Сет: Привет.

Отец Сета: Я говорил с Говардом Голдбергом из управления. Ты опять солгал, маленький кусок дерьма. Ты всех обманул. Он рассказал мне про J.T. Marlin.

Отец Сета: Это шарашкина контора. И ты продавал их дерьмо? Сколько людей ты обманул? Скажи, сколько?

Отец Сета: Ты говорил, что хочешь узнать, как работает этот бизнес. Отличная тренинговая программа. Как насчет прибыли для твоих клиентов? Ты хоть что-нибудь для них сделал? Скажи, ты заработал для них хотя бы доллар?

Отец Сета: Господи. С тобой все ясно, Сет. Хватит, не хочу больше тебя видеть. Не приходи в мой дом и не звони мне. Это еще хуже, чем казино. Ты — вор. Посмотри на меня. Ты ломаешь людям жизни.

Он ломает людям жизни, потому что люди позволяют это делать. Он, конечно, мерзавец, негодяй и ублюдок с позиции чужой морали/нормы/убеждений. Только что ему до чужих оценок, когда выбранная стратегия делает его жизнь лучше, приятнее, интереснее, насыщенней, богаче? Он неосознанно вошел в условия высоких рисков, но он осознанно в них остался.

Такое поведение осуждается, но легко и быстро прощается, когда итоговые результаты распространяются на осуждающих. В фильме неоднократно всплывала информация о клиентах, которые пол года или год продолжают вкладываться в никуда, каждый раз теряя невероятные суммы. Их это останавливало? Нет. Вспоминается поговорка: «Обмани меня один раз — позор тебе, обмани меня дважды — позор мне».

Так кто же виноват и на ком лежит ответственность, если человек готов верить сказкам и отдавать свои гроши раз за разом? Я склонен считать, что это вина/ответственность обманутого, а не того, кто его обманывает. Учитывая, что за длительное время было доказано и показано, что договоренности не соблюдаются, результаты отсутствуют, а брокер откровенно врёт. Если вас просят в десятый раз поднять мыло в душе, и каждый раз это приводит к изнасилованию, тогда у меня для вас плохие новости. Вы не жертва ситуации. Вы соучастник собственного изнасилования.

«И ты продавал их дерьмо?» — говорит отец Сета. Да, продавал. А что ты сделал для того, чтобы он не мог и/или не хотел продавать их дерьмо? Какой смысл с твоих осуждений, когда они не трансформируют реальность в желаемом направлении, а лишь усиливают сопротивление Сета? Вместо принятия решения сына, понимания мотивации его выбора и объяснения всех вытекающих рисков/последствий, ты решил его обесценить. Какова вероятность послушания любого независящего от тебя человека, если ты на него наорёшь, обесценишь, оскорбишь, а после потребуешь выполнить нечто? Ответ очевиден. Если ты не умеешь в корректной форме доносить свои мысли и они превращаются в токсичную массу, тогда ты можешь хотя бы объяснить мотивацию такого потока мыслей. Например, отец в контексте фильма проговаривал это не с целью унизить, а чтобы до сына дошло, что он создаёт ненужные риски, что могут привети к разбитому корыту. Но форма подачи выбрана такая, что это лишь формирует обиду, непонимание и сопротивление.

«Господи. С тобой все ясно, Сет. Хватит, не хочу больше тебя видеть.» — говорит отец Сета. Отец интерпретировал происходящее через призму своих искаженных представлений (сын стал вором, мошенником, негодняем), объяснил мотивацию его поведения (он намеренно обманывал людей, чтобы наживаться на несчастных и доверчивых), нафантазировал о результатах (он попадёт в тюрьму, он отброс общества) и на базе этого сделал окончательные выводы (он мне не сын, он никогда не исправится). С такой же логикой он мог поговорить со стеной и получить соразмерные результаты. Фактически Сет рассматривал и воспринимал это с совершенно других позиций. Только Отец не дал и слова вставить, чтобы узнать представления своего сына. Отец уже отыграл весь сценарий у себя в голове. Отцу плевать на реальное положение дел. Отец уже всё решил задолго до этой встречи.

Жена: (Входит на кухню, снимая на ходу кофту. Перебирает почту, замечает письмо и обращается к мужу) Гарри, кто такие «Джей Ти Марлин»?

Гарри: Забыл сказать. Я купил немного акций.

Жена: Да? И какие это акции?

Гарри: Фармацевтической компании. У них ожидается рост. Они делают лекарство для развития недоношенных детей.

Жена: Это хорошо.

Гарри: Ты согласна?

Жена: Да. И сколько ты купил?

Гарри: Так, по мелочи. Сотню штук.

Жена: И по сколько?

Гарри: Восемь долларов. Всё нормально, не волнуйся. (Улыбается)

Жена: Ладно. А как ты узнал, куда позвонить?

Гарри: Понимаешь, он сам позвонил мне.

Жена: Кто?

Гарри: Сет Дэвис. Брокер. Очень хороший парень. У него есть семья.

Жена: А где он взял твой номер?

Гарри: Понятия не имею.

Жена: Тебя это не беспокоит?

Гарри: Да всё нормально, успокойся, хорошо?

Жена: Ладно.

Гарри: Это небольшое вложение. Я просто хочу проверить его. Если он не сделает мне прибыль, я больше не буду иметь с ним дела.

Гарри бравирует непроверенными фактами перед женой, ретранслируя внушенную ложь от брокера, чьи утверждения непроверяемы. Жена фиксирует его внимание на несостыковках, что не он сам заинтересовался, углубился, проверил, позвонил, а ему навязали покупку неведанных акций, красиво приукрасив потецниальный результат от их приобретения.

Вместо того, чтобы заземлиться, подумать, проверить и перепроверить надежность брокера/компании/акций, он продолжает витать в фантазиях, что замылили рассудок. А когда жена сеет зерна сомнений, у него будто включается защитный механизм, который вынуждает его проговаривать ценные/значимые/важные моменты, что усиливают веру в правильность выбора.

Жена пытается разрушить его фантазии и заземлить, чтобы тот не оказался обманут. Но он рад быть обманут, веря в непроверяемые утверждения брокера. Даже когда он увидит, что акции просели, а деньги испарились, он не прекратит сотрудничество с брокером, так как ему нашепчут очередную сказку, в которую захочется поверить. Он ожидает чуда, но чудо существует лишь на страницах сказок и фантастики. Реальность работает по иным алгоритмам.

Он утверждает, что суммы незначительные, поэтому не стоит переживать. Обесценивание малых капиталов легко приведет к потере больших капиталов. Если человек говорит, что десять тысяч рублей вовсе не деньги, тогда при топорном призыве выложить те самые десять тысяч и забыть о них приведет к сопротивлению. Но если посыпать этот призыв обещаниями, фантазиями и добавить контекста, тогда человек легко отдаст сотню тысяч без сопротивления. Если человек неспособен удержать свои капиталы в малом, обесценивая их и отдавая на управление внешним силам, тогда это будет лишь вопрос времени, когда крупные капиталы окажутся утеряны. Гарри закупил сотню акций по 8 долларов, потратив 800 долларов. Акции и деньги испарились. Это не остановило Гарри, а лишь усилило его желание отдать больше по сюжету фильма (50.000 долларов), которые они копили вдвоем с женой целый год, экономя на всём.

Сет (брокер), бесспорно, мерзавец, что развёл доверчивого Гарри. Только это ответственность Гарри быть таким, которого нельзя развести, как ребёнка. Если бы Гарри пообещали золотые горы после изнасилования его жены, и он бы помог её связать, раздеть, а после подложил под насильника, можно ли считать Гарри жертвой? В контексте фильма вместо жены оказался их семейный бюджет. Он не посоветовался с женой, родственниками, друзьями, коллегами, а просто поверил в чудо, которого нет и быть не может.

Потом все его запарило, развелись, он устроился вахтой 30 на 30 начальником и уехал. В межвахту прямиком на месяц в тай улетает и деньгами помогает бывшей, ребенка видит месяца, когда не летает в тай. Примерно через раз или два. Тем самым он хочет ей показать каково ей будет без плеча мужского

Храм, построенный в 1855 году по воле Рани Рашмони, изначально содержал некоторое противоречие. На его территории соседствовали храм Радхи‑Кришны, где господствовало вайшнавское ненасилие, и храм Богини Кали, где балидана — обряд жертвоприношения животных —  незыблемая норма тантрического шактизма.

Центральным элементом этого обряда служит харикат (или юпакастха) — специальная деревянная или каменная рогатина в форме буквы U. Шею предназначенного в жертву самца козла или буйвола наглухо запирали в этой конструкции металлическим штырём, после чего помощники жреца с силой оттягивали животное за задние ноги назад. Это натяжение необходимо для совершения дхатки — мгновенного отсечения головы тяжёлым изогнутым мечом рамдао строго за один удар. Второй удар считался осквернением ритуала и дурным предзнаменованием.

Раскол по поводу этой практики зрел в храме. Двоюродный брат Рамакришны, жрец Халадхари, будучи строгим вайшнавом, испытывал к балидане отвращение и открыто осуждал пролитие крови.

Сам Шри Рамакришна также демонстрировал двойственность, обусловленную разными состояниями его сознания. В обычном, бытовом состоянии он не выносил страданий живых существ. Зафиксирован случай, когда вид ведомого на заклание козлёнка вызвал у него приступ боли. В такие периоды он избегал жертвоприношений и просил администрацию храма заменять животных символическими дарами — тыквами‑кушмандами или сахарным тростником.

Однако в состоянии глубокого тантрического экстаза (бхава‑самадхи) его барьеры полностью стирались, уступая место видению вне дуальности «чистого» и «нечистого». В один из таких моментов Рамакришна подошёл к харикату сразу после забоя, обмакнул палец в тёплую жертвенную кровь, нанёс себе на лоб и горло ритуальный тилак и предложил кровь Богине. Он воспринимал Её не как убийцу, а как концентрированную космическую энергию (шакти), в которой созидание и разрушение едины.

Его главный ученик, Свами Вивекананда, подходил к вопросу ещё более радикально. Он открыто презирал то, что называл «религией кухонной чистоты» и «сентиментальным вегетарианством». Вивекананда считал, что ложно понятая ахимса погрузила Индию в состояние тамаса — инерции, слабости и трусости. Он призывал индийцев есть мясо ради обретения физической силы (раджаса), необходимой для борьбы с колониальным гнётом, и утверждал, что кровавые ритуалы исторически воспитывали в нации бесстрашие перед лицом смерти.

В 1901 году, при основании монастыря Белурматх и подготовке к первой Дурга‑пудже, Вивекананда настаивал на проведении аутентичной шактистской балиданы и был готов принести в жертву сотни животных. Этому воспротивилась супруга Рамакришны — Святая Мать Сарада Деви, чьё слово было законом. Она запретила проливать кровь в монастыре. Из‑за этого Вивекананда уступил, и животных заменили на овощи. Так закрепилась традиция бескровной балиданы в Миссии Рамакришны.

Ученица Вивекананды, ирландка Сестра Ниведита (Маргарет Нобл), детально описала этот культурный феномен в своих трудах, проходя путь от первоначального шока к теологическому пониманию. Когда Ниведита поделилась с Вивеканандой своими моральными страданиями от вида крови в храмах, тот отрезал: «Почему бы не добавить немного крови, для завершения картины?» Он объяснял, что Кали — это неприкрашенная реальность, включающая в себя смерть и разрушение.

В итоге Ниведита связала балидану с масонским «законом пеликана». Согласно её идее, внешнее жертвоприношение животных продолжается лишь до тех пор, пока верующий не дорастёт до высшей ступени — готовности принести в жертву собственное эго и пролить свою кровь ради служения человечеству.