Мировой рейтинг стран по количеству рождений в 2025 году
За последние полвека уровень рождаемости резко снизился по всему миру – со среднего показателя около 5 детей на женщину в 1970 году до примерно 2 в 2025 году.
По прогнозам ООН, к концу 2025 года на Индию придется 17% всех рождений в мире – там родится почти 23,1 миллиона детей – в два раза больше, чем в Китае.
Несмотря на один из самых низких показателей рождаемости в мире: в среднем 1 ребенок на женщину – по сравнению с более чем 6 в 1970 году, Китай занимает второе место и, по оценкам, в 2025 году там родится 8,7 миллиона детей.
В Нигерии в этом году родится больше детей, чем во всей Европе вместе взятой, достигнув примерно 7,6 миллиона. Ожидается, что к 2050 году эта цифра вырастет до 8,1 миллиона и Нигерия обгонит США, став третьей по численности населения страной в мире.
В России число рождений в этом году прогнозируется на уровне 1,2 млн детей, она на 23 месте.
В Европе наблюдается глубокий кризис рождаемости – общее число рождений составит там всего 6,3 миллиона.
Украина на 84 месте с прогнозами по рождаемости на нынешний год в 220,2 тысячи человек на 28,7 млн населения.
На графике показано прогнозируемое количество новорожденных по странам, основанное на данных из доклада ООН «Перспективы мирового населения к 2024 году» (World Population Prospects 2024), опубликованного на сайте Our World in Data .
Инфографика демонстрирует поразительное глобальное неравенство: в странах Африки к югу от Сахары по-прежнему регистрируются одни из самых высоких показателей рождаемости в мире, при этом лидирует Чад с показателем 6,03, в то время как в странах Восточной Азии и Европы наблюдаются рекордно низкие показатели, возглавляемые Южной Кореей с показателем всего 0,73.
Коэффициент рождаемости в мире продолжает устойчиво снижаться, составляя в среднем 2,25 ребенка на одну женщину, что на 6,2% меньше, чем в 2019 году.
Несмотря на общее замедление, в некоторых странах наблюдался переломный момент. В Узбекистане, Болгарии и Армении наблюдался заметный рост, в то время как в Нигере, Уганде и Кувейте наблюдался самый резкий спад. Эти изменения отражают сложный комплекс экономических, культурных и политических факторов, влияющих на планирование семьи во всем мире.
По мере того как все больше стран опускаются ниже коэффициента воспроизводства населения 2,1, последствия для рабочей силы, старения населения и будущего экономического роста становятся все более очевидными, что свидетельствует о том, что демографический баланс в мире стремительно меняется.
Южная Корея - одна из самых богатых стран мира с самым низким коэффициентом рождаемости. А с другой стороны, одни из самых бедных стран в мире - с самым высоким коэффициентом. Получается, что на уровень рождаемости деньги (уровень дохода населения) оказывают не самое главное влияние?
В историографии XX века закрепилось множество символических обозначений войн, отражающих не только их хронологию, но и идеологический смысл. Так, Первая мировая война получила в советской традиции название «Первой империалистической» – столкновения держав за колонии, рынки и сферы влияния. Спустя шесть десятилетий в Азии разразилась другая, казалось бы, противоположная по духу – «Первая социалистическая война», когда Китай и Вьетнам, формально стоявшие на одной коммунистической платформе, с оружием в руках решали вопрос о границах и влиянии. Однако оба конфликта, при всей разнице лозунгов, имели общий корень: борьбу за ресурсы и идеологическое доминирование. На этом фоне особенно показателен африканский пример конца 1970-х годов – война между Сомали и Эфиопией, где социалистическая риторика, антиколониальные лозунги и геополитические интересы сверхдержав сплелись в один узел, превратив региональный спор за Огаден в часть глобальной шахматной партии.
Сомалийские Т-55 перед вторжением в Огаден. Фото 1977 года
Огаденская война (1977–1978) как раз была из тех конфликтов холодной войны, в которых местные противоречия переплелись с глобальным идеологическим противостоянием. Небольшой регион на востоке Африки, Огаден, стал ареной столкновения не только Эфиопии и Сомали, но и двух различных версий социализма, двух моделей революции, двух представлений о том, каким должен быть «левый проект» на африканской земле.
Истоки противостояния уходят ещё в колониальную эпоху. В первой половине XX века сомалийские земли оказались разделены между несколькими державами – Италией, Британией и Эфиопией. После поражения Италии во Второй мировой войне Британия на время объединила эти территории под своим управлением, но вскоре вновь поделила их, возвратив Огаден Абиссинии. Это решение в Сомали восприняли как национальное унижение: значительная часть сомалийцев оставалась за пределами будущего национального государства. Когда в 1960 году была провозглашена независимая Сомалийская республика, её конституция прямо провозглашала цель «объединения всех сомалийских земель». Уже через несколько лет это стремление привело к первым пограничным стычкам с Эфиопией.
Карта региона со стрелочками (для таких же любителей позалипать, как я)
В 1969 году в Сомали произошёл военный переворот, к власти пришёл генерал Мохаммед Сиад Барре. Он объявил о построении «научного социализма», основанного на исламских традициях, и стал одним из самых последовательных сторонников советской модели в Африке. Барре получал значительную военную и экономическую помощь из СССР, в стране работали тысячи советских специалистов. Однако даже в период максимального сближения с Москвой он не отказался от мечты о «Великом Сомали», включающем сомалийские территории Эфиопии, Кении и Джибути.
Эфиопия же в этот момент переживала собственную революцию. Император Хайле Селассие был свергнут в 1974 году, власть перешла к леворадикальной военной хунте – Дерг, во главе с Менгисту Хайле Мариамом. Новый режим также провозгласил социалистический курс, но уже марксистско-ленинского толка, ориентируясь на Москву. На фоне хаоса и гражданских войн, охвативших страну, Сомали увидело возможность реализовать свои территориальные амбиции.
К середине 1970-х годов сомалийская разведка активно вооружала и инструктировала Фронт освобождения Западного Сомали (ФОЗС) – повстанческое движение, действовавшее в Огадене. В 1976 году его отряды уже контролировали значительную часть сельских районов, и 12 июля 1977 года сомалийская армия перешла границу, начав полномасштабное вторжение. За считанные недели сомалийцы, обученные советскими инструкторами и вооружённые танками Т-55, захватили большую часть Огадена, включая города Джиджигу и Харэр. Эфиопская армия, дезорганизованная революцией и вооружённая в основном американской техникой, казалась неспособной к сопротивлению.
Кубинские добровольцы ведут огонь по сомалийцам. Фото 1977 года
Парадокс войны состоял в том, что обе стороны называли себя социалистическими и обе ожидали поддержки СССР. Однако Кремль выбрал Эфиопию. Для советского руководства она представляла куда больший стратегический интерес: крупная страна, выход к Красному морю, центр Африканского Рога. Сомали же, несмотря на долгие годы дружбы, выглядело слишком самостоятельным и непредсказуемым союзником. В августе 1977 года Барре прилетел в Москву, надеясь получить одобрение своих действий, но встреча прошла холодно. Через две недели в столицу СССР прибыл Менгисту, и ему обещали полную военную и политическую поддержку.
В ноябре 1977 года Сомали разорвала договор о дружбе с СССР и потребовала вывода всех советских специалистов. На их место в Эфиопию хлынул поток военных советников, оружия и техники. Лишь за три месяца в страну было доставлено советской авиацией вооружений на миллиард долларов. Вскоре в Эфиопию прибыли кубинские и южнойеменские подразделения – около 20 тысяч бойцов, направленных в рамках интернациональной помощи. Руководил операцией кубинский генерал Арнальдо Очоа, общий план боевых действий разрабатывал советский генерал армии Василий Петров (кстати, геройский мужик, участник обороны Одессы, Севастополя и Кавказа, освобождал Украину, форсировал Днепр и Днестр, воевал в Румынии и Венгрии. Сражался на Крымском, Северо-Кавказском, Закавказском, Степном, Воронежском, 2-м Украинском и 1-м Украинском фронтах. Начав войну младшим лейтенантом, окончил её майором).
Те самые бойцы ФОЗС в Огаденской войне против режима Дерга в Эфиопии. Фото 1977 года
К началу 1978 года соотношение сил полностью изменилось. Эфиопская армия, поддерживаемая авиацией и бронетанковыми частями кубинцев, перешла в контрнаступление. 2 февраля был освобождён Харэр, а в марте пал Джиджига – символ сомалийского вторжения. Кубинские Т-62 прорвались через оборону противника, а вертолётные десанты, спланированные советскими офицерами, сыграли решающую роль в охвате флангов. К середине марта последние сомалийские части покинули территорию Эфиопии.
Так завершилась война, длившаяся восемь месяцев. Её последствия оказались куда долговременнее, чем сами боевые действия. Сомали потерпело катастрофическое поражение, потеряв более половины своей бронетехники и значительную часть авиации. Её армия, созданная и обученная по советским образцам, не смогла противостоять армии, которой руководили советские же генералы. Для Барре это стало личным унижением: он рассчитывал на «братскую помощь социалистического лагеря», но оказался в изоляции. После войны Сомали резко изменило внешнеполитический курс. Уже в 1980 году между Могадишо и Вашингтоном было подписано соглашение о военном сотрудничестве: американские корабли получили доступ к сомалийским портам, а авиация США – к базам Берберы и Могадишо. Взамен страна получала американское оружие и кредиты. Так бывший «социалистический оплот» на Африканском Роге превратился в союзника Запада.
Эфиопское Народное ополчение с ППШ и ПД марширует по площади Революции. Фото 1977 года
Для Эфиопии победа в Огадене стала важнейшей идеологической победой Менгисту. Он представил её как триумф социалистической солидарности: африканские революционеры, кубинские интернационалисты и советские советники плечом к плечу отбросили агрессора. Однако внутренняя ситуация в стране оставалась крайне нестабильной: гражданская война в Эритрее и Тыграе, голод, репрессии и экономический спад подтачивали режим. С военной точки зрения Огаденская война стала уникальным опытом. Здесь впервые в Африке применялись вертолёты Ми-24, а в небе встречались советские МиГи и американские F-5, причём последние нередко одерживали верх. Это была и первая война, где обе стороны использовали схожие доктрины, оружие и даже язык команд – следствие единого источника военной подготовки.
Но главное – война в Огадене показала пределы идеологического единства «социалистического лагеря». На африканской земле столкнулись два типа левизны: националистическая, опирающаяся на идею этнического единства, и интернационалистская, утверждавшая приоритет классовой солидарности. СССР сделал выбор в пользу последней, тем самым противопоставив себя вчерашнему союзнику. Поражение Сомали стало началом её распада. В 1980-е годы страна погрузилась в кризис, а в 1991 году, после падения режима Барре, распалась окончательно. Эфиопия же, несмотря на формальную победу, вышла из войны истощённой.
Огаденская война осталась в истории не просто как очередной конфликт на карте Африки. Она стала символом того, как идеология способна определять судьбы государств и людей. Это была первая война, где социализм стрелял в социализм, и где мечта о единстве обернулась столкновением двух «братских» армий. Африканская земля в очередной раз напомнила миру, что революционные лозунги теряют смысл там, где начинается борьба за землю, границы и власть.
Если статья Вам понравилась - можете поблагодарить меня рублём здесь, или подписаться на телеграм и бусти. Там я выкладываю эксклюзивный контент (в т.ч. о политике), которого нет и не будет больше ни на одной площадке.
Представьте себе мир десять миллионов лет назад, в эпоху миоцена. Евразия и Африка населены причудливыми и могущественными существами: халикотерии с когтями, как у ленивцев, саблезубые кошки и трехметровые гигантопитеки. Но под сенью этих титанов разворачивалась тихая, почти незаметная война, исход которой определил судьбу нашего собственного рода. Война между предками приматов и, как ни странно, мышами. Вернее, их древними и куда более разнообразными родичами грызунами.
Примерно так выглядел мир поздних динозавров, где повсюду копошились какие-то мелкие теплокровные зверьки. Казалось бы, какое у них будущее?
После вымирания динозавров около 66 миллионов лет назад мир стал ареной для эксперимента эволюции. Освободившиеся ниши мгновенно заполнили млекопитающие, которые до этого ютились по ночам в укрытиях. И среди них быстро начали доминировать две ветви (грызуны и приматы, т.е. мы). Их судьбы оказались тесно переплетены. Обе группы сделали ставку на мозг, на социальность, на адаптивность, но пошли разными путями. Грызуны выбрали стратегию количества и скорости (R-стратегия), они размножались быстро, умели жить где угодно, питались чем угодно. Приматы выбрали стратегию качества и медленное развитие (K-стратегия), сложные отношения внутри группы, обучение через наблюдение. И долгое время казалось, что мыши выигрывают.
Около 30–25 млн лет назад климат Земли начал меняться. Тёплые и влажные тропические леса Африки постепенно редели, уступая место мозаике лесов и открытых пространств. Именно здесь началась великая драма конкуренции за выживание между древесными приматами и наземными грызунами. Пока предки обезьян цеплялись за последние кроны деревьев, многочисленные колонии мышей, крыс и белок уже осваивали почву. Они бегали по траве, рвали семена, ели насекомых и выкапывали коренья. Их зубы, по мере окаменения, оставили след в осадочных породах, тысячи мелких следов побед в борьбе за доступ к пище. В то время как приматы оставляли кости лишь изредка и слишком редкие, чтобы сразу понять, как тяжело им приходилось.
А это уже мир после динозавров. Млекопитающим помог метеорит, которые вдарил по Земле 65 млн лет назад.
И всё же именно в этих трудных условиях родились первые черты будущего человека. Когда леса исчезали, часть приматов решилась на отчаянный шаг - спуститься вниз. На земле было опасно: хищники, змеи, те же грызуны, уже освоившие норы и многочисленные укрытия. Но и преимуществ было достаточно. На земле можно было находить новые источники пищи, использовать камни и палки, ходить на дальние расстояния. Те, кто остался на деревьях, со временем вымерли или превратились в специализированных обитателей джунглей, как современные макаки и капуцины. Те же, кто рискнул, стали началом линии, ведущей к нам.
Интересно, что археологи и палеонтологи, исследуя отложения миоцена и плиоцена, нередко находят вместе окаменелости ранних приматов и грызунов. Например, в Кении, в районе Лотагам, рядом с костями проконсула (древнего примата возрастом около 18 млн лет) обнаружены остатки ранних мышевидных. Слои показывают, что эти два мира сосуществовали буквально бок о бок. Но численное превосходство грызунов было колоссальным: на каждую особь примата приходились сотни мелких млекопитающих. Приматы проигрывали в скорости размножения, но брали другим, т.е. интеллектом и способностью учиться.
Этот парень (Plesiadapis), внешне реконструируемый похожим на кота, является одним из первых приматов. Ключевое его отличие в том, что он всеядный, тогда как его предки предпочитали мясо.
Ключевым переломом стала эпоха саванн, начавшаяся около 7–5 миллионов лет назад. Африка стала суше, деревья редкими, а пространство открытым. Это не просто изменила среду обитания, но создало совершенно новую экологическую арену, где преимущества грызунов стали менее очевидны. Теперь выигрывал тот, кто мог быстро оценивать обстановку, различать силуэты хищников вдали, запоминать местоположение водоёмов и укрытий. Здесь медлительные, но внимательные приматы получили шанс. Саванна требовала стратегического мышления, а не только инстинктивного бегства.
Появление прямоходящих существ, таких как Sahelanthropus tchadensis и позже Australopithecus afarensis, было не просто анатомической инновацией. Это был ответ на вызов мира, где выживали лишь те, кто мог видеть дальше, думать быстрее и взаимодействовать со своими сородичами. Прямохождение освобождало руки, а руки превращались в инструмент работы, исследования и обороны. Там, где мышь могла только бежать, человекоподобное существо могло взять камень. Этот камень стал продолжением его тела, а чуть позже продолжением его разума.
Примерно так выглядела наша родина несколько миллионов лет назад. Шутки про то, что в Африке с тех пор ничего не поменялось можно шутить.
И всё же грызуны не сдавались. Их адаптивность оставалась непревзойдённой. Они жили в норах, выживали в пустынях, переживали катастрофы. Когда первые люди строили жилища, мыши селились рядом. Когда человек открыл земледелие, они первыми пришли на поля. В каком-то смысле они действительно «почти победили» но не физически, но демографически. По численности и сегодня грызуны оставляют человечество далеко позади. Однако именно их давление на древние экосистемы сыграло свою роль в нашей эволюции. Столкнувшись с конкуренцией, предки людей были вынуждены искать новые ниши, совершенствовать мозг, социальные связи и технологии.
Современные биологи даже отмечают, что именно взаимодействие с мелкими конкурентами (включая грызунов и насекомых) стало одним из двигателей человеческой сообразительности. Ведь каждое поколение наших предков сталкивалось с постоянной необходимостью защищать пищу, ресурсы, жилища. В археологических раскопках на стоянках Homo erectus и более поздних видов регулярно находят следы обгрызенных костей, испорченных запасов, гнёзд грызунов рядом с человеческими очагами. Эта борьба продолжалась миллионы лет тихая, повседневная, но не менее значимая, чем охота на мамонтов.
Можно сказать, что мыши научили нас думать. Они заставили человека стать стратегом, организатором, хранителем. В каком-то смысле именно они закалили наш разум, сделав его способным к долгосрочному планированию. Ведь где мышь просто роет нору, человек строит дом. Где мышь прячет семена, человек выращивает зерно. Где мышь живёт инстинктом, человек живёт памятью и идеей. С этого мгновения человечество вступило в игру, начатую миллионами лет назад крошечными зверьками, которым мы обязаны своими мозгами.
Если статья Вам понравилась - можете поблагодарить меня рублём здесь, или подписаться на телеграм и бусти. Там я выкладываю эксклюзивный контент (в т.ч. о политике), которого нет и не будет больше ни на одной площадке.
Вопрос о человеческих расах и их месте в эволюции на протяжении последних двух веков был не только предметом научного изучения, но и источником множества мифов, связанных с идеологией, политикой и культурой. Представления о «высших» и «низших» расах, о «примитивных народах» и их близости к животным возникли в XIX веке, когда этнография и антропология только формировались как науки. Сегодня эти представления прочно укоренились в массовом сознании и стали питательной почвой для расизма, колониальных оправданий и псевдонаучных построений. Современные данные археологии, антропологии и молекулярной генетики категорически опровергают подобные мифы, показывая, что все люди принадлежат к единому виду Homo sapiens и различаются лишь по поверхностным адаптивным признакам.
В Африке больше разнообразия, чем на всех континентах вместе взятых
В XVIII–XIX веках европейские учёные пытались классифицировать человечество подобно растениям или животным. Карл Линней в Systema Naturae уже делил людей на группы по географическому признаку. Иоганн Блуменбах выделил пять «рас», включая европеоидную, негроидную, монголоидную, американскую и малайскую (про это было у меня на канале). Эта схема долгое время считалась классической, хотя и опиралась на весьма ограниченные эмпирические данные.
Параллельно в XIX веке развивалась концепция полигенизма, утверждавшая, что разные расы произошли от разных предков и фактически являются отдельными видами. Эта идея использовалась для обоснования колониализма и рабства, закрепляя представления о «естественном неравенстве» народов. Даже после распространения дарвиновской теории эволюции часть антропологов настаивала на том, что «примитивные» народы ближе к обезьянам, чем к «цивилизованным европейцам».
Черепа из коллекции Сэмюэля Мортона, отца американской этнологии и сторонника теории полигинизма. Слева направо: негр, белый, латинос, китаянка и малазиец.
Современные археологические данные показывают, что все известные «палеорасы» верхнего палеолита уже обладали высоким уровнем культурного развития. Кроманьонцы, заселившие Европу около 40 тысяч лет назад, создавали сложные орудия, занимались изобразительным искусством и строили жилища. В Африке ещё раньше (70–80 тысяч лет назад) существовали памятники символической деятельности: бусины из раковин Nassarius, окрашенные охрой камни из Бломбосской пещеры. Эти находки свидетельствуют о том, что символическое мышление и культура универсальные свойства Homo sapiens, а не «достижения» отдельной расы.
Физическая антропология также показала, что расовые различия сводятся главным образом к адаптивным признакам: цвет кожи связан с интенсивностью солнечной радиации, форма носа связаны с влажностью и температурой воздуха, пропорции тела с климатом. Так, узкий нос у европеоидов является адаптацией к холодному климату, а тёмная кожа африканцев защищает от ультрафиолетового излучения. Все эти признаки вторичны и возникали в результате естественного отбора в конкретных условиях среды, не затрагивая интеллектуальных способностей или когнитивного потенциала.
Многие из вас видели в школе эту карту. Она весьма условная, но показывает более-менее правду
Ключевую роль в разрушении мифа о «разных расах как разных видах» сыграли исследования молекулярной генетики. Анализ генома показал, что различия между двумя представителями одной «расы» зачастую больше, чем между представителями разных «рас». Генетическое разнообразие внутри Африки, например, значительно превышает различия между африканцами и европейцами. Это объясняется тем, что именно африканские популяции являются древнейшими и хранят в себе наибольшую вариабельность.
Современная генетика оценивает общий вклад неандертальцев и денисовцев в геном современных людей: у европейцев и азиатов – до 2–4% неандертальских генов, у меланезийцев – дополнительно до 5% денисовских. Однако эти примеси не создают «отдельные расы», а лишь иллюстрируют сложность миграций и контактов в древности.
Важный факт: генетические различия между любыми двумя людьми на планете составляют всего около 0,1% от их общего генома. Эта цифра убедительно показывает: все люди один вид, а расовые классификации носят условный характер и не имеют строгой биологической основы.
Одним из самых живучих мифов является утверждение, что «негры» или аборигены Австралии ближе к обезьянам, чем европейцы. Этот миф питается внешним сходством – более тёмная кожа, широкие носы, волосы иные по структуре. Однако морфологические различия не имеют отношения к интеллектуальным способностям. Археологические находки из Австралии демонстрируют сложные ритуалы, погребения и искусство, сравнимые с аналогами Евразии.
Ещё один миф – что при межрасовых браках якобы не рождается потомство. На самом деле биология категорически опровергает это: все современные люди способны к репродукции между собой. Более того, генетическое разнообразие при смешанных браках только увеличивается, что повышает адаптивный потенциал потомства.
Сегодня антропология и генетика едины в выводе: расы в строгом биологическом смысле не существуют. Более корректно говорить о популяциях и их географических вариациях. Тем не менее расистские мифы продолжают существовать в массовой культуре, подпитываясь псевдонаучными теориями, политическими лозунгами и ксенофобией.
Важно подчеркнуть: отрицание «рас» как биологических категорий не означает отрицания культурного и исторического разнообразия человечества. Напротив, именно признание единства вида Homo sapiens позволяет уважать различия культур без ложных иерархий и мифов о «высших» и «низших» народах. Эволюция человека не оставляет места для расистских представлений. Все современные люди происходят из одной африканской популяции Homo sapiens, расселившейся по планете около 60 тысяч лет назад. Генетические различия между нами минимальны, а расовые признаки – лишь адаптации к климату. Псевдонаучные мифы о «примитивных» или «близких к обезьяне» народах не выдерживают критики и противоречат всей совокупности данных. Современная наука показывает: человечество едино. И осознание этого – не только научный, но и этический шаг, позволяющий преодолеть наследие расизма и ксенофобии, веками искажавших восприятие эволюции.
Если статья Вам понравилась - можете поблагодарить меня рублём здесь, или подписаться на телеграм и бусти. Там я выкладываю эксклюзивный контент (в т.ч. о политике), которого нет и не будет больше ни на одной площадке.
Вопрос о том, где именно зародилось человечество, на протяжении двух столетий оставался предметом острых дискуссий. Европейская наука XIX века интуитивно искала «первочеловека» на территории Старого Света, в пределах культурного центра собственной цивилизации. В то время в музеях Парижа или Берлина трудно было вообразить, что колыбелью человечества является не Европа, а далёкая и казавшаяся «периферийной» Африка. Однако именно африканский континент предоставил археологам и антропологам наиболее убедительные свидетельства происхождения рода Homo. Сегодня концепция «Out of Africa» («Выход из Африки») опирается на колоссальный массив данных: ископаемые останки, стратиграфические датировки, палеоэкологические реконструкции и особенно молекулярно-генетические исследования, подтвердившие африканский генезис Homo sapiens.
Череп австралопитека из Таунга
Первые серьёзные аргументы в пользу Африки как прародины человека были получены в начале XX века. В 1924 году в Таунге (Южная Африка) было обнаружено знаменитое дитя из Таунга – череп австралопитека (Australopithecus africanus), описанный Рэймондом Дартом. Череп демонстрировал сочетание примитивных признаков (малый объём мозга, массивные челюсти) и прогрессивных черт (передовое строение зубной дуги, признаки прямоходящей локомоции). Хотя долгое время научное сообщество скептически относилось к африканским находкам, именно они задали направление дальнейших поисков.
В 1950–1970-е годы супруги Луис и Мэри Лики в Олдувайском ущелье (Танзания) открыли новые горизонты палеоантропологии. Их находки – Homo habilis и Paranthropus boisei – показали, что именно в Восточной Африке происходили ключевые этапы перехода от австралопитеков к представителям рода Homo. Здесь же были обнаружены примитивные каменные орудия олдувайской культуры, датируемые более чем 2,5 миллиона лет назад.
Карта расселения человечества
Не менее важны открытия в Эфиопии. В 1974 году экспедиция Дональда Джохансона обнаружила скелет австралопитека афарского (Australopithecus afarensis), получивший имя Люси. Эта находка позволила проследить адаптацию к двуногому передвижению, подтверждённую строением таза и нижних конечностей. Позднее в тех же регионах были найдены останки Ardipithecus ramidus (около 4,4 млн лет назад) и Australopithecus anamensis, расширившие рамки эволюционной линии.
Таким образом, Восточная и Южная Африка представляют собой археологически и геологически уникальные регионы, где последовательный ряд находок выстраивает картину постепенной эволюции: от ардипитеков через австралопитеков к ранним Homo, а далее к Homo erectus и современному человеку (об ошибках на этом пути есть у меня на канале).
Окончательное подтверждение африканской гипотезы было получено в конце XX века благодаря развитию молекулярной биологии. В 1987 году Ребекка Кэнн, Аллан Уилсон и Марк Стоункинг опубликовали знаменитое исследование митохондриальной ДНК, показавшее, что все современные люди имеют общего предка по материнской линии, жившего примерно 150–200 тысяч лет назад в Африке. Эта гипотетическая «митохондриальная Ева» не была единственной женщиной того времени, но её генетическая линия оказалась единственной, сохранившейся у всех ныне живущих людей.
Вопреки заблуждениям и названию концепция Евы не подразумевает, что все люди произошли только от неё. Всё проще – все живые люди восходят к ней.
Позднее исследования Y-хромосомы позволили реконструировать «Y-хромосомного Адама», жившего примерно 200–250 тысяч лет назад также в Африке. Совмещение данных по различным участкам генома подтвердило, что африканские популяции обладают наибольшим генетическим разнообразием – именно это свидетельствует о том, что они являются древнейшими. В отличие от них, геномы внеафриканских популяций представляют собой лишь относительно недавнюю выборку из африканского генофонда, результат миграций Homo sapiens за пределы континента около 60–70 тысяч лет назад.
Карта миграции людей из Африки в период палеолита
Климатические колебания позднего плейстоцена играли ключевую роль в формировании миграционных маршрутов. Африка в этот период представляла собой мозаику экосистем – от саванн до лесов, что стимулировало адаптивную пластичность гоминид. Миграции Homo sapiens происходили волнами: одна из первых, вероятно, имела место около 120 тысяч лет назад, но оказалась ограниченной. Решающий исход, приведший к заселению Евразии и Австралии, состоялся примерно 60–65 тысяч лет назад. Этот процесс сопровождался генетическим обменом с неандертальцами и денисовцами, чьи гены и по сей день присутствуют в геноме внеафриканских популяций.
С африканской гипотезой конкурировала так называемая мультирегиональная теория, утверждавшая, что Homo sapiens формировался параллельно в разных регионах из местных популяций Homo erectus. Однако детальный анализ ископаемого материала, а главное – данные молекулярной генетики показали: хотя локальные особенности действительно существовали, решающим фактором становления современного человека была африканская популяция. Более того, генетические следы неандертальцев и денисовцев, присутствующие в нашем геноме, не отменяют африканского происхождения, а лишь свидетельствуют о контактах и гибридизации во время расселения.
Разница между кроманьонкой и неандерталкой. Да-да, судя по всему неандертальцы были светлые, а кроманьонцы - темнокожими.
Мифы о «русской» или «евразийской колыбели человечества» также популярны в псевдонаучной литературе, однако они не выдерживают критики. На территории Евразии действительно находят древнейшие орудия и стоянки, но они относятся к популяциям Homo erectus и их потомкам, а не к исходному центру возникновения Homo sapiens.
Африка – это не просто географическая прародина человечества, но и уникальная лаборатория эволюции. Ископаемые находки демонстрируют постепенное усложнение морфологии, от первых двуногих приматов до представителей рода Homo. Генетика убедительно показывает, что именно африканские популяции являются древнейшими и наиболее разнообразными, а все остальные люди – результат сравнительно недавней экспансии. Африканская гипотеза объединяет данные археологии, антропологии, геологии и молекулярной биологии в единую картину, лишённую слабых звеньев.
Сегодня археологические раскопки в Олдувайском ущелье, Афарской впадине и Южной Африке продолжают приносить новые находки, а генетика позволяет уточнять древние миграционные маршруты. И хотя мифы о «сверхдревних» альтернативных родинах продолжают жить в массовом сознании, научные данные не оставляют сомнений: именно Африка стала колыбелью Homo sapiens, а значит, и всей современной цивилизации.
Если статья Вам понравилась - можете поблагодарить меня рублём здесь, или подписаться на телеграм и бусти. Там я выкладываю эксклюзивный контент (в т.ч. о политике), которого нет и не будет больше ни на одной площадке.
У нас огромная страна, но она могла быть много больше. И даже самые необычные места на этой планете, не раз объявлялись Россией своими. Расскажем один просто потрясающий случай из русской истории, как наши казаки захватили кусочек райского места на берегу Красного моря и объявили его русским владением. Французы попытались перечить, но тут же были наказаны.
Итак, 1889 год. Русские корабли подходят к берегам Красного моря. Вот сюда.
Сегодня на этом месте находятся Сомали и Эфиопия. Тогда эта земля называлась Абиссинией. На берег первым ступает Николай Иванович Ашинов. Путешественник, первооткрыватель, лингвист и казак. Родом из Царицына (позже Сталинград и Волгоград). Человек, который впоследствии составил первую Абиссинскую азбуку и начальный абиссино-русский словарь.
Так вот, вместе с ним на берег сходят 150 терских казаков.
Очень боевые ребята. Могли в таком составе перемолоть до тысячи пехотинцев самых передовых армий мира. Отряд у Ашинова хоть и небольшой, но этнически пёстрый. Русские, горцы, осетины, аварцы и много кто ещё.
Они сходу берут старый египетский форт Сагалло и объявляют эти земли Россией.
Форт
Название дают ....внимание..."Новая Москва". На секундочку. Сегодня новая Москва здесь.
А в 1889 году была здесь🤣😉.
Если вы внимательно посмотрите на карту, то увидите, что наши выбрали место в самой стратегически важной мировой артерии.
Даже по сегодняшним меркам. Прямо на выходе из Красного моря в Индийский океан. Напротив, кстати, Йемен, который сегодня контролирует этот пролив и единолично решает, кто там будет ходить, а кто нет.
Ну вот наши казаки, во главе с Николаем Ивановичем Ашиновым, ещё 136 лет назад сообразили, что России такое местечко обязательно пригодится😉👏Половина мировой морской торговли. Кусочек прирезали весьма солидный. 50 километров в ширину и до 120 километров в глубину. Для военно-морской базы идеально.
Тут заявляются французы и говорят:
"Русские, давайте плывите отсюда. Это земля нашего короля и нечего вам тут делать".
Формально земля не французская, тем более, что Париж вообще там ничего не контролирует. Ну казаки во главе с Ашиновым не в очень мягкой форме посылают французов куда подальше. А сопровождающих французскую делегацию военных, буквально валяют по полу, а затем пинком гонят с берега😄. Напоследок делают несколько контрольных выстрелов для убедительности.
Перепуганные французы бегут в Париж с жалобами королю. Мол русские вообще распоясались, заняли нашу крепость и вообще ведут себя неподобающе. Французская дипломатическая миссия начинает строчить письма в Петербург. Мол царь-батюшка, наши эти земли. Угомони пожалуйста своё войско.
От Александра Александровича Романова приходит письмо, что мол это они разбезобразничались и мы не имеем видов на кусочек берега Красного моря. Отзывать мы их не будем, идите и сами разбирайтесь.
Французы собрали эскадру, несколько броненосцев, внимание....3000 моряков и отправились выбивать 150 казаков. Наши сдаваться не спешили и ультиматум отвергли. Разумеется французский флот начал крушить крепость не сходя с кораблей, потому что знал, что в бою на земле их разобьют. У наших, к слову, было всего несколько пушек и винтовки. В общем Ашинов решил отдать крепость, чтобы сохранить жизни бойцов.
Через месяц к берегу причалил русский корабль "Забияка" (смешное название). Собрал наших бойцов и отплыл в Петербург. Самое интересное, что три десятка казаков плыть домой отказались и вступили в армию Абиссинии.
Не для того мы сюда шли, чтобы потом плыть обратно. Остаёмся здесь- видимо расценили наши бойцы.
Местный правитель, увидев их в бою, тут же принял их на службу, а затем назначил офицерами. Им дали несколько сотен бойцов, жён и деньги. Наши обучили местных и впоследствии, когда итальянцы попытались захватить эти земли, то русско-эфиопские казачьи войска в пух и прах разгромили итальянцев. А наши терские казаки получили высшие звания в абиссинской армии.
Прибыв в Петербург, неугомонного Ашинова сослали подальше в Саратовскую Губернию, за самовольство. Но Николай Иванович там отсиживаться не желал и удрал. Перебрался в Париж, затем в Лондон и начал оттуда планировать новую экспедицию. На имя царя, Ашиновым было отправлено 12 писем с предложением дать ему пять кораблей и небольшое войско, и он покорит всю Африку и преподнесёт Петербургу её на блюдечке. Увы, письма остались без ответа. Их даже не передали царю, хотя Ашинов предлагал взять самые лакомые куски Африки-Африканский Рог, Абиссинию, Сахель и Южную Африку. Он предложил примерно то, что впоследствии делала наша страна, с той лишь разницей, что это было в позапрошлом веке.
Писатель Николай Семёнович Лесков, писавший свои легендарные рассказы в России в те годы, настолько впечатлился историей Ашинова и его казаков, что посвятил им серию рассказов под названием "Вдохновение бродяги". Рассказы про отвагу, лихую долю, славу и русский авантюризм. Писал Лесков их по примеру сказок времён Ивана Грозного. Ашинов стал его главным героем.
Если бы государь послушал Ашинова, то у России могли появиться свои земли в Африке. Спустя столько лет, совершенно ясно, что Ашинов был не только авантюристом, но и очень дальновидным государственником, который смотрел на мир сквозь столетия под призмой "Русского мира".
Вот такая история и такие люди из нашей истории. Повторить их невозможно, а подражать бесполезно. О них просто нужно знать.
Большое спасибо за внимание. Если вам понравилась публикация-вы можете поощрить нас с помощью зелёной кнопочки. Всем добра и легкой рабочей недели. Приглашаем заглянуть в наш телеграм.
Представь: ты раб, всю жизнь мечтавший о свободе. И вот твоя мечта осуществилась. Но тут сюжет круто изменился. И это история реальной страны!
Либерия это страна, основанная в 1822 году освобожденными рабами из США, этакая “земля свободы”. Бывшие рабы создали собственную республику, но вместо равенства для всех стали новой элитой, поработив местные племена дикарей. Те, кто сам страдал от рабства, стали угнетателями.
История Либерии это такое зеркало человеческой природы, когда жертвы системы, получив власть, часто копируют её пороки.
Ведь то, как ты распорядишься свободой, зависит только от тебя, а быть свободным, это не только сбросить цепи, но и не надеть их на других.
