В августе 1995 года патрульные полицейские прочесывали заброшенные отвалы шахт в районе Кливленд на восточной окраине Йоханнесбурга. Это безлюдная территория, заросшая жестким кустарником и засыпанная желтым песком от старых золотодобывающих выработок. Наряд вызвали местные жители, пожаловавшиеся на трупный запах. Полицейские нашли тело женщины. Она была задушена. Орудием убийства послужили ее собственные колготки, плотно затянутые на шее. Офицеры начали оформлять протокол осмотра, в это время один из патрульных отошел по нужде за соседний куст и наткнулся на второй труп. К вечеру криминалисты вынесли из кустарника в Кливленде останки пятнадцати женщин. Все они были убиты одинаковым способом.

Тела находились на разных стадиях разложения. Некоторые лежали там месяцами, другие появились несколько дней назад. Преступник не закапывал своих жертв. Он просто оставлял их в высокой траве, уверенный, что сюда никто не ходит.

Чтобы понять, как система допустила складирование полутора десятков трупов в одном районе мегаполиса, нужно посмотреть на календарь. Южно - Африканская Республика, 1995 год. Апартеид рухнул год назад. К власти пришел Нельсон Мандела. Полицейская машина страны находилась в состоянии клинической смерти. Старые белые офицеры массово увольнялись или саботировали работу из страха перед люстрациями. Новые черные кадры набирались по квотам, не имели опыта розыскной работы и не понимали, как вести бумажный документооборот. Доверие населения к людям в форме находилось на нулевой отметке. Если в черном пригороде пропадала девушка, родственники даже не шли в участок. Они знали, что заявление просто выбросят в мусорную корзину.

В этой атмосфере абсолютного административного хаоса и начал охоту Мозес Ситоле.

Следователи в Йоханнесбурге попытались поднять архивы по нераскрытым убийствам женщин за последний год. И тут выяснилась чудовищная деталь, которая характеризует ведомственную разобщенность. Оказалось, что Кливленд не первый подобный могильник.

Первая серия трупов появилась еще в 1994 году в Аттериджвилле, пригороде Претории. Местная полиция нашла там несколько задушенных женщин, но не передала ориентировки в соседние округа. В начале девяносто пятого года трупы начали находить в Боксбурге, промышленном районе к востоку от Йоханнесбурга. Там убийца оставил больше десятка тел. И только когда отвалы шахт Кливленда выдали еще пятнадцать мертвых женщин, руководство Южно - Африканской полицейской службы осознало масштаб катастрофы. По первым буквам городов - Аттериджвилл, Боксбург, Кливленд - местная пресса мгновенно окрестила неуловимого маньяка Убийцей Эй - Би - Си.

Расследованием занялась специальная оперативная группа. К делу впервые в истории южноафриканской криминалистики привлекли профессионального профайлера. Это была Мики Писториус, доктор психологии. Она приехала в Кливленд и начала изучать не только тела, но и географию преступлений.

Писториус обратила внимание на виктимологию. Все убитые были чернокожими женщинами в возрасте от восемнадцати до тридцати лет. Они не были проститутками или маргиналками. Анализ одежды и содержимого сумочек, найденных рядом с телами, показал, что женщины собирались на официальные встречи. У многих при себе были блокноты, копии документов, школьные аттестаты. Писториус сделала вывод, который позже полностью подтвердился на допросах. Убийца не нападал из темного угла. Он заманивал жертв обещанием работы.

Мозес Ситоле использовал самую уязвимую точку нового южноафриканского общества. После отмены апартеида сотни тысяч людей ринулись в города искать работу. Безработица была колоссальной. Ситоле надевал хороший костюм, брал кожаный портфель и приходил на автобусные остановки или к зданиям социальных служб. Он представлялся бизнесменом или директором благотворительного фонда под названием Молодежь против насилия. Он подходил к прилично одетым, но явно растерянным девушкам и предлагал вакансии секретарей или социальных работников.

Он был обаятелен, грамотно говорил на нескольких языках и производил впечатление человека со связями. Ситоле просил кандидаток поехать с ним в офис для заполнения бумаг. Он сажал их в маршрутные такси или вел пешком через пустыри, срезая путь. Как только они оказывались в безлюдном месте, он доставал нож. Ситоле насиловал их и заставлял снять нижнее белье. Он использовал трусы или колготки жертв в качестве удавки. Профайлер Мики Писториус отметила эту деталь в своем отчете. Использование личных вещей жертвы для убийства часто указывает на садистскую потребность в полном доминировании и унижении, а не просто на отсутствие при себе веревки.

Ситоле не был гением конспирации. Его погубила патологическая потребность во внимании. Ему было мало убивать женщин в кустах. Он хотел, чтобы его боялись.

В середине 1995 года он начал звонить родственникам своих жертв. Он находил их номера в записных книжках убитых. Ситоле звонил матерям, представлялся и в мельчайших деталях описывал, как именно он насиловал и душил их дочерей. Он наслаждался криками в телефонной трубке. Полиция пыталась отследить эти звонки, но Ситоле звонил из уличных таксофонов, разбросанных по всему Йоханнесбургу. Биллинг того времени не позволял определить номер мгновенно, оперативные группы приезжали к автоматам через час после того, как убийца вешал трубку.

Осенью девяносто пятого года эго Ситоле толкнуло его на шаг, который стал началом его конца. Он решил выйти на федеральный уровень и связался с прессой.

Ситоле позвонил в редакцию крупнейшей газеты The Star и попросил соединить его с криминальным репортером Тинусом де Ягером. Когда журналист взял трубку, звонивший представился Убийцей Эй - Би - Си. Чтобы доказать свою личность, Ситоле назвал детали расположения тел в Кливленде, которые полиция скрывала от прессы. Он сообщил репортеру, на ком был надет желтый свитер и чья обувь была заброшена на куст. Де Ягер связался со следственной группой. Полиция приказала журналисту поддерживать контакт любой ценой.

Ситоле оставил репортеру номер своего пейджера. Это технологическая деталь середины девяностых, которая сыграла ключевую роль в расследовании. Пейджинговая связь работает в одну сторону. Абонент звонит оператору, диктует сообщение, и оно высвечивается на экране устройства. Ситоле был уверен, что это абсолютно безопасно. Он регулярно звонил Де Ягеру, диктовал новые угрозы, а иногда просил скинуть ему на пейджер вопросы для интервью.

Следователи получили ордер и обратились в пейджинговую компанию. Операторы связи установили круглосуточный мониторинг номера Ситоле. Теперь полиция знала, когда на пейджер приходит сообщение, но они не знали, где находится сам аппарат. Им нужно было заставить Ситоле ответить на сообщение с ближайшего таксофона, чтобы запеленговать его.

Параллельно сработала классическая полицейская агентура на земле. В октябре 1995 года оперативники распространили по всем участкам и информаторам словесный портрет убийцы, составленный со слов одной выжившей жертвы. Женщина чудом смогла отбиться от Ситоле в начале его серии и запомнила его лицо. Один из информаторов узнал по описанию своего знакомого по имени Мозес, который когда - то хвастался легкими деньгами и часто менял костюмы. Информатор передал полиции адрес в районе Бенони, к востоку от Йоханнесбурга.

18 октября 1995 года оперативная группа выдвинулась в Бенони. Полицейские в штатском оцепили район. Они увидели человека, подходящего под описание, идущего по улице. Офицеры окликнули его.

Ситоле обернулся и мгновенно оценил ситуацию. Он не стал поднимать руки. В материалах ареста зафиксировано, что он выхватил из - под куртки небольшой топорик, который всегда носил с собой, и бросился на ближайшего полицейского. Офицер выхватил табельное оружие и выстрелил. Пуля попала Ситоле в живот. Он упал на асфальт, истекая кровью. Убийца Эй - Би - Си был обезврежен не в результате сложной психологической игры, а пулей патрульного на пыльной улице.

Ситоле доставили в больницу под усиленной охраной. Врачи провели операцию и спасли ему жизнь. Через несколько дней, когда пациент пришел в себя, к нему в палату зашли следователи.

Допросы Мозеса Ситоле ломают стереотип о замкнутом, угрюмом маньяке. Лежа на больничной койке, с трубками в животе, он улыбался. Он был предельно вежлив. Он охотно отвечал на вопросы и демонстрировал пугающую память на детали. Он помнил имена жертв, их одежду, погоду в день убийства и точные маршруты, по которым вел их на пустыри. Он признался в тридцати восьми убийствах и сорока изнасилованиях.

Когда Ситоле выписали из больницы, следственные эксперименты превратились в жуткую экскурсию. В наручниках и кандалах он водил целую процессию криминалистов, следователей и фотографов по зарослям Аттериджвилла и Боксбурга. Он показывал точки, где оставил тела, которые полиция так и не нашла. Эксперты разгребали сухую траву по его указке и находили останки. Ситоле стоял рядом, курил и спокойно объяснял, почему выбрал именно этот куст.

Следователи начали изучать биографию убийцы. Мозес Ситоле родился в 1964 году. Его детство - классический анамнез для учебника психиатрии. После смерти матери отец сдал его в приют. Ситоле провел там годы, подвергаясь физическому и сексуальному насилию со стороны старших воспитанников и персонала. Он вырос с глубоко укоренившейся ненавистью к системе и людям в целом.

В 1989 году, еще при старом режиме, Ситоле был арестован за изнасилование. Он провел в тюрьме несколько лет, изучил уголовный кодекс и понял, как работают суды. В девяносто третьем году его выпустили за примерное поведение. Он вышел на свободу с твердым пониманием одного факта: если оставлять жертву в живых, она пойдет в суд и даст показания. Мертвые женщины показаний не дают. Поэтому свою новую серию он начал исключительно с убийств.

Судебный процесс над Мозесом Ситоле начался в 1997 году и проходил в условиях жесточайших мер безопасности. Здание суда в Претории охраняли автоматчики, чтобы толпа родственников жертв не линчевала обвиняемого. На скамье подсудимых Ситоле продолжал улыбаться. Он сменил тактику и заявил, что полиция выбила из него признания силой, а в больнице его накачали наркотиками. Он отрицал все, требуя доказательств.

Но полиция подготовилась. Обвинение вызвало в суд более сотни свидетелей. Прокуроры предоставили данные генетических экспертиз, которые тогда только внедрялись в ЮАР. ДНК Ситоле совпала с биологическими следами, найденными на нескольких телах. Улики были железобетонными. Защита пыталась настаивать на невменяемости, но психиатрическая комиссия, включая Мики Писториус, признала его полностью вменяемым. Он знал, что делает, и наслаждался процессом.

Пятого декабря 1997 года судья Дэвид Карстайрс огласил приговор. ЮАР к тому времени отменила смертную казнь. Судья методично суммировал сроки. По 50 лет за каждое из тридцати восьми убийств. По 12 лет за каждое из сорока изнасилований. Еще несколько лет за грабежи. Итоговая цифра составила 2410 лет лишения свободы. Судья Карстайрс добавил ремарку, что Ситоле имеет право подать прошение об условно - досрочном освобождении не ранее, чем через 930 лет. Услышав цифру, Ситоле просто пожал плечами.

После вынесения приговора его отправили в тюрьму строгого режима Си - Макс в Претории, а позже перевели в частную тюрьму Мангаунг.

В двухтысячных годах южноафриканская пресса опубликовала информацию о том, что Мозес Ситоле заразился ВИЧ. В тюрьме заболевание перешло в терминальную стадию. Человек, убивший почти четыре десятка здоровых молодых женщин, медленно гнил в одиночной камере без доступа к качественной антиретровирусной терапии. Никаких раскаяний от него так и не дождались. В редких интервью он продолжал винить в своих преступлениях детдом, правительство и полицию, которая слишком поздно начала его искать.

Такие разборы выходят у меня каждый день. Подпишись, чтобы не пропустить завтрашний. Всё что не вошло в статью и фото из материалов дела выложил у себя на бусти, ссылка в шапке профиля.

Ещё огромная просьба, у кого есть дзен, подпишитесь на меня (ссылка в шапке). Говорю честно, не пускает в рекомендации пока не будет подписчиков (бред конечно полнейший). Всем кто откликнется и подпишется огромное спасибо, вы меня очень сильно поддержите этим.

Представьте себе дежурную часть полиции Ганновера весной 1924 года. В коридоре сидит плачущая женщина, которая пришла заявить о пропаже шестнадцатилетнего сына. Дежурный инспектор устало записывает приметы мальчика, обещает разобраться и откладывает заявление в стопку таких же бумаг. В это же время дверь кабинета открывается, и внутрь уверенным шагом заходит плотный, лысеющий мужчина 44 лет. Он здоровается с оперативниками за руку. Он свой. Он платный осведомитель полиции, который регулярно сдает спекулянтов и контрабандистов. Мужчина садится за стол, пьет кофе и обсуждает с инспектором облаву на воров. Офицеры не обращают внимания на одну деталь. На осведомителе надета хорошая, почти новая рубашка. И если бы плачущая в коридоре мать заглянула в кабинет, она бы узнала эту рубашку. Потому что она сама пришивала к ней пуговицы за неделю до того, как ее сын бесследно исчез.

Осведомителя звали Фриц Хаарманн. В криминалистическую историю он войдет под прозвищами Мясник из Ганновера и Вампир из Ганновера. Хаарманн не был гениальным стратегом, играющим в кошки-мышки со следствием. Он убил минимум 24 человека прямо под носом у полицейских просто потому, что система была слепа, ленива и коррумпирована собственными связями с криминальным миром.

Чтобы понять механику этого провала, нужно посмотреть на декорации. Веймарская республика, 1924 год. Гиперинфляция уничтожила экономику. Буханка хлеба стоит миллиарды марок. В стране разруха, безработица и голод. Сотни подростков из бедных семей сбегают из дома в поисках любой работы и стекаются на железнодорожные узлы. Главный вокзал Ганновера превращается в огромный лагерь беженцев. Беспризорники спят на полу в залах ожидания, воруют, занимаются проституцией.

Именно здесь работал Хаарманн. У него было удостоверение внештатного сотрудника криминальной полиции. Он использовал этот документ как идеальное орудие охоты. Хаарманн подходил к одинокому, замерзшему подростку на вокзале, показывал полицейский жетон и заявлял, что тот подозревается в бродяжничестве или краже. Он предлагал выбор: либо официальный арест и камера, либо подросток идет с ним в его квартиру для допроса и выяснения личности, а заодно получает горячий ужин и теплую постель. Голодные дети выбирали ужин. Больше их никто не видел.

Механизм убийства Хаарманн позже опишет на допросах с пугающей точностью. У него не было арсенала холодного оружия. Он не использовал удавки. Он приводил жертву в свою каморку на улице Роте Райе, дожидался, пока подросток уснет или расслабится, наваливался на него всем своим весом, сдавливал грудную клетку и впивался зубами прямо в горло. Он перегрызал трахею и гортань. Хаарманн называл это процессом утихомиривания. Жертва умирала от асфиксии и потери крови.

Дальше начиналась мясницкая рутина. Хаарманн расчленял тела. Он скрупулезно отделял мясо от костей. Одежду убитых он стирал, гладил и продавал на рынке. Часть вещей он носил сам. Часть дарил своему молодому любовнику и соучастнику Хансу Грансу.

Здесь мы подходим к одному из самых мрачных слухов Веймарской республики, который до сих пор тиражируется как установленный факт. Торговал ли Хаарманн человеческим мясом? У него была лицензия на торговлю дешевым мясом, и он регулярно продавал соседям и владельцам трактиров свертки с вырезкой. Официальное следствие и полиция Ганновера категорически отрицали факт каннибализма и продажи человечины. В официальных протоколах зафиксировано, что всю плоть Хаарманн спускал в унитаз или выбрасывал в реку вместе с костями. Но Теодор Лессинг, присутствовавший на суде, отмечал, что общественность полиции не верила. В городе началась настоящая истерия. Люди массово вызывали врачей, подозревая у себя отравление после употребления мяса из лавки Хаарманна. Полиции было жизненно необходимо опровергнуть версию с продажей человечины, чтобы не допустить голодных бунтов и паники. Документального подтверждения тому, что он продавал именно человеческое мясо, в материалах дела нет. Это классическая серая зона следствия, где официальная версия расходится с мнением общественности.

Следователи могли бы искать пропавших подростков годами, списывая исчезновения на банальные побеги в другие города, если бы природа не вмешалась в дело. 17 мая 1924 года дети играли на берегу реки Лайне в районе замка. Вода после зимы отступила, обнажив илистое дно. Дети нашли человеческий череп. 29 мая в нескольких сотнях метров ниже по течению нашли второй череп.

Полиция наконец - то начала шевелиться. Они заказали драгирование русла реки. То, что подняли со дна Лайне, заставило полицейское управление Ганновера содрогнуться. Со дна вытащили мешки, набитые костями. Всего более пятисот фрагментов человеческих скелетов.

Останки передали на судебно - медицинскую экспертизу. Врачи выложили кости на столах и начали сортировку. Экспертиза установила, что кости принадлежат как минимум двадцати двум разным людям. Все жертвы мужского пола, возраст от тринадцати до двадцати лет. Врачи зафиксировали на костях следы профессиональной разделки. Суставы были распилены, трубчатые кости расколоты ровными ударами тяжелого тесака. На некоторых фрагментах эксперты нашли следы термической обработки - кости варили, чтобы легче снять плоть.

И даже имея на руках выводы экспертизы о массовом расчленении, полиция умудрилась пойти по ложному следу. Они отказывались верить, что в их городе действует серийный убийца с такой производительностью. Десятки заявлений от матерей пропавших мальчиков продолжали лежать в столах.

Финал этой истории наступил 22 июня1924 года. Хаарманн пришел на Главный вокзал. Он присмотрел новую жертву - подростка Карла Фромма. Хаарманн подошел к нему, показал свой полицейский жетон и приказал следовать за ним для обыска. Но Фромм оказался не робкого десятка, он начал спорить. Завязалась громкая ссора. На шум обратил внимание другой подросток, который крутился на вокзале. Этот мальчик знал Хаарманна и знал, что после визитов в его квартиру дети исчезают. Подросток побежал за дежурным патрульным.

Патрульный подошел к Хаарманну и Фромму. Осведомитель привычно улыбнулся, назвал свое имя и попытался объяснить, что проводит задержание подозрительного лица по заданию уголовного розыска. Но дежурный офицер оказался новичком или просто принципиальным человеком, который не знал о привилегиях Хаарманна. Он приказал обоим пройти в участок для разбирательства. В участке Фромм заявил, что этот лысый мужчина пытался затащить его к себе домой силой. Инспектор, оформлявший протокол, решил проявить служебное рвение и выписал ордер на обыск квартиры Хаарманна на улице Роте Райе.

Опергруппа выехала по адресу. Дверь вскрыли. Квартира Хаарманна представляла собой крошечную, темную комнату, которая пахла застарелой кровью и хлоркой. Соседи потом расскажут следователям, что годами жаловались на жуткий запах и постоянный шум по ночам, напоминающий рубку дров. Но участковые игнорировали жалобы, зная, что Хаарманн работает на полицию и имеет лицензию на торговлю мясом.

В комнате следователи не нашли трупы. Но нашли кое - что другое. Огромные стопки одежды. Пиджаки, брюки, рубашки, ботинки, кепки. Вещи были аккуратно рассортированы по размерам и сложены в шкафах. Полиция начала изымать одежду и сравнивать ее с описаниями из заявлений о пропавших детях. Началась процедура опознания. Родственников приводили в полицейское управление и показывали им изъятые вещи. Одна из матерей опознала куртку своего сына по кривому шву, который она наложила собственными руками. Другой отец опознал ботинки по специфической заплатке на подошве. Из квартиры Хаарманна вынесли вещи десятков пропавших мальчиков. Отпираться было бессмысленно.

На допросах Хаарманн сначала пытался играть в невменяемость. Он закатывал глаза, утверждал, что страдает припадками и ничего не помнит. Следствие длилось несколько недель, пока он не сломался. Сломал его не талант следователей, а ущемленное самолюбие. Полиция арестовала его сожителя Ханса Гранса. Гранс был молодым, высокомерным парнем двадцати трех лет. Хаарманн боготворил его, отдавал ему все деньги от продажи вещей и полностью подчинялся его капризам. На очных ставках Гранс публично отрекся от Хаарманна, назвал его грязным мясником и заявил, что просто жил у него и ничего не знал об убийствах.

Услышав это, Хаарманн впал в ярость и начал давать подробные показания, сдавая Гранса по всем пунктам. Он рассказал, что Гранс был не просто соучастником, он был заказчиком. По словам Хаарманна, они шли по улице, Гранс видел красивого мальчика в хорошем свитере и говорил: мне нужна эта вещь. Хаарманн заманивал мальчика, убивал его, срезал мясо, избавлялся от костей, а свитер стирал и отдавал Грансу. Это была жуткая схема потребительского террора. Гранс заказывал убийства ради подержанных вещей.

Судебный процесс начался в декабре 1924 года. Власти Ганновера пытались сделать его максимально закрытым, чтобы пресса не полоскала грязное белье местной полиции. Журналиста Теодора Лессинга, который прямо обвинил руководство уголовного розыска в халатности и соучастии, просто выгнали из зала суда и лишили аккредитации.

Хаарманн в суде вел себя так, словно присутствовал на скучном административном совещании. Он был аккуратно одет, чисто выбрит. Он не демонстрировал ни капли раскаяния. Единственное, что его раздражало, это долгие процедурные чтения. Он курил сигары, которые ему приносили охранники, и периодически поправлял судью в деталях. Когда прокурор зачитывал дату убийства очередной жертвы, Хаарманн вежливо поднимал руку и говорил, что обвинение ошибается, он убил этого парня не во вторник, а в среду, потому что во вторник шел сильный дождь и он не выходил на вокзал. Он помнил все имена и все лица.

Судебно - психиатрическую экспертизу проводил профессор Эрнст Шульце. Он обследовал Хаарманна несколько недель. Врачи констатировали у подсудимого психопатию и моральное слабоумие, но категорически отказались признать его невменяемым. Шульце заявил суду, что Хаарманн абсолютно четко понимал разницу между добром и злом. Он тщательно планировал свои действия. Он убирал квартиру, замывал кровь, грамотно расчленял тела, учитывал график вывоза мусора и выбирал идеальное время для избавления от костей в реке. Психотик в стадии обострения не способен на такую методичную логистику. Хаарманн убивал осознанно.

20 декабря 1924 года суд огласил приговор. Фриц Хаарманн был признан виновным в двадцати четырех доказанных убийствах. Приговор - двадцать четыре смертные казни. Ханс Гранс также получил смертный приговор за подстрекательство к убийству. Услышав свой вердикт, Хаарманн просто кивнул и попросил судью, чтобы все прошло быстро.

Его последняя просьба перед исполнением приговора лишена всякой кинематографичной романтики. Он попросил чашку дорогого бразильского кофе и хорошую сигару. 15 апреля 1925 года Хаарманна вывели во внутренний двор тюрьмы Ганновера. Там уже стоял фальбайль - тяжелая немецкая гильотина. Исполнителем был знаменитый государственный палач Карл Грёплер. Хаарманн не сопротивлялся. Он лег на деревянную скамью, лезвие упало, и дело Мясника из Ганновера было официально закрыто.

Судьба Ханса Гранса оказалась другой. Уже находясь в камере смертников, Хаарманн написал официальное прошение, в котором заявил, что оговорил любовника из ревности и Гранс никогда не принимал прямого физического участия в убийствах. Суд пересмотрел дело Гранса. Смертную казнь заменили на двенадцать лет каторжной тюрьмы. Гранс отсидел свой срок, потом прошел через нацистские концентрационные лагеря, выжил, освободился и прожил долгую жизнь, скончавшись только в 1975 году.

А голова самого Фрица Хаарманна не упокоилась в земле. Врачи изъяли ее сразу после казни. Ее заспиртовали и поместили в стеклянную банку с формалином. Десятилетиями эта банка хранилась в анатомическом музее Геттингенского университета. Студенты - медики изучали по ней строение черепа серийного убийцы. И только в 2014 году руководство университета приняло решение кремировать эти останки по этическим соображениям.

Такие разборы выходят у меня каждый день. Подпишись, чтобы не пропустить завтрашний. Всё что не вошло в статью и фото из материалов дела выложил у себя на бусти, ссылка в шапке профиля.

Ещё огромная просьба, у кого есть дзен, подпишитесь на меня (ссылка в шапке). Говорю честно, не пускает в рекомендации пока не будет подписчиков (бред конечно полнейший). Всем кто откликнется и подпишется огромное спасибо, вы меня очень сильно поддержите этим.

В канун нового 1989 года в ущелье Галстон к северу от Сиднея прохожие нашли брошенный рюкзак и фотоаппарат. Вещи принадлежали девятнадцатилетнему Джеймсу Гибсону. Он и его подруга Дебора Эверист пропали без вести накануне. Полиция логично предположила, что туристы сорвались со скалы или заблудились. Спасатели прочесывали северные ущелья неделями. Водолазы ныряли в местные водоемы. Ничего. Никто тогда не подумал, что убийца может забрать вещи жертв, проехать 120 километров на север через весь Сидней и выбросить их в лесу просто для того, чтобы пустить полицию по ложному следу. В это время тела Джеймса и Деборы лежали глубоко на юге, в государственном лесу Белангло.

В этом деле поражает контраст между высочайшим уровнем криминалистической работы на поздних этапах и абсолютно дилетантским провалом в начале. Маньяк не был гением. Он разбрасывал гильзы, оставлял свидетелей и хранил вещи убитых у себя дома. Он попался бы гораздо раньше, если бы бюрократическая машина не жевала бумажные отчеты так медленно.

Все началось 19 сентября 1992 года. Двое бегунов, Кен Сейли и Кит Колдуэлл, тренировались в лесу Белангло. Это 3800 гектаров сосновых посадок, прорезанных лесовозными дорогами. Бегуны почувствовали резкий запах разложения. В зарослях они наткнулись на странный холмик из веток и гниющих листьев. Из-под веток торчал кусок ткани и человеческая кость.

Полиция оцепила квадрат. Эксперты аккуратно разобрали пирамиду из веток. Под ней лежал труп Джоан Уолтерс, двадцатидвухлетней британской туристки. На следующий день в тридцати метрах от нее нашли второе захоронение. Там лежала Кэролайн Кларк, подруга Джоан. Они вместе путешествовали автостопом и пропали в апреле 1992 года.

Отчеты патологоанатомов по этим двум телам сразу задали профиль невероятной, избыточной жестокости. Джоан Уолтерс получила 14 ножевых ранений в грудь и спину. Один из ударов прошел точно между позвонками и полностью перерезал спинной мозг. Эксперт отметил, что этот удар парализовал жертву, оставив ее в сознании. Кэролайн Кларк убили иначе. В ее черепе криминалисты насчитали десять пулевых отверстий. Стреляли из оружия двадцать второго калибра. Характер ранений говорил о том, что убийца использовал голову человека как мишень для тренировочной стрельбы, методично всаживая пулю за пулей с близкого расстояния.

На месте преступления криминалисты собрали несколько десятков стреляных гильз. Все они имели специфический след от бойка. Оружейные эксперты определили марку оружия - Ruger 10/22. Рядом нашли остатки костра, окурки и пустые бутылки из-под пива марки Tooheys. Следователи пробили списки пропавших без вести, но не связали находку в Белангло с исчезновением Гибсона и Эверист. Ведь рюкзак Гибсона лежал на севере. Дело Уолтерс и Кларк легло в архив как изолированный двойной эпизод.

Прошел год. В октябре 1993 года местный житель Брюс Прайор поехал в лес Белангло за дровами для камина. В лесу он наткнулся на человеческий череп и бедренную кость. Прайор вызвал полицию. Эксперты извлекли из-под таких же пирамид из веток останки двух человек. Это были Джеймс Гибсон и Дебора Эверист. Те самые, чьи вещи нашли в ущелье Галстон три года назад.

На теле Гибсона зафиксировали множественные ножевые ранения груди и спины. Один удар снова ювелирно перерубил позвоночник. Дебору забили тяжелым тупым предметом и нанесли несколько ударов ножом. Наличие этих тел в Белангло полностью разрушило старые географические привязки. Стало понятно, что лес используется как персональное кладбище.

Полиция Нового Южного Уэльса запустила беспрецедентную операцию по прочесыванию Белангло. В ноябре 1993 года более трехсот офицеров, курсантов и добровольцев выстроились в цепь и пошли сквозь сосновые посадки плечом к плечу. Это тяжелейшая физическая работа - продираться сквозь подлесок, осматривая каждый бугор.

Первого ноября цепь наткнулась на тело Симоны Шмидль, немецкой туристки, пропавшей в 1991 году. Снова колото-резаные раны, снова удар в позвоночник. Четвертого ноября нашли останки немецкой пары - Габора Нойгебауэра и Ани Хабшид. Они пропали в конце 1991 года после выезда из хостела в Сиднее.

Смерть Ани Хабшид стала самым жутким эпизодом в протоколах осмотра. Тело девушки было обезглавлено. Ровный срез на шейных позвонках указывал на использование тяжелого клинка, мачете или топора. Криминалисты перекопали грунт вокруг места захоронения на сотни метров, просеяли землю через сита. Череп Ани Хабшид так и не нашли. Убийца забрал его с собой. Габор Нойгебауэр получил шесть пуль в голову. Баллистика снова дала совпадение - Ruger 10/22.

Семь тел. Пять иностранцев, двое австралийцев. Все путешествовали автостопом. Все перемещались по шоссе Хьюм, соединяющему Сидней и Мельбурн. Оперативная группа Task Force Air под руководством Клайва Смолла начала собирать данные. Они открыли горячую линию для звонков от граждан. И вот здесь всплыл один интересный эпизод.

В 1990 году, за два года до обнаружения первых тел, британский турист Пол Онионс голосовал на шоссе Хьюм. Около станции Ливерпуль рядом с ним затормозил полноприводный Nissan Patrol. За рулем сидел крепкий усатый мужчина, назвавшийся Биллом. Они поехали на юг. Возле съезда к лесу Белангло водитель резко свернул на обочину, достал из-под сиденья револьвер и моток веревки. Он приказал Онионсу выйти из машины. Британец не стал ждать, пока его свяжут. Он ударил водителя дверью, выскочил на трассу и побежал прямо под колеса проезжающих фур.

Его спасла Джоанн Берри. Она ехала по шоссе с детьми, увидела мечущегося по асфальту человека и резко затормозила. Онионс запрыгнул в салон. Мужчина с револьвером побежал к своему внедорожнику, но Берри ударила по газам. Они доехали до полицейского участка в городе Боурал. Онионс написал подробное заявление. Он описал внешность нападавшего, марку машины, место нападения и назвал имя - Билл. Дежурный констебль принял заявление, положил его в папку и убрал в ящик. Рапорт пролежал там три года. Никто не вбил эти данные в центральную систему. Никто не поехал искать серебристый Ниссан.

В 1993 году, когда по всем новостям показывали тела из леса Белангло, Джоанн Берри позвонила на горячую линию и напомнила о том случае на трассе. Следователи подняли архивы участка в Боурале. Нашли пожелтевший рапорт. Связались с Полом Онионсом, который к тому времени уже вернулся в Великобританию.

У Task Force Air появились исходные данные: мужчина, крепкого телосложения, возможно работает на дороге или в лесу, ездит на полноприводном Nissan Patrol, владеет винтовкой Ruger 10/22. Аналитики начали скрещивать базы данных дорожной полиции, реестры владельцев оружия и списки сотрудников коммунальных служб.

Система выдала список из нескольких десятков фамилий. Одно имя загорелось красным. Айван Милат. Сорокадевятилетний дорожный рабочий Управления автомобильных дорог и транспорта. Владелец серебристого Nissan Patrol. Член огромного клана югославских эмигрантов - в семье было четырнадцать детей. Айван отлично знал лес Белангло, потому что работал в этом районе на прокладке асфальта. Он был фанатом огнестрельного оружия. И главное - в 1971 году его уже судили за похищение и изнасилование двух девушек, которых он подобрал на трассе. Тогда он угрожал им ножом, но адвокаты смогли развалить дело в суде, и его оправдали.

Следователи запросили табели учета рабочего времени Милата. Даты его невыходов на работу идеально совпадали с датами исчезновения всех семи жертв.

22 мая 1994 года полиция провела скоординированную операцию. На рассвете триста вооруженных офицеров одновременно вскрыли двери в домах самого Айвана и нескольких его братьев. Милата брали в его доме на Игл-Вью-Роуд в пригороде Сиднея. Он стоял в коридоре в одних трусах и спокойно смотрел, как спецназ переворачивает его вещи.

Обыск длился несколько дней. То, что нашли криминалисты, не укладывалось в голове. Милат не просто убивал людей. Он методично грабил их и интегрировал их вещи в свой быт. В шкафу висела рубашка Габора Нойгебауэра - Айван просто носил ее на работу. В гараже нашли спальный мешок Симоны Шмидль. Палатка Кэролайн Кларк лежала в кладовке. Походная печка, рюкзаки, фляги для воды. Он даже подарил своей девушке футболку Benetton, снятую с одной из убитых туристок.

Главную улику криминалисты извлекли из стены. Они простукивали перекрытия и нашли тайник в полости между гипсокартоном и кирпичной кладкой. Внутри лежали детали спускового механизма и затвор от винтовки Ruger 10/22. Баллистическая экспертиза дала стопроцентное совпадение бойка с гильзами из леса Белангло. Там же нашли самодельные глушители и детали пистолетов.

На допросах Милат выбрал тактику глухой обороны. Он сидел развалившись на стуле и односложно отрицал все обвинения. Найденные вещи? Купил на барахолке. Детали винтовки в стене? Братья подкинули. Он пытался перевести стрелки на своего брата Ричарда, который тоже увлекался оружием и имел дурную репутацию. Следователи показывали ему фотографии растерзанных тел, раскладывали на столе вещи убитых. Милат зевал и смотрел в потолок.

Суд начался весной 1996 года и длился 18 недель. Линия защиты, выстроенная адвокатом Терри Гриффитсом, базировалась на теории заговора внутри семьи. Гриффитс пытался убедить присяжных, что вещи в дом Айвана принесли его братья, чтобы подставить успешного родственника. Эта версия рассыпалась, когда в зал суда вошел Пол Онионс. Британец специально прилетел из Лондона. Он уверенно указал пальцем на сидящего в клетке Милата и подтвердил, что именно этот человек пытался связать его на шоссе Хьюм.

Присяжным хватило трех дней на обсуждение. Вердикт - виновен по семи эпизодам убийства и одному покушению. Судья Дэвид Хант зачитывал приговор жестко. Айван Милат получил семь последовательных пожизненных сроков без права на досрочное освобождение, плюс 18 лет за нападение на Онионса. Выслушав приговор, Милат только слегка усмехнулся.

Остаток жизни он провел в тюрьме строгого режима Гоулберн, в специальном блоке Supermax. Его поведение за решеткой фиксировалось камерами и надзирателями. Он пытался бежать. Он проглатывал лезвия от бритв и пружины от матрасов, заставляя врачей делать ему экстренные операции - это был его способ контроля над тюремной системой. В 2009 году он совершил абсолютно дикий поступок. С помощью пластикового ножа для еды он отпилил себе мизинец на левой руке, положил его в конверт и попытался отправить почтой в Верховный суд Австралии с требованием пересмотра дела. Палец перехватила тюремная служба.

Айван Милат умер в октябре 2019 года от рака пищевода. Ему было 74 года. В последние дни следователи снова приходили к нему в тюремную больницу. Они просили его назвать места захоронений других возможных жертв - полиция до сих пор подозревает его в причастности к исчезновению еще минимум трех человек в том же районе в конце восьмидесятых. И они просили сказать, где спрятан череп Ани Хабшид. Милат смотрел на следователей провалившимися глазами и хрипел, что ничего не знает. Он унес эту информацию с собой.

Мне в этой истории не дает покоя тот самый рапорт в участке Боурала. Британский турист сбежал от человека с пистолетом и веревками на въезде в лес. Полицейский записал марку машины и приметы. Если бы этот лист бумаги не лег в архивную пыль в 1990 году, Кэролайн Кларк, Джоан Уолтерс, Симона Шмидль, Габор Нойгебауэр и Аня Хабшид могли бы вернуться домой.

Такие разборы выходят у меня каждый день. Подпишись, чтобы не пропустить завтрашний. Всё что не вошло в статью и фото из материалов дела выложил у себя на бусти, ссылка в шапке профиля.

Ещё огромная просьба, у кого есть дзен, подпишитесь на меня (ссылка в шапке). Говорю честно, не пускает в рекомендации пока не будет подписчиков (бред конечно полнейший). Всем кто откликнется и подпишется огромное спасибо, вы меня очень сильно поддержите этим.

7 июля 1997 года в ломбард Cash America на Вашингтон-авеню в Майами-Бич зашел молодой человек. Он выложил на прилавок золотую монету редкой чеканки и попросил наличные. Клерк оценил монету, выдал 190 долларов и протянул стандартный бланк. По законам штата Флорида каждый клиент ломбарда обязан оставить свои данные для проверки по полицейским базам. Молодой человек спокойно вписал в графы свое настоящее имя, фамилию, адрес проживания в местном отеле и приложил большой палец к чернильной подушечке, оставив четкий отпечаток.

Клерк положил бланк в стопку исходящей документации. На следующий день курьер отвез эту стопку в управление полиции Майами-Бич. Там бумага легла в пластиковый лоток на столе оператора, отвечающего за ввод данных в компьютерную систему.

В этот момент человек, оставивший отпечаток, уже месяц находился в списке десяти самых разыскиваемых преступников ФБР. Его лицо показывали по всем национальным каналам. За информацию о нем назначили награду. Федеральное бюро расследований подняло на уши криминальных информаторов по всей стране, запрашивало биллинги, анализировало профили и искало следы изощренного криминального гения. А бланк с его настоящим именем, точным адресом и отпечатком пальца просто лежал в пластиковом лотке местного полицейского участка долгих 8 дней. Никто не удосужился перенести его в базу. Потом полиция сошлется на банальную нехватку персонала. Через 8 дней этот человек убьет Джанни Версаче.

Если изучить хронологию охоты на Эндрю Кьюненена мы увидим как гигантская федеральная машина, оснащенная передовыми на тот момент технологиями, раз за разом проигрывала человеку, который вообще не умел прятаться. Кьюненен не был профессиональным киллером. Он был эскортником из Калифорнии, патологическим лжецом с непомерным эго. Он жил за счет богатых пожилых мужчин, рассказывал сказки о своем происхождении от филиппинских аристократов и тратил чужие деньги. Когда деньги закончились, а спонсоры отвернулись, он взял в руки пистолет.

Серия началась в Миннеаполисе. 27 апреля 1997 года Кьюненен приехал в квартиру своего бывшего любовника, успешного архитектора Дэвида Мэдсона. Туда же он заманил своего старого знакомого, бывшего морского офицера Джеффри Трейла. Следователи до сих пор спорят о мотивах, но факты с места преступления говорят сами за себя. Кьюненен забил Трейла насмерть слесарным молотком-гвоздодером. Эксперты насчитали на теле жертвы почти три десятка ударов. Лицо было обезображено до полной неузнаваемости.

Соседи Мэдсона слышали крики и глухие удары в воскресенье вечером. Они даже вызвали полицию. Двое патрульных приехали, постояли у запертой двери, прислушались. Внутри было тихо. Офицеры пожали плечами, составили рапорт о ложном вызове и уехали. Тело Трейла пролежало в квартире два дня. Его нашли только 30 апреля, когда коллеги Мэдсона забили тревогу из-за его отсутствия на работе. Труп был плотно завернут в персиковый ковер и перевязан.

Первоначальная версия следствия была логичной и в корне неверной. Квартира принадлежит Мэдсону. Труп лежит в его ковре. Сам Мэдсон исчез вместе со своим автомобилем. Полиция выписала ордер на арест архитектора, считая его убийцей, ударившимся в бега. Из квартиры пропал только один предмет, зарегистрированный на имя Трейла - пистолет Taurus PT100 сорокового калибра.

Эта версия рухнула 3 мая. Рыбаки наткнулись на тело неподалеку от Восточного Раш-Лейк в часе езды от Миннеаполиса. Это был Дэвид Мэдсон. Патологоанатом зафиксировал два огнестрельных ранения: одно в голову, второе в спину. Баллистическая экспертиза дала однозначный ответ - пули выпущены из того самого пропавшего пистолета Taurus. Стало понятно, что Мэдсон не был убийцей. Он был заложником, которого Кьюненен таскал за собой несколько дней, а потом хладнокровно ликвидировал.

Кьюненен забрал красный джип Мэдсона и поехал в Чикаго. Его целью стал семидесятидвухлетний Ли Миглин, крупный девелопер и мультимиллионер. Четвертого мая жена Миглина вернулась из поездки и нашла дом пустым. Дверь в гараж была заперта. Полиция вскрыла помещение и обнаружила сцену, от которой у опытных детективов сдали нервы.

Миглин лежал на полу под одним из автомобилей. Убийца замотал его лицо армированным скотчем в несколько слоев, оставив только небольшое отверстие для носа. Экспертиза установила, что перед смертью жертву пытали. На теле зафиксировали множественные колотые раны, нанесенные садовыми ножницами и отверткой. Горло было перерезано ножовкой по металлу. Убийца не торопился. После расправы в гараже Кьюненен спокойно поднялся в роскошный особняк Миглина. Он принял душ, побрился, оставив волосы в раковине, переоделся в костюм жертвы. На кухне криминалисты нашли недоеденный сэндвич с ветчиной и пустую коробку из-под мороженого. Он ужинал, зная, что в нескольких метрах под ним лежит изувеченный труп.

Из гаража Миглина пропал темно-зеленый Lexus. В багажнике лежала коллекция редких золотых монет, а в салоне был установлен встроенный автомобильный телефон. Именно этот телефон дал ФБР ложную надежду.

В 1997 году технологии сотовой связи еще не позволяли отслеживать машину в реальном времени с точностью до метра. Но федералы запросили у оператора связи пинги с вышек. Через несколько дней сигнал телефона зафиксировали в штате Пенсильвания. Оперативный штаб ликовал. На перехват бросили тактические группы. Спецназ оцепил район, вычислил стоянку и обнаружил пропавший Лексус. Машина стояла пустой. Кьюненен прекрасно понимал, как работают технологии. Он вырвал автомобильный телефон из приборной панели, бросил машину и ушел пешком. Ему нужен был новый транспорт, который никто не ищет.

Девятого мая он появился в Нью-Джерси, на территории Национального кладбища Финнс-Пойнт. Сорокапятилетний смотритель кладбища Уильям Риз стал случайной жертвой. У него был красный пикап Chevrolet 1995 года выпуска. Кьюненен зашел в подсобку, выстрелил Ризу в голову из того же сорокового калибра, забрал ключи от пикапа и уехал.

Теперь ФБР знало, какую машину искать. Красный пикап с номерами Нью-Джерси внесли во все федеральные базы. Оперативники строили сложные маршруты возможного передвижения убийцы. Профайлеры выдавали отчеты о том, что Кьюненен, привыкший к роскошной жизни, будет искать укрытие в элитных районах Нью-Йорка или Бостона, пытаясь затеряться в богемной тусовке. Его лицо напечатали на тысячах листовок.

А Кьюненен просто поехал на юг. 20 мая он припарковал красный пикап на муниципальной стоянке в Майами-Бич и снял номер 205 в дешевом отеле Normandy Plaza. Номер стоил 29 долларов за ночь. Он прожил там ровно два месяца.

Самый разыскиваемый человек в Америке каждый день выходил на улицу. Он покупал журналы в газетных киосках. Ел в местных закусочных. Оплачивал номер наличными, расписываясь в регистрационной книге отеля своим настоящим именем. Он даже не пытался изменить внешность, просто перестал бриться и немного набрал вес. Патрульные машины Майами-Бич проезжали мимо него десятки раз. Красный пикап, числящийся в федеральном розыске, два месяца стоял на одном месте, собирая парковочные штрафы. Муниципальные инспекторы выписывали квитанции, засовывали их под дворники и шли дальше. Никто не удосужился сверить номера с базой угнанных автомобилей ФБР, потому что базы парковочной службы и криминальной полиции не были синхронизированы.

Именно в этот период, 7 июля, Кьюненен пошел в ломбард с золотой монетой убитого Ли Миглина. Тот самый отпечаток пальца и тот самый бланк, который осел в бюрократическом болоте участка Майами-Бич. Система имела все шансы остановить его за неделю до главного выстрела, но споткнулась о нехватку клерков.

15 июля около девяти утра Джанни Версаче вышел из своего роскошного особняка Casa Casuarina на Оушен-драйв. Он любил гулять один, без охраны. Версаче дошел до News Cafe, купил свежие номера Vogue и Vanity Fair и направился обратно. Когда он вставлял ключ в кованую решетку ворот своего дома, к нему подошел Кьюненен.

Раздались два выстрела. Первая пуля калибра 40 Smith & Wesson вошла в затылок модельера, вторая пробила левую щеку. Версаче рухнул на коралловые ступени. Осколок одной из пуль отлетел в сторону и убил белого голубя, сидевшего на ограде - эта кинематографичная деталь зафиксирована в полицейском протоколе осмотра места происшествия, птица действительно лежала рядом с телом.

Свидетель убийства попытался преследовать стрелка. Кьюненен бросился бежать по переулкам и скрылся на многоуровневой парковке. Полиция Майами-Бич оцепила район. При обыске парковки оперативники нашли тот самый красный пикап Chevrolet. Внутри салона лежала одежда Кьюненена, поддельные паспорта и квитанция из ломбарда. Только в этот момент следствие поняло масштаб своего провала. Убийца жил у них под носом два месяца.

Город охватила паника. Белый дом требовал результатов. ФБР прислало сотни агентов. Начался тотальный обыск каждого дома, отеля и лодочной станции во Флориде. Кьюненен оказался в ловушке. У него не было машины, не было денег, а его лицо теперь смотрело с обложки каждой газеты.

Развязка наступила 23 июля. Фернандо Каррейра, смотритель плавучих домов, пришел проверить пустующий хаусбот на Индиан-Крик. Дом принадлежал немецкому бизнесмену, скрывавшемуся от налогов. Каррейра заметил, что входная дверь приоткрыта. Он шагнул внутрь и услышал громкий хлопок со второго этажа. Смотритель выбежал на улицу и позвонил в полицию.

Осада плавучего дома превратилась в грандиозное тактическое шоу. Район блокировали катера береговой охраны. В воздухе висели полицейские вертолеты. На берегу развернули командный пункт. Десятки бойцов SWAT в тяжелой броне взяли лодку на прицел. Переговорщики часами пытались выйти на связь по мегафону, требуя от Кьюненена сдаться. В ответ - тишина.

Вечером тактическая группа пошла на штурм. Бойцы использовали специальную технику для пробивания дверей, закинули внутрь шашки со слезоточивым газом. Лодку заволокло едким дымом. Спецназ в противогазах медленно продвигался по коридорам, ожидая шквального огня.

Они поднялись в спальню на втором этаже и нашли Кьюненена мертвым на кровати. Он не собирался отстреливаться. Тот хлопок, который услышал смотритель днем, был единственным выстрелом. Кьюненен засунул ствол пистолета Taurus себе в рот и нажал на спусковой крючок. Рядом с телом не нашли ни предсмертной записки, ни дневников, ни объяснений.

Эксперты-криминалисты вынесли тело в черном пластиковом мешке. Журналисты требовали подробностей. ФБР выпустило объемный отчет, пытаясь сохранить лицо. В отчете говорилось о сложной психологии убийцы, о его неуловимости и опасности.

Я смотрю на материалы этого расследования и вижу другое. Я вижу муниципальных инспекторов, выписывающих штрафы на угнанную машину в федеральном розыска. Я вижу полицейского клерка, которому лень вбить в базу бланк из ломбарда с реальным именем серийного убийцы. Вся мощь аналитических отделов ФБР, все их профайлы и вертолеты оказались бесполезны. Кьюненен обманул систему не потому, что был гением конспирации. Он обманул ее потому, что система оказалась слишком медленной и неповоротливой, чтобы прочитать бумажку, которая уже лежала у нее на столе.

Такие разборы выходят у меня каждый день. Подпишись, чтобы не пропустить завтрашний. Всё что не вошло в статью и фото из материалов дела выложил у себя на бусти, ссылка в шапке профиля.

Ещё огромная просьба, у кого есть дзен, подпишитесь на меня (ссылка в шапке). Говорю честно, не пускает в рекомендации пока не будет подписчиков (бред конечно полнейший). Всем кто откликнется и подпишется огромное спасибо, вы меня очень сильно поддержите этим.

Все началось с бумаги. Не с лужи крови, не с крика в ночи и не с отпечатков пальцев на рукоятке ножа. Следователям Дэнни Болдуину и Тиму Брауну из прокуратуры округа Сомерсет просто положили на стол толстую пачку распечаток. Это был октябрь 2003 года. Распечатки представляли собой логи системы выдачи лекарств Pyxis - громоздкого автоматизированного шкафа, который стоял в медицинском центре Сомерсет. Цифры, фамилии пациентов, названия препаратов, время выдачи. Ничего криминального для неподготовленного глаза. Проблема заключалась в том, что руководство больницы пришло к следователям спустя три месяца после того, как у них внутри сработала тревога. Три месяца они консультировались с юристами, собирали внутренние комиссии и пытались понять, как выйти из ситуации с минимальными финансовыми потерями. За эти три месяца в реанимации умерло еще несколько человек.

Дело Чарльза Каллена - это памятник корпоративной трусости. Я читал много уголовных дел, где система давала сбой, но здесь система работала идеально. Она защищала себя. Медицинские учреждения США годами передавали серийного убийцу из рук в руки, снабжая его нейтральными рекомендациями. Никто не хотел судебных исков за клевету, никто не хотел падения акций и проверок минздрава. Проще было тихо уволить странного медбрата и позволить ему устроиться в соседнюю клинику. Каллен сменил девять больниц за шестнадцать лет.

Первый сигнал Болдуин и Браун получили по факту смерти преподобного Флориана Галла. Священник поступил в Сомерсет с сердечным приступом, пошел на поправку, а потом внезапно умер от остановки сердца. Вскрытие и токсикология показали уровень дигоксина, несовместимый с жизнью. Дигоксин - это препарат из группы сердечных гликозидов. В малых дозах он помогает при сердечной недостаточности, заставляя сердце биться ровнее. В больших дозах он блокирует натрий-калиевый насос в клетках миокарда. Сердце начинает биться хаотично, начинается фибрилляция желудочков, затем полная остановка. Спасти пациента от передозировки дигоксином крайне сложно, особенно если врачи не знают, что именно вызвало приступ, и пытаются реанимировать его стандартными методами.

Следователи запросили у больницы данные о сотрудниках, имевших доступ к палате Галла. Список был длинным. Но юристы Сомерсета вели себя максимально уклончиво. Они выдавали документы порциями, ссылались на врачебную тайну, затягивали ответы на официальные запросы. Болдуин быстро понял, что больница играет против них. Тогда следователи начали копать биографии медперсонала по открытым базам. Выяснилось, что один из медбратьев реанимации, Чарльз Каллен, имел крайне насыщенный послужной список. Он увольнялся из каждой больницы при странных обстоятельствах, а однажды в девяностых годах на него даже подавали заявление в полицию по подозрению в проникновении в дом коллеги по работе.

Биография Каллена не вписывалась в типичный профиль психопата. Он отслужил в ВМС США, находился на борту подводной лодки. Именно там появились первые задокументированные странности. Он пытался угнать ракету, надевал хирургическую маску и зеленые халаты на дежурство, а после перевода на судно снабжения совершил попытку самоубийства. Флот списал его по медицинским показаниям. После этого он окончил школу медбрата и начал работать в клинике Святого Варнавы в Нью-Джерси.

В этой клинике он совершил свои первые убийства. В 1988 году он ввел смертельную дозу препарата Джону Йенго. Каллен не всегда использовал прямые инъекции в вену. Иногда он проникал в хранилище и вводил инсулин прямо в пластиковые пакеты с физраствором. Пакеты лежали на полках, любой другой медработник мог взять отравленный раствор и поставить капельницу случайному пациенту. Больница заметила всплеск смертности. Они даже провели внутреннее расследование и поняли, что кто-то портит пакеты. Что они сделали - обратились в полицию? Нет. Они просто изменили систему контроля за растворами, а Каллену мягко предложили уволиться.

Схема повторялась из года в год. В больнице Уоррен он убивал пожилых женщин дигоксином. Одна из пациенток перед смертью кричала, что странный медбрат ввел ей что-то в вену, хотя он не был ее лечащим медработником. Семья пыталась поднять шум. Больница провела внутреннюю проверку, выяснила, что Каллен заказывал препараты, которые не требовались его пациентам, и снова просто уволила его. В Хантердонском медицинском центре он работал в отделении интенсивной терапии. Снова скачок необъяснимых смертей, снова увольнение по собственному желанию.

Каллен не был гением конспирации. Он был неряшлив, часто приходил на работу в подавленном состоянии. Развелся с женой, которая заявляла в полицию о его жестокости по отношению к домашним животным. Жена прямо говорила копам, что боится его, что он сжигал книги в подвале и подливал химикаты в напитки. Суд выписал запретительный ордер, но на карьеру медбрата это никак не повлияло. Отдел кадров очередной клиники не видел этих записей. Они видели только диплом и формальную справку от предыдущего работодателя - работает с такого-то года, уволен по соглашению сторон.

Ключом к аресту в 2003 году стала не работа криминалистов, а профессиональная добросовестность одного человека. Эми Локрен работала вместе с Калленом в Сомерсете. Они даже дружили. Эми страдала от тяжелой кардиомиопатии, ей нужна была медицинская страховка для операции на сердце, поэтому она скрывала свою болезнь от руководства и работала ночные смены. Каллен знал об этом, часто помогал ей таскать тяжелое оборудование, прикрывал перед старшими сестрами. Когда Болдуин и Браун вышли на Эми, она сначала отказывалась верить в причастность друга.

Следователи показали ей ту самую стопку бумаг - логи системы Pyxis. И здесь пригодился профессиональный взгляд. Система Pyxis работает как банкомат для лекарств. Медсестра вводит пароль, выбирает пациента, нажимает нужное лекарство, и ящик открывается. Если ты передумал, можно нажать кнопку отмены, ящик закроется, а в логах останется запись об отмененной операции. Эми посмотрела на распечатки и увидела то, что упустили копы. Каллен заказывал препараты, ящик открывался, он забирал ампулы, а затем нажимал отмену в системе. По бумагам пациент лекарство не получал, запасы на складе должны были сходиться, но препарат исчезал.

Еще Эми увидела странный алгоритм. Каллен заказывал огромное количество ацетаминофена - обычного парацетамола, который не подлежит строгому учету. Он делал это не потому, что парацетамол кого-то убивал. Он просто вызывал меню пациента, забирал дигоксин, отменял заказ, а потом заказывал парацетамол, чтобы запутать систему логов. Это была примитивная схема, но она работала годами, потому что никто не анализировал массивы данных за длительный период.

Увидев масштаб отмененных заказов на дигоксин, инсулин и эпинефрин, Эми поняла, что следователи правы. Пациенты, к которым Каллен даже не был прикреплен, умирали десятками. Она согласилась надеть прослушку.

Операция прошла в обычном ресторане. Эми встретилась с Калленом под предлогом дружеского ужина. Болдуин и Браун сидели в машине на парковке. Запись этого разговора есть в материалах дела. Эми не стала ходить вокруг да около, она прямо сказала, что следователи поднимают архивы Pyxis, что они найдут несовпадения и что она боится пойти ко дну вместе с ним. Каллен не стал отпираться. Он вел себя странно, замкнуто, просто сказал - я хочу сдаться. Никаких раскаяний, никаких оправданий на пленку не попало.

Его задержали в декабре 2003 года. На первом допросе он молчал. Болдуин и Браун пытались давить, блефовали, говорили об уликах. Каллен просто сидел и смотрел в стену. Прорыв случился, когда в комнату для допросов пустили Эми. Она поговорила с ним один на один. После этого разговора Каллен сломался и начал давать показания.

Его позиция на следствии - классическая линия многих медицинских маньяков. Он заявил, что не хотел причинять боль. Он утверждал, что убивал только тех пациентов, которые страдали и чьи дни были сочтены. Он называл это милосердием. Следователи методично начали класть перед ним истории болезни. Преподобный Галл шел на поправку и готовился к выписке. Майкл Станго восстанавливался после операции. Десятки людей в его списке не были терминальными больными. Они просто раздражали его своими криками, или требовали слишком много внимания, или ему просто было скучно дежурить. Когда Каллену указывали на нестыковки в его версии милосердия, он замыкался и отказывался обсуждать конкретные фамилии.

Следствие столкнулось с огромной проблемой. Из-за специфики работы и давности преступлений многие тела были кремированы. Эксгумация тех, кого похоронили, не всегда давала результаты - дигоксин со временем распадается. У прокуратуры была только его исповедь и логи системы из одной больницы. Доказать убийства десятилетней давности в других штатах было почти невозможно.

Прокуратура пошла на сделку. Они пообещали не требовать смертной казни, если Каллен поможет идентифицировать всех жертв, вспомнит даты, детали и методы. Он согласился. Процесс идентификации занял месяцы. Следователи показывали ему сотни фотографий пациентов из всех девяти больниц. Он смотрел на лица, иногда отрицательно мотал головой, иногда говорил - да, этого я отравил, ввел инсулин в капельницу.

Суд состоялся в 2006 году. Каллен вел себя в зале заседаний вызывающе. Когда судья давал слово родственникам жертв, убийца закрывал глаза и делал вид, что спит. В какой-то момент он начал вслух повторять фразу - ваша честь, вы должны уйти в отставку - снова и снова, заглушая слова прокурора. Судье пришлось приказать надеть на него специальный кляп, но он продолжал мычать через ткань. Никакого гениального злодея из кино. Обычный зацикленный на себе психопат, потерявший контроль над ситуацией.

Чарльз Каллен получил восемнадцать последовательных пожизненных сроков. Он до сих пор отбывает наказание в тюрьме штата Нью-Джерси. Официально доказано двадцать девять убийств. Эксперты и следователи сходятся на том, что реальное число жертв приближается к четырем сотням. Если эта цифра верна, он является самым массовым серийным убийцей в истории США.

Ни один администратор, ни один юрист, ни один главврач из тех больниц, что покрывали его ради собственной репутации, не понес уголовной ответственности. Риск-менеджмент победил. Системе было дешевле оплатить несколько гражданских исков после его посадки, чем признать свою вину в моменте. Они просто писали в справках - уволен по собственному желанию, претензий не имеем - и отправляли его дальше, в палату к новым пациентам.

Такие разборы выходят у меня каждый день. Подпишись, чтобы не пропустить завтрашний. Всё что не вошло в статью и фото из материалов дела выложил у себя на бусти, ссылка в шапке профиля.

Ещё огромная просьба, у кого есть дзен, подпишитесь на меня (ссылка в шапке). Говорю честно, не пускает в рекомендации пока не будет подписчиков (бред конечно полнейший). Всем кто откликнется и подпишется огромное спасибо, вы меня очень сильно поддержите этим.