8 августа 1986 года в комнате для допросов полицейского управления графства Лестершир сидел 17-летний Ричард Бакленд. Юноша с врождённой задержкой психического развития работал посудомойщиком и кухонным подсобником в психиатрической больнице Карлтон - Хейс на окраине деревни Нарборо. Шестью днями ранее, 2 августа, в лесополосе возле пешеходной тропы Тен - Паунд - Лейн между деревнями Нарборо и Эндерби поисковая группа нашла тело 15-летней школьницы Дон Эшворт, присыпанное сломанными ветками. Бакленда часто видели в тех местах, он знал погибшую девочку в лицо, а при первых беседах с оперативниками выдал подробности о положении тела, которые полиция ещё не передавала в газеты. После многочасовых расспросов подросток сломался и подписал чистосердечное признание. В протоколе зафиксировали, что именно он перехватил Дон Эшворт на тропинке 31 июля, избил и задушил её. Для детективов Лестершира дело выглядело раскрытым.

Триумф следственной бригады портила одна нестыковка. Сколько бы следователи ни давили на задержанного в следующие дни, Бакленд наотрез отказывался брать на себя ещё одно убийство, совершённое в том же самом районе тремя годами ранее. Оперативники не сомневались, что обеих школьниц убил один и тот же человек. География глухих деревенских тропинок вокруг больницы Карлтон - Хейс, возраст жертв, характер сексуального насилия и способ удушения совпадали до мелочей. Однако подросток, только что покорно согласившийся со своей виной в смерти Дон Эшворт, упрямо качал головой при каждом упоминании ноября 1983 года и твердил, что первую девочку пальцем не трогал.

Первое дело открыли 22 ноября 1983 года. Накануне вечером 15-летняя Линда Манн вышла из своего дома в деревне Нарборо, чтобы проведать подругу после подработки няней у соседей, и не вернулась к ужину. Около 8 часов утра следующего дня санитар больницы Карлтон - Хейс шёл на смену по пустынной пешеходной дорожке, которую местные жители называли Блэк - Пад. На промёрзшей траве у обочины он увидел полураздетое тело Линды Манн. Преступник изнасиловал девятиклассницу и задушил её же собственным шарфом, затянутым на шее.

Расследование 83 года возглавил старший суперинтендант Дэвид Бейкер. В тихий пригород к юго - западу от Лестера стянули 150 сотрудников полиции. Ночной мороз с 21 на 22 ноября сработал на криминалистов - низкая температура воздуха сохранила биологические следы преступника на теле жертвы почти без разрушения. Эксперты - серологи из лаборатории Министерства внутренних дел в Олдермастоне исследовали изъятый образец спермы всеми доступными на тот момент биохимическими методами. Анализ показал, что убийца относится к категории так называемых выделителей, у которых групповые антигены крови попадают в слюну и семенную жидкость. Он имел вторую группу крови (по британской классификации группу А) и специфический белковый фермент фосфоглюкомутазу подтипа PGM 1+.

Дальше классическая серология упёрлась в статистический потолок. Сочетание группы крови А со статусом выделителя и ферментом PGM 1+ встречается примерно у 10 процентов взрослого мужского населения Великобритании. Такой фильтр позволяет отсеять 90 человек из 100, но совершенно бесполезен для того, чтобы указать пальцем на конкретного жителя графства. Оперативники потратили полгода на поквартирный обход деревень Нарборо, Литтлторп и Эндерби. Они проверили по бумажной картотеке всех пациентов, амбулаторных больных и санитаров больницы Карлтон - Хейс, а также местных жителей, когда - либо привлекавшихся за непристойное обнажение на публике. Если жена подозреваемого подтверждала на пороге, что вечером 21 ноября муж сидел дома у телевизора или нянчил ребёнка, участковый ставил галочку в рапорте и шёл к следующей калитке. К лету 84 года штаб распустили, а нераскрытое дело о смерти Линды Манн сдали в архив.

Затишье продолжалось до 31 июля 1986 года. В тот день15-летняя Дон Эшворт из соседней деревни Эндерби отправилась в гости к подруге в Нарборо. Около 4 часов дня она пошла домой. Вместо того чтобы идти вдоль оживлённого автомобильного шоссе, школьница свернула на узкую, заросшую кустарником тропу Тен - Паунд - Лейн, пролегавшую всего в нескольких сотнях метров от дорожки Блэк - Пад и корпусов психиатрической клиники. Через двое суток её нашли под ветками в пролеске у тропы со следами побоев, изнасилования и удушения.

Именно тогда, в первую неделю августа 86 года, под прицел оперативников и попал 17-летний Ричард Бакленд. Подросток с особенностями развития часто бродил по этим тропинкам после смены на больничной кухне, пытался заговаривать с местными школьницами и путался в показаниях о том, где именно он находился днём 31 июля. Когда после его задержания и признания у Бакленда взяли кровь из вены на анализ, лаборатория выдала предварительный результат - группа А. Для следователей это стало подтверждением того, что убийца пойман. Магистратский суд отправил юношу под стражу в следственный изолятор. Оперативникам оставалось лишь доказать в суде его причастность к первому убийству 83 года, от которого он продолжал открещиваться.

В 10 километрах от места преступления, на кафедре генетики Лестерского университета, в это же время работал 36-летний биолог доктор Алек Джеффрис. В сентябре 1984 года Джеффрис открыл явление, изменившее мировую криминалистику. Изучая рентгеновские снимки молекул ДНК, он обнаружил короткие повторяющиеся участки кода - минисателлиты, число и расположение которых у каждого человека на планете, кроме однояйцевых близнецов, абсолютно индивидуальны. До осени 86 года методика Джеффриса применялась на практике считанные разы, в основном для установления отцовства по делам об иммиграции. Ни один суд в мире ещё не рассматривал генетический профиль как доказательство по делу об убийстве.

Старший суперинтендант Дэвид Бейкер решил обратиться к университетскому учёному за помощью. Полиция передала в лабораторию Джеффриса сохранённый в морозильной камере с 83 года мазок с тела Линды Манн, свежий биологический образец с тела Дон Эшворт и пробирку с венозной кровью арестованного Ричарда Бакленда. Следователи не ждали от генетика никаких сюрпризов. Им требовалось лишь научное заключение о том, что сперма с обоих мест преступлений принадлежит Бакленду, чтобы королевская прокурорская служба спокойно объединила два убийства в одно обвинительное заключение.

Современные сериалы приучили зрителя к тому, что эксперт закладывает ватную палочку в анализатор и через 10 минут видит на мониторе совпадение с портретом преступника. Осенью 1986 года исследование методом полиморфизма требовало недель ручного труда. Алек Джеффрис и его ассистент часами выделяли чистую ДНК из клеточного материала, разрезали длинные молекулярные нити специальными ферментами - рестриктазами на короткие отрезки и помещали их в пластину под электрическое напряжение. Под действием тока короткие фрагменты двигались быстрее длинных, выстраиваясь в невидимые глазу дорожки. Затем генетики переносили эти цепочки на нейлоновую мембрану, обрабатывали радиоактивными зондами и в тёмной комнате на несколько суток прижимали к мембране чувствительную рентгеновскую плёнку.

В ноябре 86 года Джеффрис проявил плёнку и положил её на световой стол. Перед ним лежал серый лист с тремя вертикальными колонками тёмных горизонтальных полос, напоминающих товарный штрихкод из супермаркета. Первая колонка показывала ДНК убийцы Линды Манн. Вторая колонка отображала ДНК убийцы Дон Эшворт. Полосы в первых двух колонках совпадали миллиметр в миллиметр по всей высоте снимка - обеих девочек с разницей в 3 года убил один и тот же человек. Затем учёный перевёл взгляд на третью колонку, где был отпечатан профиль крови Ричарда Бакленда, сидевшего в тюремной камере после своего признания. Ни одна контрольная полоса не сходилась.

Поначалу в этот результат не поверили ни в полицейском управлении, ни в самом университете. Оперативники убеждали Джеффриса, что в пробирки попала грязь или реактивы дали сбой из - за давности первого образца - ведь подозреваемый сам подписал протокол и описал позу тела под ветками. Джеффрис провёл всю многодневную процедуру заново с контрольными пробами. Затем материалы отправили на независимую перепроверку ведущему эксперту Питеру Гиллу в государственную криминалистическую лабораторию в Олдермастоне. Ответ пришёл однозначный - Ричард Бакленд невиновен. 21 ноября 1986 года судья освободил посудомойщика прямо в зале заседаний, сделав его первым в истории человечества подозреваемым, которого генетическая экспертиза спасла от пожизненного срока за чужое преступление.

Если подробно изучить материалы допросов Бакленда то ловишь себя на глухом раздражении от того, как легко традиционная следственная машина конструирует виновного из удобного человека. Произойди убийство Дон Эшворт в другом графстве, в паре сотен километров от лаборатории Лестерского университета, или случись оно на два года раньше открытия Джеффриса, внушаемый 17-летний парень с совпавшей второй группой крови гарантированно уехал бы в тюрьму на десятки лет. Причём детективы Лестершира не выбивали из него показания силой и не фальсифицировали улики. Они просто часами задавали растерянному подростку наводящие вопросы, невольно (надеюсь) проговаривая вслух известные им детали осмотра места происшествия, а когда измотанный юноша повторял эти же самые слова в ответ, искренне радовались тому, что поймали убийцу на знании секретных подробностей.

Освобождение Бакленда отбросило полицию к нулевой отметке, только теперь положение дел стало в разы хуже. На руках у следствия было строгое научное доказательство того, что между тремя сонными деревнями уже три года подряд ходит серийный убийца, а в папке подозреваемых не осталось ни одной фамилии. Не было ни отпечатков пальцев, ни случайных свидетелей, видевших лицо нападавшего в кустах. В декабре 86 года суперинтендант Тони Пейнтер и старший суперинтендант Дэвид Бейкер приняли решение о начале беспрецедентной операции по поголовному тестированию мужского населения района.

2 января 1987 года почтальоны разнесли первые официальные повестки с просьбой явиться на сдачу крови и слюны. В списки включили всех мужчин, родившихся в период с1953 по тысяча 1970 год - то есть тех, кому на момент убийств было от 16 до 34 лет, проживавших или работавших в деревнях Нарборо, Литтлторп и Эндерби. По британским законам тех лет полиция не имела права принудительно брать кровь у граждан без официального статуса подозреваемого, поэтому процедура считалась сугубо добровольной. Однако расчёт руководства полиции на психологию маленького поселения сработал безотказно - любой мужчина, отказавшийся прийти в пункт забора крови, в тот же вечер становился изгоем в глазах соседей, чьи дочери ходили в школу по тем самым тропинкам.

Перед организаторами операции сразу встал жёсткий технологический барьер. Прогнать 5 тысяч пробирок напрямую через тест ДНК Алека Джеффриса в 87 году было физически невозможно. Один полный генетический анализ стоил больших денег, требовал дефицитных радиоактивных зондов и занимал недели лабораторного времени. При такой скорости проверка трёх деревень растянулась бы на 10 лет. Криминалисты применили двухступенчатое сито. Каждую сданную пробирку сначала проверяли дешёвым и быстрым серологическим методом на вторую группу крови, статус выделителя и фермент PGM 1+. 90 процентов мужчин отсеивались на этом этапе за пару суток и получали по почте стандартное письмо с благодарностью за содействие следствию. И только оставшиеся десять процентов образцов с совпавшей биохимией крови отправляли на сложный анализ ДНК.

Временные медицинские пункты развернули в сельских клубах и административных зданиях Эндерби и Нарборо. Неделя за неделей местные мужчины после работы выстраивались в очереди, закатывали рукава и протягивали медсёстрам руки. Полицейские регистраторы за столами сверяли паспорта или водительские права со списками избирателей, заносили в анкету дату рождения, брали подпись и укладывали пронумерованные пробирки в контейнеры со льдом. Зима сменилась весной, за ней пришло лето 87 года. Через процедуру прошли более четырёх с половиной тысяч человек, а с учётом приезжих работников число проверенных приблизилось к пяти тысячам. Эксперты в Олдермастоне один за другим проявляли рентгеновские снимки тех десяти процентов мужчин, чья группа крови совпала с кровью убийцы. Результат оставался нулевым - штрихкод с мест преступлений не принадлежал никому из проверенных жителей.

К началу августа 87 года оперативный штаб находился в состоянии глубокого уныния. 8 месяцев титанической бумажной и лабораторной работы, тысячи израсходованных пробирок и 150 задействованных сотрудников привели следствие в глухой тупик. Среди оперативников всё чаще звучала версия, что убийца вообще не живёт в этих деревнях, а работает дальнобойщиком и просто съезжал с проходящей неподалёку автомагистрали М1, чтобы переждать пробку или отдохнуть, а значит, вся затея с проверкой местных жителей изначально была пустой тратой казённых денег.

1 августа 1987 года, в субботу в обеденное время, в пабе Кларендон в городе Лестере за кружкой пива сидела компания сотрудников городской пекарни Пекс Бейкери. За общим столиком вместе с коллегами отдыхали молодой пекарь Иэн Келли и женщина, работавшая в той же пекарне менеджером. Разговор за столом зашёл о поголовных анализах крови, которые полиция уже полгода брала у жителей южных пригородов Лестера. Подвыпивший Иэн Келли между делом похвастался коллегам, что он тоже ездил в пункт приёма крови в Эндерби и успешно сдал анализ для полиции - только сделал это не под своим именем, а за другого сотрудника их пекарни, 27-летнего Колина Питчфорка.

За столом в пабе Келли пересказал историю так, как её преподнёс ему сам старший коллега. По словам Келли, ещё в январе 87 года, когда жителям деревни Литтлторп пришли полицейские повестки, Колин Питчфорк подошёл к нему в цеху в страшном волнении. Питчфорк якобы пожаловался, что не может сам пойти к полицейским врачам, потому что ранее уже сдавал кровь за другого своего приятеля, который боялся идти в участок из - за старой судимости за эксгибиционизм. Питчфорк убедил простодушного Келли, что если он сунется в медицинский пункт во второй раз уже со своими документами, медсёстры узнают его в лицо и арестуют за подлог, а у него дома жена и двое маленьких сыновей.

Сотрудница пекарни, сидевшая за тем же столиком в пабе Кларендон, выслушала рассказ Келли и хорошо запомнила разговор. Она знала, что Колин Питчфорк живёт в Литтлторпе, в самом центре зоны поисков, и давно замечала за ним на работе тяжёлый нрав и привычку отпускать сальные шутки в адрес молодых работниц цеха. Тем не менее она не побежала к телефонной будке в тот же вечер. Целых 6 недель женщина сомневалась и отгоняла от себя подозрения, не решаясь донести в полицию на коллегу из - за пьяной болтовни в пабе. Только 18 сентября 87 года она наконец набрала номер оперативного штаба полиции Лестершира.

Оперативники в тот же час подняли из архива регистрационную карточку номер 605 на имя Колина Питчфорка, заполненную в пункте забора крови в Эндерби 26 января 87 года. Утром 19 сентября детективы задержали Иэна Келли прямо на рабочем месте. Тот не продержался на допросе и 10 минут, сразу выложив всю механику подлога. Оказалось, что в январе Питчфорк взял свой собственный британский паспорт, аккуратно отклеил защитную плёнку на странице с личными сведениями, вынул свою карточку и вклеил на её место фотографию Иэна Келли. Молодой пекарь вызубрил наизусть дату рождения старшего товарища и его домашний адрес на улице Хейбарн - Клоуз в Литтлторпе, после чего в сумерках 26 января спокойно прошёл проверку документов у уставшего полицейского за столом, сдал свою кровь, расписался за Питчфорка в ведомости и через месяц отдал ему пришедшую по почте справку о полной непричастности к убийствам.

В 5 часов вечера 19 сентября 87 года, два автомобиля с детективами в штатском остановились у дома номер 2 по улице Хейбарн - Клоуз в деревне Литтлторп. 27-летний Колин Питчфорк как раз возвращался домой с прогулки со своим младшим сыном. Офицеры подошли к нему у крыльца и объявили об аресте по подозрению в двойном убийстве. Питчфорк не стал изображать недоумение или возмущаться ошибкой. Ещё по дороге в полицейский участок и в первые минуты в комнате для допросов, когда следователи прямо спросили его, зачем понадобился спектакль с переклеенным паспортом, он коротко признал, что убил и Линду Манн, и Дон Эшворт.

Когда следователи подняли полную биографию задержанного, выяснилась деталь, от которой у руководителей розыска свело скулы. Колин Питчфорк с юношеских лет числился в картотеках полиции за преступления сексуального характера. В конце семидесятых годов, ещё до своей женитьбы на социальном работнике в 81 году, он неоднократно задерживался за непристойное обнажение перед женщинами на улицах и получил за это несколько судимостей. Более того, по решению суда его направляли на принудительное амбулаторное лечение от эксгибиционизма в психиатрическую больницу Карлтон - Хейс - ту самую клинику, вдоль забора которой проходила тропа Блэк - Пад, где в 83 году нашли тело Линды Манн.

Как такой человек проскочил сквозь сито проверки в ноябре 83 года? В архивах первого расследования нашли карточку поквартирного обхода его дома в Литтлторпе. Через несколько дней после гибели Линды Манн рядовой констебль действительно стучал в дверь Питчфорка, поскольку тот жил поблизости и имел в прошлом приводы за демонстрацию половых органов. Питчфорк спокойно объяснил патрульному, что весь вечер 21 ноября сидел дома с грудным ребёнком, пока его жена была на вечерних курсах. Полицейский записал алиби со слов самого хозяина, не стал проверять его группу крови и положил листок в общую стопку из сотен таких же карточек.

На допросах в сентябре 87 года Питчфорк без эмоций рассказал следователям, что именно происходило на самом деле в тот морозный вечер 21 ноября 1983 года. Его жена действительно ушла на вечерние занятия, оставив его присматривать за их спящим маленьким сыном. Питчфорк не усидел дома. Он вынес спящего младенца на улицу, уложил его на заднее сиденье своего автомобиля и поехал колесить по окрестностям Нарборо в поисках одинокой женщины, перед которой можно было бы распахнуть одежду. Увидев у тропы Блэк - Пад 15-летнюю Линду Манн, он оставил машину на обочине, догнал школьницу в темноте, повалил на мёрзлую землю, изнасиловал, а затем задушил её шарфом, чтобы она не смогла опознать его в полиции. Всё это время, пока он убивал девочку в кустах у больничного забора, в нескольких десятках метров на заднем сиденье машины спокойно спал его собственный грудной сын. Вернувшись домой, Питчфорк переложил ребёнка в кроватку до прихода жены.

Летом 1986 года на тропе Тен - Паунд - Лейн всё повторилось по той же схеме, когда он встретил возвращавшуюся из гостей 15-летнюю Дон Эшворт. Затащив школьницу в заросли, он избил её, изнасиловал, задушил и забросал тело ветками, после чего на следующее утро как ни в чём не бывало вышел на смену в пекарню, где считался лучшим мастером по лепке сахарных фигурок и украшению свадебных тортов кремом. Когда у арестованного Питчфорка взяли настоящую кровь из вены и отправили пробирку на экспертизу, полосы на рентгеновской плёнке полностью совпали со следами на телах обеих школьниц.

22 января 1988 года в Королевском суде Лестера под председательством судьи Оттона состоялось итоговое слушание. Колин Питчфорк признал себя виновным по двум пунктам обвинения в умышленном убийстве, двум изнасилованиям, двум эпизодам насильственных действий сексуального характера и сговоре с целью воспрепятствования осуществлению правосудия. Адвокаты пытались убедить суд, что подсудимый страдал расстройством личности, толкавшим его на эксгибиционизм и потерю контроля, но обвинение напомнило о том, как расчётливо он прятал тела и как хладнокровно организовал аферу с паспортом и подставным донором. Судья Оттон приговорил Питчфорка к пожизненному лишению свободы с минимальным сроком в 30 лет, отдельно отметив в речи, что без открытия генетической дактилоскопии преступник продолжал бы гулять на свободе. Иэн Келли за участие в подлоге с паспортом получил 18 месяцев тюрьмы условно.

За решёткой бывший кондитер превратился в образцового заключённого. За два десятилетия в тюрьмах он получил университетский диплом, увлёкся скульптурой и в совершенстве освоил редкую специальность - перевод сложных оркестровых партитур и нотных записей на рельефно - точечный шрифт Брайля для незрячих музыкантов. В мае 2019 года главный судья Англии и Уэльса лорд Джадж на заседании Апелляционного суда в Лондоне настолько впечатлился характеристиками тюремного начальства и рассказами о том, как Питчфорк помогает слепым людям приобщаться к музыке, что сократил его минимальный срок заключения на два года - с 30 до 28 лет.

Вера высоких судей в перевоспитание убийцы через переписывание нот продержалась до осени 2021 года. В сентябре комиссия по условно - досрочному освобождению сочла 61-летнего Питчфорка безопасным для общества и выпустила его из тюрьмы под новым именем. На свободе он продержался ровно 11 недель. Уже в ноябре 2021 года служба пробации срочно вернула его обратно в камеру после того, как выяснилось, что во время прогулок бывший пекарь под надуманными предлогами снова начал подходить на улицах к одиноким молодым женщинам - ровно с той же привычкой, с которой в 83 году выезжал к тропинке у больницы Карлтон - Хейс с детской люлькой на заднем сиденье.

Подобные разборы выходят у меня каждый день. Подпишись, чтобы не пропустить завтрашний.

На нашем сайте выложили ТРЕТЬЕ ДЕЛО в текстовом и аудио форматах (естественно всё абсолютно бесплатно), что-бы вы не скучали в ожидании следующего дела, сделали и добавили на сайт онлайн игру (вышло уже второе обновление), в ней вы откроете своё детективное агентство, соберете команду и будете расследовать преступления.

Ещё огромная просьба, у кого есть дзен, подпишитесь на меня и прочитайте пару статей (там их много, каждый сможет найти что-то интересное). Осталось набрать всего 9 часов чтения статей от подписчиков. (ссылка в шапке профиля)

В ноябре 2001 года секретарь муниципального колледжа в английском городке Сохэм отправил стандартный запрос в полицию графства Кембриджшир. Школа нанимала на должность штатного смотрителя 27-летнего мужчину, которому предстояло следить за хозяйством, ремонтировать замки и жить в казённом кирпичном коттедже прямо у школьных ворот. Ответ из полицейской базы пришёл быстро - биография соискателя чиста, судимостей и приводов нет. Через 9 месяцев, когда после самого масштабного розыска в истории современной Британии следователи открыли бумажные архивы соседнего графства Хамберсайд, на имя этого самого смотрителя нашлись 9 отдельных папок за период с 1995 по 1999 год. Все 9 дел касались заявлений об изнасилованиях и связях с несовершеннолетними. Документы спокойно лежали в 150 километрах к северу от школы, но система проверки их не увидела, потому что одно полицейское управление решило строго соблюдать новый закон о неприкосновенности частной жизни, а другое перепутало графы в электронной анкете.

4 августа 2002 года, в тёплое воскресенье, в доме семьи Уэллс на улице Редхаус - Гарденс в Сохэме собрались родственники на семейное барбекю. Десятилетняя Холли Уэллс проводила день со своей лучшей подругой и одноклассницей по начальной школе Сент - Эндрюс Джессикой Чепмен. Обе девочки были одеты в одинаковые красные футболки клуба Манчестер Юнайтед с фамилией Бекхэм и седьмым номером на спине. Ровно в 17:06 мать Холли, Анджела Уэллс, щёлкнула затвором фотоаппарата в гостиной. Девочки улыбались в объектив, а на стене за их левым плечом висели круглые часы, стрелки которых зафиксировали точное время съёмки. Этот случайный бытовой кадр через несколько часов станет главной ориентировкой для всей Великобритании, дав криминалистам точную картину того, во что именно были одеты пропавшие с точностью до оттенка ткани и шнурков на светлых кроссовках.

Около 18:15 подруги вышли из дома на Редхаус - Гарденс, никого не предупредив. Они решили дойти до спортивного центра Росс Пирс в нескольких минутах ходьбы, чтобы купить конфеты в торговом автомате. В 18:17 наружная камера наблюдения спортивного центра в последний раз зафиксировала их фигуры, пересекающие парковку. Автомат с конфетами в тот вечер не работал или они передумали покупать сладости, потому что уже около 18:30 несколько местных жителей видели, как девочки в ярких красных футболках шли обратно к дому по улице Сэнд - стрит, переходящей в Колледж - роуд.

Родители спохватились после восьми вечера, когда стемнело, а ни у Уэллсов, ни у Чепменов детей не оказалось. Кевин и Никола Уэллс вместе с Лесли и Шэрон Чепмен больше часа сами бегали по тихим улицам десятитысячного городка, стучали в двери одноклассников и осматривали спортивную площадку. В 21:55 они набрали номер экстренной службы. Дежурный офицер полиции Кембриджшира принял вызов и уже через полчаса поднял по тревоге ночные смены ближайших участков.

Патрульные начали стандартный обход маршрута от спортивного центра Росс Пирс вдоль Сэнд - стрит и Колледж - роуд. Прямо у въезда на территорию колледжа Сохэм, по адресу Колледж - роуд, дом пять, стоял небольшой служебный коттедж. На стук полицейских вышел 28-летний школьный смотритель Ян Хантли. Он держался уверенно, охотно отвечал на вопросы и сам предложил пройтись с фонарём по запертым корпусам колледжа, от которых у него были все ключи. Хантли сообщил патрульным важную деталь - он видел Холли и Джессику сегодня вечером своими глазами.

Смысл его первых показаний сводился к простой бытовой сцене. По словам Хантли, между 18:15 и 18:30 он стоял на пороге своего дома номер пять по Колледж - роуд и мыл из садового шланга свою собаку, золотистого ретривера по кличке Сэди. В этот момент по тротуару мимо его крыльца прошли Холли и Джессика. Девочки знали этот дом, поскольку 25-летняя невеста смотрителя, Максин Карр, до конца учебного года работала помощником учителя в их классе в начальной школе Сент - Эндрюс. Хантли пояснил офицерам, что школьницы остановились на минуту и спросили, получила ли мисс Карр постоянную должность в школе. Он ответил им, что невеста не прошла собеседование, девочки сказали, что им очень жаль, помахали рукой и пошли дальше вниз по улице в сторону городской библиотеки.

Начиная с утра понедельника, 5 августа, расследование возглавили старший суперинтендант Крис Стивенсон и суперинтендант Дэвид Бек. Сегодня в документальных фильмах это дело часто подают так, будто полиция с первых дней подозревала школьного смотрителя и просто собирала улики. Однако судя по материалам последующей комиссии сэра Майкла Бичарда и отчётам оперативного штаба - в первую неделю августа следствие неслось совсем в другую сторону, тратя тысячи человеко - часов на пустышки.

Как только фотографии девочек в красных футболках появились в утренних выпусках новостей, горячая линия полиции Кембриджшира захлебнулась от звонков. Первым серьёзным ложным следом стало заявление жителя соседней деревни Литтл - Тетфорд, который уверял, что видел двух девочек в красной одежде на обочине дороги утром 5 августа. Туда немедленно бросили кинологов и вертолёт с тепловизором. Ещё больше сил отнял рапорт водителя такси из города Ньюмаркет. Таксист под протокол сообщил следователям, что вечером 4 августа, вскоре после исчезновения школьниц, его на большой скорости подрезал тёмно - зелёный седан Пежо 405 или Воксхолл (Опель) Вектра, мчавшийся от Сохэма в сторону скоростной трассы А11. По словам таксиста, водитель зелёной машины вилял из стороны в сторону и буквально отбивался локтем от кого - то на заднем сиденье.

Версия с похитителем на зелёном автомобиле выглядела настолько правдоподобно, что оперативный штаб перебросил основные силы на границу с графством Саффолк. Полицейские проверяли по базе дорожного агентства десятки тысяч владельцев зелёных машин по всей Восточной Англии, останавливали поток транспорта на трассе А11 и прочёсывали лесополосы вдоль дорог с помощью сотен американских военнослужащих - добровольцев с близлежащей авиабазы Лейкенхит. Параллельно детективы подняли реестр лиц, осуждённых за преступления сексуального характера в Кембриджшире и соседних округах. В списке значились более 260 человек. Оперативные группы лично объехали каждый адрес, проверяя алиби на вечер воскресенья. Имя смотрителя Яна Хантли в этом списке отсутствовало, поскольку официально он ни разу не был осуждён судом.

Пока 400 полицейских искали зелёный седан в канавах вдоль шоссе, сам Ян Хантли развернул бурную деятельность перед телекамерами. В маленький Сохэм съехались более 300 репортёров со всего мира, превратив лужайку перед колледжем в круглосуточный пресс - центр. Обычный свидетель после разговора со следователями старается закрыть двери и не попадаться на глаза журналистам. Хантли же сам выходил за калитку к корреспондентам, долго беседовал с репортёром информационного агентства Пресс Ассошиэйшн Брайаном Фармером и давал интервью телеканалам прямо у своего крыльца.

Он охотно повторял на камеру историю про мытьё собаки, называл себя последним человеком с дружелюбным лицом, который разговаривал с девочками, и сокрушался о том, как тяжело сейчас их родителям. Во время одного из таких эфиров Хантли без всяких наводящих вопросов со стороны журналиста принялся вслух рассуждать о том, как именно похититель мог затащить школьниц в машину. Он заявил в микрофон, что Холли в такой ситуации наверняка пошла бы за взрослым тихо, а вот Джессика оказала бы яростное сопротивление и подняла крик. Кроме того, в одном из интервью он оговорился и назвал живых, по мнению всего города, девочек в прошедшем времени.

Во вторник, 6 августа, в Сохэм из города Гримсби в графстве Линкольншир вернулась невеста смотрителя Максин Карр, которая уезжала на выходные навещать свою мать Ширли Кэпп. Когда к ней подошли полицейские и журналисты, Карр без запинки подтвердила каждое слово своего жениха. Она заявила, что в воскресенье вечером, 4 августа, находилась дома, в коттедже номер пять по Колледж - роуд, и принимала ванну на втором этаже, пока Ян во дворе мыл ретривера. По её словам, жених заглянул в ванную и пересказал ей короткий разговор с Холли и Джессикой у крыльца. Чтобы показать журналистам, как сильно её любили пропавшие ученицы, Карр вынесла на улицу самодельную открытку со стихотворением и рисунками, которую Холли Уэллс подарила ей в последний день занятий перед летними каникулами.

Перелом в расследовании произошёл не из - за оговорок Хантли перед микрофонами, хотя психологи группы поддержки уже обратили внимание суперинтенданта Бека на странную словоохотливость свидетеля и на то, что во время обысков территории школы смотритель постоянно крутился рядом с кинологами и спрашивал офицеров, как долго сохраняются следы ДНК под открытым небом. А настоящий удар по версии смотрителя нанесли инженеры сотовой связи.

10-летняя Джессика Чепмен носила с собой мобильный телефон марки Нокиа. В 2002 году в телефонах ещё не было встроенных модулей спутниковой навигации, но каждый аппарат при включении и выключении обменивался служебными сигналами с ближайшей базовой станцией. Следователи запросили у оператора Водафон полный технический журнал соединений этого номера за воскресенье, 4 августа. Распечатка показала, что в 18:46 телефон Джессики в последний раз связался с базовой станцией в районе деревни Беруэлл и Сохэма, после чего мгновенно пропал из эфира.

В Сохэм из главного офиса Водафона приехала бригада радиоинженеров с измерительной аппаратурой. Специалисты несколько дней ходили пешком по улицам городка, замеряя уровень сигнала и границы секторов перекрытия между антеннами сотовых вышек. Результаты замеров легли на стол детективов в виде чёткой карты. Выяснилось, что сектор антенны, принявшей последний сигнал телефона Джессики в 18:46, узким лучом накрывал участок улицы Колледж - роуд и дом номер 5, где жил Ян Хантли. Район же городской библиотеки, куда девочки якобы ушли ещё в 18:30 по словам смотрителя, обслуживался совершенно другим сектором вышки.

Более того, инженеры расшифровали сам технический код последнего пакета данных от телефона Нокиа в 18:46. Когда телефон просто теряет связь в подвале или когда у него садится аккумулятор, обмен данными с вышкой обрывается иначе. В данном случае аппарат передал на станцию штатную команду отключения питания - это означало, что ровно в это время кто - то на территории сектора у дома номер 5 физически нажал кнопку выключения на корпусе или сорвал с задней панели крышку вместе с батареей.

Следом лопнуло и алиби Максин Карр. Оперативники не стали верить на слово её рассказу о воскресной ванне в Сохэме и запросили у сотового оператора биллинг её личного мобильного телефона, а также проверили выписки по банковским картам. Оказалось, что весь вечер воскресенья, 4 августа, и всю ночь на 5 августа телефон мисс Карр регистрировался исключительно на базовых станциях в её родном городе Гримсби, более чем в 150 километрах к северу от Кембриджшира. Опрос свидетелей в Гримсби подтвердил, что в то время, когда Холли и Джессика шли по Сохэму, Максин Карр сидела с приятелями в местном пабе и ночном клубе, а в дом жениха вернулась только утром во вторник. Она сознательно врала полиции, обеспечивая смотрителю фальшивое подтверждение его слов.

К середине второй недели августа за домом номер 5 по Колледж - роуд установили скрытое круглосуточное наблюдение. Оперативники не шли на немедленный арест по одной причине - у штаба ещё теплилась слабая надежда, что девочки могут быть живы и спрятаны в каком - то запертом помещении, и преждевременный захват без точного знания места лишил бы их шанса на спасение. Одновременно детективы заново опросили жителей улиц, прилегающих к колледжу. Нашлись свидетели, которые видели, как поздно вечером в воскресенье от служебного дома отъезжал красный хэтчбек Форд Фиеста, принадлежавший Хантли. Другие соседи вспомнили, что в понедельник с самого утра смотритель несколько часов подряд чистил пылесосом и мыл салон своей машины, а затем устроил большую стирку белья.

Вечером в пятницу, 16 августа 2002 года, после того как лабораторные тесты предварительно подтвердили ложность показаний пары, полиция провела операцию по изоляции обоих подозреваемых. Хантли и Карр под предлогом уточнения деталей увезли в разные полицейские участки, а в коттедж номер 5 и во все хозяйственные постройки колледжа Сохэм вошли криминалисты в защитных комбинезонах. Внутри дома смотрителя стоял резкий запах хлорки и стирального порошка - полы, сантехника в ванной на втором этаже и ковры были вымыты до блеска, а шторы сняты и выстираны.

Главная улика нашлась не в жилом доме, а через дорогу, в глубине школьной территории. Криминалисты осматривали большой ангар, который использовался как склад инвентаря и мастерская смотрителя. В углу помещения стоял металлический мусорный бак, доверху забитый чёрными пластиковыми мешками с обычным школьным мусором и бумагой. Когда эксперты вытащили верхние пакеты, на дне бака под ними обнаружились два комка разрезанной и обгоревшей одежды.

Это были две красные футболки клуба Манчестер Юнайтед с седьмым номером, детские шорты, нижнее бельё и светлые кроссовки. Кто - то разрезал каждую вещь спереди ножницами, сложил в железный бак в ангаре, плеснул сверху горючей жидкости и бросил спичку, но крышка бака перекрыла приток воздуха, и синтетическая ткань лишь оплавилась по краям. Лабораторный осмотр этих вещей под микроскопом занял сутки и дал следствию прямую физическую привязку: на обгоревших красных футболках эксперты нашли текстильные волокна от джемпера самого Яна Хантли, его волосы и шерстинки его золотистого ретривера Сэди.

В ту же ночь на 16 августа в боксе полицейского гаража эксперты разобрали красный Форд Фиеста смотрителя. В багажнике машины отсутствовала штатная заводская обивка - владелец выдрал её с корнем, а на голое железо днища положил кусок обычного бытового ковролина, грубо вырезанный ножом по форме кузова. На рулевом колесе и обивке дверей выявили микроследы волокон от красных футболок. Когда же машину подняли на гидравлическом подъёмнике, в протекторах шин, которые Хантли по странному совпадению успел заменить в автосервисе на новые через день после пропажи девочек, но оставил старые следы под колёсными арками и на брызговиках, обнаружили плотный налёт белой меловой пыли с крошкой дробленого бетона, а на днище и ковриках у педалей - обломки стеблей двудомной крапивы.

Днём в субботу, 17 августа 2002 года, через 13 суток после начала поисков, егерь и работник лесного хозяйства Кит Прайер шёл с двумя коллегами вдоль грунтовой просеки у дороги Уэнгфорд - роуд на окраине авиабазы Лейкенхит в графстве Саффолк, примерно в 20 километрах к востоку от Сохэма. Егерь почувствовал тяжёлый трупный запах, шедший со стороны канавы, скрытой густыми зарослями сосен и высокого бурьяна. Спустившись по склону, Прайер увидел на дне рва два сильно обгоревших и разложившихся тела и немедленно вызвал полицию. Вечером того же дня судебно - медицинские эксперты по стоматологическим картам официально подтвердили, что в канаве под Лейкенхитом найдены Холли Уэллс и Джессика Чепмен.

Чтобы намертво связать автомобиль Яна Хантли с глухой лесной канавой в 20 километрах от его дома, следствие привлекло доктора Патрисию Уилтшир - ведущего британского специалиста по судебной ботанике и палинологии, науке о пыльце и спорах растений. Осматривая подъездную грунтовку у Уэнгфорд - роуд, где машина преступника разворачивалась в темноте, Уилтшир сразу обратила внимание на покрытие дороги. Просеку когда - то отсыпали смесью местного белого мела и раздробленных бетонных блоков со стройки. Химический и минералогический состав этой отсыпки один в один совпал с белой коркой грязи, которую эксперты соскребли из - под крыльев Форда Фиесты смотрителя.

Затем доктор Уилтшир спустилась на край самой канавы. Чтобы сбросить тела с дороги в ров, преступнику пришлось продираться сквозь густую стену высокой жгучей крапивы, приминая стебли ногами. Уилтшир знала биологическую особенность этого растения - когда стебель крапивы заламывают и прижимают к земле, из пазух листьев строго вертикально вверх к солнцу начинают расти новые боковые побеги, причём скорость их роста при известной температуре воздуха легко рассчитывается по дням. Измерив миллиметровой линейкой длину молодых вертикальных отростков на примятой тропинке в канаве, ботаник установила, что крапиву вытоптали ровно 13 дней назад - в ночь с 4 на 5 августа.

Финальным штрихом работы Патрисии Уилтшир стал пыльцевой анализ. На участке у канавы на Уэнгфорд - роуд росло редкое для открытых полей сочетание деревьев и трав - хвойные породы, ива, ольха и специфические сорняки, которые в начале августа давали уникальное процентное соотношение пыльцы и грибковых спор в почве. Уилтшир взяла смывы с подошв ботинок Хантли, с педалей и ковриков его автомобиля и положила препараты под электронный микроскоп. Пыльцевой профиль из салона Форда Фиесты и с обуви смотрителя совпал с образцами из канавы под Лейкенхитом по десяткам параметров. Вероятность случайного попадания такой комбинации спор из другого места равнялась нулю.

Только после ареста Хантли и обнаружения тел детективы Кембриджшира вручную, по телефону и через личные запросы в архивы графства Хамберсайд, вытащили на свет его настоящую биографию. Ян Кевин Хантли родился 31 января 1974 года в портовом городе Гримсби. Учился посредственно, после школы менял одну низкооплачиваемую работу за другой - был мойщиком посуды, охранником в супермаркете, уборщиком, недолго водил грузовик. В 1995 году он недолго состоял в браке, который распался через несколько месяцев, после чего его бывшая жена сошлась с его родным братом.

Когда следователи положили в ряд все 9 архивных папок полиции Хамберсайда за 90 годы, картина сложилась пугающая. Четырежды в полицию поступали заявления о том, что 20-летний Хантли вступал в связь с девочками подросткового возраста от 13 до 15 лет. Ещё четыре раза разные женщины подавали заявления об изнасиловании, и один раз его задерживали по подозрению в нападении на 11-летнюю девочку в сентябре 1996 года. Из всех девяти эпизодов до суда в 1998 году дошло только одно дело об изнасиловании взрослой женщины, по которому Хантли даже провёл две недели в следственном изоляторе, но обвинение развалилось, когда защита предъявила запись уличной камеры, где потерпевшая спокойно шла с ним за руку после предполагаемого нападения. Остальные восемь дел закрывались местными следователями и королевской прокурорской службой на ранних стадиях с формулировкой о недостатке улик или отказе потерпевших от показаний.

Как человек с таким послужным списком в конце 2001 года получил работу в школе в соседнем графстве? Отвечать на этот вопрос пришлось правительственной комиссии под руководством сэра Майкла Бичарда, которую министр внутренних дел Дэвид Бланкетт созвал сразу после окончания суда. Отчёт Бичарда на двухстах страницах читается как приговор всей британской полицейской бюрократии конца девяностых.

Оказалось, что в 1998 году в Великобритании приняли новый Закон о защите данных. Руководство полиции графства Хамберсайд истолковало этот закон настолько буквально, что ввело внутреннюю инструкцию: если расследование не закончилось обвинительным приговором суда, хранить карточки с именами подозреваемых в оперативной базе данных нельзя, чтобы не нарушать права граждан. Местные клерки методично удаляли старые отказные материалы из компьютерной системы или прятали их в закрытые локальные картотеки, не связанные с общенациональной сетью. Мало того, компьютерная система полиции Хамберсайда была настроена так криво, что оператор не видел связи между разными делами одного и того же человека, поэтому каждое из девяти заявлений на Хантли рассматривалось участковыми как единичный случай. А когда в ноябре 2001 года полиция Кембриджшира всё - таки отправила запрос на соискателя должности смотрителя, сотрудница отдела проверок допустила техническую ошибку при вводе его второго имени и даты рождения, проверив по базе фактически несуществующего человека.

После предъявления официального обвинения 20 августа 2002 года Ян Хантли замолчал. На всех допросах в полиции он сидел неподвижно, глядя в стену. Его защита тут же поставила вопрос о его психической вменяемости, и магистратский суд распорядился этапировать обвиняемого в закрытую психиатрическую клинику особого режима Рэмптон в графстве Ноттингемшир. 7 недель врачи - психиатра наблюдали за его поведением, пытаясь выяснить, страдает ли он шизофренией, депрессией или другим расстройством, которое позволило бы признать его неспособным предстать перед судом или заменить статью об умышленном убийстве на непредумышленное по причине ограниченной вменяемости.

В октябре 2002 года консилиум клиники Рэмптон подписал медицинское заключение. Никакого психоза, галлюцинаций или душевной болезни у Хантли не обнаружили - врачи зафиксировали лишь черты расстройства личности и стремление манипулировать окружающими, признав его полностью вменяемым. Его перевели в тюрьму строгого режима Вудхилл в Милтон - Кинсе. Там в июне 2003 года, за 5 месяцев до начала процесса, Хантли предпринял попытку сорвать суд: на протяжении нескольких недель он прятал под языком и копил в камере выдаваемые ему таблетки антидепрессанта амитриптилина, после чего проглотил сразу 29 штук. Охрана вовремя заметила его состояние, в городской больнице ему промыли желудок и через двое суток вернули обратно в камеру под круглосуточное видеонаблюдение.

Пока Хантли молчал в Вудхилле, в женской тюрьме Холлоуэй дала подробные показания Максин Карр. Ознакомившись с выкладками инженеров Водафона, доказавших её нахождение в Гримсби 4 августа, она отказалась от прежней лжи. В своих новых показаниях Карр утверждала, что в день убийства действительно была у матери за 150 километров от Сохэма, а когда приехала домой во вторник, 6 августа, застала жениха в состоянии паники. По её словам, Хантли расплакался и рассказал ей версию о несчастном случае: якобы в воскресенье вечером у Холли Уэллс на улице пошла носом кровь, он позвал обеих девочек в дом умыться, в ванной на втором этаже Холли поскользнулась, упала в наполненную водой ванну и захлебнулась, а когда Джессика начала кричать, он зажал ей рот ладонью и случайно задушил. Карр заявила следователям, что поверила жениху и согласилась соврать про ванну только потому, что Хантли убедил её, будто из - за старого ареста в Гримсби полиция никогда не поверит в случайную смерть и сразу посадит его пожизненно.

5 ноября 2003 года в первом зале Центрального уголовного суда Лондона Олд - Бейли под председательством судьи Мозеса начался процесс над Яном Хантли и Максин Карр. Государственное обвинение возглавлял королевский адвокат Ричард Лейтем, защиту Хантли вёл Стивен Кауард, а интересы Карр представлял Майкл Хаббард. Поскольку отпираться перед лицом найденных в ангаре футболок, пыльцы в машине и биллинга телефона было бессмысленно, защита Хантли прямо в зале суда взяла на вооружение ту самую версию о двойном несчастном случае в ванной, которую он ранее изложил своей невесте.

Выйдя на свидетельскую трибуну Олд - Бейли, Хантли тихим, ровным голосом рассказал присяжным, как пытался помочь девочке остановить кровотечение из носа, как она упала в ванну, где было налито немного воды, и как он в панике закрыл рот второй школьнице, чтобы остановить её крик, после чего испугался вызывать скорую помощь, погрузил тела в свой Форд Фиеста и отвёз к знакомой ему дороге у авиабазы Лейкенхит.

Прокурор Ричард Лейтем и привлечённые обвинением судмедэксперты разнесли эту защитную легенду в щепки на перекрёстном допросе, опираясь исключительно на анатомию и хронологию действий подсудимого. Во - первых, эксперты продемонстрировали присяжным размеры обычной бытовой ванны в доме номер пять по Колледж - роуд: здоровая десятилетняя девочка физически не может мгновенно утонуть на глазах у двух стоящих рядом людей, просто поскользнувшись на краю полупустой ванны, без единого ушиба затылка или попытки опереться руками. Во - вторых, как показал анализ вышки Водафона, телефон в кармане Джессики был принудительно выключен в 18:46 минут, всего через 15 минут после того, как девочки подошли к дому - это доказывало, что хозяин коттеджа действовал хладнокровно и сразу уничтожал связь.

В - третьих, Лейтем предъявил суду доказательства того, что происходило после 4 августа. Человек, у которого в доме произошёл трагический несчастный случай, не берёт в руки ножницы, чтобы аккуратно разрезать вдоль всю одежду на погибших детях и снять её для уничтожения следов волокон и биологических жидкостей. И самое главное - экспертиза почвы и остатков горючего в канаве на Уэнгфорд - роуд доказала, что Хантли ездил к месту сокрытия тел дважды. В ночь убийства он просто сбросил тела в заросли крапивы. А через несколько дней, услышав по телевизору комментарий криминалистов о том, что современная наука позволяет выделить профиль ДНК преступника даже с поверхности кожи жертвы, он налил в канистру бензин из школьного гаража, ночью вернулся к канаве под Лейкенхитом, облил останки топливом и поджёг их. На брюках Хантли, найденных у него дома при обыске, эксперты обнаружили микроскопические капли расплавленного жира и копоти от этого второго выезда.

17 декабря 2003 года коллегия присяжных после 4 дней совещания вынесла вердикт. Ян Хантли был признан виновным в двойном умышленном убийстве. Только после оглашения вердикта судья Мозес разрешил огласить в зале суда и опубликовать в прессе закрытые ранее от присяжных девять томов его старых дел из полиции Хамберсайда. Высокий суд приговорил Хантли к двум пожизненным срокам заключения с минимальным порогом в 40 лет тюрьмы без права подачи прошения о досрочном освобождении. Максин Карр присяжные оправдали по статье о пособничестве убийце, признав, что она не знала о реальных обстоятельствах смерти девочек, но осудили за сговор с целью воспрепятствования правосудию на три с половиной года тюрьмы.

Судьба обоих фигурантов после суда сложилась по - разному, но одинаково показательно для британской правовой системы. Когда в мае 2004 года Максин Карр вышла на свободу по отбытии половины срока, Высокий суд Англии и Уэльса вынес беспрецедентное решение, предоставив ей пожизненную государственную анонимность под новым именем с запретом для любых СМИ публиковать её новые фотографии или адрес. До неё такой статус в Британии получали лишь единицы, но у судей не было выбора - пока Карр сидела в тюрьме, толпы мстителей по всей стране несколько раз вламывались в дома совершенно посторонних молодых женщин, которые просто были похожи на неё лицом, вынуждая полицию эвакуировать ни в чём не повинных людей.

Сам Ян Хантли был отправлен отбывать сорокалетний минимум сначала в тюрьму Уэйкфилд, а затем в тюрьму особого режима Франкленд в графстве Дарем. Тюремная администрация поместила его в защищённый блок для осуждённых за преступления против детей, однако это не спасло его от нападений сокамерников. В сентябре 2005 года в тюрьме Уэйкфилд другой пожизненно осуждённый убийца, Марк Хобсон, вылил на Хантли ведро крутого кипятка. А в марте 2010 года в тюрьме Франкленд сокамерник Дэмиен Фоукс полоснул бывшего смотрителя по горлу самодельной заточкой из бритвенного лезвия, вплавленного в пластиковую ложку - тюремным хирургам пришлось наложить на рану 21 шов. А 26 февраля 2026 года в тюремной мастерской на Хантли напал другой заключённый - Энтони Рассел. Он ударил Хантли металлическим прутом с шипами. Хантли получил тяжёлые травмы головы, был доставлен в больницу, где некоторое время находился на искусственной вентиляции лёгких. 7 марта 2026 года он умер не приходя в сознание.

Подобные разборы выходят у меня каждый день. Подпишись, чтобы не пропустить завтрашний.

На нашем сайте выложили ТРЕТЬЕ ДЕЛО в текстовом и аудио форматах (естественно всё абсолютно бесплатно), что-бы вы не скучали в ожидании следующего дела (которое кстати уже в работе) сделали и добавили на сайт онлайн игру, в ней вы откроете своё детективное агентство, соберете команду и будете расследовать преступления.

Ещё огромная просьба, у кого есть дзен, подпишитесь на меня и прочитайте пару статей (там их много, каждый сможет найти что-то интересное). Осталось набрать всего 9 часов чтения статей от подписчиков. (ссылка в шапке профиля)

В два часа ночи 14 марта 1989 года на улице Альваро Обрегон в мексиканском приграничном городе Матаморос стоял гул от сотен подвыпивших голосов. В разгаре были традиционные весенние каникулы в американских университетах. Тысячи студентов из Техаса каждый вечер пешком переходили мост через Рио-Гранде из Браунсвилла в Матаморос, где спиртное стоило копейки, а в барах никто не проверял возраст по водительским правам. Четверо друзей из Техаса - 21-летний студент подготовительного медицинского отделения Техасского университета в Остине Марк Килрой и трое его школьных товарищей Брэд Мур, Билл Хаддлстон и Брент Мартин - медленно двигались сквозь толпу обратно к пограничному мосту. Они провели вечер в барах Лондон Паб и Сержант Пеппер. До американской территории оставалось пройти меньше полукилометра. В какой-то момент Хаддлстон свернул на пару минут к переулку, а Марк Килрой задержался на освещённом тротуаре. Когда друзья оглянулись, светловолосого парня в футболке и джинсах нигде не было.

Друзья прождали Марка у входа на пограничный мост до рассвета, после чего вернулись в свой отель на острове Саут-Падре и утром заявили о пропаже. Местная муниципальная полиция Матамороса приняла бумагу с привычным равнодушием. Каждую весну в приграничных кабаках терялись десятки американских подростков, которые через сутки-двое находились либо в вытрезвителе, либо в дешёвых мотелях без денег и документов. Мексиканские патрульные не собирались поднимать по тревоге город из-за очередного загулявшего туриста. Они не учли одну деталь из биографии пропавшего студента - родной дядя Марка, Кен Килрой, служил федеральным агентом Таможенной службы США в Лос-Анджелесе.

Через 48 часов после исчезновения племянника Кен Килрой уже находился в Браунсвилле. Он задействовал все ведомственные каналы, до которых смог дотянуться. К поискам подключились таможенное управление США, Пограничный патруль, офис генерального прокурора штата Техас и шериф округа Камерон Алекс Перес. Родители студента, Джим и Хелен Килрой, прилетели на границу и развернули собственный штаб. За две недели волонтеры расклеили по обе стороны Рио-Гранде более 20 тысяч листовок на испанском и английском языках с фотографией улыбающегося Марка и обещанием награды в 15 тысяч долларов за любую достоверную информацию.

Первые три недели расследования превратились в череду глухих тупиков. Оперативники проверили все больницы, морги и сельские полицейские участки в штате Тамаулипас. Водолазы и пограничные катера прочесали берега Рио-Гранде на случай, если нетрезвый студент упал с моста в воду. Результат был нулевым. От отчаяния американские следователи пригласили специалиста по гипнозу из полицейского департамента Техаса, чтобы провести сеанс с друзьями Марка и вытащить из их памяти мельчайшие детали той ночи. Под гипнозом Билл Хаддлстон вспомнил эпизод, на который раньше не обратил внимания: за несколько минут до исчезновения к Марку на улице подошёл незнакомый мексиканец со шрамом на лице и заговорил с ним возле припаркованного синего пикапа. На этом ниточка снова оборвалась. В Матаморосе насчитывались тысячи старых синих пикапов, а номерного знака никто из студентов не запомнил.

Прорыв произошёл совсем в другом ведомстве, которое вообще не искало американского студента. В конце марта 1989 года Федеральная судебная полиция Мексики под руководством нового коменданта по штату Тамаулипас Хуана Бенитеса Айялы проводила ночные рейды против контрабандистов марихуаны на трассах к западу от Матамороса. В одну из первых ночей апреля федеральные агенты выставили временный пост для проверки транспорта на втором шоссе. Около полуночи к блокпосту на высокой скорости приблизился новый пикап Шевроле Сильверадо. Полицейские подали сигнал остановиться, но водитель даже не притормозил. Машина просто пролетела сквозь выставленные заграждения и ушла дальше по пустынной дороге.

Комендант Бенитес Айяла и его оперативники приняли грамотное тактическое решение. Вместо того чтобы включать сирены, открывать стрельбу по колёсам и брать нарушителя с пустым кузовом, федералы погасили фары служебной машины и на дистанции пошли за пикапом в темноте. Они рассчитывали, что наглый контрабандист сам приведёт их к оптовому складу наркотиков. Расчёт оправдался через 30 километров. Пикап свернул с асфальтированного шоссе на грунтовую просёлочную дорогу в районе посёлка Санта-Элена и заехал за ворота фермерского хозяйства, известного среди местных жителей как ранчо Санта-Элена.

Читая протоколы мексиканской федеральной полиции по этому эпизоду не получается уложить в голове поведение водителя того пикапа. Опытный контрабандист, прорывающий полицейский кордон ночью на пустой трассе, всегда смотрит в зеркала заднего вида, петляет по просёлкам и бросает машину в случае хвоста. За рулём Сильверадо сидел 22-летний Серафин Эрнандес Гарсия, племянник местного наркоторговца Элио Эрнандеса Риверы. Серафин проехал мимо вооружённых полицейских совершенно спокойно, даже не прибавив газу, а приехав на ранчо, лёг спать. Позже на допросе он на полном серьёзе объяснит ошарашенным следователям, почему не пытался оторваться от погони: он искренне верил, что особый талисман его духовного учителя делает и его самого, и его автомобиль физически невидимыми для дорожной полиции.

9 апреля 1989 года, после нескольких дней скрытного наблюдения за объектом, комендант Хуан Бенитес Айяла с отрядом федеральной судебной полиции пошёл на штурм ранчо Санта-Элена. Оперативники рассчитывали накрыть крупную перевалочную базу наркотиков. На территории хозяйства они без единого выстрела задержали четверых человек: самого водителя Серафина Эрнандеса Гарсию, его 32-летнего дядю Элио Эрнандеса Риверу, а также рядовых участников группировки Давида Серну Вальдеса и Серхио Мартинеса Салинаса. В главном доме и припаркованных машинах нашли упаковки прессованной марихуаны, огнестрельное оружие, дорогие радиостанции и мобильные телефоны.

Однако главная находка ждала полицейских в глубине двора, где за загоном для скота стоял неприметный дощатый сарай. Когда оперативники сбили замок и открыли дверь, в нос им ударил тяжёлый, удушливый запах гниющего мяса, перебиваемый ароматом дешёвых сигар и спирта. Земляной пол сарая был залит старой засохшей кровью и воском от десятков чёрных и красных свечей. В углу стоял большой чугунный котёл, какие в карибских культах называют нганга. Из котла торчали длинные деревянные палки, а внутри в густой тёмной жиже плавали мёртвые петухи, черепа коз и кости животных.

Пока одна группа полицейских описывала мешки с травой и оружие, другой агент подошёл к пожилому работнику ранчо по имени Доминго Рейес Бустаманте, который следил за хозяйством и готовил еду. У оперативника в кармане лежала та самая ориентировка на пропавшего американского студента Марка Килроя, которую таможенники США раздавали всем мексиканским коллегам. Агент без особой надежды достал листовку и показал фотографию светловолосого парня работнику. Старик посмотрел на снимок и без колебаний кивнул. Он заявил, что видел этого самого американца на ранчо Санта-Элена около трёх недель назад. По словам Бустаманте, юношу привезли сюда утром со связанными руками, он сидел у крыльца и попросил воды, после чего хозяева увели его за сарай, и больше старик его не видел.

С этого момента дело о контрабанде наркотиков мгновенно переросло в международное расследование убийства. Четверых задержанных доставили в управление федеральной судебной полиции в Матаморосе, а криминалисты повторно, уже с фонарями и пинцетами, осмотрели содержимое чугунного котла в сарае. Под слоем перьев и козьих рогов эксперты обнаружили фрагменты человеческого позвоночника и часть человеческого черепа со следами разруба.

Допрос Элио Эрнандеса и его племянника Серафина в кабинете коменданта Бенитеса Айялы пошёл совсем не по тому сценарию, к которому привыкли мексиканские оперативники. Задержанные не запирались, не валили вину друг на друга и не требовали адвокатов. Напротив, они говорили о содеянном с пугающим спокойствием и даже с некой гордостью, словно отчитывались о сложной производственной работе. Элио Эрнандес подтвердил, что американский студент с листовки убит и закопан прямо на территории ранчо Санта-Элена, на распаханном поле за деревянным сараем. Когда комендант спросил, есть ли в том поле кто-нибудь ещё, задержанные спокойно ответили, что рядом с американцем лежат больше десяти человек.

11 апреля 1989 года к воротам ранчо Санта-Элена съехались десятки машин мексиканской полиции, представители Таможенной службы США, ФБР, шериф округа Камерон Алекс Перес и толпа репортёров с обеих сторон границы. Обычные санитары из городского морга Матамороса, заглянув в сарай с котлом и увидев разложенные на полу ритуальные предметы, наотрез отказались брать в руки лопаты и прикасаться к могилам из суеверного страха перед проклятием. Тогда комендант Бенитес Айяла принял жёсткое практическое решение. Он приказал снять наручники с четверых арестованных, выдать им штыковые лопаты и заставил их самих раскапывать их же жертв.

Картина этих раскопок до сих пор сохранилась на архивных видеокадрах американских телеканалов. Под палящим солнцем Тамаулипаса Серафин Эрнандес, Элио Эрнандес и Давид Серна Вальдес в рубашках, заправленных в джинсы, деловито ходили по сухой пашне и указывали полицейским малозаметные куски стальной проволоки, торчавшие из земли. Оказалось, что убийцы разработали целую инженерную систему для своих захоронений: перед тем как засыпать тело грунтом, они обвязывали его металлической проволокой и выводили свободный конец на поверхность, чтобы спустя несколько месяцев, когда мягкие ткани сгниют, можно было просто потянуть за проволоку и вытащить нужные кости для ритуального котла, не перекапывая яму заново.

За один световой день 11 апреля из земли на ранчо Санта-Элена подняли 12 мужских тел. Позже в ходе дополнительных поисков общее число доказанных жертв группировки достигнет 15 человек. Марка Килроя опознали на месте по одежде и характерному строению челюсти, а через сутки стоматологическая экспертиза в Техасе официально подтвердила его личность. На ногах студента были глубокие рубленые раны - по словам Серны Вальдеса, так в их группе поступали с жертвами, чтобы их дух после смерти не смог убежать от хозяина котла. При этом сами копатели во время перекуров между могилами охотно общались с подпущенными к оцеплению журналистами, улыбались в объективы и буднично показывали на себе, куда именно наносились удары мачете.

Газеты в США и Мексике на следующее утро вышли с одинаковыми заголовками про сатанистов и поклонников дьявола на границе. В конце восьмидесятых годов Америка переживала пик истерии вокруг так называемой сатанинской паники, поэтому репортёры радостно ухватились за знакомый штамп. Но в материалах дела и заключениях антропологов, привлечённых к расследованию в Техасе, не было ни слова про христианского сатану. Полиция столкнулась с совершенно другим явлением - извращённой и поставленной на коммерческий поток версией афро-карибского культа Пало Майомбе, который лидер банды скрестил с жёсткой дисциплиной наркокартеля.

Кто же стоял во главе этой структуры? Все четверо арестованных на ранчо с первых минут допроса называли одно и то же имя человека, которого они именовали Крёстным отцом - Падрино. Его звали Адольфо де Хесус Констанцо. В день облавы на ранчо его самого в Санта-Элене не оказалось.

Когда агенты Таможенной службы США и ФБР пробили имя Адольфо Констанцо по американским криминальным учётам, выяснилось, что лидер мексиканского картеля - гражданин Соединённых Штатов. Он родился 1 ноября 1962 года в Майами, штат Флорида, в семье 15-летней кубинской эмигрантки Делии Авроры Гонсалес. Семья жила в бедном квартале Маленькая Гавана, где мать мальчика практиковала синкретические карибские обряды. Подростком Констанцо прислуживал у местного колдуна-палеро, гадал соседям на картах таро, работал манекенщиком на мелких показах и дважды задерживался полицией Майами за банальные магазинные кражи - в 81 году он пытался вынести из супермаркета бензопилу, а чуть позже попался на краже кожаных курток.

В 1983 году 20-летний Констанцо уехал из Флориды в Мехико. И там вчерашний мелкий воришка из Майами нащупал золотую жилу. Он поселился в богемном столичном районе Зона Роса и открыл салон гадания и магического очищения. Высокий, статный, умеющий говорить загадочным тоном и производить впечатление на суеверных людей, он за пару лет собрал вокруг себя клиентуру, которой позавидовало бы любое детективное агентство.

В записных книжках Констанцо, которые позже изымут при обысках в Мехико, следователи найдут телефоны эстрадных звёзд, известных врачей, крупных чиновников и - самое главное - высокопоставленных офицеров самой Федеральной судебной полиции Мексики. Одним из его ближайших покровителей и учеников стал комендант Сальвадор Видаль Гарсия, возглавлявший отдел по борьбе с наркотиками в столичной полиции, и офицер Интерпола Флорентино Вентура. Продажные полицейские платили Констанцо десятки тысяч долларов наличными за обряды, которые должны были уберечь их от пуль наркобаронов и служебных проверок, а взамен снабжали своего гуру закрытой оперативной информацией о грядущих облавах. Констанцо быстро понял, как работает этот рынок: получив от полицейских дату рейда, он продавал это предупреждение знакомым наркоторговцам, выдавая утечку из МВД за пророчество духов из своего котла.

К 1987 году Констанцо уже ездил по Мехико на собственных автомобилях Мерседес-Бенц, покупал квартиры за наличные и носил золотые часы Ролекс. Весной 87 года через общих знакомых он приехал в приграничный Матаморос, где познакомился с братьями Элио, Саулем и Овидио Эрнандесами. Братья держали средней руки бизнес по переправке наркотиков через Рио-Гранде в Техас. Констанцо не стал работать на них штатным колдуном на зарплате. Опираясь на свои связи в столичной полиции и психологическое давление, он за несколько месяцев полностью подчинил себе семейный клан Эрнандесов, потребовал ровно половину от всей выручки за наркотики и сам встал во главе группировки.

Управлять бандой головорезов на одних фокусах с куриной кровью было невозможно, и тут в материалах следствия всплывает деталь, которая показывает, как именно Констанцо конструировал свою власть. В июне 1987 года на экраны вышел американский мистический триллер режиссёра Джона Шлезингера под названием Верующие с Мартином Шином в главной роли. По сюжету фильма нью-йоркский психиатр расследует деятельность тайной секты, которая приносит человеческие жертвы ради обретения богатства и власти.

Как показали на допросах арестованные боевики, Констанцо лично отвёл всю верхушку банды в кинотеатр на просмотр этой картины, а когда фильм вышел на видеокассетах, купил копию и привёз её на ранчо Санта-Элена. Он заставлял братьев Эрнандес, Давида Серну и других членов картеля пересматривать голливудский художественный фильм десятки раз подряд, как учебный армейский устав. Констанцо убедил малограмотных контрабандистов, что козьей и петушиной крови для котла больше недостаточно: если они хотят, чтобы американские пограничники не замечали их грузовики с тоннами товара, в котёл нужно регулярно добавлять человеческие кости и мозг.

С мая 1988 года на ранчо заработал конвейер убийств. Первыми в котёл и в ямы за сараем отправились мелкие конкуренты по наркобизнесу и свои же провинившиеся бойцы. Констанцо ввёл в картеле сухой закон и строжайший запрет на употребление собственного товара. Когда 32-летний участник банды Виктор Сауль Сауседа нарушил правило, его казнили на ранчо по личному приказу Падрино. В августе 88 года такая же участь постигла 14-летнего родственника одного из торговцев Хосе Гарсию и ещё нескольких человек из конкурирующего клана Кальсада. Ирония заключалась в том, что после начала убийств дела у группировки действительно пошли в гору - партии наркотиков проходили границу без единого перехвата, что окончательно убедило боевиков в чудодейственной силе котла, хотя на деле беспрепятственный транзит обеспечивали купленные Констанцо полицейские чины.

Второй фигурой в иерархии ранчо после самого Констанцо следователи назвали 24-летнюю Сару Марию Альдрете Вильярреаль. Её биография вызывала у американских оперативников наибольшее недоумение. Высокая девушка ростом 185 сантиметров из благополучной мексиканской семьи училась на отделении физкультуры в американском колледже Техас Саутмост в Браунсвилле. Каждое утро Сара Альдрете с учебниками в сумке легально пересекала границу по студенческой визе, ходила на лекции, получала отличные оценки и числилась в совете колледжа, а вечером возвращалась в Матаморос, где носила титул Крёстной матери - Мадрины, вела кассу наркокартеля и руководила ночными сборами на ранчо в отсутствие Констанцо.

На допросе у коменданта Бенитеса Айялы Серафин Эрнандес подробно рассказал, почему в ночь на 14 марта 1989 года они вышли на охоту именно за американцем. Накануне отправки крупной весенней партии марихуаны Констанцо приказал своим людям доставить на ранчо белого американского студента. По версии, которую Падрино внушил боевикам, мозг образованного белого юноши из университета должен был дать котлу максимальную силу.

Вечером 13 марта Серафин Эрнандес, Давид Серна Вальдес, Серхио Мартинес и Марио де Леон поехали в центр Матамороса к туристическим барам. Несколько часов они катались вдоль улицы Альваро Обрегон, высматривая отбившихся от компаний американцев. Около двух часов ночи они заметили Марка Килроя, который на минуту отстал от друзей. Марио де Леон окликнул его и попросил помочь подтолкнуть заглохший пикап. Как только ничего не подозревавший студент подошёл к машине, его силой затолкали в кабину. При попытке вырваться по дороге на ранчо Килрой разбил окно пикапа, но Давид Серна ударил его по голове, после чего пленника связали скотчем и доставили в Санта-Элену, где утром 14 марта его убили ударом мачете по затылку по личному указанию Констанцо.

Узнав об аресте четверых боевиков 9 апреля, Адольфо Констанцо, Сара Альдрете и трое ближайших телохранителей и фаворитов лидера - Мартин Кинтана Родригес, Омар Франсиско Ореа Очоа и Альваро де Леон Вальдес по прозвищу Эль Дуби - немедленно бросили свои дома в Матаморосе и ударились в бега. Начался самый масштабный розыск в истории американо-мексиканского приграничья тех лет. Фотографии Констанцо и Альдрете развесили во всех аэропортах и на пограничных переходах от Техаса до Калифорнии.

Поначалу следствие потеряло их след. Поступали противоречивые сводки: то беглецов видели на острове Саут-Падре в Техасе, то кто-то сообщал об их вылете в Чикаго или Майами. Позже выяснилось, что после короткого метания у границы вся пятёрка на машинах ушла на юг, в многомиллионный Мехико, где у Констанцо имелась заранее подготовленная сеть конспиративных квартир. Столичная полиция вскрыла его известные апартаменты и загородный дом в районе Атисапан. Внутри оперативники обнаружили тайные комнаты, золотые украшения, дорогие автомобили и пачки фотографий, которые разрушили образ сурового мачо, поддерживаемый Констанцо перед рядовыми членами банды: на снимках лидер культа позировал в обнимку со своими любовниками Мартином Кинтаной и Омаром Ореа. Деньги, которые братья Эрнандес зарабатывали на контрабанде в пыльном Тамаулипасе, Падрино тратил в столице на роскошную жизнь со своими фаворитами.

Искать пятерых человек в двадцатимиллионном мегаполисе, где у преступника есть связи в самой полиции, можно было годами. Однако старые покровители Констанцо в силовых структурах Мехико после международной огласки дела Марка Килроя и личного вмешательства президентов США и Мексики предпочли залечь на дно и обрубили все контакты со своим бывшим колдуном. Беглецы оказались заперты в небольшой съёмной квартире на четвёртом этаже дома номер 19 по улице Рио-Сена в центральном столичном районе Куаутемок, всего в нескольких кварталах от посольства США.

Как именно столичная судебная полиция вышла на адрес по улице Рио-Сена в начале мая 1989 года? Никакой мистики или сложных агентурных комбинаций там не было. Всё решила банальная бытовая деталь. В разгар экономического кризиса и инфляции в Мексике человек, который регулярно приходит в мелкий продуктовый магазинчик в спальном квартале и расплачивается за пакеты с едой и газетами хрустящими стодолларовыми купюрами США, неизбежно привлекает внимание. Продавцы запомнили странного покупателя и чёрный автомобиль Крайслер ЛеБарон без номеров, на котором приезжал за продуктами Альваро де Леон Вальдес. Участковые детективы, проверявшие сводки об угнанных и подозрительных машинах в районе Куаутемок, выследили этот Крайслер до парковки у дома номер 19 по улице Рио-Сена.

Вечером 6 мая 1989 года группа оперативников судебной полиции Мехико подъехала к дому на улице Рио-Сена. Поначалу полицейские даже не были до конца уверены, что в квартире на четвёртом этаже прячется сам неуловимый Адольфо Констанцо - они шли проверять подозрительный адрес по наводке на машину. Но едва офицеры поднялись по лестнице на площадку четвёртого этажа, из-за закрытой двери квартиры по ним без предупреждения ударила длинная очередь из пистолета-пулемёта Узи. Один из полицейских получил ранение, остальные скатились за бетонные выступы лестницы и открыли ответный огонь, вызвав по рации спецназ.

Внутри осаждённой квартиры в эти 20 минут разыгралась сцена, которую позже по секундам восстановят со слов троих выживших. Поняв, что дом окружён десятками вооружённых полицейских и уйти через крышу не удастся, 26-летний Адольфо Констанцо впал в неконтролируемую ярость. Он вытащил из дорожных сумок толстые пачки американских долларов - выручку картеля за последние партии наркотиков - и начал швырять купюры пачками из окна четвёртого этажа на мостовую под ноги оцеплению, а оставшиеся деньги принялся жечь прямо на кухонной газовой плите, крича, что легавым не достанется ни цента.

Когда на лестнице загрохотали сапоги штурмовой группы, Констанцо осознал, что в мексиканской тюрьме за убийство племянника американского таможенника и 15 трупов его ждёт пожизненный ад. Человек, который два года внушал своим подчинённым, что заговорённый котёл делает их неуязвимыми для пуль, сам проверять эту защиту под огнём полиции не захотел. Он подозвал к себе штатного боевика Альваро де Леона Вальдеса по прозвищу Эль Дуби, вручил ему пистолет-пулемёт и приказал застрелить его вместе с его главным фаворитом Мартином Кинтаной Родригесом.

Эль Дуби сначала отказывался стрелять в хозяина, но Констанцо пригрозил ему проклятием из потустороннего мира, если тот ослушается последнего приказа. Констанцо и 25-летний Мартин Кинтана зашли в тесный стенной шкаф в спальне и встали рядом. По словам Сары Альдрете, которая в этот момент находилась в соседней комнате, де Леон закрыл тонкую деревянную дверцу шкафа и в упор выпустил сквозь неё длинную очередь из автоматического оружия.

Через минуту полицейские выбили входную дверь и ворвались в заполненную пороховым дымом и гарью от сожжённых банкнот квартиру. В коридоре без сопротивления сдались Сара Мария Альдрете, Альваро де Леон Вальдес и Омар Ореа Очоа. Когда оперативники распахнули пробитую пулями дверцу стенного шкафа в спальне, оттуда на пол выпали два окровавленных тела в белых одеждах - Адольфо Констанцо и Мартин Кинтана были мертвы.

Впрочем, репутация мексиканской полиции в те годы была такова, что ни общественность в Матаморосе, ни журналисты поначалу не поверили в смерть Падрино. Поползли упорные слухи, что Констанцо просто отдал полицейским чемодан с миллионами долларов, а в шкафу расстреляли какого-то случайного бродягу, чтобы закрыть дело. Чтобы снять все вопросы, в морг Мехико допустили американских экспертов ФБР и Таможенной службы. Они сняли отпечатки пальцев с рук трупа из шкафа и сверили их с дактилоскопической картой из архива полиции Майами за 1981 год, когда юного Адольфо арестовали за кражу бензопилы. Отпечатки полностью совпали.

На допросах после штурма Сара Мария Альдрете попыталась разыграть карту невинной жертвы. Она заявила следователям, что ничего не знала об убийствах на ранчо Санта-Элена, а в Мехико Констанцо якобы увёз её силой как заложницу. В доказательство она ссылалась на записку с просьбой о помощи и телефоном полиции, которую она выбросила из окна квартиры на улицу Рио-Сена незадолго до приезда патрульных. Однако прокуратура легко разрушила это алиби. Опрос соседей и продавцов показал, что за те недели, пока пятёрка скрывалась в Мехико, Альдрете свободно выходила из квартиры одна, гуляла по магазинам, звонила по телефону и имела десятки возможностей обратиться в любой полицейский пост, но написала записку только тогда, когда поняла, что за их машиной уже следят.

Судебные процессы над выжившими участниками картеля прошли в Мехико и Матаморосе в 1990 и 94 годах. Альваро де Леон Вальдес, застреливший своего босса, получил 30 лет тюрьмы. Элио Эрнандес Ривера, его племянник Серафин Эрнандес и Давид Серна Вальдес были приговорены к срокам свыше 60 лет лишения свободы каждый. Сару Марию Альдрете сначала осудили в Мехико на 6 лет за укрывательство и преступный сговор, а затем на втором процессе добавили ещё более 60 лет за соучастие в серии убийств на ранчо Санта-Элена (позже апелляционный суд сократил общий срок до 50 лет). Омар Ореа Очоа приговора почти не отбывал - ещё во время следствия у него диагностировали тяжёлую стадию СПИДа, от которого он и умер в тюремной больнице в феврале 1990 года.

Деревянный сарай с котлом на ранчо Санта-Элена мексиканские власти через несколько месяцев после раскопок облили бензином и сожгли дотла на глазах у журналистов, чтобы место не превратилось в точку паломничества для местных сектантов.

Подобные разборы выходят у меня каждый день. Подпишись, чтобы не пропустить завтрашний.

На нашем сайте выложили ТРЕТЬЕ ДЕЛО в текстовом и аудио форматах (естественно всё абсолютно бесплатно), что-бы вы не скучали в ожидании следующего дела (которое кстати уже в работе) сделали и добавили на сайт онлайн игру, в ней вы откроете своё детективное агентство, соберете команду и будете расследовать преступления.

Ещё огромная просьба, у кого есть дзен, подпишитесь на меня и прочитайте пару статей (там их много, каждый сможет найти что-то интересное). Осталось набрать всего 10 часов чтения статей от подписчиков. (ссылка в шапке профиля)

7 ноября 1988 года в департамент полиции Сакраменто пришло заявление о пропаже без вести 51-летнего Альваро Монтойи, которого знакомые звали просто Бертом. Заявление подала Джуди Мойз, социальный работник благотворительной организации Добровольцы Америки. Монтойя страдал шизофренией и задержкой развития, разговаривал с воображаемыми духами, но отличался редкой привязанностью к своему куратору и никогда не менял адрес без её ведома. В феврале 88 года Мойз устроила его в частный двухэтажный пансион в викторианском доме номер 1426 по Ф - стрит. Хозяйка дома, 59-летняя седовласая дама в очках и винтажном платье по имени Доротея Пуэнте, в начале ноября спокойно объяснила соцработнику, что Берт уехал в Мексику навестить родственников. Мойз знала личное дело своего подопечного наизусть - у Монтойи не было в Мексике никого, к кому он мог бы отправиться самостоятельно, а пропустить день получения пособия он не мог.

Утром 11 ноября к бело-голубому особняку на Ф - стрит подъехали офицер полиции Сакраменто Ричард Браун, детектив отдела по розыску пропавших без вести Джон Кабрера и сотрудники службы пробации. Хозяйка встретила их на крыльце с безупречной вежливостью. На ней было аккуратное выходное платье, на шее блестела нитка жемчуга, от неё пахло дорогими духами. Она без споров подписала согласие на осмотр жилых комнат и провела полицейских по первому и второму этажам, показывая чистое постельное бельё и пустую комнату, где раньше жил Монтойя. По её словам, постоялец собрал сумку и уехал с каким-то мужчиной, представившимся его шурином из штата Юта.

Пока детектив Кабрера осматривал коридоры, офицер Браун поднялся наверх, чтобы опросить остальных жильцов пансиона и проверить, видел ли кто-нибудь отъезд Монтойи. В одной из комнат жил постоялец по имени Джон Шарп. Когда Браун задал ему вопрос в присутствии хозяйки, Шарп закивал и подтвердил, что Берт действительно укатил в отпуск в Мексику. Но стоило Доротее Пуэнте отвернуться в сторону лестницы, как Шарп быстро сунул полицейскому в ладонь сложенный клочок бумаги. На листке кривым почерком было выведено короткое послание, смысл которого сводился к следующему - хозяйка заставляет его врать полиции. Отойдя с офицером в угол вне зоны слышимости Пуэнте, Шарп шёпотом добавил, что недавно во дворе дома кто-то вырыл глубокие ямы, а потом их спешно засыпали и залили цементом.

Детектив Кабрера и офицер Браун спустились во двор. Участок вокруг дома номер 1426 считался достопримечательностью квартала - ухоженные клумбы, кусты роз, фруктовые деревья и садовые статуэтки. Однако при внимательном осмотре грунта под абрикосовыми деревьями и вдоль забора полицейские заметили участки свежей, недавно осевшей земли и странную неровную площадку из сырого бетона. Сотрудники взяли садовые лопаты и начали копать в месте, где почва казалась самой рыхлой. На глубине около полуметра лезвие лопаты упёрлось в плотную ткань. Сначала показался старый ковёр, затем несколько слоёв полиэтиленовой плёнки и простыней, перемотанных клейкой лентой.

Когда полицейские развернули край свёрнутой ткани, из земли показалась человеческая бедренная кость. Кабрера приказал немедленно прекратить раскопки садовыми лопатами, оцепить периметр жёлтой лентой и вызвать бригаду коронера округа Сакраменто вместе с криминалистами убойного отдела. Хозяйка дома стояла тут же, на крыльце, и смотрела на яму. Она не плакала, не пыталась бежать и не меняла выражения лица. В ответ на вопрос детектива о происхождении останков Пуэнте удивлённо покачала головой и заявила, что понятия не имеет, кто и когда закопал кости на её участке.

Дальше в этот же день, 11 ноября, произошёл эпизод, от которого у меня при чтении полицейского отчёта начался нервный тик. Во дворе уже лежит выкопанная из земли человеческая нога, вокруг дома стоят патрульные машины и фургон коронера, за забором собираются репортёры с телекамерами. Но формально личность погибшего ещё не установлена, причина смерти не названа, а ордера на арест хозяйки нет. Около полудня Доротея Пуэнте подходит к детективу Джону Кабрере с дамской сумочкой в руках и вежливо спрашивает, может ли она пройти пару кварталов до отеля Кларион, чтобы выпить чашку кофе со своим племянником и успокоить нервы.

Кабрера смотрит на пожилую седую женщину в пальто, оценивает её возраст, больные ноги и репутацию благотворительницы, после чего разрешает ей уйти. Более того, один из офицеров галантно провожает её сквозь толпу журналистов у калитки, чтобы репортёры не донимали старушку вопросами. Пуэнте благодарит полицейского, доходит до отеля Кларион, входит в центральные двери, проходит сквозь вестибюль к западному выходу и садится в ждущее на стоянке такси.

Таксист отвёз её за семьдесят километров на юг, в город Стоктон. Там она расплатилась наличными, дошла до автовокзала компании Грейхаунд и купила билет на междугородний автобус в один конец до Лос-Анджелеса. Пока оперативники Сакраменто ждали её возвращения, главная подозреваемая уже ехала по пятой федеральной трассе на юг штата с несколькими тысячами долларов в сумочке.

Тем временем во дворе дома на Ф - стрит началась полноценная археологическая экспедиция криминалистов. Первое найденное тело извлекли полностью. Оказалось, что это вовсе не пропавший Альваро Монтойя, ради которого полиция вообще пришла по этому адресу. В полиэтилен и ткани были завёрнуты останки 78-летней Леоны Карпентер - пожилой вдовы, которая раньше снимала комнату у Пуэнте. Криминалисты пригнали тяжёлую технику для вскрытия бетонных дорожек и начали пробивать грунт металлическими щупами по всей площади двора.

12 ноября, на второй день раскопок, из земли подняли ещё три тела. Под свежезалитой бетонной плитой в глубине сада лежал тот самый 51-летний Альваро Монтойя, чьё исчезновение заметила соцработник Джуди Мойз. Неподалёку, в отдельных ямах возле забора и под фруктовыми деревьями, нашли останки 64-летней Дороти Миллер и 55-летнего Бенджамина Финка. Все тела были упакованы по одной и той же технологии - несколько слоёв простыней, плотный полиэтилен или брезент, узлы из верёвки и скотча, а сверху насыпался слой извести и сухого порошка для отпугивания насекомых, чтобы перебить трупный запах.

13 и 14 ноября земля под цветочными клумбами и беседкой отдала ещё три тела. Пятой жертвой во дворе оказался 62-летний Джеймс Гэллоп, шестой - 64-летняя Вера Фэй Мартин. Седьмая находка вблизи фасадной части участка заставила вздрогнуть даже опытных сотрудников морга. В неглубокой могиле лежал торс женщины без головы, кистей рук и голеней. Идентификация в этом случае была невозможна именно потому, что преступник отделил и выбросил все части тела, по которым криминалисты обычно устанавливают личность - зубы и пальцы. Лишь позже, сопоставив медицинские карты, особенности скелета и список исчезнувших жильцов, эксперты доказали, что седьмое тело принадлежит 78-летней Бетти Палмер.

Семь трупов в саду одного городского дома в нескольких кварталах от правительственных зданий столицы Калифорнии. Когда списки опознанных жертв легли на столы следователей, наружу вылезла вся изнанка работы социальных служб Сакраменто. Все семеро погибших были людьми из самой уязвимой категории населения - одинокие старики, хронические алкоголики, пациенты с ментальными расстройствами и инвалидностью, от которых отказались родственники и которых не хотели брать обычные коммерческие приюты из-за буйного нрава или недержания.

Чтобы понять, каким образом эти люди один за другим оказывались в доме на Ф - стрит, детективам пришлось поднять архивные уголовные дела самой Доротеи Пуэнте. И тут выяснилось, что полиция и служба пробации знали её биографию 30 лет, но ведомства просто не обменивались информацией с социальными работниками. Доротея Хелен Грей родилась в январе 1929 года в калифорнийском городе Редлендс в многодетной семье сборщиков хлопка. Свой первый тюремный срок она получила ещё в 19 лет в Риверсайде за подделку банковских чеков. В 1960 году её арестовывали в Сакраменто за содержание притона, а позже она сменила тактику и устроилась сиделкой к пожилым людям.

Чтобы выглядеть в глазах соседей и чиновников почтенной вдовой с безупречным прошлым, 50-летняя женщина выдумала себе сразу несколько биографий. Окружающим она рассказывала, что пережила нацистский концлагерь в Европе, была лично знакома с голливудской актрисой Ритой Хейворт, работала дипломированным врачом и построила приют для бедных детей в Мексике. Внешний образ она продумала до мелочей - специально седела и завивала волосы под моду сороковых годов, носила очки в тяжёлой оправе, надевала закрытые кружевные блузки с брошами и разговаривала тихим, ласковым голосом школьной учительницы на пенсии. На самом деле за её плечами было 4 распадавшихся брака, последний из которых - с Педро Пуэнте - продлился меньше двух лет, но дал ей звучную фамилию, под которой она принимала местных политиков и жертвовала деньги мексикано-американским культурным фондам.

В 1982 году в том же Сакраменто Доротею Пуэнте уже судили за точно такую же схему, только без доказанных трупов. Тогда полиция установила, что она знакомилась в барах и больницах с пожилыми мужчинами и женщинами, приходила к ним в гости, подсыпала в еду или питьё сильнодействующие снотворные препараты, а пока жертвы спали без памяти, выносила из квартир драгоценности и выписывала себе их чеки. В 82 году суд приговорил её к 5 годам лишения свободы. Психиатры департамента исправительных учреждений Калифорнии тогда же провели её освидетельствование и записали в личном деле чёткое предупреждение - заключённая представляет прямую опасность для престарелых и беспомощных граждан, манипулирует окружающими и склонна к корыстным преступлениям против слабых.

В сентябре 1985 года, отсидев три года из пяти за примерное поведение в женской тюрьме города Корона, Пуэнте вышла по удо. В условиях её надзора чёрным по белому стояли три жёстких запрета - ей категорически запрещалось работать с пожилыми людьми, содержать пансионы любого типа и прикасаться к государственным чекам других граждан. И что сделала Пуэнте сразу после выхода за ворота тюрьмы? Она вернулась в Сакраменто, в тот же самый дом номер 1426 по Ф - стрит, и снова открыла там пансион для стариков и инвалидов.

Почему система не поймала её за руку в первый же месяц? Причина крылась в канцелярской дыре между тремя ведомствами. Дом Пуэнте по бумагам проходил не как медицинский интернат, требующий лицензии штата и регулярных проверок инспекторов здравоохранения, а как обычная сдача комнат с питанием. Для таких заведений проверка судимости владельца законом не требовалась. Городские социальные работники, которым нужно было срочно расселять сложных бездомных клиентов с улиц, передавали адрес доброй старушки на Ф - стрит из рук в руки как настоящую находку - Доротея брала всех, не жаловалась на пьяниц и кормила жильцов домашней едой.

Параллельно федеральное Управление социального обеспечения без единого вопроса оформляло Доротею Пуэнте официальным получателем пособий за её недееспособных постояльцев. Чиновники просто пересылали ежемесячные государственные чеки жильцов на имя хозяйки дома, не проверяя в базе Минюста, что эта женщина находится под надзором за кражу точно таких же чеков. А инспекторы службы пробации за три года навестили её около 15 раз, всегда предупреждая о визите по телефону заранее, пили чай в гостиной на первом этаже и ни разу не вышли во двор и не спросили, кто именно живёт в комнатах наверху.

Раскопки на Ф - стрит заставили детективов убойного отдела Сакраменто поднять старые нераскрытые дела, которые раньше никак не связывали с тихим домом в центре города. Первым всплыло дело об обнаружении неопознанного трупа в соседнем округе Саттер 1 января 1986 года - всего через три месяца после того, как Пуэнте освободилась из тюрьмы. Тогда в новогоднее утро рыбак заметил на топком берегу реки Сакраменто, в нескольких метрах от проезжей части, большой фанерный ящик длиной около 180 сантиметров, наглухо забитый гвоздями. Когда помощники шерифа округа Саттер ломами вскрыли крышку, внутри оказалось сильно разложившееся тело пожилого мужчины. В 1986 году опознать его не смогли, и он почти 3 года числился как неизвестный.

В ноябре 88 года, когда фотографию сбежавшей Доротеи Пуэнте показали по всем калифорнийским телеканалам, в полицию позвонил разнорабочий по имени Исмаэль Флорес. На допросе он рассказал следователям историю трёхлетней давности. В ноябре 1985 года Пуэнте наняла его обшить деревянными панелями стены в её квартире, заплатив за работу 800 долларов и отдала подержанный красный пикап Форд тысяча девятьсот восьмидесятого года выпуска. По ходу ремонта хозяйка попросила Флореса сколотить из толстой фанеры прочный закрытый ящик размером 180 на 90 на 60 сантиметров якобы для хранения старых книг и домашнего хлама.

Через несколько дней Пуэнте снова вызвала Флореса и попросила помочь загрузить уже заколоченный и невероятно тяжёлый ящик в кузов того самого красного пикапа. Она села рядом с рабочим на пассажирское сиденье, велела выехать за город к реке Сакраменто и указала глухое место на обочине, куда нужно было сбросить груз. На вопрос Флореса, почему ящик с книгами такой тяжёлый и зачем его выбрасывать у реки, старушка ответила, что внутри лежат испорченные продукты и ненужное барахло.

Следователи проверили документы на красный пикап Форд, который Пуэнте так щедро подарила рабочему. Автомобиль принадлежал 77-летнему пенсионеру из Орегона Эверсону Гиллмауту. Гиллмаут познакомился с Доротеей по переписке, когда она ещё отбывала срок в тюрьме Корона, поверил её письмам о несправедливом приговоре и осенью 85 года приехал за ней на своём пикапе к тюремным воротам. Они стали жить вместе, открыли общий банковский счёт, а в конце осени 85 года старик бесследно исчез. Сравнение стоматологической карты Эверсона Гиллмаута с челюстью трупа из ящика на берегу реки Сакраменто дало стопроцентное совпадение. Всё это время, с ноября 85 по ноябрь 88 года, Пуэнте ежемесячно обналичивала пенсию мёртвого жениха и регулярно писала его сестре открытки на печатной машинке, объясняя, что Эверсон не может подойти к телефону из-за радикулита.

Девятым эпизодом в деле стала смерть 61-летней Рут Монро в апреле 1982 года, ещё до первой отсидки Пуэнте. Рут была давней подругой и деловым партнёром Доротеи по небольшому ресторану, а весной 82 года после тяжёлой болезни мужа переехала жить к Пуэнте в квартиру на втором этаже дома на Ф - стрит. Всего через две недели после переезда Монро скончалась в своей постели. Вскрытие показало смертельную концентрацию кодеина и парацетамола в крови. Родственники погибшей тогда пытались убедить полицию, что незадолго до смерти Рут жаловалась на странные горькие напитки зелёного цвета, которые ей давала хозяйка, но коронер списал случай на возможное самоубийство или случайную передозировку обезболивающими на фоне депрессии. Через несколько недель после похорон Монро, Пуэнте арестовали за отравление других стариков снотворным, однако дело самой Рут в восемьдесят втором году пересматривать так и не стали.

Развязка пятидневного побега Доротеи Пуэнте наступила в Лос-Анджелесе благодаря бдительности человека, который должен был стать её следующей жертвой. Добравшись на автобусе до юга Калифорнии, она сняла номер в скромном мотеле Роял Викинг на улице Альварадо недалеко от парка Макартур, зарегистрировавшись под именем Донна Йохансон. На следующий вечер она пришла в небольшой местный бар Монте - Кристо, где за стойкой сидел 59-летний одинокий пенсионер Чарльз Уиллгес, живший на скромное пособие по инвалидности.

Седая ухоженная дама завела с ним непринуждённый разговор, пожаловалась на одиночество и тут же предложила приготовить ему домашний ужин на День благодарения. За пару часов беседы она выяснила размер его ежемесячной пенсии и предложила съехаться, чтобы снимать жильё вскладчину. Они обменялись телефонами. Однако 16 ноября, вернувшись домой и включив вечерний выпуск новостей, Чарльз Уиллгес увидел на экране фотографию разыскиваемой хозяйки дома смерти из Сакраменто. С экрана телевизора на него смотрела та самая милая Донна из бара Монте - Кристо. Уиллгес не стал звонить ей сам, а связался с репортёром местного телеканала Джином Сильвером и полицией Лос-Анджелеса. Вечером 16 ноября 1988 года наряд полиции постучал в номер мотеля Роял Викинг и надел на Доротею Пуэнте наручники. В её сумочке и карманах нашли более трёх тысяч долларов наличными и пачку квитанций об обналичивании социальных чеков её мёртвых постояльцев.

Пока Пуэнте под усиленным конвоем этапировали обратно в Сакраменто, в лаборатории главного судебно-медицинского эксперта округа закипела сложнейшая работа. Проблема заключалась в состоянии эксгумированных тел. За исключением недавно убитых Альваро Монтойи и Бенджамина Финка, остальные жертвы пролежали во влажном садовом грунте под слоем извести от нескольких месяцев до полутора лет. Кровь и моча, которые обычно берут для стандартного анализа на яды, в таких останках давно отсутствовали.

Токсикологам пришлось исследовать образцы сохранившихся мягких тканей печени, мышечных волокон и костного мозга с помощью газовой хроматографии и масс-спектрометрии. Работа заняла несколько месяцев, но результат оказался поразительно однородным. Во всех семи телах, выкопанных во дворе дома на Ф - стрит, эксперты обнаружили флуразепам - действующее вещество рецептурного снотворного препарата Далман. Это тяжёлый бензодиазепин длительного действия, который при передозировке, особенно в сочетании с алкоголем или у пожилых людей со слабым сердцем, вызывает глубокое угнетение дыхательного центра и тихую смерть во сне.

Чтобы подтвердить происхождение препарата, следователи проверили аптечные реестры и медицинские карты самой Доротеи Пуэнте за 1986 - 1988 годы. Оказалось, что хозяйка пансиона регулярно обходила разных частных терапевтов в Сакраменто, жаловалась на мучительную старческую бессонницу и получала рецепты на капсулы Далмана. Только за последний год перед арестом она легально выкупила в аптеках города несколько сотен капсул этого снотворного, которого хватило бы на целое больничное отделение.

Сопоставив даты выписки рецептов, даты обналичивания социальных чеков и показания выживших жильцов, прокуратура восстановила полную технологию её промысла. Пуэнте подбирала людей, чьё отсутствие никто не заметит, оформляла на себя получение их пенсий, а когда постоялец начинал требовать свои деньги на руки, жаловаться соцработникам или просто становился слишком хлопотным в уходе, она высыпала содержимое нескольких капсул флуразепама в пищу или спиртное. Когда человек умирал в комнате на втором этаже, она держала тело в подсобном помещении, нанимала случайных уличных рабочих или бывших заключённых вырыть в саду яму под предлогом прокладки труб или посадки деревьев, а ночью спускала замотанный в простыни и плёнку свёрток в траншею.

Затем яму засыпали землёй или заливали бетоном. Когда соседи и жильцы с весны 88 года начали жаловаться на удушливый сладковатый смрад, стоявший над двором в жаркие калифорнийские дни, Пуэнте с невозмутимым видом объясняла им, что в подвале прорвало старую городскую канализацию, либо под половицами сдохли крысы, либо это пахнет специальное рыбное удобрение, которым она поливает свои знаменитые розы и абрикосы. Чтобы заглушить вонь, она закупала в хозяйственных магазинах мешки гашёной извести и ящики дешёвых освежителей воздуха, распыляя их прямо над клумбами. Между тем каждый мёртвый жилец продолжал исправно приносить ей от 500 до 800 долларов в месяц - почтальон опускал правительственные конверты в ящик на крыльце, а Пуэнте подделывала несложную подпись покойника на обороте чека и забирала наличные в банке, зарабатывая на кладбище под окнами около 5 тысяч долларов ежемесячно.

Подготовка к суду растянулась почти на 4 года. Адвокаты защиты Кевин Клаймо и Питер Влаутин подали ходатайство о переносе слушаний из Сакраменто в другой округ, справедливо указав, что в столице штата невозможно набрать 12 присяжных, которые не читали бы ежедневные газетные репортажи о доме ужасов на Ф - стрит. Суд удовлетворил запрос, и процесс перенесли в город Салинас, округ Монтерей. Заседания открылись в октябре 1992 года. Государственное обвинение возглавил заместитель окружного прокурора Джордж Уильямсон, предъявивший Пуэнте обвинения по 9 эпизодам умышленного убийства из корыстных побуждений.

Линия защиты в суде опиралась на внешний облик подсудимой и слабое здоровье погибших. Каждый день в зал заседаний приводили тихую, сгорбленную 63-летнюю бабушку в белоснежной блузке и больших очках, которая аккуратно складывала руки на столе и время от времени вытирала глаза платочком. Адвокаты вызвали десятки свидетелей - бывших официанток, соседей, социальных работников и мелких торговцев, которые под присягой рассказывали, как Доротея бесплатно кормила бродяг, покупала одежду бедным, дарила подарки на Рождество и принимала в свой дом людей, от которых отвернулось государство.

Саму гибель 7 постояльцев защита объяснила естественными причинами. Адвокаты настаивали, что хронические алкоголики и глубоко больные старики умирали в своих постелях сами - от цирроза печени, сердечных приступов или случайного смешивания таблеток со спиртным. А почему же тогда добрая хозяйка не вызывала скорую помощь и коронера, а закапывала трупы под абрикосами? Защита дала простой ответ - Пуэнте находилась на условно-досрочном освобождении, панически боялась возвращения в тюрьму за нарушение запрета на содержание пансиона и поэтому от страха прятала умерших своей смертью жильцов в саду, а чеки продолжала обналичивать по инерции, чтобы содержать остальных подопечных.

Прокурор Джордж Уильямсон разбил эту благостную картину сухой бухгалтерией и анатомией. На перекрёстных допросах и в финальной речи он выложил перед присяжными банковские выписки Пуэнте - деньги с чеков убитых стариков уходили не на благотворительность, а на покупку нарядов, духов, пластическую операцию по подтяжке лица и содержание молодых любовников. Затем Уильямсон напомнил присяжным два факта, которые невозможно списать на испуг пожилой женщины. Во-первых, труп 78-летней Бетти Палмер лежал в яме без головы, кистей рук и голеней - человек, который просто боится инспектора по надзору, не станет расчленять тело старушки для сокрытия её личности. Во-вторых, деревянный ящик для Эверсона Гиллмаута был заказан рабочему Исмаэлю Флоресу ещё тогда, когда Гиллмаут был жив, что прямо доказывало хладнокровное планирование убийства заранее. Сама Пуэнте за все месяцы процесса так ни разу и не вышла к трибуне для дачи показаний, чтобы не попасть под перекрёстный допрос прокурора.

Прения завершились летом 1993 года, после того как через зал суда прошли более 150 свидетелей и были исследованы свыше трёх тысяч вещественных доказательств. Коллегия присяжных удалилась в совещательную комнату, они совещались в общей сложности больше месяца, установив рекорд длительности обсуждения для Калифорнии тех лет. Присяжные яростно спорили по каждому эпизоду, пытаясь отделить доказанное отравление от возможной естественной смерти изношенного организма. По 6 из 9 вменённых убийств - включая смерти Эверсона Гиллмаута, Рут Монро и даже Альваро Монтойи - жюри так и не смогло прийти к единогласному решению, зайдя в процессуальный тупик.

Однако в августе 1993 года присяжные вынесли единогласный обвинительный вердикт по трём эпизодам. Доротею Пуэнте признали виновной в убийстве первой степени при отягчающих обстоятельствах в отношении 64-летней Дороти Миллер и 55-летнего Бенджамина Финка, а также в убийстве второй степени в отношении 78-летней Леоны Карпентер. На следующей стадии процесса, где решался вопрос о смертной казни, жюри снова раскололось - один из присяжных наотрез отказался голосовать за смертельную инъекцию для пожилой женщины. По законам штата Калифорния отсутствие единогласия по высшей мере автоматически означало приговор к пожизненному лишению свободы без права на условно-досрочное освобождение, который судья Майкл Вирга и огласил в декабре 93 года.

Остаток жизни Доротея Пуэнте провела в Центральном калифорнийском женском исправительном учреждении в городе Чаучилла. Даже в тюремной робе она до последнего дня продолжала отыгрывать роль невинно осуждённой благотворительницы, раздавала интервью журналистам и уверяла, что никого в жизни не убивала. В 2004 году в соавторстве с писателем Шейном Багби она даже выпустила из тюрьмы кулинарную книгу с рецептами тех самых домашних блюд и пирогов, которыми кормила постояльцев на Ф - стрит. 27 марта 2011 года она умерла в тюремной больнице в возрасте 82 лет. Дом номер 1426 по Ф - стрит в Сакраменто стоит на месте до сих пор, новые владельцы только выкорчевали старые деревья и переделали сад.

Подобные разборы выходят у меня каждый день. Подпишись, чтобы не пропустить завтрашний.

На нашем сайте выложили НОВОЕ ДЕЛО в текстовом и аудио форматах (естественно всё абсолютно бесплатно), что-бы вы не скучали в ожидании следующего дела (которое кстати уже в работе) сделали и добавили на сайт онлайн игру, в ней вы откроете своё детективное агентство, соберете команду и будете расследовать преступления.

Ещё огромная просьба, у кого есть дзен, подпишитесь на меня и прочитайте пару статей (там их много, каждый сможет найти что-то интересное). Осталось набрать всего 10 часов чтения статей от подписчиков. (ссылка в шапке профиля)

4 сентября 2016 года в личном профиле 32-летнего Чарльза Дэвида Карвера в социальной сети появились новые публикации. Автор коротких постов сообщал друзьям, что у него и его 30-летней подруги Калы Браун всё в полном порядке, они просто решили переехать и начать новую жизнь. Родственники Чарльза прочитали эти строчки и в тот же день обратились в полицию города Андерсон в штате Южная Каролина. Семья знала простую бытовую деталь, о которой понятия не имел человек, печатавший сообщения с телефона пропавшего мужчины - Чарльз никогда не уехал бы из города, бросив в запертой квартире без воды и корма свою собаку, а все его лекарства и очки остались лежать на тумбочке.

Детективы полиции Андерсона вскрыли квартиру пары и убедились, что отъезд не планировался. Машина Калы Браун стояла на парковке у дома, а вот белый автомобиль Pontiac Grand Prix, принадлежавший Карверу, исчез вместе с владельцами. Опрос подруг Калы дал первую точку привязки во времени и пространстве. Утром 31 августа девушка рассказывала знакомым, что они с Чарльзом собираются поехать в соседний округ Спартанберг, чтобы расчистить от зарослей загородный участок её работодателя, у которого Кала подрабатывала уборкой домов перед продажей. После полудня 31 августа ни Кала, ни Чарльз больше не ответили ни на один телефонный звонок.

Следствие столкнулось с парадоксом цифрового следа. Телефон Калы Браун выключился 31 августа и больше в сети не регистрировался. Аппарат Чарльза Карвера оставался активным ещё сутки, а его страница в социальной сети продолжала жить своей жизнью на протяжении сентября и октября. Неизвестный публиковал там старые фотографии пары, ставил отметки и коротко огрызался в комментариях на вопросы матери Чарльза, почему сын не берёт трубку и не забирает собаку. Для оперативников стало очевидно, что аккаунт ведёт посторонний человек, пытающийся оттянуть момент перевода розыскного дела в категорию убийств.

Полиция Андерсона запросила у сотовых операторов полную детализацию соединений и данные о регистрации обоих абонентских номеров на базовых станциях 31 августа. Бумажная процедура получения судебных ордеров и технической выгрузки таблиц от телекоммуникационных компаний заняла несколько недель. Когда инженеры наложили азимуты и сектора сотовых вышек на карту штата, выяснилось, что утром 31 августа оба телефона синхронно двигались по межштатной автомагистрали 85 на север, в сторону округа Спартанберг. Последний сигнал обоих аппаратов зафиксировала базовая станция в сельском районе Вудсток и Вудрофф, неподалёку от дороги Уоффорд - роуд.

Сверив список работодателей Калы Браун с кадастровой картой недвижимости в зоне действия этой сотовой вышки, следователи нашли прямое совпадение. Вдоль Уоффорд - роуд располагался огромный огороженный участок земли площадью около 38 гектар, покрытый густым лесом и кустарником. Земля с мая 2014 года принадлежала 45-летнему риелтору из Спартанберга Тодду Кристоферу Кольхеппу. Кала Браун работала в его агентстве недвижимости TKA Real Estate, приводя в порядок выставленные на торги объекты.

Если посмотреть материалы проверки по базе данных, которую провели детективы перед выездом на участок, видно как разные ведомства одного и того же государства годами существуют в параллельных реальностях. С одной стороны, по документам налоговой службы и торговой палаты Тодд Кольхепп выглядел образцовым предпринимателем средней руки. Выпускник университета Южной Каролины со степенью бакалавра в области делового администрирования, владелец собственного агентства недвижимости, где под его началом трудились около десятка агентов, лицензированный частный пилот, хозяин дорогого дома в городке Мур и крупного земельного массива в Вудроффе, купленного за 350 тысяч долларов.

С другой стороны, в федеральном реестре лиц, совершивших преступления сексуального характера, на это же самое имя числилось тяжкое уголовное досье из штата Аризона. В ноябре 1986 года в городе Темпе 15-летний Тодд Кольхепп, угрожая револьвером 22 калибра, похитил соседскую девочку, привёл к себе домой и связал верёвкой. Суд Аризоны рассматривал его дело по нормам для взрослых преступников. В 1987 году он признал вину в похищении человека и получил 15 лет тюрьмы. В характеристике судьи и судебных психиатров того времени прямо указывалось, что подросток обладает высоким интеллектом, но совершенно лишён эмпатии и крайне опасен для окружающих.

Кольхепп отсидел в аризонской тюрьме почти 14 лет и вышел на свободу в августе 2001 года в возрасте 30 лет, после чего переехал к матери в Южную Каролину. По закону он пожизненно встал на учёт в полиции как сексуальный преступник. Однако в 2006 году он подал заявление в Комиссию по недвижимости штата Южная Каролина на получение профессиональной лицензии риелтора - документа, который даёт человеку легальный доступ к ключам от сотен чужих домов и позволяет нанимать людей для работы на закрытых объектах.

В анкете соискателя Кольхепп поставил галочку в графе о наличии судимости, но в приложенном объяснении представил дело 1986 года как юношескую драку и старое недоразумение. Чиновники лицензионной комиссии не стали запрашивать приговор из Аризоны и не заглянули в открытый реестр сексуальных преступников собственного штата. Они поверили бумажке на слово и выдали рецидивисту государственную лицензию на торговлю жильём. 10 лет никто не замечал этого несоответствия.

Утром 3 ноября 2016 года, спустя 65 дней после исчезновения Калы Браун и Чарльза Карвера, сводная группа следователей из полиции Андерсона и офиса шерифа округа Спартанберг подъехала к воротам участка на Уоффорд - роуд с ордером на обыск. По периметру территории тянулся высокий забор, а на деревьях висели таблички, предупреждающие о запрете прохода и установленных капканах. Самого хозяина на участке не было - другая группа оперативников в этот момент дежурила у его жилого дома в городе Мур.

8 сотрудников полиции рассредоточились по лесному массиву, прочёсывая грунтовые просеки и хозяйственные постройки. Около 9:30 утра трое следователей вышли на расчищенную площадку, где стоял металлический морской контейнер длиной 9 метров, окрашенный в зелёный цвет. Внезапно изнутри глухого железного короба раздались громкие удары металлом по стенке и женский крик с мольбой о помощи.

На дверях контейнера висели массивные навесные замки. Оперативники срезали замки, распахнули тяжёлые створки и шагнули в темноту. Внутри контейнера, заставленного пластиковыми ящиками, бочками и садовым инвентарём, на полу сидела истощённая Кала Браун. Её шея и лодыжки были обмотаны металлической цепью, прикреплённой к стенке контейнера. В железном ящике без окон и вентиляции она провела больше двух месяцев в полной изоляции, получая воду и скудную еду один раз в сутки из рук похитителя.

Как только полицейские сняли цепь и вывели девушку на воздух к машине скорой помощи, она дала первые показания, которые мгновенно изменили статус операции. Браун сообщила следователям, что Чарльза Карвера больше нет в живых. По её словам, тридцать первого августа, едва они приехали на участок якобы для уборки территории, Тодд Кольхепп без всякого предупреждения достал пистолет и трижды выстрелил Чарльзу в грудь прямо у неё на глазах. После этого он завернул тело в брезент, погрузил в ковш трактора и увёз в лес, а саму Калу посадил на цепь в контейнере и заявил ей, что на этой земле закопаны и другие люди.

Через несколько минут после вскрытия контейнера оперативная группа в городе Мур задержала самого Тодда Кольхеппа. При аресте он не сопротивлялся. Когда его усадили в патрульную машину, он сначала пытался шутить с конвоирами, а в управлении шерифа потребовал адвоката. В тот же день криминалисты, прочёсывавшие овраги на участке в Вудроффе, нашли в густых зарослях кустарника замаскированный ветками белый Pontiac Grand Prix Чарльза Карвера. Внутри машины лежали его личные вещи и документы. 4 ноября, работая с поисковыми собаками на территории поместья, эксперты обнаружили неглубокую могилу, в которой находилось тело 32-летнего Карвера с несколькими огнестрельными ранениями в области грудной клетки.

Пока криминалисты метр за метром размечали 38 гектаров леса в Вудроффе, журналисты и следователи начали изучать цифровую активность арестованного риелтора. В открытом доступе всплыл пользовательский профиль Кольхеппа на торговой площадке Amazon. В 2014 и 2015 годах, сразу после покупки земли на Уоффорд - роуд, владелец агентства недвижимости заказывал в интернет - магазине снаряжение и оставлял под товарами подробные отзывы с оценкой в пять звёзд.

Под страницей с навесными замками марки Master Lock в сентябре 2014 года он написал, что это отличные прочные замки, он повесил пять штук на морской контейнер, они не остановят их навсегда, но точно задержат до тех пор, пока они не состарятся настолько, что им станет всё равно. Под складной сапёрной лопаткой фирмы SOG он оставил комментарий о том, что возит её в машине на случай, если придётся прятать тела, а полноразмерную лопату забыл дома. Другие отзывы касались прицелов, ножей и чёрных пластиковых стяжек. Человек в открытую описывал подготовку к преступлениям на крупнейшем сайте страны за два года до того, как полиция пришла на его участок, и эти строчки висели в сети как обычные шутки покупателя.

В самом доме Кольхеппа в Муре и в его постройках в Вудроффе обыск напоминал инвентаризацию военного склада. Следователи изъяли десятки единиц огнестрельного оружия - пистолеты, штурмовые винтовки, дробовики, глушители, приборы ночного видения и тысячи патронов в заводских цинках. Поскольку Кольхепп имел судимость за тяжкое преступление в Аризоне, федеральный закон пожизненно запрещал ему владеть даже одним патроном, однако он годами скупал оружие с рук и через частные объявления без проверок по базам ФБР.

На вторые сутки после задержания перед шерифом округа Спартанберг Чаком Райтом и прокуратурой встала главная задача - заставить арестованного заговорить до того, как адвокаты выстроят глухую защиту. Кала Браун передала оперативникам важную деталь из разговоров со своим мучителем. Находясь в контейнере, Кольхепп хвастался перед ней, что на его счету не только Чарльз Карвер и люди, закопанные в лесу на этом участке, но и расстрел 4 человек в автосалоне 13 лет назад.

От этого упоминания у ветеранов следственного отдела Спартанберга перехватило дыхание. Речь шла о самом громком и безнадёжном "глухаре" в истории региона - убийстве в магазине Superbike Motorsports в городке Чесни 6 ноября 2003 года.

Чтобы понять, почему полиция 13 лет топталась на месте в деле мотосалона, нужно вернуться к протоколам осмотра 2003 года. Магазин Superbike Motorsports стоял прямо у оживлённого 11 шоссе. Днём 6 ноября туда зашёл клиент и увидел у заднего выхода тело 29-летнего менеджера Брайана Лукаса. Внутри здания на полу в лужах крови лежали 26-летний механик Крис Шерберт и 52-летняя Беверли Гай, мать владельца салона, работавшая там бухгалтером. Сам 30-летний хозяин бизнеса Скотт Пондер был застрелен на парковке у магазина.

Судмедэкспертиза и баллистики установили, что убийца действовал в одиночку, хладнокровно и очень быстро. Все четверо погибли от множественных выстрелов из девятимиллиметрового пистолета. Преступник зашёл с заднего двора, где в подсобке работал механик Крис Шерберт, выстрелил в него, затем убил Брайана Лукаса и Беверли Гай в торговом зале, после чего столкнулся со Скоттом Пондером и расстрелял его на улице. При этом касса магазина осталась нетронутой, дорогие спортивные мотоциклы стояли на своих местах, а записи камер наблюдения отсутствовали, поскольку в салоне стояли только муляжи видеокамер для отпугивания мелких воров.

Следственная группа округа Спартанберг и агенты правоохранительного управления Южной Каролины SLED в 2003 и 2004 годах отработали сотни версий. Поскольку деньги не пропали, основной гипотезой стала месть или криминальные разборки. Оперативники проверяли слухи о том, что через мотосалон якобы могли отмываться деньги наркоторговцев, допрашивали конкурентов по бизнесу и поставщиков запчастей из других штатов. Несколько месяцев под жёстким подозрением находилась вдова владельца, Мелисса Пондер, чью личную жизнь следователи вывернули наизнанку в поисках корыстного мотива, пока окончательно не убедились в её непричастности.

Свидетели, проезжавшие по 11 шоссе в день убийства, вспомнили незнакомого мужчину в куртке возле магазина. По их словам составили фоторобот, который годами висел на биллбордах вдоль дорог Южной Каролины и крутился в телепередаче "Их разыскивает Америка". Профайлеры ФБР написали точный психологический портрет: убийца хорошо владеет оружием, привык стрелять в движении, скорее всего, является клиентом салона, который затаил обиду из - за конфликта при покупке или ремонте техники. Следователи изъяли бухгалтерские книги Superbike Motorsports и проверили сотни фамилий покупателей. Имя Тодда Кольхеппа было в клиентской базе магазина, но в 2003 году 32-летний студент бизнес - школы и начинающий графический дизайнер не вызвал у оперативников ни малейшего интереса на фоне байкеров и должников салона.

5 ноября 2016 года Тодд Кольхепп в камере предварительного заключения выдвинул следователям условие. Он согласился дать полные признательные показания по всем эпизодам и лично показать на местности могилы остальных жертв, если ему разрешат перед этим поговорить наедине с матерью, Региной Тейг, и передадут ей деньги из его бумажника и фотографию. Прокурор и шериф согласились.

В комнату для свиданий привели его мать. Разговор фиксировался под запись. Смысл многочасовой беседы Кольхеппа с матерью, а затем и с детективами сводился к полному подтверждению слов Калы Браун. Он признался, что 6 ноября 2003 года приехал в салон Superbike Motorsports с пистолетом. Мотив преступления, над которым 13 лет ломали голову лучшие аналитики штата, оказался чудовищно мелким. Кольхепп купил в этом магазине спортивный мотоцикл, не справился с управлением, упал и попытался вернуть технику обратно. По его словам, сотрудники салона отказались возвращать деньги и посмеялись над тем, что он не умеет ездить. Затаив ярость от публичного унижения, он взял 9-миллиметровый пистолет и вернулся, чтобы убить всех, кто находился в здании.

На допросе у следователей Кольхепп описывал расстрел в Чесни с пугающей точностью, называя такие детали расположения тел, дверных проёмов и количества выстрелов, которые никогда не публиковались в прессе. Он рассказал, как после стрельбы спокойно дошёл до своей машины, уехал домой, разобрал пистолет на мелкие части и избавился от них.

После признания по делу мотосалона Кольхеппа в наручниках привезли обратно на его лесной участок в Вудроффе. Идя по просекам в окружении криминалистов, он указал ещё два места захоронения. 6 и 7 ноября эксперты эксгумировали из лесного грунта тела супружеской пары из Спартанберга - 29-летнего Джонни Джо Кокси и 25-летней Меган Ли Маккроу - Кокси.

Супруги Кокси числились пропавшими без вести с декабря 2015 года. У них были проблемы с законом и наркотиками, они перебивались случайными заработками, поэтому их исчезновение за 10 месяцев до этого почти не вызвало шума в прессе - полиция долго считала, что пара просто уехала из города, скрываясь от долгов или службы пробации. На деле в декабре 2015 года Тодд Кольхепп нанял их для расчистки того же самого участка на Уоффорд - роуд. Действовал он по тому-же сценарию: сразу по приезде застрелил Джонни Кокси в спину, а его жену Меган запер в железном контейнере, где продержал около недели, после чего накануне Рождества убил выстрелом в голову и закопал на своей территории.

Коронер округа Спартанберг Расти Клевенджер после проведения вскрытий официально подтвердил личности всех троих погибших, найденных на участке в Вудроффе, по стоматологическим картам и характерным татуировкам. Сопоставление баллистических данных, показаний выжившей Калы Браун и признаний самого задержанного сложилось в единую картину из 7 доказанных убийств за 30 лет.

Впрочем, в ходе тех же ноябрьских допросов и в последующих письмах из тюрьмы Кольхепп попытался сыграть в классическую игру серийных преступников, намекая следователям и журналистам, что в других штатах, включая Аризону, есть ещё жертвы, о которых полиция ничего не знает. Полицейские управления Аризоны и Южной Каролины потратили месяцы на проверку всех его старых адресов, маршрутов перелётов на частном самолёте и нераскрытых убийств за 30 лет. Ни одно из этих туманных заявлений Кольхеппа не подтвердилось ни единой уликой - бывший риелтор просто пытался набить себе цену и подольше оставаться в центре внимания прессы.

Судебная перспектива дела не вызывала сомнений ни у защиты, ни у обвинения. Окружной прокурор Барри Барнетт располагал выжившей свидетельницей, проведшей два месяца на цепи, тремя трупами на личной земле обвиняемого, оружием, совпадением деталей по расстрелу в Чесни и собственными видеопризнаниями преступника. В штате Южная Каролина такой набор улик гарантировал смертный приговор. Единственным способом избежать камеры смертников для Кольхеппа стало полное признание вины в обмен на отказ прокуратуры от требования высшей меры наказания. Родственники погибших согласились на сделку, чтобы не проходить через многолетние судебные слушания и апелляции.

26 мая 2017 года в зале суда округа Спартанберг состоялось итоговое заседание. Тодд Кольхепп в оранжевой тюремной робе и кандалах стоял перед судьёй и односложно подтверждал свою вину по каждому из 10 пунктов - 7 умышленных убийств, 2 похищения человека и одно преступление сексуального характера первой степени. Во время выступления родственников жертв, которые зачитывали свои обращения к суду, он сидел с непроницаемым лицом, глядя прямо перед собой, и отказался от последнего слова.

Судья приговорил Тодда Кольхеппа к 7 пожизненным срокам лишения свободы подряд без права на условно - досрочное освобождение и дополнительно к 60 годам тюрьмы. Сразу после процесса его имущество, включая коллекцию оружия, автомобили и участок в Вудроффе, было арестовано и распродано по гражданским искам пострадавших семей, а новый владелец земли на Уоффорд - роуд демонтировал и вывез тот самый зелёный контейнер.

Сегодня Кольхепп отбывает наказание в исправительном учреждении строгого режима Брод - Ривер в Колумбии.

Подобные разборы выходят у меня каждый день. Подпишись, чтобы не пропустить завтрашний.

Запустили наш сайт, на нем уже выложили ВТОРОЕ ДЕЛО в текстовом и аудио форматах (естественно всё абсолютно бесплатно), что-бы вы не скучали в ожидании следующего дела (новое дело уже на сайте, ссылка в закреплённом комментарии) сделали и добавили на сайт детективную онлайн игру, в ней вы откроете своё детективное агентство, соберете команду и будете расследовать преступления.

Ещё огромная просьба, у кого есть дзен, подпишитесь на меня и прочитайте пару статей (там их много, каждый сможет найти что-то интересное). Говорю честно, не подключают монетизацию пока не наберётся 30 часов чтения статей от подписчиков. (ссылка в шапке профиля)