В спорах с интернет-магазинами часто всплывает одна и та же проблема: товар куплен онлайн, не подошел или не понравился, но вернуть его предлагают только лично в магазине, причем иногда — в другом городе. Формально право на возврат есть, а фактически нет. Конституционный суд на днях вынес вердикт именно по такому делу, которое будет полезно всем покупателям.

Прежде чем начать, приглашаю вас в мой ТГ-канал, где я ежедневно пишу о новинках законодательства, интересных делах, государстве, политике, экономике. Каждый вечер — дайджест важных новостей государственной и правовой сферы.

В чем проблема?

Для дистанционной торговли действует ст. 26.1 Закона «О защите прав потребителей». Она дает покупателю право отказаться от товара надлежащего качества в установленный срок при условии сохранности товарного вида и потребительских свойств.

Но долгое время в законе не было ответа на ключевой практический вопрос: где и как именно потребитель должен возвращать такой товар, если он куплен дистанционно. С товарами, у которых возникли проблемы с качеством, этот вопрос решен — возврат за счет продавца.

А вот с товарами надлежащего качества была неопределенность. Этим пользовались продавцы, устанавливая способ возврата лично в магазин. Причем иногда ехать приходилось очень далеко.

Именно с такой ситуацией столкнулся герой дела.

Что случилось?

Гражданин Б. заказал товар в интернет-магазине крупной торговой сети, оплатил его и доставку до пункта выдачи. Получив покупку, он понял, что товар не соответствует ожиданиям, и обратился к продавцу, чтобы уточнить порядок возврата.

Ему сообщили, что вернуть можно только при личном визите покупателя в любой розничный магазин сети. Однако до ближайшего магазина было более 1 тысячи км, и поездка бы по затратам превысила саму стоимость товара. Принять товар по почте продавец отказался.

Не помогла даже жалоба в Роспотребнадзор: ведомство не увидело нарушений в том, что покупателю предложили лично везти товар в другой город.

Б. обратился в суд, но три инстанции ему отказали. Их логика сводилась к тому, что возврат почтой возможен только если продавец согласится, а пересылка связана с рисками повреждения товара.

Тогда Б. подал жалобу в Конституционный суд, ссылаясь на то, что действующие правила ограничивают его права потребителя.

И КС встал на его сторону: если продавец определяет место возврата так, что оно находится за пределами населенного пункта, где покупатель живет и куда товар был доставлен, либо условия возврата очевидно экономически нерациональны, продавец обязан сообщить способ выполнимого дистанционного возврата (например, предоставить адрес для пересылки).

А если продавец отказывается — покупатель вправе выбрать способ возврата самостоятельно, и продавец не может уклониться от принятия товара.

А кто платит за возврат?

Однако тут надо иметь в виду: как указал КС, продавец не обязан оплачивать обратную доставку товара надлежащего качества. Наоборот: если отказ от товара связан с субъективным решением покупателя (товар не подошел, не понравился), то расходы на обратную пересылку несет покупатель.

До внесения изменений в закон КС установил временное правило: возврат товара, купленного дистанционно, должен быть возможен любым способом по выбору покупателя, который позволяет продавцу проверить состояние товара при получении. В аналогичных ситуациях в претензиях покупатели теперь могут ссылаться на Постановление Конституционного суда от 17.02.2026 N 7-П/2026.

При этом расходы, а также риски повреждения или утраты во время обратной пересылки несет сам покупатель.

**********

Приглашаю вас в мой ТГ-канал, где я ежедневно пишу о новинках законодательства, интересных делах, государстве, политике, экономике. Каждый вечер — дайджест важных новостей государственной и правовой сферы.

**********

По делам о находках в судебной практике нет идеальной ясности. Довольно много примеров, иллюстрирующих, что любое присвоение найденной вещи может быть сочтено кражей. Но вот пример, где после вмешательства Верховного суда нашедшего оправдали — а если бы не ВС, судьба бы сложилась иначе.

Прежде чем начать, приглашаю вас в мой ТГ-канал, где я ежедневно пишу о новинках законодательства, интересных делах, государстве, политике, экономике. Каждый вечер — дайджест важных новостей государственной и правовой сферы.

Что случилось?

Гражданка Б. пришла в магазин за продуктами. В одном из отделов она увидела на полу две купюры по 5 000 рублей, подняла их, положила в кошелек и ушла.

Позднее нашелся человек, который пришел в магазин и рассказал, что деньги выпали у него из кармана. По камерам это подтвердилось — а позже было видно, как Б. подобрала деньги. Пострадавший написал заявление в полицию, Б. быстро установили — и возбудили уголовное дело о краже.

Что решили суды?

Мировой судья квалифицировал ситуацию именно как кражу: по версии суда, Б. осознавала, что деньги ей не принадлежат, но все равно присвоила их, никому не сообщив и намереваясь распорядиться по своему усмотрению.

В итоге ее признали виновной и приговорили к штрафу в размере 10 000 рублей.

Апелляция и кассация эти выводы поддержали. Тогда защита дошла до Верховного суда.

Что сказал Верховный суд?

Мировой судья допустил две ошибки, которые вышестоящие инстанции фактически проигнорировали.

Первая: приговор в существенной части опирался на показания следователя по делу, при этом он оказался единственным «свидетелем», на котором строились выводы о виновности.

Но следователь и дознаватель могут допрашиваться судом лишь об обстоятельствах проведения конкретных следственных действий, но их показания не должны подменять доказательства по существу обвинения.

Вторая: само по себе нарушение правил о находке из ГК РФ (ст. 227) не превращает ситуацию в кражу. Для кражи еще нужно подтвердить, что человек присвоил именно чужое имущество, имел умысел на хищение и понимал, у кого именно крадет.

А здесь суды не установили, что Б. могла идентифицировать владельца. Она не видела момент утраты, не знала, кто потерял, и объективно не могла скрыть деньги от владельца в том смысле, который предполагает состав кражи.

В итоге Верховный суд отменил приговор и направил дело на новое рассмотрение (Определение Верховного суда по делу N 34-УД23-2-К3).

Лишь при новом рассмотрении Б. оправдали за отсутствием состава преступления.

**********

Приглашаю вас в мой ТГ-канал, где я ежедневно пишу о новинках законодательства, интересных делах, государстве, политике, экономике. Каждый вечер — дайджест важных новостей государственной и правовой сферы.

**********

Что может пойти не так, если бывшая жена просит денег в долг? Некоторые мужчины отказали бы, но наш герой решил помочь. Вот только деньги возвращать экс-супруга не стала — а суды в итоге решили, что и не должна.

Прежде чем начать, приглашаю вас в мой ТГ-канал, где я ежедневно пишу о новинках законодательства, интересных делах, государстве, политике, экономике. Каждый вечер — дайджест важных новостей государственной и правовой сферы.

Что случилось?

Наши герои, супруги, развелись несколько лет назад, но после развода продолжили жить вместе.

Чуть позже женщине понадобились деньги — и бывший муж любезно согласился помочь ей, оформив на себя кредит и передав ей в долг 1,5 млн рублей. Ни письменно договора займа, ни расписки они не составляли, все на доверии.

Позже женщина вернула ему небольшую часть денег, но затем платежи прекратились.

Мужчина попытался договориться, а затем подал в суд: потребовал взыскать оставшуюся сумму — около 1,3 млн рублей. Ведь параллельно возврата денге с него требовал банк.

Что решили суды?

Бывшая жена в суде заняла интересую позицию: настаивала, что никаких «долгов» вообще нет. По ее версии, еще в браке она брала на себя два кредита, и деньги по ним ушли на семейные нужды. После развода кредиты так и остались на ней. Когда новый кредит оформил бывший муж, полученные средства она направила на погашение кредитов, что считала справедливым.

Мужчина утверждал обратное: раз деньги переданы и часть суммы возвращалась, значит, давал в долг. А переводы от женщины он расценивал как погашение долга.

Суд первой инстанции исходил из того, что факт получения денег женщина не отрицала, а доказательств ее слов про кредиты, по мнению суда, не было. Переводы суд воспринял как возврат долга — и обязал женщину вернуть весь долг, да еще и с процентами. Апелляция и кассация поддержали.

Что сказал Верховный суд?

Каждая сторона должна доказать то, на что ссылается. Если мужчина утверждает, что деньги были даны в долг, он должен подтвердить именно заем, а не просто факт передачи денег. Между тем, кроме его объяснений, доказательств займа в деле практически не было.

Зато в материалах имелись документы, из которых следовало: сразу после получения 1,5 млн женщина направила деньги на погашение двух кредитов, ранее оформленных ею в браке.

Поэтому Верховный суд отменил решения нижестоящих судов и отправил спор на новое рассмотрение (Определение Верховного суда по делу N 67-КГ23-12-К8).

При повторном рассмотрении суд решил: мужчина не доказал, что деньги давал именно в долг. А женщина, напротив, смогла подтвердить, что средства пошли на закрытие кредитов, возникших в период брака и совместной жизни после развода.

Взыскивать с женщины ничего не стали — кредит, оформленный на себя, бывший муж должен погашать сам (Определение Новосибирского областного суда по делу N 33-12487/2023).

**********

Приглашаю вас в мой ТГ-канал, где я ежедневно пишу о новинках законодательства, интересных делах, государстве, политике, экономике. Каждый вечер — дайджест важных новостей государственной и правовой сферы.

**********

В этой истории квартира бывших супругов оказалась предметом длительного судебного спора: каждый участник — бывший муж, жена и новый владелец квартиры — считал себя правым. Они прошли все возможные судебные инстанции, дело несколько раз пересматривалось, и даже пришлось вмешаться Конституционному суду. Чем все закончилось?

Прежде чем начать, приглашаю вас в мой ТГ-канал, где я ежедневно пишу о новинках законодательства, интересных делах, государстве, политике, экономике. Каждый вечер — дайджест важных новостей государственной и правовой сферы.

Что случилось?

В браке гражданка Б. с мужем купили квартиру, но оформили ее только на мужа — не оформляли ни долевую собственность, ни совместный режим собственности.

Позже супруги развелись, но раздел квартиры отложили — Б. уехала в отпуск. Пока Б. была на курорте, бывший муж просто-напросто продал квартиру и вывез ее вещи, а деньги забрал себе.

Вернувшись с юга, Б. обнаружила, что ключ к двери не подходит. В квартире же ее встретил удивленный новый владелец, который уже делал там ремонт.

Освобождать квартиру покупатель отказался, сославшись на то, что он новый законный владелец: есть и договор купли-продажи, и выписка из ЕГРН. А о том, что квартира была куплена в браке, он и не знал — ведь собственником значился единолично бывший муж.

Бывший муж отказался что-либо делать и даже не отдал деньги: по его словам, уже потратил их на покупку машины.

Тогда Б. обратилась в суд, потребовав признать сделку по купле-продаже квартиры недействительной.

Что решили суды?

В суде Б. настаивала, что фактически квартира принадлежала им обоим с бывшим мужем, просто они не успели разделить ее после развода. Согласия на продажу она не давала, соответственно, квартира и ее доля в ней выбыли из владения помимо ее воли.

Покупатель считал себя добросовестным приобретателем, но суд ему отказал — на том основании, что имущество можно истребовать даже у добросовестного приобретателя, если оно выбыло из владения против воли предыдущего собственника. Именно так, по мнению суда, и было.

Покупатель пытался оспорить решение, но апелляция, кассация и даже Верховный суд его не поддержали.

Тогда он подал жалобу в Конституционный суд.

Что сказал Конституционный суд?

В КС покупатель привел те же аргументы, которые отклонили остальные суды: он не знал и не мог знать, что квартира на самом деле относится к совместно нажитому имуществу. Продавец — бывший муж — был единоличным владельцем по документам; в предыдущем договоре купли-продажи фигурировал тоже он один, а факт брака скрыл.

Поэтому покупатель не знал и не мог знать, что у квартиры может быть еще один фактический владелец. И Конституционный суд отметил следующее: положения ст. 302 ГК РФ о добросовестном приобретателе нельзя применять без учета реальных обстоятельств дела.

А они таковы, что бывшая жена, гражданка Б., сама не проявила должной заботы о своем имуществе и не настояла своевременно на разделе, из-за чего и возникла такая ситуация.

Все решения и определения отменили, дело направили на пересмотр (Постановление Конституционного суда от 13.07.2021 N 35-П).

В итоге после пересмотра суды признали правоту покупателя: квартира осталась за ним, а Б. — без своей доли. Правда, суды указали, что она вправе требовать свою половину денег за квартиру с бывшего мужа — но это уже отдельная история.

**********

Приглашаю вас в мой ТГ-канал, где я ежедневно пишу о новинках законодательства, интересных делах, государстве, политике, экономике. Каждый вечер — дайджест важных новостей государственной и правовой сферы.

**********

Иногда реальные семейные дела, попадающие в суды, напоминают больше сюжеты из типичных мелодрам. В этой истории мужчина сначала подарил сыну дом и участок, а супруге — долю в квартире, а спустя несколько лет узнал, что ребенок ему не родной. После этого он решил вернуть подаренное имущество через суд. Но все оказалось не так просто.

Прежде чем начать, приглашаю вас в мой ТГ-канал, где я ежедневно пишу о новинках законодательства, интересных делах, государстве, политике, экономике. Каждый вечер — дайджест важных новостей государственной и правовой сферы.

Что случилось?

У гражданина Б. и его супруги родился сын. Спустя пять лет Б. подарил сыну дом и земельный участок в Москве, а супруге — половину квартиры.

История умалчивает о причинах, но позже у Б. возникли сомнения в своем отцовстве. И генетическая экспертиза подтвердила: ребенок ему не родной.

На фоне этого супруги развелись. После этого Б. через суд добился отмены отцовства, а потом подал еще иск — решил вернуть подаренную недвижимость, указав, что передал ее, находясь в заблуждении, ведь он считал ребенка своим.

Что решили суды?

В суде Б. заявил, что сделки дарения дома, участка и половины квартиры должны быть признаны недействительными, поскольку он заблуждался относительно личности одаряемых — ребенка, которого считал своим, и его матери.

Бывшая жена, действуя также в интересах сына, возразила: срок исковой давности истек — что было правдой. По общему правилу такие сделки можно оспорить в течение одного года, а с момента получения результатов экспертизы прошло больше времени.

Б. настаивал, что срок нужно исчислять с момента отмены отцовства,, поскольку именно тогда юридически было установлено отсутствие родства.

Но суд первой инстанции все же ему отказал, сочтя срок исковой давности пропущенным. Апелляция поддержала это решение.

Но кассационный суд, куда дошел с жалобой Б., не согласился и вернул дело на пересмотр.

Пересмотр дела

При новом рассмотрении суд первой инстанции признал, что срок давности не пропущен, и удовлетворил иск. Дарение дома и участка сыну, а также дарение половины квартиры бывшей супруге были отменены. Апелляция поддержала это решение.

Однако теперь уже бывшая жена пошла обжаловать, и кассационная инстанция опять направила дело на пересмотр.

Суд указал, что дарение дома и участка ребенку действительно связано с заблуждением относительно отцовства — и в этой части основания для отмены есть.

А вот с квартирой все иначе Половина квартиры была подарена супруге именно как жене. В договоре дарения нет указаний на то, что сделка была связана с рождением ребенка. Следовательно, отменять ее нельзя. Дело в этой части вновь направили на пересмотр.

В третий раз суд рассмотрел спор и пришел к выводу: дарение квартиры отменять нельзя, а вот дом и участок придется вернуть (Определение Московского городского суда по делу N 33-5141/2023).

**********

Приглашаю вас в мой ТГ-канал, где я ежедневно пишу о новинках законодательства, интересных делах, государстве, политике, экономике. Каждый вечер — дайджест важных новостей государственной и правовой сферы.

**********

Казалось бы, куда могут пропасть деньги из банковской ячейки в охраняемом отделении банка? Да еще и единственный ключ от которой у клиента? Казалось бы, сюжет какого-то детектива или боевика, но нет — вполне реальная история из судебной практики.

Прежде чем начать, приглашаю вас в мой ТГ-канал, где я ежедневно пишу о новинках законодательства, интересных делах, государстве, политике, экономике. Каждый вечер — дайджест важных новостей государственной и правовой сферы.

Что случилось?

Гражданка Б. продавала квартиру за 20 млн рублей. Деньги передавались в банке: там же Б. обменяла их на доллары и сразу арендовала банковскую ячейку, куда и поместила наличность.

В течение следующего года Б. несколько раз приходила в банк — то часть денег забирала, то наоборот, пополняла ячейку. Спустя некоторое время она пришла забрать деньги — там должно было быть около 20 млн рублей — но обнаружила, что ячейка пуста.

Была вызвана полиция, возбуждено уголовное дело. Сотрудники банка пояснили: доступа к ячейке у персонала не было, ключ находился только у клиентки. Камер в помещении с ячейками почему-то не было, внешних следов взлома тоже.

Впрочем, позже эксперт установил: замок вскрыли дубликатом ключа — внутри были обнаружены характерные следы.

Виновных так и не нашли. Тогда Б. обратилась в суд и потребовала взыскать с банка 20 млн рублей. Банк свою вину отрицал.

Что решили суды?

Суд напомнил: договоры, связанные с банковскими ячейками, бывают двух видов: договор ответственного хранения и договор аренды ячейки. В первом случае банк принимает ценности по описи и отвечает за их сохранность, во втором лишь предоставляет клиенту доступ к сейфу, не зная и не контролируя, что именно там хранится.

У Б. был заключен именно договор аренды. И в тексте прямо указывалось, что банк не несет ответственности за содержимое ячейки.

Поэтому банк не виноват. Более того, истица не смогла доказать, сколько денег находилось в ячейке — и были ли они там вообще.

Б. просила истребовать у банка журнал посещений хранилища, записи камер из тамбура перед хранилищем, допросить сотрудников охраны. Однако суд отклонил все ходатайства, а потом отказал в иске.

Апелляция поддержала решение, а кассация добавила, что сама Б. проявила неосторожность: следовало либо заключать договор хранения, либо держать такую сумму на счете.

Что сказал Верховный суд?

Банк отвечает за сохранность ячейки даже при договоре аренды. Освободиться от ответственности он может только при форс-мажоре либо если докажет, что принял все меры для предотвращения доступа третьих лиц. Банк этого не доказал.

А суды были обязаны содействовать истице в доказывании обстоятельств дела. Вместо этого все ее ходатайства отклонили, чем фактически отказали в истребовании доказательств.

Наконец, отсутствие точных данных о сумме не является безусловным основанием для отказа в иске.

Поэтому дело направили на новое рассмотрение (Определение Верховного суда по делу N 5-КГ22-105-К2).

При повторном рассмотрении суд встал на сторону Б. и признал ответственность банка. Однако возникла другая проблема — размер возмещения.

Документально Б. смогла подтвердить только одну операцию: покупку 100 тысяч долларов в день аренды ячейки. Иных доказательств нахождения в ячейке конкретных сумм не было.

В итоге суд обязал банк вернуть только эту сумму. Попытка оспорить размер взыскания успеха не имела: суд указал, что наличие в ячейке остальных денег ничем не подтверждено (Определение Второго КСОЮ по делу N 88-29948/2023).

**********

Приглашаю вас в мой ТГ-канал, где я ежедневно пишу о новинках законодательства, интересных делах, государстве, политике, экономике. Каждый вечер — дайджест важных новостей государственной и правовой сферы.

**********