3. Нежданный союзник для Гондора? Хаос начинается невообразимый. Орки Вахи начинают громить и уруков, и гарнизоны Мордора с одинаковым энтузиазмом, видя во всех "слабых мудилл". Для народов Средиземья это кажется даром судьбы — "тьма воюет с тьмой". Арагорн и Гэндальф в глубоком замешательстве, наблюдая, как две самые страшные армии зла выясняют отношения.

4. Выход Саурона: Вмешивается сам Тёмный Властелин. Он является перед Грокхом не как Око, а в форме "Властелина Даров" — могущественного, прекрасного и ужасного воина в сияющих доспехах. Его речь полна обещаний власти, новых миров для завоевания, несокрушимого оружия. Он предлагает стать их "Большим Боссом".

5. Легендарный отказ: Грокх Кривозуб плюёт на сияющие сапоги Саурона (плюньяко, к счастью, не достигает нематериальной формы). Его ответ становится легендой, которую орки Вахи будут пересказывать у костров тысячелетия:
"СЛУШАЙ СЮДА, БЛЕСТЯЩИЙ УРОД! МЫ НЕ ТВОИ ТРУСЛИВЫЕ УРУКИ! МЫ — НАСТОЯЩИЕ БОЙЗЫ! МЫ ДЕРЕМСЯ ДРАБЗЫ, ЧТОБЫ ДРАТЬСЯ, А НЕ ПОТОМУ ЧТО КАКОЙ-ТО ПРИЗРАК В ПАНЕЛЕ СКАЗАЛ! ТЫ ДУМАЕШЬ, ТЫ КРУТОЙ? ТЫ ПРОСТО ЕЩЁ ОДИН БЛ*ДСКИЙ МЕГА-БОСС, КОТОРЫЙ БОИТСЯ ПОТЕРЯТЬ СВОЮ БЛЕСТЯЩУЮ ЖОПУ! ИДИ К ЧОРТУ, ЧЁРНЫЙ МУДИЛА! WAAAGH!"

Реакция валар:

Мандос, Чертог Предречённого.

• Мандос (вещий и суровый): "По Песне Илуватара... так не прописано. Эти существа не из Внешних Земель. Они... не из Эа вовсе. Их судьбы не записаны в моих скрижалях. Они - грамматическая ошибка в ткани бытия".

• Ва́на, его супруга, в ужасе смотрит в палантир: "Они вытаптывают мои последние цветы в Итилиэне... И опрыскивают их какой-то едкой маслянистой жидкостью!".

Валинор, Сады Лориэна.

• Ирмо (Лориэн) и Эстэ, владыки видений и исцеления, пытаются заглянуть в сны орков Вахи. Их ждёт провал:

  • Сны орков — это какофония взрывов, рёва двигателей, примитивных ритмов и бесконечной драки за "лут". Никакой поэзии, печали или тайны. Только WAAAGH! Это настолько чуждо их природе, что Эстэ плачет, а Ирмо чувствует мигрень, впервые за всю вечность.

  • Эстэ: "Их сны... они не ранены, не больны. Они просто... хотят ломать. Как лечить то, что не считает себя больным?".

Кузница Ауле.

• Ауле, кузнец и создатель гномов, сначала в ярости от уродливых "железных коробок" орков. Но потом...

  • Он наблюдает, как Лошадь-Механикус (Deff Dread) из обрезков, верёвок и веры сносит стену Минас Моргула.

  • Ауле (скептически, но с искрой интереса): "Принцип... в корне ошибочен. Баланс нарушен, изящества нет. Но... вера. Они верят, что это работает, и оно работает. Это не мастерство. Это... сила коллективного заблуждения, материализованная в металл. Интересный, хотя и отвратительный, парадокс".

Оромэ Великий, Охотник.

• Оромэ первым предлагает действовать: "Я выйду и прогоню этих тварей! Они оскверняют леса своим железным смрадом!".

  • Он является перед орками в своём грозном облике, с огненным копьём, трубя в Валорому. Ожидается, что орки падут ниц от ужаса.

  • Орки Вахи замирают на секунду. Потом один из мекабоев говорит: "ВАУ! СМОТРИТЕ, КАКОЙ БОЛЬШОЙ СИЯЮЩИЙ ПОНЬ! ДАВАЙТЕ ЕГО СВАЛИМ И СДЕЛАЕМ ИЗ ЕГО РОГА КРУТУЮ ПУШКУ!".

  • Оромэ, столкнувшийся не со страхом, а с жадностью и боевым азартом, в полном недоумении отступает. Его аура священного ужаса не работает на тех, чья психика заменена боевым азартом.

Ма́нвэ, Верховный Правитель Арды.

• Он созывает совет. Все Валар в смятении. Эти орки не поддаются их пониманию. Они не зло в метафизическом смысле Моргота — они не несут Развращение, Порчу. Они несут Техно-варварский Хаос. Они не служат Тени, они — сама Анти-Система.

• Ма́нвэ обращается через Палантир к Эру Илуватару с вежливым, но паническим вопросом: "Отец Всего, это... это тоже часть Твоей Тайной Песни? Потому что мы, честно говоря, не видим тут ни мелодии, ни гармонии. Только какофония и... очень громкие ударные".

• Тулькас, Воитель, который обычно решает всё кулаками, сидит и хохочет до слёз. Он — единственный, кто получает удовольствие: "Наконец-то! Противник, который не строит козней! Который просто идёт и бьёт! Честно! Я почти уважаю их!". Но его не пускают, боятся, что он начнёт с ними соревноваться в поднятии вайаградских гирь и всё станет только хуже.

Главный вывод Валар:
Эти существа — живая брешь в логике мироздания. Они не принадлежат ни к Свету Валинора, ни к Тени Моргота/Саурона. Они — третья, идиотская сила, "Иммунная Система Заблуждения", которая одинаково яростно атакует любой порядок, любую власть, если только она не исходит от самого "самого умного бойзы".
Их самое страшное оружие — не пушки, а их поле "WAAAGH!", которое работает на чистой, неконтролируемой уверенности и меняет реальность вокруг них, игнорируя законы Арды. Это делает их непредсказуемыми и почти неуязвимыми для традиционной магии или власти Валар.

Валар, по сути, впервые за Эпохи сталкиваются с тем, что вынуждены наблюдать со стороны, не вмешиваясь, потому что не могут просчитать последствия. Они видят в орках Вахи что-то вроде стихийного бедствия в форме разума — урагана, который кричит "WAAAGH!" и крадёт твои болты.

Боги в недоумении!!

Алуэ принимает решение выйти на контакт с лидером орков. И на следующий день, когда орки Газкуула с грохотом переделывали руины Изенгарда в гигантскую гоночную трассу «для тачилл», перед грузовиком Босса возникла фигура.

Это был старец в простых одеждах кузнеца, но от него исходила такая мощь и спокойная сила, что даже самые тупоголовые гроты притихли. Глаза старца светились мудростью пламени в горне.

— Приветствую тебя, Грокг Кривозуб, — прогремел голос, который звучал не громко, но был слышен над всем грохотом. — Я — Аулэ.

Орки заворожённо смотрели. Грокг сплюнул, оценивая деда взглядом.
— Ты кто такой? Тоже за пастуком пришёл? Ты слабо выглядишь, старик. Тебя порвёт.
— Я — тот, кто выковал горы, по которым ты ездишь, — невозмутимо ответил Аулэ. — Я пришёл с вопросом. Ты бьёшь слуг Тьмы. Это хорошо. Но что будет, когда ты победишь Саурона, последнее дыхание Моргота в этом мире? Что вы сделаете потом?

Газкуул нахмурился, почесав затылок. Вопрос казался ему странным.
— Потом? А потом что? Ты чё, не понял, старый? ПАСТУК ТУТ СКУЧНЫЙ! Юдишкины — сопливые, остроухии — хлюпики, а чёрный мудилла в башне — говно, а не противник! Я молчу про коротышей, что прячутся в пещерах! Мы пришли за БОЛЬШОЙ ДРАКОЙ! А её тут нет!

Аулэ молчал, внимательно слушая.

— Мы уничтожим этого чёрного мудиллу, его банду прихвостней и всё, что от него воняет! — продолжил орать Газкуул, размахивая руками. — А КОГДА ЗДЕСЬ НЕ ОСТАНЕТСЯ НИКОГО, С КЕМ ИНТЕРЕСНО ДРАТЬСЯ, МЫ УЙДЁМ! Найдём новый мир, где НАСТОЯЩИЕ БОЙЗЫ есть! Где дакка БОЛЬШАЯ, а пастук — НАСТОЯЩИЙ! А этот ваш мирок... ЗОГ! Пусть ваши юдишки и остроухии дальше свою травку жуют и стишки рассказывают! WAAAAGH!

И толпа орков, как по команде, рявкнула в унисон: «WAAAGH!» — подтверждая слова своего Босса.

Аулэ стоял неподвижно. И тогда на лице старого Валара появилось выражение, которого не видели со времён Музыки Айнур — глубокого, просветлённого изумления. В этих грубых, жестоких, примитивных существах не было ни злобы Моргота, ни жажды власти Саурона. В них была лишь одна, простая и чудовищная в своей чистоте сила — сила желания. Желания борьбы, шума, скорости и победы ради самой победы. Они не хотели править. Они хотели действовать.

— Я понимаю, — тихо, но так, что все услышали, сказал Аулэ. — Вы — не буря разрушения. Вы... шторм. Шумный, неудержимый, сметающий всё на своём пути. И когда шторм проходит, наступает тишина. И жизнь продолжается. Пусть будет так.

И с этими словами фигура Аулэ растворилась в солнечном свете, отражённом от ржавых бамперов грузовиков.

Валар принимают решение

Вернувшись в Валинор, Аулэ рассказал другим о встрече.
— Они — стихийная сила, — заключил он. — Они не служат Тьме. Они её просто не замечают, как не замечают камень под колесом. Они уничтожат Саурона не во имя Добра, а потому что он — плохой, скучный противник. И затем они уйдут.

Манвэ долго молчал, взирая на Средиземье.
— Пусть так и будет, — наконец произнёс он. — Пусть их WAAAGH! станет молотом, который разобьёт оковы Тьмы, которые мы сами не можем разбить. Их мотив груб и чужд нашей музыке, но на этот раз... он звучит в унисон с нашей целью. Мы не будем им мешать. Мы... предоставим им поле для их последнего «пастука».

И Валары, впервые за всю историю Арды, просто отошли в сторону. Они наблюдали, как зелёный шторм, ревя «WAAAGH!», катится к Чёрным Вратам, чтобы устроить там самую громкую, самую бессмысленную и самую эффективную разборку, которую только видело Средиземье.

А Газкуул, стоя на капоте своей тачиллы, указывал пальцем в сторону Мордора:
— ВСЁ ТУДА! РАЗОБЬЁМ ЕМУ ЕГО БЛЕСТЯЩИЙ ГЛАЗ! ПОКАЖЕМ, КАК ВЫГЛЯДИТ НАСТОЯЩИЙ ПАЦТУК! ДАККА ДОЛЖНА БЫТЬ ОГРООООМНОЙ! WAAAAAAAAGH!

И Арда содрогнулась, готовясь к финалу, который не предвидел ни один пророк, ни один мудрец и уж тем более — ни один Тёмный Властелин.

Большой Пастук у Чёрных Врат

Весть о зеленой волне, сметающей всё на своём пути, достигла даже самых мрачных уголков Мордора. Над равниной Горгорот стояла непривычная тишина, нарушаемая лишь далеким, но неумолимо приближающимся рокотом двигателей и топотом миллионов железных сапог.

У Чёрных Врат, где когда-то сошлись армии Запада и Тьмы, теперь царил хаос иного рода. Орки Саурона, обычно свирепые и дисциплинированные, метались в растерянности. Их командиры, назгулы на крылатых тварях, пытались навести порядок, но их леденящий душу крик тонул в нарастающем с запада гуле.

И вот он показался.

«ВОТ ОН! КОНСЕРВНЫЙ ЗАВОДИК ЧЁРНОГО МУДИЛЛЫ!» — проревел Газкуул, вылезая из люка своей «Босс-Тачиллы», которая теперь была украшена приваренными головами троллей и искрящейся паутиной проводов.

Орды Саурона выстроились в грозные, но теперь уже шаткие ряды. Перед ними не стояла тихая, обреченная армия людей и эльфов. Перед ними бушевало живое, дышащее выхлопами металлическое цунами.

— БОЙЗЫ! — Газкуул взобрался на капюшон, его мегафон из жести и динамиков взвыл. — ВЫ ВИДИТЕ ЭТИХ ФАЛЬШИВЫХ УРОДОВ? ОНИ ДУМАЮТ, ЧТО ОНИ СТРАШНЫЕ! ОНИ ДУМАЮТ, ЧТО ИХ ЧЁРНЫЙ БЛЕСТЯЩИЙ БОСС ИХ ЗАЩИТИТ! А МЫ ИМ СЕЙЧАС ПОКАЖЕМ, ЧТО ТАКОЕ НАСТОЯЩИЙ ПАCТУК!

Толпа зеленокожих взревела в ответ, забивая молотками по броне, гудя клаксонами и разряжая в воздух первые очереди из свинцемётов. «WAAAGH!»

— ЗАПОМНИТЕ! НАМ НЕ НУЖНЫ ИХ ЗЕМЛИ! НАМ НЕ НУЖНЫ ИХ СКАЗКИ ПРО КОЛЬЦО! НАМ НУЖНА ИХ ДАККА! И МЫ ЕЁ ВОЗЬМЁМ! ВСЮ! ДО ПОСЛЕДНЕЙ ИСКОРКИ! СМОТРИТЕ НА ЭТИ ВОРОТА! ЭТО НЕ ВОРОТА! ЭТО — НАЧАЛО ГОНКИ ДО САМОЙ БАШНИ ЭТОГО ГЛАЗАСТОГО КРЕТИНА! КТО ПЕРВЫЙ ДОБЕРЁТСЯ — ПОЛУЧИТ БАНКУ С ГРИБНОЙ ТУШЁНКОЙ И НОВЫЙ БОЛТ К СВОЕЙ ТАЧИЛЛЕ! ВПЕРЁД! WAAAAAAGH!

То, что началось, было не битвой в толкиновском понимании. Это была катастрофа, обрушенная на катастрофу. Это была лавина, встретившаяся с извержением вулкана, и победившая его за счёт чистой, несокрушимой тупости.

• Тяжёлая пехота Мордора сомкнула щиты, но «большие болты» (огромные самодельные арбалеты, стрелявшие баками со взрывчаткой) просто взрывали целые шеренги, превращая стройный порядок в груду щепок и копошащихся тел.

• Кавалерия варгов понеслась в атаку, но навстречу им вырулили «Сквиг-байки» — дикие, несущиеся на огромных зубастых сквигах орки с пилами и автогенами, которые не рубили, а раздирали строения и существ на части.

• Назгулы спикировали с небес, и их ужас повис над зелёной ордой... на секунду. Потом десятки липучих сетей, крюков и просто болтов, выпущенных из всего, что стреляло, опутали крылатых тварей. Один из Призраков Кольца, в отчаянии, бросился на Газкуула. Босс даже не стал уворачиваться. Он встретил его ударом своего «шумо-топора», и оружие, созданное для того, чтобы грохотать и искрить, с диким треском разрядилось в призрачную сущность. Назгул завизжал — не от боли страха, а от боли оскорблённой магии — и откатился, его форма на миг стала прозрачной и нестабильной.

• Олог-хай и тролли вышли на поле как последний аргумент Саурона. И тут Газкуул ухмыльнулся. «МЕГА-НОБЫ! ГДЕ ВЫ? ВРЕМЯ БОСС-ФАЙТА!» Из толпы вышли самые здоровые, закованные в самую ржавую и шипастую броню орки, увешанные бензопилами размером с лошадь. Завязалась драка, от которой дрожала земля — не магия против магии, а грубая, животная сила против такой же, но усиленной верой, злобой и стальными зубами циркулярных пил.

Чёрные Врата, символ непоколебимой мощи Мордора, не были взяты штурмом. К ним подогнали несколько сваренных вместе «бустерных тачилл» с надписью мелом «БЫСТРЕЕ». Орки кричали: «РАЗОГОН! РАЗОГОН! ДАЙТЕ ИМ БОЛЬШЕ ГРИБНОГО ТОПЛИВА!» И эта груда металла, ревя и извергая пламя, на полной скорости врезалась в Врата. Не проломила. Не разрушила магически. Просто вмяла, смяла и отбросила створки с петель с таким грохотом, что в Барад-дуре посыпалась штукатурка.

Путь в самую пасть Тьмы был открыт. И зелёный потоп хлынул внутрь.

«ВСЁ ВПЕРЁД! К БАШНЕ! ПАСТУК ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ!» — гремел Газкуул, ведя свою орду в сердце вражеской территории, не оглядываясь на поле «боя», которое больше напоминало свалку металлолома после особенно весёлого фестиваля.

А в Башне Барад-дур, Великое Око Саурона, пылавшее яростью и ненавистью тысячелетиями, впервые... моргнуло. В его всевидящем взоре отражалась не армия, которую можно запугать, обмануть или сокрушить. Оно видело абсолютный, бессмысленный, неостанавливаемый хаос. Хаос, который шёл прямо на него, чтобы не низвергнуть, не покорить, а просто... плюнуть в него, наступить сапогом и двинуться дальше в поисках веселья.

Прямо в глаз

Путь от Чёрных Врат до подножия Барад-дура, который в обычные времена занял бы дни марша и стоил бы жизней целой армии от ядов, ловушек и засад, зелёная орда преодолела за считанные часы. Они не шли – они катились, сметая всё на своём пути. Каждую крепостцу, каждый гарнизон они воспринимали не как препятствие, а как аттракцион, возможность протестировать новое оружие или устроить гонки на выживание под градом стрел.

И вот они у цели. Перед ними высилась чёрная, циклопическая громада крепости Саурона, уходящая шпилями в кроваво-красное небо Мордора. От неё исходила такая мощь зла и отчаяния, что даже воздух вибрировал от подавленной магии.

Орки притихли на секунду, впечатлённые масштабом. Но только на секунду.

— НУ И ЧТО? — рявкнул Газкуул, вылезая на крышу своего дизель-панцера, тыча пальцем в башню. — БОЛЬШАЯ КУЧА КАМНЕЙ! И В ЭТОЙ КУЧЕ ПРЯЧЕТСЯ БЛЕСТЯЩИЙ ГЛАЗАСТЫЙ ТРУС! ОН ДУМАЕТ, МЫ ЕГО БОИМСЯ? МЫ ЕГО ДАЖЕ ЕСТЬ НЕ БУДЕМ – ОТРАВИМСЯ!

Толпа загоготала, напряжение спало. Они видели не неприступную цитадель, а большую, сложную мишень.

— ВСЕ МЕХБОЙЗЫ СЮДА! — скомандовал Газкуул. — СТРОИМ БОЛЬШУЮ ПУКАЛКУ! САМУЮ БОЛЬШУЮ! ЧТОБЫ ЭТОМУ ГЛАЗУ БЫЛО СТЫДНО, ЧТО ОН ТАКОЙ МАЛЕНЬКИЙ!

Началась невероятная суета. Орки-механики, движимые интуитивным гением WAAAGH!-поля, принялись сваривать, скручивать и забивать кувалдами всё, что было под рукой: броню поверженных троллей, стволы сломанных катапульт, даже несколько грузовиков, из которых выдрали двигатели. Получилось нечто чудовищное – «Мега-Дакка-Проталкиватель», огромная, дымящаяся труба на шасси из десятка танков, смотрящая прямо на вершину башни, где пылало Око.

Тем временем, внутри Барад-дура царила паника, которую не знала даже эпоха Последнего Союза. Саурон, сконцентрировав всю свою волю, пытался навести порядок. Он насылал на орков ужас, внушал им видения кровавой смерти. Но эффект был обратным. Один орк, увидев призрачные образы своих кишок, вывернутых наружу, только фыркнул: «ЗОГ! Смотрите, я – светильник!» – и побежал в атаку ещё быстрее. Их психика была настолько проста и прямолинейна, что сложные магические воздействия просто соскальзывали с неё, как вода с масла.

И тогда Саурон совершил роковую ошибку. В бессильной ярости он материализовал свою мощь – из тёмных облаков над башней спустилась гигантская, полупрозрачная длань из тени и пламени, чтобы сокрушить наглецов.

Газкуул увидел это и заорал от восторга.

— ВОТ ЭТО ДА! НАКОНЕЦ-ТО! БОСС ПОКАЗАЛСЯ! ВСЕМ НА ПОДГОТОВКЕНУЮ ПУКАЛКУ! ЦЕЛЬ – ЛАПА! ДАЁМ БОЛЬШУЮ ДАККУ!

«Мега-Дакка-Проталкиватель», заряженный всем, что только могло гореть, взрываться и лететь (от обрезков металла до живых, дико орущих гоблинов-снарядов), содрогнулся и выплюнул сокрушительный заряд. Это был не луч света, не магическая стрела. Это был физический удар всесокрушающего хаоса, сдобренный верой орков в то, что он обязан разнести всё нафиг.

Удар пришёлся точно в ладонь призрачного воплощения Саурона.

Раздался звук, похожий на лопнувшую вселенную, смешанный со звоном бьющегося стекла и рёвом триумфующих орков. Теневая длань раскололась, как ледяная скульптура от удара кувалдой, и рассыпалась на клочья чёрного пламени, которые тут же потухли в ядовитом воздухе Мордора.

С Башни донёсся тихий, протяжный стон, услышанный по всему Мордору. Пламя Великого Ока померкло, стало неровным, как пламя свечи на сквозняке.

— ОСЛЕП! – завопил Газкуул. – БОЙЗЫ, ВИДАЛИ? ОН ОСЛЕП ОТ НАШЕЙ КРАСОТЫ! ТЕПЕРЬ ДОБЬЁМ КОЛДУНСТВО! ЛОМАЕМ ЭТУ БАШНЮ!

И началось великое крушение. Орки не стали осаждать Барад-дур. Они начали его разбирать. С диким криком "WAAAGH!" они принялись долбить фундаменты, закладывать в трещины бочки с грибной взрывчаткой, прицеплять тросами грузовики к каменным блокам и «дёргать с рывка». Башня, веками державшаяся на тёмной магии и воле своего владыки, зашаталась. Магия отступала перед напором чистой, тупой физической силы, умноженной на бесконечный энтузиазм.

Последний WAAAGH! и тишина

Когда последние опоры были вывернуты, а центральный шпиль начал крениться, Газкуул собрал своих бойзов на безопасном расстоянии. Они стояли, облепленные пылью и сажей, и смотрели, как рушится символ страха целой эпохи.

— НУ ЧТО, БОЙЗЫ? ПАСТУК ЗДЕСЬ ЗАКОНЧИЛСЯ?
Орки зашумели. Кто-то крикнул: «ДА! СКУЧНО!»
— ПРАВИЛЬНО! ЧЁРНЫЙ МУДИЛЛА – РАЗОБИТ! ЕГО БАНДА – В РАЗВАЛИНАХ! ДРАТЬСЯ БОЛЬШЕ НЕ С КЕМ! ЗНАЧИТ, ПОРА!
— КУДА, БОСС?
— ТУДА, ГДЕ НАСТОЯЩИЕ ИСПЫТАНИЯ! – Газкуул указал ржавым пальцем в кровавое небо, где среди туч мелькнул странный разлом, слабо светящийся зелёным. – ОРЛЫ ШЕПТАЛИ, ЧТО ТАМ ЕСТЬ МИР, ГДЕ ВОЮЮТ ГИГАНТСКИЕ РОБОТЫ! ГДЕ ЕСТЬ БОГИ, КОТОРЫХ МОЖНО ПНУТЬ! ГДЕ ВСЯ ГАЛАКТИКА – ОДНО БОЛЬШОЕ ПОЛЕ ДЛЯ ПАСТУКА! ЗАПРАВЛЯЕМ ТАЧИЛЛЫ! ГОТОВИМ ДАККУ! МЫ ЛЕТИМ ТУДА, ГДЕ НАС ЖДЁТ СЛАВА, ЖЕЛЕЗО И ОГРОМНЫЙ, ПРЕОГРОМНЫЙ… WAAAAAAAAAGH!

Последний раз их рёв, в тысячу раз громче прежнего, потряс руины Мордора. Ржавые корабли, дирижабли и просто сбитые в кучу и подожжённые груды металла с ревом взмыли в небо, оставляя за собой шлейф чёрного дыма, и устремились к зелёному разлому, который тут же захлопнулся за ними.

В Средиземье воцарилась оглушительная тишина.

На пепелище у Чёрных Врат стояли Гэндальф, Арагорн и другие предводители Запада, только что вышедшие из укрытия. Они смотрели на дымящиеся руины Барад-дура, на бессмысленно перепаханную равнину, усеянную обломками странных машин и чёрных доспехов. Кольцо Всевластья было уничтожено Фродо и Сэмом в недрах Роковой Горы, но Саурон был повержен не этим. Он был затоптан, освистан и оставлен как ненужная игрушка.

— Что… что это было, Гэндальф? – спросил Арагорн, не в силах отвести взгляд от сцены абсурдного разрушения.
— Буря, король Элессар, – тихо ответил маг, в его глазах светилось странное понимание. – Буря, пришедшая из-за пределов Песни. Она не была ни доброй, ни злой. Она была… стихией. И стихия эта, по воле случая или по неведомому замыслу, очистила мир от скверны. Теперь… теперь настало время тишины. И исцеления.

А высоко в Валиноре, Аулэ, стоя у своего горна, тихо ухмыльнулся. Он взял в руки кусок обгорелого, странного металла – обломок орковой «тачиллы», принесённый одним из орлов. Он положил его в пламя. «Они ушли. Но их мотив… он навсегда останется отголоском в музыке мира. Громким, ржавым, и от того – незабываемым.»

И в самом деле, с тех пор в легендах Средиземья появилась новая, смутная и пугающая сага – о Зелёной Грозе, что пришла с запада, плюнула в лицо Тьме и укатила прочь, оставив после себя лишь руины, странные железные обломки… и тишину, в которой, наконец, смогли прозвучать слова мира и надежды.

WAAAGH!, впрочем, продолжался. Но уже в другом месте. Совсем в другом.