Лауреат литературной премии им. Ершова 2025 года за произведения для детей и юношества в 2025 году, а именно за роман "Летят Лебеди" и "Письма о войне".
Все мои книги в электронном всегда без оплаты (пикабушникам) пишите на почту weretelnikow@bk.ru и я обязательно отвечу.
Для донатов: https://pay.cloudtips.ru/p/bb5ea6d8
Нужна помощь для переиздания романа Летят Лебеди в трёх томах: "Другая война", "Без вести погибшие" и "Война, которой не было":
на корректировку, вычитку и вёрстку, обработку фотографий и саму печать. В свою очередь решил увековечить на страницах романа потомков всех тех, кто мне помогает. Дайте данные любого из вашей семьи, кто воевал, и если места, где служил ваш дед (бабушка) будут пересекаться с событиями романа, то я в обязательном порядке оставлю их имя в романе навсегда!
Осень 1942 года. Фотография, на которой делегация советской молодежи в составе трёх именитых воинов, запечатлена на отдыхе в Вашингтоне, в одном из парков. Маршрут проходил по Великобритании, США и Канаде.
Стоит в форме гвардии старший лейтенант Владимир Николаевич Пчелинцев – снайпер 11-й стрелковой бригады Ленинградского фронта, Герой Советского Союза, уничтожил 456 солдат и офицеров противника, из них 14 снайперов.
На фото ему 23 года
Справа гвардии младший лейтенант Людмила Михайловна Павличенко, будущий Герой Советского Союза, уничтожила 309 оккупантов, в том числе 36 снайперов
На фото ей 26 лет
Слева секретарь МГК ВЛКСМ Николай Прокофьевич Красавченко, был в окружении, прорывался с боями, попал в плен, бежал. Один из главных специалистов нашей армии по подготовке партизанских отрядов, диверсионных и подпольных групп.
Многие ли из нас знают об убийстве двух тысяч ленинградских детей на станции Тихвин?
А о расстреле 12 вагонов с детьми в Лычково?
А о том, как немецкие лётчики разбомбили эшелон с детьми на станции Эльтон?
Документы говорят о десятках подобных расстрелов и убийств наших детей немецкими лётчиками.
Постепенно расскажу вам о всех...
Историческая справка
К началу Великой Отечественной войны в Ленинграде (ныне Санкт-Петербург) проживало около 600 тысяч детей. За два года смогли вывезти около 414 тысяч детей.
Больше всего вывезли в первый год Блокады – около 390 тыс. детей, но многие оказались в опасной зоне в Ленинградской области и были вынуждены вернуться в блокадный город.
Всего из города было вывезено около полтора миллиона человек, включая детей, женщин и стариков. Но сесть на баржу или в поезд, не значит оказаться в безопасности: многие дети гибли по пути, терялись, получали ранения или попадали в оккупацию...
Маршрут эвакуации из блокадного Ленинграда был таков:
Первая часть была относительно спокойной.
Город – Восточный берег Ладожского озера. Перемещали детей и взрослых на пригородном поезде. Бомбили, но крайне редко. Большая часть эшелонов достигала берега без потерь.
Вторая часть была самая опасная – перемещение на баржах, которые тянули буксиры, или самоходных посудинах по Ладоге. Вместо описания этого маршрута приведу письмо моей читательницы:
...моя мама, вместе со своей сестричкой, находились в Детском доме № 15 и 52. Когда подошла их очередь на эвакуацию, то детей привезли к пристани и поделили по возрасту. На первую, самую крепкую баржу, посадили детей до 5 лет с многочисленными сопровождающими, очень много было совсем маленьких, толком ходить не умеющих. На вторую пустили детей от 5 до 10 лет. Маме было 8, её сестре 11, потому сестре разрешили остаться с мамой в качестве сопровождающей на второй барже.
На третью (это была санитарная баржа) погрузили старших детей – от 10 лет и всех больных (раненых), там были медсёстры и старшие дети в качестве их помощников.
На палубе расстелили флаг Красного Креста и обложили его детскими чемоданами, чтобы не сдуло ветром. Дети во время плавания должны были находится в трюме.
Все баржи отплыли по очереди, но шли в прямой видимости друг друга, чтобы в случае нештатной ситуации могли оказать помощь.
На середине пути началась атака немцев. Самолёты, торпедные катера, или всё вместе, она не помнит, маленькая была.
Матросы закрыли все люки, и начали отстреливаться, а Нина взяла маму, сказав, что при бомбёжке, надо быть возле выхода из трюма (так учили старшие ребята в детдоме) подлезли под самый люк. Объяснив, что если немцы в нас попадут, то мы сумеем выплыть. Её сестра Нина была очень боевой. Всё вокруг громыхало, свистело, дети кричали и плакали от ужаса, а Нина прижимала к себе маму. Сколько так продолжалось не помнит, но казалось, что этот налёт длился вечность.
Когда всё закончилось, матросы открыли люки и начали успокаивать детей. Мама с Ниной выползли на палубу и увидели, что первую и третью баржи немцы потопили, на поверхности среди волн плавали только чемоданы и игрушки...
Финские моряки и армейский офицер в звании лейтенанта на катере в Ладожском озере
Осенью 1941 года немцы утопили 5 буксиров и 46 барж с людьми и продовольствием. И ничего их не останавливало от бомбёжки, ни Красные Кресты, ни знание того, что топят они именно детей...
Итальянский матрос на итальянском торпедном катере типа MAS-528 отчаливает от берега на боевое задание (Ладожское озеро)
Ленинградские дети перед погрузкой в эвакуационный транспорт. Осень 1941 года
Третья часть пути была самой спокойной. К пристани на восточном берегу Ладоги подгоняли грузовики, туда усаживали детей, и дальше они на машинах перемещались уже непосредственно к железнодорожной станции.
Сложнее всего было с совсем маленькими детьми, которые ещё в силу возраста не умели толком ходить. Как их из грузовиков пересадить в вагон, который не всегда находился с краю, а чаще всего посередине десятка путей, на каждом из которых стоял чем-то груженный эшелон, а иногда они и перемещались?
Но и в этом случае было найдено решение – делалось объявление о прибытии такого ценного груза, и все свободные от работы жители Тихвина собирались, встречали грузовики и на руках несли детей, в подготовленные для эвакуации в глубь страны, вагоны, преодолевая препятствия – пролазили под вагонами, передавая детей друг другу.
Город Тихвин был уже, практически мирной территорией, местом, где можно было не ждать налёта или бомбёжки. Все последующие города считались глубоким тылом.
Тихвин – населённый пункт и ключевой железнодорожный узел, который играл особую роль в обороне Ленинграда. Всё, что было необходимо фронту, перемещалось через Тихвин: войска, техника, боеприпасы, продукты. В обратную сторону через него шли эшелоны с оборудованием, ранеными и эвакуированными людьми, из которых большую часть составляли дети.
Схема железных дорог этого района
Ранним утром 14 октября 1941 года на станцию Тихвин прибыли два очередных эшелона для погрузки и эвакуации детей из блокадного Ленинграда. По особому распоряжению все эшелоны должны были вмещать и за раз перевозить не менее 2500 людей. Третьим эшелоном, рядом, встал под погрузку военно-санитарный поезд № 312. На его вагонах были красные кресты (на белом фоне) — транспорт с такими знаками ни при каких условиях не может быть объектом для нападения.
Детей в вагоны начали грузить около 7.00.
В 8.15 был замечен самолёт-разведчик (рама). Погрузка ускорилась, паровозы уже стояли под парами. ПВО готовилось отражать атаку с воздуха. В это же время первые санитарные машины с раненными начали прибывать на станцию. Большинство наших солдат и офицеров были не ходячие, потому погрузка на санитарный поезд была крайне медленной – их носили на носилках, также преодолевая все препятствия на пути.
Время отправления детских эшелонов было обозначено на 9.30.
Военно-санитарный поезд № 312 на 11.00.
В тот роковой день на станции Тихвин, на запасных путях (на этой станции их было около 15) находилось два состава с горючим и три с техникой, оружием и боеприпасами для Ленинградского фронта. Эшелоны с углём, эшелоны с продовольствием. Они ждали разгрузки, которая должна была начаться сразу после отбытия эшелонов с детьми. Железнодорожный узел был заполнен вагонами под завязку. Детские стояли, практически, посредине.
Около 9 утра горизонт стал чёрным от самолётов с крестами, очевидцы насчитали более сотни бомбардировщиков и истребителей прикрытия. Первый удар на себя приняли расчёты ПВО и были практически сразу уничтожены. Данных о хотя бы одном сбитом немецком самолёте я так и не нашёл...
Пикирующие бомбардировщики Юнкерс Ю-87 2-й эскадры SG2 «Иммельман» в полете между Новгородом и Ленинградом. Фото из архива генерала-фельдмаршала люфтваффе Вольфрама фон Рихтгофена
Тихвин и пять тысяч ленинградских детей остались без защиты.
Первые же бомбы упали среди вагонов с топливом и боеприпасами. Начался пожар. Взрывались снаряды, горели и взрывались цистерны. Сверху же летели новые бомбы, которые смешивали с землёй всё, что было на станции.
Вагоны стояли плотно, образуя уязвимые цели. Взрывоопасные грузы (снаряды, цистерны) находились в непосредственной близости от пассажирских составов с людьми.
Все, кто мог убежать из детей, попытались это сделать. Взрослые хватали малышей по двое-трое на руки и старались найти проход в этой стене огня, взрывов и осколков.
Тяжелораненые солдаты пытались выползти из огня самостоятельно. Очевидцы рассказывают, что дорога со станции была похожа на ковёр, по которому не бежали, а ползли наши перебинтованные солдаты.
Город мгновенно узнал о большой беде, ведь большая часть жителей только что учувствовала в переноске девчонок и мальчишек с их нехитрыми пожитками и игрушками туда, где прямо сейчас бушевало пламя и доносились крики ещё живых детей. Все, кто мог ходить, бросились на помощь: пожарные, красноармейцы, железнодорожники, женщины, старики... Железнодорожники под огнем производили расцепку вагонов, оттаскивая составы со снарядами на безопасное расстояние.
Санитарный поезд смогли вывести со станции, но он всё равно получил множество повреждений, персонал сразу бросился на помощь детям, вынося уже обожжённых и раненых детей на носилках в госпиталь, который находился в монастыре.
Слишком много было детей. Слишком много было огня. Эшелоны были, практически загружены. Людей, носилок и подвод не хватало, да и лошади не хотели идти в огонь и дым. Туда добровольно шли только наши люди.
Станция Тихвин. Зима 1941 года
Комсорг тихвинских железнодорожников Илья Болгал руководил не только путейцами, а взял на себя руководство всей ситуацией, выводя из-под огня в первую очередь вагоны с боеприпасами и горючим на безопасное от пожара расстояние, во вторую – выводя людей.
Рыбацуий Ф.С. Составитель поездов на станции Тихвин, один из очевидцев этой трагедии
Но вскоре прилетела ещё одна волна бомбардировщиков, потом ещё одна... и всё стало бессмысленным – все, кто шёл в огонь за детьми, погибали сами. Илья Болгал сгорел. Погибли вместе с ним и девятнадцать железнодорожников.
Погибли все городские пожарные.
Множество красноармейцев, тихвинских женщин и мужчин не вернулись из огня.
Немецкие самолёты бомбили станцию до трёх часов дня.
Бомбили шесть часов.
Немецкие пикирующие бомбардировщики Юнкерс Ю-87 (Ju.87D-5) перед вылетом на финском аэродроме Иммола
На станции бушевало пламя, рвались снаряды, осколки и останки людей усыпали собой всё вокруг, чёрный дым застилал небо. Стоял такой жар, что первые люди смогли пройти к останкам людей и вагонов только под утро 15 октября 1941 года и начали искать выживших. Всё было тщетно. Те, кто не успел убежать из запасных путей в первые минуты налёта, погибли. Температура внутри была такой, что рельсы были скручены и деформированы.
Сотрудник станции Тихвин Т.А.Базунова. Награждена медалью "За отвагу". Очевидец трагедии.
Останки более, чем двух тысяч детей были захоронены на тихвинском кладбище. Взрослых, погибших при спасательной операции и при бомбёжке станции, хоронили рядом, но отдельно, через дорожку.
Через месяц Тихвин был оккупирован немцами.
Ещё через месяц его освободили.
Об убийстве детей немецкими лётчиками в Лычково (мой пост на Пикабу об этом) знает и помнит очень мало людей.
Об убийстве ленинградских детей в Тихвине, практически не знает никто. Сейчас там стоит скромное надгробье, которое один из меценатов недавно привёл в порядок.
1/3
Средства на монумент, его установку и реставрацию мемориала детям на кладбище Тихвина выделил общественный деятель и меценат Грачья Погосян
Фамилии немецких лётчиков установлены.
Фамилии итальянских и финских военных моряков, топивших баржи установлены.
Те, кто намеренно и целенаправленно убивал и убивает наших с вами детей, должны знать, что за ними придут и правосудие свершится. Но большая часть этих вояк сдохла своей смертью.
Если что-то и надо не повторять, так это не повторять ошибок нашего руководства и не прощать зверям их преступления.
Мрази.
Всё.
Отрывок из документального военно-исторического романа "Летят Лебеди"в трёх томах, который стал лауреатом XIX Международной литературной премии имени П.П.Ершова за произведения для детей и юношества в 2025 году
Итальянский матрос на торпедном катере типа MAS в Ладожском озере
Осенью 1941 года немцы утопили 5 буксиров и 46 барж с людьми и продовольствием. И ничего их не останавливало от бомбёжки, ни Красные Кресты, ни знание того, что топят они именно детей...
Финские моряки и армейский офицер в звании лейтенанта на катере в Ладожском озере
Воспоминания – то, что может мотивировать к жизни, когда уже нет сил. Они же, воспоминания, могут и убить...
Март 1942 года. Блокадный Ленинград В некогда многолюдной и красивой парадной в живых остались только тётя Маша и Томочка. Жили они вместе, но не были родственниками. Просто так получилось, что когда Томочкин папа уходил на фронт, то попросил свою соседку с первого этажа – тётю Машу, приглядывать за девочкой, если вдруг он ещё не вернётся, а его супруга Людочка уедет на гастроли. Тогда, осенью 1941 года, никто даже не представлял, что их всех ждёт впереди. Все в городе были уверены, что блокада – это ненадолго и Красная армия скоро прорвёт окружение. Так вот, папа попросил приглядывать вроде как шутейно, но так вышло, что Людочку засыпало обвалившимся перекрытием во время обстрела, а от папы Георгия уже год не было никаких вестей. Маша, живя на первом этаже видела, что к ним, после трагедии с Людочкой, заходила бабушка. Но однажды, Томочка постучалась к ней домой и попросилась переночевать, сказав, что бабушка заснула вчера прямо в коридоре при попытке снять валенки, и спит уже второй день. Разбудить её никак не получается, а одной в кровати Томочке очень страшно, да и холодно – буржуйка давно потухла, а разводить её она не умеет. Когда пошли будить бабушку, оказалось, что она давно мертва. В квартире стояла лютая стужа, потому Маша забрала девочку к себе. Так началась их совместная жизнь. Тётя Маша, уходя на работу разводила огонь в буржуйке, рядом оставляла «дрова»: книги, соседский паркет (разобранный дядей Ваней), разбитые шкафы и стулья, научив Томочку поддерживать огонь. Когда возвращалась, то они заваривали чай с веточками какого-то дерева и делили на три части свой хлебный паёк. Тётя строго настрого запретила Томочке съедать его за раз. Только по времени: в 8.00, 13.00 и в 18.00. Часы висели на стене кухни и Томочка, когда была одна, целыми днями пыталась взглядом заставить часы идти быстрее! Так проходила одна неделя за другой. Раз в неделю – по воскресеньям, они баловали себя и добавляли в кипяток по две сухие гвоздички и щепотку лимонной кислоты, разводя это с чайной ложечкой соды. Получалось у них нечто особенное, вкусное до невозможности.
Были и праздничные дни. В день своего рождения тётя Маша приготовила вкуснейший, можно сказать роскошный студень из столярного клея! А когда его порезали и помазали сверху горчицей, то, как призналась позже Томочка, это было самое вкусное блюдо, которое она ела за свою короткую жизнь! Пригласили и соседей, наварили кипятку с кусочком сахара и устроили самый настоящий праздник. Старинное пианино, хоть и очень давно не видело настройщика, выдавало множество прекрасных мелодий с помощью хрупких, но сильных пальчиков тёти Маши...
Голодная весна сменила не менее голодную зиму. Люди были истощены до предела, потому умирали от всего, не только от голода. Обычная царапина о ржавый гвоздь или падение на скользкий тротуар, часто становились смертельны.
Совсем скоро из живых в их парадной остались только они вдвоём – тётя Маша и Томочка. Их мёртвые соседи очень долго лежали на полу у входа, настолько долго, что девочки перестали обращать на них внимание. Коммунальные службы не успевали вывозить всех мёртвых. Да и зимой они никому не мешали. Бояться надо было не мёртвых, бояться надо живых! Тех, кто с той стороны фронта, отдаёт приказы обстреливать город из тяжёлой артиллерии на немецком или финском языках, прекрасно зная, что в городе и мужчин то толком не осталось.
А есть старики, женщины да дети...
Тётя Маша работала в пекарне и это было плохо, потому что одежда её за рабочую смену пропитывалась запахами свежеиспечённого хлеба, потому, когда она приходила домой, то голодная Томочка зарывалась лицом в эту одежду и дышала запахом печёного хлеба, а потом плакала. Зарываться в одежду и плакать она не переставала даже после того, как съедала свою очередную порцию хлеба в 18.00.
Норма пайка для бойцов на передовой линии обороны 500 граммов хлеба в день. Рабочие горячих цехов – 375 граммов. Остальным рабочим и инженерам – 250 граммов. Служащим, иждивенцам и детям – 125 граммов хлеба.
Эта норма действовала в городе с 20 ноября по 25 декабря 1941-го, в конце декабря детям и иждивенцам повысили до 200 гр., а в феврале 1942-го до 300 граммов хлеба
Тогда тётя Маша нашла выход из положения – прежде, чем зайти домой, она забирала свою приёмную дочку на прогулку, и они гуляли, отщипывали и клали под язык кусочки от хлебного пайка, так он дольше растворялся.
Маша рассказывала всякие истории из прочтённых книжек, читала по памяти различные стихи, а пятилетняя Томочка пыталась их учить.
Маршрут их был всегда одинаковый, в одно и тоже время и в любую погоду. Обязательно посещали клетку с самкой бегемота по кличке Красавица. Возле неё всегда кто-то был из ленинградцев. От бегемотихи веяло чем-то довоенным и таким родным и спокойным. Всегда. Были даже и постоянные посетители, такие, как Маша с Томочкой. Среди них они заприметили симпатичного лейтенанта, у которого была перебинтована голова и одна рука. Потому своим внешним видом он очень сильно выделялся среди толпы.
Гуляли они около двух часов. За это время одежда немного проветривалась и лишь отдалённо напоминала о том месте, где работала тётя Маша.
В одну из таких прогулок они обнаружили на своём пути прямо перед домом две конфеты – карамельки «Дюшес». Они лежали друг возле дружки и были присыпаны снегом, но совсем чуть-чуть. Как будто кто-то это сделал специально, чтобы эти конфеты не привлекали внимания. Девочки огляделись по сторонам. Вокруг не было ни души. Там на улице за спиной шумел город: санками, машинами, далёкой канонадой, звуками метронома. В их дворе была тишина и лежали две конфеты. Девочки решили их взять, пока не забрал кто-то другой. В этот вечер у них был пир на весь мир! Одну конфету они решили сварить и сделать компот, а вторую поделили пополам. Но Томочка свою половинку не съела, она её спрятала, и когда на следующий день они пошли гулять, то в зоосаде, возле клетки с Красавицей, она достала полконфетки и прямо с бумажкой на раскрытой ладони предложила бегемотихе. Та же не сразу, но среагировав на протянутую руку, подошла к девочке и дождавшись покуда Томочка догадается кинуть угощение на землю, с удовольствием слопала карамельку вместе с обёрткой.
Тётя Маша заметила это не одна, но ничего не сказала. Лейтенант с забинтованной головой, тоже заметил, но только улыбнулся, глядя на эту картину.
На следующий день, возвращаясь с прогулки они опять заметили две карамельки, присыпанные снегом. Тщательное разглядывание окон и следов на снегу ничего девочкам не дало.
Карамельки непостижимым образом ворвались в их жизнь и наполнили её каким-то неведомым смыслом! У кого-то из них появился поклонник! Такая была версия за вечерним чаепитием. Томочка попросила порезать свою конфету пополам, но тётя Маша сказала, что тоже готова отдавать свою половину конфеты Красавице, которая переживала голод вместе со всеми жителями блокадного Ленинграда!
На следующий день бегемотихе достались две половинки «Дюшеса». Почему две, а не одна целая, спросите вы? А потому что каждая из девочек желала покормить животное собственноручно!
На следующий день их опять ждали карамельки. Настроение улучшалось. Так прошёл месяц. Томочка ожила и перестала плакать от голода. «Красавица» уже ждала их прихода и без всякого беспокойства уплетала сладкий подарок, как всегда, вместе с обёртками.
В один из дней, странный высокий и худой мужчина в очках, увидев, как девочки дают бегемоту конфеты, разразился руганью и возмущением. Ему не нравилось, что в такое голодное время вместо того, чтобы убить бегемота и накормить мясом всех желающих, ему отдают драгоценную еду, ещё и подкармливают конфетами! Он сказал, что это возмутительно!
На что тётя Маша ответила следующее: что спасти зоосад и всех животных в нём – это дело чести всех жителей города, ведь это часть нашей культуры, наряду с концертными залами, библиотеками, садами и музеями. Если работают школы, университеты, театры, зоосад – значит наш город жив, и он выстоит!
Тётю Машу поддержали все, кто это слышал, включая лейтенанта, у которого уже были сняты бинты, и недовольный высокий мужчина быстро куда-то испарился, не найдя вразумительных аргументов на искреннее возмущение Маши его речью.
А ещё как-то тётя Маша принесла билеты в баню. Это было невероятно! После мытья в прохладном и неудобном тазике, баня была шикарна, ведь в ней можно было не только полностью помыться и вымыть голову, а и согреться! Это было блаженство. Жизнь на самом деле начала налаживаться.
Тайна происхождения конфет так и оставалась пока загадкой, которую отгадать было невозможно!
Однажды тётя Маша пошла на работу сразу на несколько смен, потому в этот день прогулки у них не было.
Выходить без неё на улицу ей было запрещено строго настрого!
Ночь у Томочки прошла в ожидании стука в дверь и такого уже родного голоса. Выглядывая в окно, она вдруг заметила лейтенанта из зоосада, который крадучись шёл по двору, потом присел на их тропинке, положил на неё какую-то бумажку и придавил её десятком конфет! А позади него она увидела приближавшуюся фигуру тёти Маши! Офицер и тётя Маша несколько минут о чём-то поговорили, потом он поднял со снега свои конфеты, и они вместе вошли в парадную.
Чаепитие было волнительным – их волшебником оказался раненный лейтенант, которому понравилась тётя Маша, а заприметил он её в зоосаде! Он был уверен, что Томочка – это Машина дочка. Потому решил им помогать, а в офицерский паёк входили и конфеты, потому именно их девочки и увидели в один прекрасный день на тропинке перед домом.
Тёте Маше на самом деле только только исполнилось двадцать лет.
Когда он узнал, что родители Томочки давно погибли, то предложил Маше выйти за него замуж прямо сегодня, потому что завтра утром он уже уезжает на фронт, а Томочку они удочерят.
Маша всплакнула и ответила согласием. Тогда Алексей, так звали лейтенанта, попросил все бумаги девочек для того, чтобы он быстро уладил все документальные дела.
Через день Алексей уехал, подарив на прощание Томочке сшитую его мамой куклу из рукава бушлата. Ноги – разрезанный надвое и сшитый рукав. Руки – хлястик, порезанный пополам. Голова была от настоящей куклы, для которой в бушлате вырезали место «где лицо». Сверху сшили, а где шея – утянули. Получилось, что-то похожее на ребёнка в зимнем комбинезоне. Кукла была закачаешься!
Прогулки продолжались, только теперь втроём: Маша, Томочка и кукла Ляля. Оставшиеся конфеты поделили поровну. Половина – девочкам, половина – Красавице.
Спустя время начали приходить письма с фронта, которые тётя Маша приносила с собой и читала вслух Томочке.
Но однажды всё закончилось – тётя Маша не пришла домой. Вместо неё пришли три девушки и забрали девочку в детский дом. Пока они её вели, она услышала разговор, что пекарню разбомбили в ночную смену и никто не выжил, только какая-то смертельно раненная девушка назвала этот адрес и умоляла забрать ребёнка и не дать умереть ему с голоду.
Томочка попросила разрешения взять Лялю с собой...
Так прошёл ещё один год.
В 1943 году по Дороге Жизни их детский дом был эвакуирован в Башкирию, в село Чулпан, в переводе – Утренняя звезда. Все дети были больны: алиментарная дистрофия или туберкулёз – последствия голода и нацистской блокады.
Группу из сорока одного ребёнка, среди которых была и Томочка, привезли в большое село, в котором был устроен Детский дом. Вся округа выхаживала ленинградских детей, но для подавляющего большинства выздоровления не наступало. Было слишком поздно. При третьей стадии алиментарной дистрофии даже взрослые выживали не все, а тут маленькие дети, которые походили больше на собственную тень... Они либо лежали на кроватках, либо сидели на стульчиках, поближе к буржуйке, где они грелась. При сильном истощении, когда уже нет сил жить, играть, кушать и дышать, справлялись единицы... А если это всё ещё и усугублялось туберкулёзом, то шансы выжить – были равны нулю...
При третьей стадии дистрофии характерны кахексия (состояние глубокого истощения и физической слабости организма), полное исчезновение подкожной жировой клетчатки, атрофия мышц, резкая слабость - до полной невозможности совершать самостоятельные движения, апатия, выраженные изменения психики.
Хоронили детей одного за другим. Местом захоронения выбрали одну из красивых полянок в ближайшем лесу. Но просто так сдаваться никто не собирался. Тётя Хадиджа пыталась вселить в детей веру и силу, заметила у одной из девочек самодельную куклу из бушлата и ей пришла в голову идея. Она пригласила всех врачей, которые пришли и начали осматривать куклу, слушать её стетоскопом, мерить ей температуру и в итоге назначили лечение. Спросили у Томочки, а это была именно она, её ли это кукла. Она ответила утвердительно. Тогда ей сказали, что кукла серьёзно больна и если не начать лечить, то она умрёт. А лечение таково: играть, петь ей песни и кормить куклу. Делать это три раза в день! И это делать должна её мама – Томочка.
Уже вечером Томочка покормила свою куклу понарошку и покушала, со всем чуть-чуть покушала, но сама...
Через два дня тётя Хадиджа сообщила, что кукле Ляле необходимо дышать свежим воздухом, и Томочка сразу же засобиралась и пошла гулять на улицу (ведь её кукле необходим свежий воздух!), по дороге шепча ей что-то на ухо...
Томочка начала выздоравливать вместе со своей Лялей, но остальным ленинградским детям помочь не удалось.
Так их всех и похоронили на той полянке.
Из сорока одного ребёнка выжила лишь Томочка.
В январе 1944 года была прорвана блокада. Город выстоял.
А потом настал май 1945 года.
Вся страна праздновала сначала взятие Берлина, а потом наступил День Победы!
А в июне 1945 года, когда Томочка гуляла со своей Лялей в небольшом саду возле Детского дома, она сначала услышала звук грузовика (они были редкостью в Чулпане), потом увидела военного, который вышел из кабины, огляделся, увидел Томочку, крикнул:
– Доченька!
И со всех ног лейтенант Алексей, а это был именно он, бросился к ней...
Говорят, что на той полянке, где были похоронены ленинградские дети, старики по сей час запрещают косить сено, а проходя рядом, разговаривают шёпотом, чтобы не будить спящих там детей.
Отрывок из документального военно-исторического романа "Летят Лебеди"в трёх томах, который стал лауреатом XIX Международной литературной премии имени П.П.Ершова за произведения для детей и юношества в 2025 году
Из дневника московского врача Е. Сахаровой. 1941-1942 гг
2.1.42 г. Недавно прочла несколько рассказов Ги де Мопассана: «Безумная», «Мадемуазель Фифи» и «Два приятеля», попавших мне в руки случайно. Я была поражена. Никакой разницы в поведении немцев оккупантов того времени (1870 г.) во Франции и их поведением теперь, здесь, у нас, во временно захваченных ими районах. Та же дикость, извращенность и зверство ни с чем не сравнимое как в отношении людей, так и вещей. Как будто бы Мопассан все это видел и описал сейчас. Пожалуй, у него мягче изложено по сравнению с тем, что творят эти твари теперь. Таково, очевидно, их существо во все века. Ничего, кроме отвращения и ненависти, оно вызвать не может. Скорей бы стереть их с лица земли. Странно одно—как в то время, так и теперь они пакостили и разрушали все и всех вокруг себя, а это могут делать только те, которые заранее знают, что им тут не жить и не работать. Пакость ради пакости, и больше ничего.
Научный архив Института российской истории РАН, ф. 2, разд. IX, оп. 5, д. 16, л. 1-13.
Опыт общения у местных жителей с оккупантами, до встречи с венграми, уже был: румыны, финны, немцы просто грабили. Иногда угоняли молодёжь в Германию, но убийств и изнасилований не было, не считая того, что в первые дни перебили всех собак.
Потом пришли партизаны (отряд Ковпака) и оккупанты на время пропали. В посёлке наступила мирная жизнь.
Так продолжалось до середины марта. Ковпак из посёлка ушёл. Снега в ту зиму намело по самые крыши, собак не было, потому господа каратели, они же мадьяры, подобрались к посёлку незамеченными и оцепили Хвощёвку.
Подожгли все избы, стоящие с краю, и открыли беспорядочную стрельбу.
Всем жителям приказали взять детей, включая грудных и собраться у клуба. Когда все были собраны, то два десятка венгерских солдат отправилась по домам искать ценные вещи и тех, кто возможно не выполнил приказ и спрятался.
Первым делом селян отделили мужчин от женщин. Пока шла сортировка, мадьяры, которые обыскивали Хвощёвские дома, под кроватью обнаружили тринадцатилетнюю девочку. Венгры обрадовались такой находке. Сорвав с несчастной одежду, они начали её насиловать по очереди.
Каким-то образом ей удалось выскочить на улицу и закричать. На помощь девочке бросилась её мама. Венгерские солдаты подождали, пока она подбежит к ней и кто-то из них застрелил их из винтовки одной пулей – пуля прошла навылет через головы мамы и дочки. Наблюдающие за этим выстрелом венгерские солдаты закричали "Браво" и зааплодировали точному выстрелу их сослуживца.
Яков Сергеевич Слепухин (он был самым старым жителем Хвощёвки) увидев произошедшее вышел из толпы и сказал карателям, что партизан в лесу очень много, несколько тысяч, и они обязательно отомстят им за их зверства.
Венгры повалили его на землю. По два человека сели ему на руки и ноги, а их старший начал медленно отрезать ему нос, потом уши, а после вырезал Якову Сергеевичу глаза...
Растерзав старика, каратели взялись за мужскую часть посёлка, куда попали старики, подростки и дети.
Им было приказано полностью раздеться и выстроиться в ряд. Некоторые старики и рослые мальчишки взяли совсем маленьких пацанят на руки. Им было холодно, и они плакали. Венгров начал раздражать детский плач, потому недожавшись построения они открыли по ним огонь из винтовок и пулемётов. Детей, которых закрыли своими телами подростки и старики, подошли и добили штыками.
Женскую часть села отвели в амбар.
Старух оделили от молодых. Девочкам было приказано раздеться и их тут же начали насиловать, тех, кто плакал – убивали...
Потом они решили поджечь амбар с оставшимися женщинами, но в разгар событий карателям сообщили о возможном появлении отряда Ковпака, и они спешно покинули Хвощёвку, дав несколько очередей по амбару из пулемёта и кинув факел на крышу.
Факел потух. Большая часть женщин выжила.
В Хвощёвке стоит памятник всем 73 расстрелянным и замученным венграми мирным жителям.
Посёлок Сечка
Показания Екатерины Григорьевны Хинелевой.
27 мая 1942 года мадьяры окружили поселок и начали поджигать дома. Всех согнали в ров возле моста и уложили лицом в землю, приказав руки держать на затылке. Через несколько часов приказали бежать по одному через мост. Кто перебежит – останется жив, такое было условие у карателей. Развлечение–расстрел длилось около часа. Кто отказывался бежать – разрезали ножом живот. Помню дедушку Андриана Быкова, который с распоротым животом и вывалившимися кишками, закурив, сильно ругался на убийц и просил его пристрелить, но мадьяры не исполнили его последнюю просьбу, а только весело смеялись и ковырялись штыком в его кишках.
В тот день в посёлке Сечка было растерзано 52 человека.
Венгерские солдаты с трофейными советскими винтовками СВТ-40 у ямы, в которую согнали советских мирных жителей. Подростки, женщины с детьми и старики еще живы на этом фото, но через минуту начнется расстрел. Их убьют за то, что они русские...
С осени 1941-го, в составе Западной и Восточной Оккупационной Группы, 90 тысяч венгерских солдат решали оккупационные задачи на площади около 500 тысяч квадратных километров на территориях России и Белоруссии.
Оккупация означала так называемое «военное применение» в тылу, практически охоту на партизан.
Подывотье
Такая же смерть венгерскими солдатами была уготована жителям села Подывотье: 280 детей, женщин и стариков было замучено и убито.
Парасочки
5 июля 1943 года венгры растерзали 78 жителей поселка Парасочки.
Важица
17 июля 1943 года венгры расстреляли 43 жителя поселка Важица — женщин, детей и стариков.
Павловичи
В деревне Павловичи Суземского района каратели растерзали 41 человека. Мужчин среди них не было.
Фотография из Брянского государственного архива. За минуту до смерти...
Салтановка
В селе Салтановка 25 сентября 1942 года венгерские молодцы подожгли больницу и не дали выйти из неё врачу – Александре Алексеевне Малиновской и её пациентам.
Возле больницы венгерские каратели расстреляли семью Аршининых.
Анну Егоровну (33 лет), сына Алексея (11 лет) просто застрелили, а её дочь Зинаиду сначала изнасиловали, только потом зарезали (8 лет). Последними растерзали бабушку (68 лет) и годовалых девочек-близнецов – их закололи штыками.
В поселке Зелепуговка сожгли 14 стариков.
Между селами Вздружное и Ворки в колодце, обнаружили 2 трупа: изнасилованную и застреленную в глаз молодую женщину лет тридцати пяти и изнасилованную девочку лет пятнадцати с выколотыми глазами, выбитыми зубами и изуродованным штыками телом.
В селе Сидоровка Навлинского района обнаружили 25 трупов зверски замученных стариков и детей:
У Власа Ивановича Козленкова (78 лет) была отрублена голова. У Антона Федоровича Колинова вырваны из тела руки и ноги.
Иван Матвеевич Груздов (64 лет) и два неизвестных человека сожжены привязанные к вертелу над большим костром.
4 октября 1942 года в селе Глинное венгры поймали и изнасиловали четырех девушек в возрасте 18-20 лет. После чего их связали, облили бензином волосы и половые органы, и подожгли. Бензин подливали до тех пор, пока девушки не умерли от боли.
Три жителя села Польниково роют себе могилу. На казнь согнали всех жителей села, включая детей
Все эти сёла находятся рядом друг с другом. Там, где "воевали" венгры, на территории сорока одного населенного пункта не было оставлено ни одной живой души, все были замучены и убиты, а дома сожжены.
Сотни и сотни людей были повешены вдоль дорог. Трупы висели до тех пор, пока не перегнивали веревки.
Только весной 1943 года согнали жителей из других районов для того, чтобы закопать в санитарных целях (испугались эпидемии) останки женщин, стариков и детей. Повешенных было так много, что за зиму их не смогли всех растаскать собаки и волки.
Десятки тысяч жителей (в основном женщины и дети), которым «повезло» больше, и их венгерские оккупанты не убили, а просто выселили из «партизанских зон», были направлены в концентрационные лагеря, где их ждала медленная и мучительная смерть от голода и болезней...
Отрывок из документального военно-исторического романа "Летят Лебеди" в трёх томах.
Пишите мне в личку с позывным "Сила Пикабу" (weretelnikow@bk.ru), давайте свою почту и я вам отправлю (профессионально сделанные электронные книги в трёх самых популярных форматах fb2\epub\pdf). Пока два тома, третий на выходе, даст бог.
Есть печатный вариант двухтомника в твёрдом переплёте
Предыдущие мои публикации с главами из романа на Пикабу здесь:
«Милый мой, дорогой Иосиф! Прости меня за такое письмо, но я не могу больше молчать. Я должна сообщить тебе только правду... Я пострадала на фронте. У меня нет рук и ног. Я не хочу быть для тебя обузой. Забудь меня. Прощай. Твоя Зина».
Писать она не могла – она диктовала...
То, что пережила эта девочка, заслуживает или отдельной книги, или фильма...
Как писатель, могу рассказать вам, мои читатели, её судьбу, в которой вы увидите и судьбу нашей многострадально Родины – разрушена, ранена, но жива и не сломлена! Сначала посмотрите на фото:
1/2
Зина Туснолобова в июне 1940 года. Она молода, счастлива и любима, ведь ей только что предложили ей руку и сердце!
Она ответила согласием, но сыграть свадьбу предложила своему избраннику, сразу после окончания их учебы.
Он был не против.
А всем своим друзьям – потенциальным гостям на их свадьбе, предложила вместо подарка, купить маленькие яблоньки и всем вместе посадить яблоневый сад....
Выбрали дату торжества – 29 июня 1941 года.
22 июня 1941 года началась война, потому свадьбу отложили на «первый день, после Победы», так тогда было принято, ведь все были уверены в том, что война закончится через несколько дней, может недель...
Когда первые добровольцы спешили на фронт, то главное переживание в вагонах было – успеть на войну (совершить подвиг) до того, как наши заставят врага капитулировать, ну или возьмут Берлин.
Пропаганда в любой стране работала, да и работает прекрасно, потому уверенность в скорой победе была у всех, ну, почти у всех...
Но война не закончилась ни через неделю, ни через три месяца, а наоборот – враг уже в Крыму и под Москвой, миллионы людей в оккупации и плену, целые республики потеряны, беженцы заполонили все города и улицы, но наша пара: Зина и Иосиф, выбрали иной путь – добровольцами на фронт.
Иосиф ушёл сразу, а Зина чуть позже ушла медсестрой на Воронежский фронт.
И вот в послужном списке у Зины к концу года уже числится вынесенными с линии огня сто двадцать три раненых бойца. Солдаты и офицеры называли её не иначе, как «ангелочек наш бесстрашный».
За смелость и отвагу Зина была награждена орденом Красной Звезды, чуть позже орденом Красного Знамени...
«Дорогая мама, братик Женька!
Пишу вам с воронежской горящей земли.
Если бы вы знали, что здесь творится.!
Днем и ночью стонет земля. Сколько буду жить на свете, никогда не забуду эти воронежские степи, побережье Дона. За каждый метр земли идет кровавая битва… Но вы не волнуйтесь за меня. Пуля ищет боязливых, а я же, знаете, не из таких...»
Небольшой отрывок из её письма домой
Но потом она была тяжело ранена ...
9 февраля 1943 года жизнь у неё разделилась на «до» и «после».
Во время очередной атаки Зина пошла тащить с поля боя наших бойцов. Оказала помощь одному, второму и тут на её глазах мина взрывается рядом с лейтенантом – командиром взвода. При попытке подползти – следующая мина перебивает ей ноги. Лейтенант рядом, но доползти и оказать помощь – нет возможности, и тут немцы переходят в контратаку.
Поле боя оказывается под нацистами, на её глазах забили прикладами лейтенанта, и взялись за неё, несмотря на то, что у неё была на плече сумка медсестры с красным крестом... Несколько ударов прикладом по голове и немецкие солдаты пошли дальше, предполагая, что она мертва.
Утром гитлеровцев отбросили, и разведчики, возвращаясь с задания увидели, что один из замерших и окоченевших трупов вдруг ожил и пошевелился – это была Зина...
Её не сразу смогли доставить в медсанбат, а на дворе стояли лютые февральские морозы. Вследствие обморожения лишилась рук и ног
Врачи спасли её жизнь, но руки и ноги спасти не удалось...
«Милый мой, дорогой Иосиф! Прости меня за такое письмо, но я не могу больше молчать. Я должна сообщить тебе только правду...
Я пострадала на фронте и у меня нет ни рук, ни ног.
Я не хочу быть для тебя обузой. Забудь меня. Прощай.
Твоя Зина».
Писала это конечно не она, было нечем, она диктовала...
Решилась написать тоже не сразу...
Ответа и не ждала. Война. Жив ли он ещё, получил ли письмо?
А получив и прочитав, захочет ли писать, она не знала потому приняла решение – жить и бороться самой и до конца!
Иосиф Марченко
Но госпиталь пока был для неё всем, потому операции продолжались. До окончательного выздоровления было далеко, да и глядя на обрубки рук и ног, понимала, что в таком виде она обуза молодому и красивому Иосифу.
Так родилось это письмо, которое вы уже прочитали, но воспитание и характер сделали своё дело.
Как-то Зину перевозили из одного госпиталя в другой.
Из окна она увидела большую группу рабочих.
Она попросила прицепить её ордена к перебинтованному телу и спустить её в носилках на землю прямо в середину колонны мужчин и женщин, идущих на смену.
Все невольно остановились, глядя на калеку с орденами, а когда увидели, что калека – молодая девчушка, многие начали плакать, но потом произошло то, что перевернуло и их жизнь, и жизнь Зины.
Попросив немного приподнять и наклонить носилки, наша Героиня попросила не жалеть её, а отомстить за неё!
— Дорогие друзья! Мне 23 года. Я очень сожалею, что так мало успела сделать для своего народа, для Родины, для Победы. У меня нет теперь ни рук, ни ног. Мне очень трудно, очень больно оставаться в стороне, — потом попросила, чтобы все подошли к ней поближе и окружили её, у неё заканчивались силы, и продолжила, — Товарищи! Я вас очень, очень прошу: если можно, сделайте за меня хотя бы по одной заклепке для танка.
На следующие же утро рабочие после смены нашли Зину и рассказали, что с таким сосредоточенным остервенением они ещё не работали за всё время с начала войны...
И она попросила отнести её на следующий завод...
А потом ещё и ещё...
1/2
И вот пошли первые результаты:
Через полтора месяца на фронт ушли пять танков, которые рабочие «Уралмаша» выпустили сверх плана, а бортах у них краской было выведено:
«За Зину Туснолобову!»
«За Зину!»
«За нашу Зину!»
В этот момент приходит долгожданное письмо от её Иосифа:
«Милая моя малышка! Родная моя страдалица! Никакие несчастья и беды не смогут нас разлучить. Нет такого горя, нет таких мук, какие бы вынудили забыть тебя, моя любимая. И у радости, и у горя — мы всегда будем вместе. Я –– твой прежний, твой Иосиф. Вот только бы дождаться победы, только бы вернуться домой, до тебя, моя любимая, и заживем мы счастливо, и обязательно у нас будет свой яблоневый сад... Писать больше некогда. Скоро пойдем в атаку. Ничего плохого не думай. С нетерпением жду ответ. Целую бесконечно. Крепко люблю тебя, твой Иосиф».
Зина была на седьмом небе от счастья и согласилась на сложную операцию, которую её долго уговаривал сделать главный хирург свердловского госпиталя Н. В. Соколов – разделить кости левой руки, обшить их мышцами, и сделать своеобразную руку-кисть, которую моно натренировать и держать в новых «пальцах» предметы.
Операция прошло успешно.
И вот она уже может умываться, причесываться, брать различные нетяжелые предметы – счастье Зины было безграничным!
А когда ей сконструировали резиновую манжетку, в которую можно вставлять карандаш – Зина смогла рисовать и писать.
Первыми её словами были «Победа!» и «Спасибо за руку!».
Наша армия приближалась к Полоцку – её родному городу.
Зина Туснолобова написала бойцам письмо, которое зачитали солдатам перед штурмом города:
«Русские люди! Солдаты!
Я была вашим товарищем, шла с вами в одном ряду.
Теперь я не могу больше сражаться.
И я прошу вас: отомстите!»
С именем Зины, написанным на стволах минометов, орудий, самолётах (например, на фюзеляже самолёта Героя Советского Союза Петра Андреева), танках, бомбах, наша армия дошла до Берлина!
Эта израненная, но не сдавшаяся девушка, без рук, без ног, громила нацистов до самой Победы!
И сразу после, не наследующий день, конечно, но состоялась свадьба Иосифа Марченко и Зины Туснолобовой.
Вскоре у них родился сын Владимир, потом – дочь Нина.
Зина держала хозяйство – могла стряпать и топить печку, зашивала порванную одежду.
Зинаида Михайловна учила своих детей, да и всё то поколение не терять ни одного дня в своей жизни.
Ей предложили работать диктором на радио.
Чтобы пригласить Зину выступить в школах и трудовых коллективах, надо было занимать очередь, которая была расписана на год вперёд!
Писала (отвечала) на письма из разных концов нашей огромной страны. Ей даже подарили печатную машинку, на которой она очень быстро научилась работать.
1/2
Иосиф и Зинаида были счастливы вместе до конца жизни. Яблоневый сад, о котором мечтали в дни войны и писали друг другу в письмах, был высажен.
Вскоре её признало и наше правительство, в 1957 году – Зинаида Туснолобова-Марченко удостоилась звания Герой Советского Союза.
Когда заканчиваются силы – остаётся характер!
Отрывок из документального военно-исторического романа "Летят Лебеди"в трёх томах, который стал лауреатом XIX Международной литературной премии имени П.П.Ершова за произведения для детей и юношества в 2025 году
