузни, жрецы, знать и старая ненависть к двум другим кланам - Бронзобородам и Громовому Молоту. Но при этом своих каких-то далекоидущих планов никто, разумеется, не строил, причина крылась в могущественном соседе, который обитал этажами ниже. Рагнарос и его элементали плотно заняли нижние этажи и занимались там своими горячими делишками. Поэтому Чёрное Железо жило не просто «рядом с опасностью». Оно жило под ней, над ней, внутри неё и по её правилам. Поэтому для своей политики времени было не очень много.
Но нижняя часть горы была только половиной беды.
В верхних уровнях Чёрной Горы сидела другая сила - остатки старой Орды, собранные вокруг Ренда Чернорука. После Второй войны не все орки попали в лагеря, не все приняли миролюбивый путь Тралла и не все захотели вспоминать про духов, честь и новую жизнь. Часть клана Чёрной Горы, огры, тролли и другие силы старого порядка закрепились в Чёрной Горе и продолжили жить так, будто на дворе 90-е, они и есть Орда и вся власть в их руках.
Ренд был сыном первого вождя старой Орды. Для него имя Тралла не означало ничего нового, чистого, свежего. Скорее наоборот. Тралл вёл орков прочь от демонического наследия, а Ренд держался за старые вожжи: сила, страх, война, право сильного и Орда как великий завоеватель. Он считал себя настоящим наследником старой вождевской линии и не собирался признавать орка, выросшего среди людей и говорящего о мире с ними. Это был упрямый осколок старого мира, где орки всё ещё держались за наследие Чёрной Горы, старые союзы, старую жестокость и привычку решать вопросы кнутом и ещё большим кнутом. Для Альянса они оставались очередной опасной орочьей силой в стратегически важном месте. Для Тралла - живым доказательством, что прошлое его народа никуда до конца не исчезло.
Но даже Ренд не был вершиной этой злодейской пирамиды.
Самые верхние этажи горы занимал ещё один весьма неприятный персонаж - Нефариан (Nefarian), брат Ониксии и сын Смертокрыла. И если сестрёнка предпочитала ломать Штормград изнутри, через советников, интриги и прочие манипуляции в лице Катраны Престор, то Нефариан действовал иначе. У него была Чёрная Гора, послушные орки под боком и достаточно места, чтобы заниматься тем, что у чёрной стаи всегда было в особом почёте, но при этом получалось на удивление с переменными успехами: экспериментами.
Пока Орда Ренда и всякие другие сомнительные товарищи воевали с дворфами Чёрного Железа и удерживали верхние уровни, сам Нефариан работал над задачей, которая была куда опаснее и гораздо глубже обычной войны за коридоры и складские помещения внутри горы. Он пытался создать уникальную, хроматическую драконью стаю. Идея была вполне в духе потомка Смертокрыла: взять силу разных драконьих стай и соединить её в одном новом, послушном и более совершенном оружии. Красные, синие, зелёные, бронзовые, чёрные - у каждой стаи своя сила, свои плюсы и свои особенности. Нефариан хотел не просто командовать драконами, а вывести новую форму, которая объединит преимущества разных стай и будет служить ему.
Надо понимать, что это была не точечная хирургия в плане сшивания разных частей тел и не прямое колдовство над яйцами. Нефариан работал прежде всего с кровью драконов разных стай, причём значительную часть этой крови добывал у живых драконов. Кровь, ткани, магия, тела, подчинение - всё шло в дело. Опыт отца и прошлых поколений дал ему всё, что нужно для полноценной работы, в которой представителей других стай он добывал, ломал, изучал и использовал как сырьё для новой породы чудовищ. И первые плоды такой работы не заставили себя долго ждать.
В общем, если смотреть со стороны, то Чёрная Гора стала просто сумасшедшим коктейлем различных сил, верований и заговоров, конечная цель которых, правда, была одна - отомстить и разрушить уютные мирки тех, кто когда-то довёл жителей горы до текущего положения.
Город, который штормило
На фоне всего происходящего в мире, волнений, восстаний, заговоров и чёрных планов Штормград выглядел почти здоровым. У него была армия, королевский двор, верные жители, торговля, собор и всё то, что со стороны создаёт ощущение: вот оно, наконец-то, нормальное человеческое королевство, которое пережило старые беды и снова уверенно стоит на ногах.
Но при этом картинка снаружи, как обычно, не соответствовала происходящему внутри. Город восстановили после Первой войны, но восстановление оставило после себя огромную занозу в виде Эдвина ван Клиффа и его Братства Справедливости, а Западный Край постепенно стал не просто провинцией с разбойниками, а землёй, где обида на Штормград стала основой местного этикета.
После смерти жены, Тиффин, Вариан и так был не тем человеком, которому легко улыбаться с балкона и всем махать рукой. Гибель жены ударила по нему сильно, он стал жёстче, мрачнее и, что особенно неудобно для придворных интриг, упрямее. Вариан мог быть резким как удар серпом, мог давить, мог принимать тяжёлые решения, но при этом умудрялся оставаться верным королём, заботящимся о своём народе. Что, в общем-то и целом, мешало плести интриги и разрабатывать тайные планы. Чем так упорно занималась Катрана Престор. Для всего обычного мира она выглядела как влиятельная дворянка и советница. На деле, мы знаем, что это Ониксия, которая, в отличие от брата, действовала иначе и прилагала все силы, чтобы город и его власть гнили изнутри. Через двор, знать, решения Совета, интриги и личное влияние Катрана делала то, что чёрные драконы умели очень хорошо: расшатывала доверие, разводила людей по разным углам, усиливала старые конфликты и раздувала нормальные государственные проблемы в слона планетарного масштаба. История с каменщиками и Братством Справедливости была для неё особенно удобной, где она давила одновременно на оба фронта, усиливая ненависть и недоверие со всех сторон. В итоге Западный Край вскоре выглядел так, будто королевство забыло, что у него есть житница. Поля беднели, фермеры жили под угрозой, дороги контролировали бандиты, Братство Справедливости росло, а народное ополчение с трудом пыталось удержать там хоть какой-то порядок. Для столицы Братство было преступниками. Для многих местных они были страшным, но понятным следствием того, что столичные господа сначала использовали людей, а потом выбросили их за ворота.
В Красногорье ситуация была другой, но не менее печальной. Озёрный Край жил под постоянным давлением гноллов и орков Чёрной Горы. Если в Западном Крае Штормград терял власть через бедность и Братство, то в Красногорье - через банальную нехватку сил и солдат.
Сумеречный лес на этом фоне выглядел особенно, по своему грустно. Каражан и вся его печальная история привели к тому, что местность рядом превратилась в сосредоточие некромантии, воргенов, пауков, нежити и прочей гадости. Вечная ночь и проклятая земля превратили эту область в место, где обычная королевская стража предпочитала сама лишний раз не появляться. В итоге из местных жителей собрали своё ополчение, потому что иначе город мог бы просто не выжить.
Несмотря на все сложности, молодой король как мог прилагал все силы для решения этих проблем, чем невероятно мешал Катране и всем её планам. Вариан был раненым человеком, но не слабым. У него был сын, королевство и достаточно воли, чтобы сорвать слишком много чужих планов. Ониксии нужен был не такой король. Ей нужен был Штормград, который внешне остаётся сильным, но внутри управляется через страх, дворян, советников и, возможно, мальчика-наследника. И как же удачно сложилось, что вскоре идеальный момент для осуществления плана предоставился сам собой.
После событий у Хиджала, смерти Дэлина и напряжения между Терамором и Дуротаром вопрос отношений Альянса и Орды оставался слишком важным, чтобы просто пустить всё на самотёк. Джайна удерживала человеческий город в Калимдоре и пыталась сохранить мир с Траллом. Люди и орки уже едва не сорвались в новую войну из-за одного-единственного демона. Поэтому Вариан отправился в Терамор на дипломатическую встречу с Джайной, чтобы говорить о будущем отношений между Альянсом и Ордой.
Это была огромная необходимость и важный политический шаг. Штормград остался по сути главным человеческим королевством, а Терамор - человеческой опорой в Калимдоре рядом с Ордой. Поэтому Вариан не мог бесконечно делать вид, что судьба отношений с Траллом его не касается и вообще как-нибудь сами разберутся. Нужно было понимать, будет ли новый мир держаться на переговорах, или можно уже начинать точить мечи и заряжать ружья. Поэтому, собрав делегацию, распрощавшись с подданными и обняв на прощание сына, король отчалил на важную дипломатическую миссию. Правда, до Терамора он не добрался.
По дороге Вариана похитили люди Братства Справедливости. Для них это был идеальный ход с долгожданной местью, возможностью выкупа и горой разных интересных перспектив. Так бы оно и было, если бы за похищением не стояла Ониксия. Ей нужен был Вариан вне столицы, живой и изолированный. Не мёртвый король-мученик, не важный трофей, который можно обменять на гору золота. Ей нужен был пленник, с которым можно работать магией. Король, которого можно сломать и вернуть уже не как настоящего Вариана, а как удобную и послушную марионетку.
Вариана увезли на Остров Алькас (Alcaz Island), недалеко от Терамора. Для всего остального мира всё выглядело как исчезновение на дипломатическом пути. Король не прибыл к Джайне. Тела нет. Ничего не понятно. Есть слухи, паника, подозрения, растерянный двор и государство, которое внезапно осталось без взрослого правителя в момент, когда его окраины и так держались на соплях.
На острове Ониксия ударилась в магию хакерства, взлома и перепрошивки. Она хотела выжечь из Вариана всё, что мешало превратить короля в послушную марионетку: ярость, упрямство, силу характера, волю к сопротивлению, способность спорить, давить и принимать решения против её интересов. Ей нужен был Вариан без всего того, что делало его Варианом. Ей нужен был человек с короной и лицом короля, но без той внутренней силы, которая делала его опасным. Послушный, скромный, делающий всё, что ему скажут.
Если бы это сработало так, как она хотела, Штормград получил бы идеальную ловушку. Вот вроде как и король жив, и всё хорошо, но очень скоро можно было бы разрушить королевство изнутри до основания, при этом сделав это руками самого государя. Отличный план. Как всегда - надёжный.
Но, как обычно это бывает (шо, опять?), ритуал пошёл не по плану.
Во время особо агрессивного заклинания форматирования личности короля на Остров Алькас внезапно ворвались наги. То ли мощная магия не понравилась, то ли слуги Ониксии сильно гадили в море, уже не ясно, но, ворвавшись на остров, они первым делом напали на Ониксию и её слуг, и вся аккуратно выстроенная схема развалилась в хаос. Магия, драконьи прислужники, пленники, наги, бойня на острове - всё смешалось в один момент, где уже никто не контролировал ситуацию полностью. Что-то бабахнуло, где-то стрельнуло, искра, буря, безумие и... король исчез. Не бросился героически на Ониксию. Не вернулся в Штормград с именами предателей и списком приказов. Просто исчез, что, с одной стороны, как будто и спутало карты Ониксии, а с другой - все понимали, что выжить в таком хаосе или, не дай бог, оказавшись в воде, где вокруг скалы, рифы и постоянные штормы, просто нереально.
Так, для всего мира Вариан исчез. Нормального короля больше нет. Переговоры с Джайной сорвались, что дальше с Ордой - непонятно. Главное людское королевство осталось с ребёнком-наследником, регентом и советницей, которая сама всё это устроила. Юный Андуин Ринн оказался на троне слишком рано.
Формально он становился мальчиком-королём, наследником дома Риннов и символом того, что власть не оборвалась. Но ребёнок объективно не мог управлять королевством, где вокруг происходит не пойми что, а тебя буквально недавно научили писать печатными буквами.
Фактической опорой власти стал Болвар Фордрагон (Bolvar Fordragon). Настоящий, верный человек долга: воин, паладин, защитник Штормграда и тот, кому можно было доверить Андуина. В нормальном мире такой регент стал бы спасением. Он мог удержать армию, защитить мальчика, не дать двору сожрать самого себя и сохранить порядок до возвращения короля. Но рядом по-прежнему оставалась Катрана Престор, которая продолжала играть в свою игру и тянуть одеяло власти в нужную ей сторону.
Для народа всё выглядело более или менее нормально. Король пропал, но есть наследник. Есть регент. Есть советница. Город стоит, работа кипит, всё хорошо. Можно жить. Но на деле огромный ворох внутренних проблем означает, что даже здесь ничто не спокойно и подвоха можно ждать откуда угодно. Как и во всём мире. На всех континентах и во всех лагерях. Не такого мира ждали жители Азерота после счастливой победы над Легионом. Вокруг по-прежнему оставалось слишком много проблемных и странных мест.
В Перевале Мёртвого Ветра по-прежнему темнел Каражан. Башня Медива стояла заброшенной, проклятой и слишком плотно связанной с орками и бедой Хранителя, чтобы мир мог просто вычеркнуть её из памяти. Место вроде бы молчало, но это и пугало в большей степени.
В Выжженных землях стоял Тёмный портал. После разрушения Дренора и закрытия старых путей он уже не был той распахнутой дверью, через которую Орда впервые вошла в Азерот, но рядом с ним всё равно держали стражу. Крепость Стражей Пустоты следила за порталом, демонами, ограми и всей дрянью вокруг, потому что оставлять дверь, через которую однажды чуть не разрушили мир, без присмотра было бы очень смелым способом самоубийства.
В Болотине оставался Грим Батол. Когда-то там держали Алекстразу, там орки Драконьей Пасти ломали красных драконов через Душу Демона. После освобождения Алекстразы это место не стало уютнее. Крепость оставалась тяжёлой, проклятой памятью о Второй войне, чёрных драконах, красной стае и старых преступлениях Орды.
И таких крупных точек на карте хватало. Где-то стояли старые руины троллей. Где-то молчали древние хранилища титанов. Где-то в бывших землях Лордерона продолжали гнить города, монастыри и крепости, которые ещё совсем недавно были частью шумного, живого человеческого мира. Ничто не закончилось по щелчку пальцев. Идеальный мир так и не наступил. Азероту по-прежнему были нужны герои, готовые постоять не только за свой город или соседа, но и за родной мир, за себя и за Сашку.
А уж о том, кто были эти герои и какой мир перед собой они увидели, мы начнём говорить уже в следующей части. Всем спасибо, дорогие друзья, самая вкусная и любимая часть вселенной у нас начинается со следующей части, так что собираемся, далеко не пропадаем, жду всех. Ещё раз спасибо и до скорой (очень надеюсь) встречи.
