Тёплый атомный ток
6 постов
(Продолжение поста Бороться и искать, найти и перепрятать)
Итак, РИТЭГ получился хорошим и расставаться с ним больно. Может быть, отправим его куда-нибудь подальше, где до него не доберутся злые охотники за цветметом?
Куда-нибудь подальше… Вообще-то, именно с этого у РИТЭГ всё и началось.
Изначально они разрабатывались для космических аппаратов. Там РИТЭГи широко применяются до сих пор — и весьма успешно.
Сейчас космические просторы это их основное место обитания.
Сотрудники Университета Джонса Хопкинса сосредоточенно крепят РИТЭГ SNAP к основанию навигационного спутника TRANSIT (готовят к виброиспытаниям). Снова фото из архива Министерства энергетики США
Хотя когда речь заходит о получении электричества в космосе, на ум первым делом приходят солнечные панели. Растопырил их в пространстве и летишь себе довольный, пока Солнце делает всю работу за тебя!
Казалось бы, в космосе солнечным батареям и погода не помешает, и смена дня и ночи тоже.
Идеальные условия!
Всю жизнь только и слышим, что нельзя вечно убегать от проблем, а оказывается, что можно — ну, просто убегать надо было со второй космической скоростью и подальше от Земли.
На Международной космической станции ведь пользуются солнечными панелями — и нормально живут! Фото из архива НАСА
Но тут как в анекдоте, есть нюанс — Солнечная система на поверку оказывается не такой уж солнечной.
Это зависит от того, куда именно мы летим.
Если мы собираемся лететь куда-нибудь к Юпитеру или ещё дальше от Солнца (Уран, Нептун, Плутон и далее в сторону облака Оорта) — то солнечной энергии нам может уже и не хватить.
В физике есть такая штука как закон обратных квадратов — для нас важно, что согласно ему интенсивность солнечного излучения будет уменьшаться пропорционально квадрату расстояния от Солнца.
Например, от Солнца до Земли около 149 миллионов километров (это расстояние называют астрономической единицей, AU), а до Юпитера — уже 778 миллионов километров, то есть в пять раз больше.
Значит, солнечные панели на орбите Юпитера будут давать в двадцать пять раз меньше электроэнергии, чем на орбите Земли.
Строго говоря, планеты вращаются вокруг Солнца по эллиптическим орбитам — таким образом, расстояние от Земли до Солнца непостоянно.
В течение года оно изменяется от минимума 147 миллионов километров (тогда говорят, что Земля находится в перигелии) до максимума 152 миллиона километров (в афелии).
Но для нас сейчас это не слишком важно, разница с Юпитером всё равно понятна.
Хотя прогресс не стоит на месте и уже сейчас идут разговоры о том, что современные солнечные панели (со всякими примочками вроде солнечных концентраторов с циркуляцией теплоносителя) могут позволить космическим аппаратам нормально питаться и около Юпитера.
Но всё равно, чем дальше от Солнца улетаем — тем печальней. Для аппарата нам нужно получать определённую мощность и солнечные панели в таком случае приходится делать всё большего и большего размера.
Картинка от НАСА для понимания масштабов проблемы — насколько сильно нужно увеличивать площадь солнечных батарей для станций на орбитах разных планет (с человечками для масштаба)
А большая площадь солнечных батарей для космического корабля значит что? Правильно, что при запуске их придётся держать в сложенном виде, а раскрывать уже как-нибудь потом.
Беда в том, что свёрнутое заранее в решающий момент может попросту не раскрыться. И ладно если такие панели предназначены для обитаемой станции, где есть специально обученные космонавты — а если проблема возникнет у автоматического аппарата, помочь которому в космосе будет некому?
И такие случаи уже были — например, с зондом «Люси» у НАСА в 2021 году, когда одна из солнечных панелей не раскрылась полностью из-за того, что трос привода запутался на катушке (прям как нитка на шпульке швейной машинки).
Тогда проблему удалось решить, подёргав этот трос туда-сюда силой одновременного запуска резервного и основного двигателей.
Подробней см. здесь.
Одна из солнечных батарей американской части МКС в сложенном виде — после доставки на орбиту, астронавты развернули её вручную за шесть с половиной часов в открытом космосе. Снова фото из архива НАСА
Но и это полбеды. Ведь даже если мы не улетели от родного светила слишком далеко, поймать его лучи получается не всегда.
Спутники Земли, например, можно держать на так называемой солнечно-синхронной орбите в плоскости терминатора (то есть, как раз на полосе закатов/восходов) — тогда аппарат будет постоянно освещаться лучами Солнца и его батареи, соответственно, тоже.
А что если нам нужна другая орбита? На ней в какой-то момент планета закроет спутник от солнечного света — и тогда вся надежда на аккумуляторы. А они со временем, к сожалению, начинают деградировать.
И солнечные панели, кстати, тоже с возрастом деградируют — даже на Земле они постепенно устают от ультрафиолетового излучения, хотя и очень медленно, а в космосе ещё и страдают от космической радиации и при солнечных вспышках.
Также батареи могут быть повреждены микрометеоритами или космическим мусором, если совсем уж не повезёт.
А у вас в панельке дырка! На фото — повреждённое крыло солнечной батареи МКС. И да, это опять фото из архива НАСА и снова МКС. Очень уж у них фотографии хорошие получаются
Подробный рассказ о солнечных батареях космических кораблей находится за пределами нашей темы, но если это вас заинтересовало — рекомендую ознакомиться с хорошей статьёй (там и картинки есть).
Что же, что же придёт нам на помощь? Да, вы угадали.
Итак, вы ведь помните, чем хорош РИТЭГ? Надёжностью.
Он работает десятилетиями и не требует обслуживания — а это как раз то, что в космосе и нужно.
Здесь нам как раз пригодится плутоний-238 — его высокая цена в рамках стоимости космического аппарата оказывается не такой уж и высокой.
Ладно, это упрощение — на самом деле, всё равно очень дорого.
На фото - таблетки с топливом для радиоизотопного термоэлемента. Да, это наш дорогой плутоний-238. В РИТЭГи на орбитальной станции Кассини таких положили целых 82 штуки. А на спускавшемся с неё на Титан зонде Гюйгенс — всего 35 таблеток. Фото из архива НАСА, ну вы в курсе
РИТЭГ успешно использовали на многих спутниках и космических станциях — например, на Кассини-Гюйгенс или на Новых горизонтах (New Horizons).
А ещё на зондах Вояджер (и на первом, и на втором) стояло по три РИТЭГа общей мощностью в 470 ватт. И улетели с ними далеко-далеко.
А вот вам изображение зонда Вояджер-1 от НАСА. Или Вояджер-2, какой вам больше нравится. Внешне они идентичны.
Очень далеко — на 25 миллиардов километров от родной Земли! Какой ещё источник питания может таким похвастаться, а? Вот то-то же.
Кстати, вот здесь вы можете следить за тем, как далеко от нас улетели оба Вояджера, в реальном времени — ну мало ли, может, вам захочется.
Разговор о Вояджере нельзя вести без упоминания прекрасной фотографии Pale Blue Dot. Видите эту маленькую точку справа, на коричневой полоске? Это наша Земля. Вояджер-1 на тот момент улетел уже на шесть миллиардов километров. И три РИТЭГа улетели вместе с ним, не забывайте
А в 1971 году РИТЭГ SNAP-27 побывал на Луне вместе с миссией Аполлон-14.
Маленький шаг для человека, большой шаг для человечества и очередная задача для славного РИТЭГа. Миссия Аполлон-14, фотография Алана Шепарда, 1971 год
А ещё улучшенную версию таких генераторов ставят на марсоходы (например, на Кьюриосити и Персеверанс — солнечные панели этих аппаратов не дают достаточно энергии во время пылевых бурь, что может поставить под угрозу всю миссию. И тут тоже нужна надёжность.
Ну ладно, тут тоже не всё гладко было (А где вообще так бывает?) — вы не поверите, но нам опять пришли портить всю малину злые экоактивисты.
Вернее… ну да кто не без греха. Был с запуском РИТЭГ в космос один очень неприятный инцидент — эх, и стоило нам, как говорится, всего один раз…
21 апреля 1964 года при запуске ракеты с навигационным спутником Transit 5BN-3 произошла авария. Спутник развалился на части и сгорел на высоте около пятидесяти километров где-то к северу от Мадагаскара.
Внутри спутника был РИТЭГ SNAP-9A в котором находилось чуть меньше килограмма плутония-238. И конечно же его расщепило в пыль и раскидало по атмосфере. Определённое повышение радиационного фона зафиксировали измерительные станции по всей Земле. Беда.
Это происшествие станет серьёзным аргументом против запуска РИТЭГ в космос на долгие годы. Впрочем, использовать-то их всё равно не перестанут — солнечные батареи это, конечно, хорошо, но если они нам вдруг не подходят, то что ж делать-то? Совсем в далёкий космос не летать? Скука!
Протестующие протестуют против запуска миссии Кассини-Гюйгенс — не хотят отпускать РИТЭГ в космос! А ведь всего-то три десятка килограмм плутония улетает. 4 октября 1997 года, мыс Канаверал
Но между прочим, потерявшая один из спутников при таких трагических обстоятельствах Transit (она же NAVSAT, от англ. Navy Navigation Satellite System, навигационная система военно-морского флота) — это первая в мире спутниковая система навигации. Да, охватывала не всю территорию Земли, да время доступа было ограничено — но работало с середины шестидесятых до самой середины девяностых!
Срок, достойный РИТЭГ. Даже нет, не так. Срок достойный, РИТЭГ!
Кстати, радиолюбители ловят сигнал от этих спутников и спустя более чем полвека с их запуска. Разве это не прекрасно?
Современные РИТЭГи для космической отрасли содержат ядерное топливо в капсуле, способной выдержать даже взрыв ракеты-носителя при неудачном пуске — инженеры умеют учиться на своих ошибках, знаете ли.
И всё равно скепсис со стороны общественности приходится учитывать — радиофобия бывает распространена и среди лиц, принимающих решения.
Но так или иначе, в космосе РИТЭГ, судя по всему, ждёт большое будущее — ведь чем дальше от Солнца отправляется космический аппарат, тем меньше надежды на солнечные панели. Кроме того, такие источники питания пригодятся и на лунных базах, когда мы до них дорастём, или даже на Марсе — как минимум, в качестве надёжного резерва.
Такой источник энергии на долгие десятилетия — это здорово, а космических мародёров, к счастью, на горизонте пока ещё не видно. Хоть где-то повезло!
Автор - Александр Алещенко
Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые посты!
(Продолжение поста Свет в полярной ночи)
Когда ты с трудом притаскиваешь на край географии запаянную бочку с ядерным топливом из которой торчат провода — ты, возможно, даже не думаешь, что в мире найдётся человек, который сюда дойдёт. По крайней мере, по своей воле, а не по долгу службы.
Но такие люди нашлись.
С развалом Советского союза контроль над частью маяков Северного морского пути ослаб. Хотя и до этого самые удалённые объекты посещали для обслуживания раз в год или даже реже.
Иногда это зависит от того, бегает ли прямо сейчас по острову с маяком медведь.
Я не шучу. Наткнулся на интервью с человеком, который работает в обслуживающем маяки гидрографическом предприятии (отдел средств навигационного оборудования) — они посещают маяки на катере во время навигации, где-то раз в год. Проверяют, всё ли в порядке, меняют лампочки и всё такое прочее.
Так вот, иногда оказывалось, что на островах с маяками были медведи. Они попадали туда поздней осенью или зимой, приходя по льду. А после того, как тот таял, уйти от маяка уже не могли.
В таком случае бравая ремонтная команда... уплывала от маяка и готовила отчёт, что в этот раз обслуживание данного объекта произвести не удалось из-за опасной фауны.
Возвращались в это место на следующий год. Оборудование в общем-то позволяло такие вольности в обслуживании, оно же автоматическое.
см. https://strana-rosatom.ru/2021/10/01/polyarnye-zvezdy-kto-pr...
Игра «Найди медведя» (вы выиграли). Фотография «Суровый смотритель самого северного маяка в мире», автор Владимир Мельник. источник: https://mil.ru/ministry/structure/structuremorf/hydrographic/russianbeacons
И вот осиротевшие маяки довольно быстро стали посещать сомнительные личности в погоне за цветным металлом.
Логика мародёров проста — если на территории объекта стоит что-то непонятное, значит, оно наверняка ценное (и в чём-то они были правы). С части РИТЭГов просто обрезали электрические кабели (тоже нехорошо, режим холостого хода для них нежелателен), а часть вскрывали, (откручивая болты соединений или пытаясь прорезать толстый металл газовыми резаками).
Мы уже знаем, что внутри аппарата есть капсула с ядерным топливом, которая жесточайше фонит. А вот для некоторых охотников за металлом это был сюрприз.
Ну, я хочу верить, что они просто не знали, что вскрывают штуку, которая ужасно фонит.
Хотя радиация ведь убивает только тех, кто в неё верит, правда же?
Как правило, радиоактивные элементы попросту выбрасывали на месте — скорее всего, для здоровья выбрасывавших бесследно это не прошло.
Пострадавший РИТЭГ на знаке Сабуто, полуостров Таймыр. Светящий морской навигационный знак — это по сути своей маяк, только маленький
Более того, ещё в 1983 году произошла одна неприятная история. На Чукотке по пути к месту установки один РИТЭГ умудрились серьёзно повредить — и персонал скрыл этот факт от руководства, понадеявшись, что на удалённом объекте заметят нескоро. В общем-то так и получилось — повреждение обнаружила комиссия Госатомнадзора, но произошло это только в 1997 году. Человеческий фактор неистребим, что тут скажешь.
В конце девяностых незавидным положением РИТЭГов на постсоветском пространстве заинтересовалось МАГАТЭ — Международное агентство по атомной энергии, организации из системы ООН с широкими полномочиями по регулированию мирного (и не очень) использования атомной энергии.
Сотрудники МАГАТЭ были крайне удивлены, когда узнали, что часть РИТЭГов в девяностые годы осталась попросту заброшена, когда обслуживающие их организации оказались в упадке.
Господа, мы тут режим нераспространения ядерных материалов изо всех сил блюдём, а у вас по всему Северу капсулы со стронцием раскиданы?! А если вдруг их найдут совсем нехорошие люди и сделают с ними совсем-совсем нехорошую грязную бомбу? Вы об этом подумали?
А вообще-то утечка радиации может произойти и без людей, знаете ли — вы ведь РИТЭГи побросали чёрт знает как и чёрт знает где, мало ли что там случается, от землетрясений до производственного брака!
Короче, прекратить немедля, давайте избавляться от этих штук!
Однажды Эрнест Хемингуэй поспорил, что сможет написать самый короткий рассказ, способный растрогать любого. Он выиграл спор
Справедливости ради, сворачивать тему с РИТЭГами в дальних районах в то же время начали в США. Примерно по тем же причинам, во имя экологии и безопасности.
Так в начале двухтысячных в рамках международной программы МАГАТЭ по утилизации РИТЭГов начался титанический труд по их поискам. Информацию о местоположении объектов собирали по крупицам, а большую часть аппаратов оказалось возможно вывезти только вертолётом.
В неразберихе девяностых годов потерялось много документации — например, был случай, когда на предприятии попросту не смогли ответить на вопрос, сколько РИТЭГ им вообще было произведено.
Но по итогу из тысячи с лишним РИТЭГов отправили на хранение или разборку почти все.
Не нашли две штуки — и с ними не всё однозначно. Один (Шмидтовский район, Чукотка, река Кывэквын) считается замытым в песок в результате сильного шторма, второй уронили в Охотское море ещё в 1987, когда перевозили вертолётом. Оба усиленно ищут до сих пор.
А всего в СССР было создано 1007 РИТЭГов наземного базирования — это не считая тех, что улетели в космос (упс, ещё один небольшой спойлер к продолжению серии).
Но данные о численности поголовья взяты у того же МАГАТЭ, а собирали их, как упоминалось выше, с большим трудом.
Расположение российских РИТЭГов в 1990-е годы — всего тогда было, по данным МАГАТЭ, 1007 штук. А потом их долго-долго убирали.
Так что… ну, вообще-то могли и забыть о десятке-другом, дело-то житейское. Тем более, что часть РИТЭГов была в пользовании у военных — а они хранят свои секреты в секрете.
Между тем, у журналистов Комсомольской правды есть версия, что принадлежавшие Тихоокеанскому флоту 39 РИТЭГов попросту втихаря утопили. И будто бы не факт, что флотские чины до сих пор помнят, где именно они сделали своё чёрное дело.
Но если даже у МАГАТЭ вопросов ко флотским РИТЭГам не было... в общем, давайте считать, что с ними в итоге всё в порядке.
Маяки Северного морского пути и остальные объекты в труднодоступных местах постепенно перевели на альтернативные источники электропитания. Занимался этим Курчатовский институт — и задача оказалась сложной.
В итоге в качестве замены использовали фотоэлектрические системы питания, состоящие из солнечных панелей, мощных аккумуляторных батарей и сложной системы автоматики, которая отвечает за надёжность энергоснабжения и посылает необходимые данные в обслуживающую организацию.
Фотоэлектрические системы, установленные Курчатником взамен РИТЭГов. Коллаж из презентации Курчатовского института за 2008 год. (авторы Ольховский А.Г. и Худыкин А.М.)
Но часть проблем всё ещё актуальна — чем северней расположен маяк, тем хуже обстоит дело с работой солнечных панелей и тем длиннее полярная ночь. В суровых условиях аккумуляторы (даже специально подготовленные) деградируют слишком быстро. Солнечные батареи могут поддерживаться ветрогенераторами, но тогда установку придётся часто обслуживать.
Источника электроэнергии, равного по надёжности и продолжительности работы РИТЭГам, к сожалению, нет до сих пор.
Маяк на острове Восточный (острова Гейберга), который также питался РИТЭГами. Карское море, между Таймырским полуостровом и Северной землёй. Ныне заброшен
Да, РИТЭГ получился хорошим и расставаться с ним больно. Может быть, отправим его куда-нибудь подальше, где до него не доберутся злые охотники за цветметом?
[Продолжение следует]
Автор - Александр Алещенко
Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые посты!
(Продолжение поста Концентрированное тепло)
Давайте начистоту — на Земле есть места, где надолго оставлять людей негуманно и слишком дорого. Но иногда там нужно разместить оборудование — например, маяк для проходящих судов. Или даже радиомаяк. Или метеостанцию.
Оборудование может работать автоматически, но ему нужен электрический ток. И тут возникает проблема.
Тянуть по сложному ландшафту линию электропередачи и городить трансформаторную подстанцию в глуши ради одинокого маяка — будто бы перебор. Места обитания человека могут находиться в сотнях непролазных километров от объекта, а значит, дизельные генераторы отпадают. Да и ветрогенераторы тоже — из-за наличия движущихся частей они нуждаются в периодическом обслуживании (хоть и не слишком частом).
Солнечные панели? Это модно и экологично, но на севере периодически бывает полярная ночь, когда они будут бесполезны. Поставить аккумуляторную батарею? Увы, на холоде им сильно плохеет, а полярная ночь слишком длинна.
Но теперь у нас есть РИТЭГ!
Нам нужно поставить маяк где-то на Новой Земле среди снегов и камней? Смотритель не нужен, пусть оборудование на объекте работает автоматически, а для электроснабжения мы ставим новенький РИТЭГ в стоящий рядом сарай, протягиваем провода — и он выдаёт достаточную для работы приборов мощность в течении гарантийного срока (десять лет), не требуя взамен вообще ничего.
«Просто протягиваем провода» это, конечно, изрядное упрощение — средства навигационного оборудования в большинстве своём работают в импульсном режиме, так что для таких объектов в комплекте к РИТЭГ кроме соединительных кабелей идут также блоки накопления энергии (БНЭ), то есть, аккумуляторы.
Более того, в процессе эксплуатации выяснилось, что РИТЭГ даже на изотопах стронция может проработать и пятнадцать лет. И даже двадцать пять, если прижмёт (правда, мощности он при этом выдаёт уже вдвое меньше — не забываем про полураспад).
Просто праздник какой-то! Движущихся частей в аппарате нет вообще, а значит нет быстрого износа из-за силы трения и вибраций (обслуживать штуку, где ничего не вращается, нужно гораздо реже, уж поверьте монтёру) — последнее позволяет использовать его для питания чувствительной к колебаниям сейсмической аппаратуры. Также РИТЭГ не создаёт радиопомехи, которые могут мешать оборудованию.
Какого-либо серьёзного обслуживания он тоже не потребует, ведь капсула герметично запаяна. Из-за того, что для достаточной радиозащиты корпус всё равно нужно делать прочным и массивным, РИТЭГ также неприхотлив к климатическим воздействиям — немалая часть его модификаций предполагала работу под открытым небом (главное, подготовить достаточно ровную площадку и оградить её забором).
Поэтому СССР в своё время наклепал более тысячи РИТЭГов разных модификаций. Большая часть (около 850 штук) отправилась обеспечивать морскую или речную навигацию (в основном на Северный морской путь, в суровые условия). 50 штук было отправлено на автоматические метеостанции (и на полярные станции в Антарктиду). Пригодились и на радиорелейных станциях для дальней радиосвязи, забирали их для своих нужд и военные.
Где-то полторы-две сотни таких установок создали и в США — строго говоря, первый РИТЭГ там и разработали в 1954 году. Применяли для тех же целей — навигация, электропитание арктического оборудования и радиолокационных систем в суровых условиях где-нибудь на Аляске или военные нужды.
Принадлежащий береговой охране США навигационный буй, в который как раз устанавливают РИТЭГ SNAP-7A со стронцием-90 внутри
Он же в естественной среде обитания где-то возле Балтимора. Фото из архива Министерства энергетики США
Кстати. По принципу действия РИТЭГ выглядит довольно простым — даже проще дизельного двигателя. Почему их тогда не начали делать все подряд? Закинул в бочку стронций, воткнул термопару, протянул провода — и получил батарейку на пару-тройку десятилетий!
Очевидная проблема — само ядерное топливо, стоимость которого составляет около 90 % от цены РИТЭГ. Упомянутые стронций-90 и плутоний-238 (как правило) производят в ядерных реакторах, что уже значительно сокращает число претендентов на их получение.
Кроме того, простота конструкции не гарантирует простоту производства.
В корпусе РИТЭГ для радиозащиты используется обеднённый уран (он хорошо блокирует радиоактивность из-за своего высокого атомного веса). Оболочка должна быть очень прочной, чтобы избежать разгерметизации радиоизотопного источника.
А термоэлектрический преобразователь нужно делать максимально качественным, чтобы его надёжности хватило на весь срок службы аппарата (напомню, что речь идёт о десятилетиях).
Здесь термоэлектрический преобразователь взят в качестве основного решения для примера — ну и потому что основная часть советских РИТЭГов для «земного» применения (упс, чуть забежали вперёд) была именно с ним. А вообще, к такому удобному источнику тепла можно прилепить хоть термоэмиссионный преобразователь, хоть термофотоэлектрический элемент, хоть двигатель Стирлинга как на американском ASRG (см. далее). Было бы желание.
Белые медведи встретили мирный атом. На фото РИТЭГ Эфир-МА, снабжающий электроэнергией радиомаяк на Северном морском пути
И вот сотни маяков, радиомаяков, метеостанций и прочих далеко стоящих штук запитаны нашими славными РИТЭГами.
Есть у них, конечно, и минусы — электрическая мощность невелика, потому что КПД термоэлектрической установки очень мал.
Да, электрическая мощность РИТЭГ, в зависимости от модели, составляет всего лишь десятки ватт. Но для интересующего нас навигационного оборудования этого хватит.
Всё, победа прогресса над трудностями? Празднуем очередной триумф науки и техники?
Нет. Пришли нехорошие люди и всё испортили.
[Продолжение следует]
Автор - Александр Алещенко
Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые посты!
(Продолжение поста Как радисты воду кипятили)
Вот мы научились просто и надёжно, хоть и не слишком эффективно, получать электрический ток. Даже обкатали технологию в реальном применении. А простота и надёжность — это хорошо, инженеры такое любят. Устройство может пригодиться где-нибудь ещё… Но не везде же можно костёр жечь. Или пусть даже керосин, всё равно неподходяще как-то. Да и радио заряжать это приятно, конечно, но хочется ведь и посерьёзней что-то.
А если мы хотим обеспечить мощность, достаточную для работы серьёзной аппаратуры (пусть и не самой прожорливой), таким способом, то и разница температур на концах нашей термопары должна быть довольно большая, в несколько сотен градусов Цельсия. Откуда её можно получить, если не из сжигания топлива? Где взять удобный источник тепла, работающий достаточно долго и достаточно надёжно?
На помощь приходит добрый мирный атом (родной брат злого военного атома).
Подержи-ка мой плутоний! Да не бойся ты так, он же не кусается. Фото из архива Министерства энергетики США
Ну, теперь мы сделаем маленький ядерный реактор? Нет.
Беда в том, что совсем уж маленьким реактор в любом случае не будет, а ещё его нужно постоянно контролировать. Мы же решили, что персонал рядом с установкой оставлять не будем — тем более, что инженер по ядерной технике это птица редкая, на каждый маяк не напасёшься.
На самом деле, малые реакторы, конечно, существуют. Бывают они и необслуживаемыми (тоже тема для отдельного долгого разговора).
Но об этом дальше.
И всё-таки ядерный реактор — это сложно.
Но есть и другой способ получить тепло из ядерного топлива — использовать энергию, которая выделяется при его естественном радиоактивном распаде.
Давайте просто поместим ядерное топливо в герметичную капсулу и будем использовать тепло, которое оно выделяет само по себе.
Получившийся аппарат конструктивно будет гораздо проще и надёжнее реактора. И в работе автономен, обслуживания не потребует вовсе.
Его не нужно контролировать, ведь цепной реакции внутри не происходит. А вот выработка тепла происходит постоянно — до тех пор, пока по прошествии определённого времени топливный элемент не деградирует окончательно, перестав поддерживать нужную нам температуру.
Таблетка диоксида плутония-238 — она раскалилась докрасна, так как до этого была помещена в теплоизолирующую графитовую оболочку (как раз для красивого снимка). Фото от Лос-Аламосской национальной лаборатории
Кстати, а какое именно топливо мы выберем? Здесь есть дилемма — нам хочется и тепла побольше, и длительность полураспада подольше, чтобы аппарат работал долго и эффективно.
Изначально я хотел просто написать, что улучшая (увеличивая) один показатель мы неминуемо ухудшаем другой — ну, если ядерное топливо выделяет много тепла, то и его полураспад происходит слишком быстро.
С одной стороны — будто бы логично звучит. Закон Гейгера — Неттолла и все дела. А с другой — это огромное упрощение, на грани с некорректной информацией.
Но всё не так просто. Возьмём, например, уран-232 с периодом полураспада длиной почти в 70 лет и сравним со стронцием-90, период полураспада которого меньше 30 лет.
Казалось бы — стронций-90 должен выделять вдвое больше энергии?
Нет, потому что у урана-232 очень длинная цепь распада с нуклидами-излучателями жёстких гамма-квантов. Он и распадается дольше, и энергии выделяет гораздо больше. Прости, стронций-90, но здесь без шансов.
Если упростить, то из доступных нам веществ мы можем выбирать между стронцием-90 (период полураспада 29 лет, изначально выделяет около 0.45 Вт тепловой энергии на грамм вещества) и плутонием-238 (полураспад за 88 лет и 0.54 Вт тепловой энергии на грамм соответственно).
Итак, плутоний очень хорош, но он гораздо дороже (оставим его на особый случай, когда аппарату нужно работать максимально долго), так что в качестве топлива возьмём стронций-90. Поместим его в нашу капсулу.
А теперь объединим термоэлектрический преобразователь (раз уж мы решили работать с ним) и радиоизотопный источник тепла через теплопереход, поместим их в толстый корпус с радиационной защитой и герметично закроем крышкой.
Теперь осталось насадить на этот корпус радиатор для отвода тепла (помним, что нам нужна пресловутая разность температур), подключить к выводам провода — и вуаля, мы получаем радиоизотопный термоэлектрический генератор, сокращённо РИТЭГ.
Устройство РИТЭГ — его сердце это источник тепла с радиоактивными изотопами и твердотельная термопара, которая преобразует тепло от их распада в электрическую энергию
Вот он, главный герой статьи, ну наконец-то. С РИТЭГ всё пойдёт гораздо веселей.
[продолжение следует]
Автор - Александр Алещенко
Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые посты!
(Продолжение поста Физики, опыт, два металла)
Итак, мы остановились на том, что термопара даёт слишком мало электрической энергии и слишком быстро перестает работать.
Но далее за дело взялись советские физики.
Оказалось, что КПД можно серьёзно увеличить, если использовать в термопаре не металлы, а полупроводники.
Изначально термогенератор на полупроводниковой элементной базе разработал Юрий Петрович Маслаковец, коллега и ученик Абрама Фёдоровича Иоффе.
Ну а сам Иоффе (серьёзный учёный, в честь абы кого физико-технические институты называть не будут) далее прекрасно раскрыл эту тему в своих монографиях — «Энергетические основы термоэлектрических батарей из полупроводников» и «Полупроводниковые термоэлементы», 1950 и 1956 годы издания соответственно.
Применение полупроводников серьёзно увеличило КПД термопары… который всё равно остался низким, в лучшем случае пять-десять процентов.
Но с этим уже можно работать.
Во Вторую мировую войну лаборатория термоэлектрических свойств полупроводников, которую возглавлял Маслаковец (в 1941 её вместе с Ленинградским физико-техническим институтом эвакуировали в Казань), работала над созданием термоэлектрических источников питания для партизанских и диверсионных отрядов.
В итоге было придумано устройство термоэлектрического генератора ТГ-1 — «котелок Иоффе».
В цепь соединяли несколько десятков термопар из сурьмянистого цинка (антимонид цинка, SbZn) и константана (сплав на основе меди с добавлением никеля и марганца).
Их погружали в наполненный водой сосуд, который ставили на костёр. Дно котелка нагревалось до 250-300 °C и его касались “горячие” части термопар. А кипящая вода, как мы знаем, имеет температуру 100 °C, ей (внезапно) остужались “холодные” части.
Термоэлектрический генератор ТЭГ-1, известный как «партизанский котелок» или котелок Иоффе. Иллюстрация из книги «Термоэлектрическая энергетика», Б.С. Поздняков. Е.А. Коптелов. 1974 год
Мощность аппарата была невелика, но её хватало для питания батарей переносной радиостанции. От ручной динамо-машины наш ТГ-1 выгодно отличался тем, что не требовал каких-либо усилий от радиста, кроме поддержания огня и периодического долива выкипающей воды.
В мирное время работы над термогенераторами продолжились. Были созданы несколько аппаратов на древесном угле, с воздушным или водяным охлаждением (по сути своей это было что-то вроде небольшой печки, к топке которой шёл в комплекте термогенератор).
Но ведь удобнее применять не уголь, а жидкое топливо — например, керосин.
И тут можно совместить приятное с полезным — пусть источником тепла для нашего термогенератора будет керосиновая лампа! В то время в местах, где до сих пор были проблемы с электричеством, помещение освещали именно керосинками — а раз так, то термогенератор, который можно поставить прямо на неё, будет очень удобен.
Устройство работающих на керосине термогенераторов ТГК-1 (около 1.6 Вт электрической мощности) и ТГК-3 (схож с ТГК-1, но имеет мощность около 3 Вт). Иллюстрация из той же книги «Термоэлектрическая энергетика»
Зажёг вечером керосиновую лампу и заодно включил радио. Прекрасно!
Именно ТГК-1 или его потомка ТГК-3 (расшифровывается как термогенератор керосиновый мощностью 3 ватта) и мог повстречать вживую кто-нибудь из читателей. Хотя бы в качестве диковинки, лежащей на дальней полке.
В своё время ТГК сыграли важную роль в радиофикации сельской местности — до тех пор, пока в ней не появилось полноценное электроснабжение.
[продолжение следует]
Автор - Александр Алещенко
Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые посты!
Этим постом я начинаю цикл заметок о теплом атомном токе. Начать рассказ нам придётся издалека. В этом цикле будет (не)много физики и чуточку истории, но лезть глубоко в дебри мы не станем. А дальше будет много техники, хорошей и разной. С фотографиями!
Итак, начать следует с того, что немецкий физик Томас Иоганн Зеебек (отец другого физика Зеебека, но уже Августа) открыл в 1821 году эффект имени себя.
Если построить замкнутую электрическую цепь из последовательно соединённых разнородных (сделанных из разных металлов) проводников и обеспечить им разность температур, нагрев или остудив один из них, то в цепи возникнет ток.
Такой ток называется термоэлектрическим, а полученное устройство — термопарой.
Если проводники будут из одинакового металла, то магии не получится — электрические напряжения между концами термопары попросту взаимно уравновесятся.
Хотя существуют наноразмерные термопары, которые обходят это ограничение одним интересным способом, но о них как-нибудь в другой раз.
Зеебек полагал, что под действием разности температур металлы каким-то образом намагничиваются (появляется некий “свободный магнетизм”), а электрический ток тут вообще ни при чём.
Но возникающий в этом процессе ток потом заметил французский физик Жан Шарль Пельтье, именем которого назван обратный эффект.
Правда, он тоже объяснил физику процесса не совсем верно — связал его вообще не с термоэлектричеством, а с твёрдостью и электрическим сопротивлением проводников. Пельтье очень нравилась идея о том, что в разных проводниках тепло выделяется по-разному, а потому он с радостью применил её и здесь.
В итоге правильно понял, что вообще происходит, российский физик Эмилий Христианович Ленц. Он провёл опыт с двумя стержнями из висмута и сурьмы — спаял их вместе, капнул водой в углубление на стыке и начал прогонять электрический ток туда-сюда. При одном направлении тока капля замерзала, а при другом — оттаивала обратно.
Зафиксируем: На стыке двух разных проводников (в термопаре он называется спай), в зависимости от направления тока может выделяться или поглощаться тепло (теперь уже точно, Ленц подтверждает).
Такой вот получился термоэлектрический интернационал.
Кстати, а что они так долго думали-то? Эх, тоже мне, учёные. Дело-то плёвое, возьми два разных штыря и соедини между собой, потом один конец нагревай, а другой остужай да получай ток. Зачем тут сразу три физика?
Ну, вся штука в том, что простота обманчива. Появление термоэлектричества (а вернее сказать, термоЭДС — электродвижущей силы) это довольно сложный процесс.
Смотрите — мы уже поняли, что в одном контакте нашей термопары выделяется тепло, а другим контактом оно поглощается. Назовём его теплотой Пельтье.
Выше упоминали закон Джоуля — Ленца.
Его суть в том, что при прохождении тока через проводник (не важно, в каком направлении) он сопротивляется, а потому часть тока превращается в тепло (и чем больше сопротивление, тем выше будет нагрев).
Это верно и для термопары — вуаля, теперь мы знаем, что в ней возникает и джоулево тепло.
И как будто этого мало, внутри каждого неравномерно нагретого проводника (проводника, в котором имеется градиент температуры) выделяется ещё одна теплота, которая пропорциональна скорости изменения температуры. Ну или поглощается, это зависит от направления тока.
А это явление называется эффектом Томсона (да, ещё один физик, на этот раз британский — интернационал, говорю же, всем миром над термоэлектричеством работали). И вот у нас появляется теплота Томсона.
На фото внизу — Уильям Томсон. Он же, кстати, лорд Кельвин (да-да, в честь него температуру по Кельвину и назвали). На фотографии он опирается на нактоуз и держит в руках морское азимутальное зеркало. А если не по-морскому, а по-русски — стоит около судового магнитного компаса
Разной теплоты в этом процессе как в средних размеров коте — очень много.
Итак, эффекты Зеебека, Пельтье и Томсона в определённой мере связаны между собой — и все они изменяют знак в зависимости от направления тока, то есть, являются обратимыми (могут нагревать, а могут и охлаждать).
И всё бы было хорошо, но вот в законе Джоуля — Ленца про обратимость ничего не сказано. Там всегда выделяется только тепло, в какую сторону ток ни направляй.
Ну и что? Мы теперь научились переводить тепловую энергию в электрическую! С помощью термопары! А это не хухры-мухры!
Плевать нам теперь на этих ваших Джоулей-Ленцов!
Радоваться рано, сейчас эти ребята нанесут ответный удар. Не пренебрегайте физикой (и физиками).
Проблема в том, что КПД такой схемы очень уж мал — в электрическую энергию переходит слишком малая часть энергии тепловой. Во многом из-за того, что в ходе работы термопары в ней возникают побочные необратимые (то есть, только нагревающие) процессы.
И джоулево тепло это полбеды, хотя оно тоже портит дело.
В металлах в принципе будет довольно быстро происходить перенос тепла от горячего контакта к холодному. Очень быстро — теплопроводность у них хорошая (за редкими исключениями), на то они и металлы.
А нам же нужна разность температур, помните? Но в таких условиях она слишком быстро уходит. Потому и КПД у термопары из металлов обычно получается… менее одного процента.
То есть как это меньше процента?! Блин, ну это же совсем никуда не годится.
Как индикатор какой-нибудь, может, пойдёт и так — температуру измерять. А вот для генератора такой КПД это ну прям совсем плохо.
[как эту проблему решили советские физики - в сделующей части]
Автор - Александр Алещенко
Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые посты!
Оказывается, десяток открытых вкладок нужен не только студенту корпящему над курсовой, но и средневековому учёному корпящему над "научным" трактатом. И что особенно интересно, средневековые учёные могли себе это обеспечить без всяких компьютеров.
Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые посты!
Нет, речь идет не про язык Ада, на котором пишут бортовые системы самолетов и (что иронично) код для спутников. Его назвали в честь Ады Лавлейс, которая первая заценила вычислительную машину Беббиджа и начала писать к ней программы.
Ниже портрет той самой графини Ады Лавлейс. Теоретически, фотоаппараты в ее время уже изобрели, но настоящие аристократы все еще предпочитали картины. В конце-концов, фильтры нельзяграма появились совсем недавно, а у художников уже тогда был самый лучший из фильтров — «я плачу тебе за эту чертову картину».
Язык, о котором пойдет речь, по нынешним меркам кажется древним, но все же не настолько. Он относится к атомной эпохе. В 1954 году была запущена первая атомная станция в мире, Обнинская АЭС. В 1957 году Форд начал пиарить автомобиль с ядерным реактором, Ford Nucleon. В 1958 году запустили первую АЭС в США, Шиппингпорт. Мир приветствует мирный атом, и на той же волне в 1959 году появляется язык COBOL.



Минутка технооптимизма
На самом деле, атомная история тут не при чем. Кобол разрабатывали как удобный язык для обработки данных, и расшифровка его названия «common business-oriented language» (четкий язык для четких бизнес-пацанчиков) тонко намекает на основную сферу его применения. Про атомную эпоху и прочий популюкс я напомнила, чтобы сделать более понятным тот преждевременный оптимизм, который проявляли авторы языка.
В те времена компьютерный мир был сильно меньше и неудобнее. Современные мы привыкли, что компьютеры есть в каждом доме, языков программирования много, а книг и обучающих курсов чуть ли не больше, чем самих программистов. В пятидесятых отдельные детали компьютеров еще снабжались удобными ручками для переноски, а самым хайповым языком на рынке был ассемблер. Но компьютеры уже становились меньше и популярнее, электроэнергии становилось больше, и не за горами было установление и нового поколения языков.
Их появилось сразу много, каждый для своей цели. Фортран предназначался для научных расчетов, Лисп — для искусственного интеллекта, а Кобол — для финансов и финансистов. Как можно догадаться, примерно отсюда берет начало и история с торговлей душами.
Изначально за этот язык топило Минобороны США. Тем более что его писали не с нуля, а на основе языка FLOW-MATIC, который разработала контр-адмирал младшего ранга и любимая бабушка всея флота США Грейс Хоппер.





Первой продающей фишкой языка были расчеты с фиксированной точкой. В конце-концов, только ученым-в-океане-моченым нужно было думать, как приземлить бесконечное количество дробных значений от 0 до 1 на бездушные дискретные регистры центрального процессора. Бухгалтеры резать центы на кусочки желанием не горели.
Второй фишкой, еще более продающей, была читаемость кода. Вот пример на FLOW-MATIC:
Больше похоже на сочинение «как я провел лето и на что тратил карманные деньги», чем на компьютерную программу. Это не случайность, это задумано, и сама Грейс описывала задумку примерно так: «Проблема не в том, что люди не могут научиться математике, проблема в том, что они не хотят. […] Если вы хотите докопаться, что с данными должны работать люди, которые понимают математические символы — флаг вам в руки, попробуйте обучить какого-нибудь вице-президента, полковника или адмирала. Думаете, я не пробовала?» Короче говоря, проще написать язык без арифметики, чем достучаться до тех, кому просто не до того.
Кобол подхватил эту идеологию, что понравилось ребятам из большого бизнеса, и все банки США, а потом и всего мира начали очень оптимистично и повсеместно внедрять именно этот язык во все, вообще все, процессы.



Оп оп и тут код на Коболе, это как раз та эпоха
Казалось бы, что могло пойти не так? Отличный язык, глазами читается, бери и используй. А проблема, как обычно, оказалась в людях, которые брали и использовали средства языка не по назначению. Или не могли уместить в своих коротких извилинах весь объем большого и сложного проекта, из-за чего возникала проблема объяснить что-либо новым работникам.
Вся история развития языков программирования — это история, начатая Грейс Хоппер: проще приспособить компьютер к человеку, чем человека к компьютеру. Разрабатывались новые языки и новые парадигмы типа объектно-ориентированного программирования, программировать становилось все проще, программистов становилось все больше. Старые языки вымирали под давлением конкуренции или сильно менялись, новые языки появлялись, учитывая ошибки прошлого, и тоже вымирали, поколение за поколением.
Кобол — это динозавр атомной эпохи, крокодил от мира компьютеров, который жил своей жизнью без существенных идеологических изменений. Где-то начиная с 70х в среде программистов его стали ругать и ненавидеть. Наиболее известна цитата Эдсгера Дейкстры: "The use of COBOL cripples the mind; its teaching should, therefore, be regarded as a criminal offense." («Использование Кобола калечит ум. Его преподавание, следовательно, должно рассматриваться как уголовное преступление.») Да, это тот же Дейкстра, который алгоритм. Он был математиком, а не программистом, но в преподавании шарил, и к нему прислушивались.
Спрашивается, зачем этот мазохизм, и почему просто не взять другой язык. Не нравится, так не пиши. Свой напиши, если чешется.
Ну, в-нулевых, программисты — массово довольно токсичные и придирчивые люди, и поэтому почему бы и не поругаться. Во-первых, язык был достаточно массовым, и его много обсуждали просто по рабочей необходимости. Во-вторых, обсуждение — это непременная часть научного и технического прогресса, начало работы над ошибками.
Но основной причиной держаться за ненавистный язык всеми лапками (и тут мы добрались до торговли душой) было и остается легаси. Огромные объемы уже написанного кода, которые требовали поддержки, переноса на новое железо, дополнения новыми фишками и прочей повседневной рутины. Причем основной объем этого кода сосредоточился именно у тех людей, кто не просто умел считать деньги, а только этим и занимался — в банках и остальной финансовой сфере по всему миру.
Переписывать старый код, да так, чтобы ничего не сломалось, всегда дорого. А тут еще и область очень ответственная, от рядовых банкоматов до мировых финансовых потоков. Финансисты посчитали разные варианты и решили, что проще ставить зарплату для коболоведов повыше, чем подстаиваться под изменчивый и неприхотливый мир новых модных языков-однодневок. Надо сказать, в сравнении с Коболом так выглядит почти любой.
И вот, мы здесь. 2026 год, Европа сворачивает атомную энергетику, а Кобол все еще живее всех живых. Поезд прогресса едет вперед, этому древнему языку уже не учат в университетах, почти любой программист при его упоминании достает чеснок и святую воду, но при этом вся мировая финансовая система держится на Коболе и требует непрерывного человеческого внимания. Программистов на Коболе все меньше, а зарплаты, говорят, все выше. В основном, по слухам — вакансий не так много, и конкретных цифр на сайтах типа хедхантера не пишут. Типа «по результатам собеседования».
Я не знаю, за что именно этот язык так ненавидят. Отдельные куски выглядят непривычно, но не вызывают ужаса. Тот же Лисп с его бесконечными скобками и префиксной нотацией выглядит куда страшнее. Да и современный C++ может любого ежа напугать, честное слово, вот на него бы Дейкстра посмотрел. Скорее всего, чтобы по-настоящему понять всю степень адовости языка, нужно погрузиться внутрь и хотя бы несколько лет поработать с хорошим таким, нажористым легаси. Но страшно, очень страшно.
Говорят, Кобол — самый высокооплачиваемый язык в мире. Готовы ли вы рискнуть душой, чтобы это проверить?..
Автор - Катерина Беклемышева
Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые посты!