Пост насчёт профессионализма отечественной прессы имел громкий резонанс.
Напомню, на ГазетеРу умники перепутали телешоу «Голос» на Первом канале с политической организацией, и назвали развлекательную передачу «иноагентом». Читатель сбросил мне пример ещё прекраснее (что примечательно, с того же сайта) – статью о путешествии наследника Николая Александровича (будущий император России Николай II) в 1890 году на броненосце «Память Азова». И тут же рядом названием броненосца в скобках – «организация признана террористической и экстремистской, запрещена в России». Что, блядь?!
Люди выставляют себя полными клоунами, и даже не парятся.
Я, конечно, не перечислю вам тысячи диких ошибок, опубликованных в родимой прессе за последнее время, причём в серьёзных статьях. Остановлюсь лишь на наборе the best, который мне попросту невозможно забыть.
«Впервые в истории глава французского государства попадёт в тюрьму» - насчёт заключения в камеру Саркози. Умерший в 1951 году за решёткой маршал Петен (глава Франции в 1940-1944 гг.) говорит - «Чего?!».
«Внук первого президента Франции заявил о желании переехать в Россию». Речь о внуке де Голля. Первый президент Франции Луи-Наполеон Бонапарт (избран в 1848 году) смотрит в ахуе, и молчит.
Репортаж из Ирана с информацией, что один риал стоит 10 000 туманов. На деле наоборот.
«Англичане привезли в 1945 году освобождённый ими Освенцим (!) брендовую одежду из люксового универмага «Хэрродс», и раздавали узникам». По итогу оказалось: автор слышал звон, да не знает, где он – это было в концлагере Берген-Бельзен, и британцы раздавали изъятые у немцев «секонд-хэнд» вещи, в шутку прозвав свой пункт «Хэрродс». После моего издевательского поста не последовало никаких извинений – помпезную статью поспешно переправили. Автор – человек с высшим образованием, не был в курсе - кто освободил Освенцим?
«Турция во Второй мировой войне официально воевала на стороне нацистской Германии». Это в своей колонке написал главред одного столичного журнала – и ничего, прошло нормально. Никто не удивился, и никому не пришло в голову, что Турция была нейтральной, и 23 февраля 1945 года формально объявила войну рейху.
«Эфиопия – популярная пляжная страна». Люди одним глазком на карту взглянуть не потрудились. Как сказал я вчера, тогда можно и Австрию назвать «страной с морскими пляжами» - а чего, она таковой была до 1918 года.
Заметка про Польшу с флагом Канады в качестве иллюстрации к статье. Это вообще типично, флагов никто не знает, в них сильно путаются, а за просмотр в Гугле автора казнят немедленно с конфискацией имущества.
«Ни одной улицы Робеспьера во Франции нет, поскольку он злодей и убийца, а вот зато у нас в России улиц по имени злодеев и убийц полно». На деле, улиц Робеспьера ДОФИГИЩА. Утомившись от потока сознания юных талантов, я сделал молодой редакторше ГазетыРу замечание, она возмутилась – «Мы не можем исправлять такое, это мнение авторов!». Прекрасно. То бишь, журналисту сегодня разрешено нести любую хрень без последствий.
«Пхукет – столица Таиланда». Тут в принципе комментарии излишни.
«Советские читатели впервые смогли прочесть детективы Агаты Кристи только при Горбачёве». Роман Кристи «Белый конь» напечатан в «Науке и религии» в 1965 году. В 1966-м в «Библиотеке приключений» его издаёт «Молодая Гвардия». Далее, кучу детективов Кристи печатала уйма советских литературных журналов.
«Самые большие потери в Афганистане СССР понёс в 1979 году». 86 военнослужащих, ага.
«Гитлер застрелился 30 мая 1945 года». Ну, всё, пожалуй, на этом закончим.
Это повторяется всё чаще, и становится всё хуже. Да, понимаю – денег нет, платят мало, нанимают абы кого. Ну, вот и результат. Журналистика сдохла. Лажают в статьях все, мы ж не роботы, и я сам не исключение.
Но если раньше за подобные ошибки голову отрывали, теперь это в порядке вещей.
Закончено, забудьте. Помянем журналистику, её больше нет.
Продолжаем знакомиться с книгой Тима Бувери. Все части выложены в серии.
Как фюрер подначивал каудильо, да так и не подначил
Коротко для ЛЛ: Британии удалось не допустить вступления Испании в войну и сохранить Гибралтар. Нейтральной осталась и вишистская Франция, но лишь формально: фюреру они помогали весьма активно. Кто ревностно блюл свою нейтральность - так это Ирландия. Им даже предлагали интегрироваться с Севером, но слишком уж были страшны германские бомбы.
Одной из ключевых стран континента, которой пока не коснулась война, была Испания. Она хранила ключи от Средиземноморья, от неё зависели торговые пути в сторону Южной Атлантики. В июне 1945 года Геринг признался британскому дипломату, что самой большой ошибкой Гитлера было то, что он не взял Гибралтар, пройдя через Испанию. Это бы изменило весь ход войны. Удержать Франко от вступления в войну на стороне дружественного ему Гитлера стало задачей нового английского посла Сэмюэля Хора. 22 июня 1940 года Франко спросил у него, почему Британия не просит Германию о мире. Спрашивал он не спроста: шестью днями раньше фюрер предложил ему вступить в войну в обмен на территории и материальную помощь. Однако Гор был спокоен. Он знал, что Испания слишком слаба, чтобы ввязываться в новую войну.
Но это знание нужно было поддерживать материальными средствами, и англичале принялись подкупать членов правительства режима, к августу 1941 года истратив три с половиной миллиона фунтов на это дело. Это уже было неплохо. Но гораздо большее значение имело решение об оказании Испании экономической помощи. Эта страна сильно нуждалась в пшенице, хлопке, нефти. Испанцы намекали, что могли бы получить это сырьё где-то ещё. Черчилль, отмахнувшись от предложения Гора обсудить с испанцами статус Гибралтара, решил не только помочь сам, но и попросить Рузвельта, когда оказалось, что Британия не потянет в одиночку. Рузвельт поначалу отнёсся к предложению скептически, но, в конце концов, согласился предоставить небольшое количество гуманитарной помощи под эгидой Красного Креста. Недоверчивость американского президента была понятна в свете захвата Испанией международной зоны в Танжере и побития камнями американского посольства в Мадриде.
Испанцы принимали помощь, молча и скрипя зубами. А вот когда после большого пожара в Сантандере Гитлер выслал состав с зерном, об этом сразу раструбила испанская пресса, Гор не стал терпеть. Он сказал испанскому министру, что не пустит в Испанию два судна с пшеницей, о которых они предварительно договорились, до тех пор, пока об этом не сообщат испанские газеты. Пришлось испанцам выполнить эту просьбу, похожую на ультиматум.
Конечно, империя имела и другого рода намерения. Черчилль подумывал о захвате испанских и португальских островов в Атлантике, но Форин Офис отговорил его от этой затеи. Планы были оставлены на случай вступления Испании в войну на стороне стран Оси. И надо сказать, вероятность этого события была далеко не нулевая: имеются свидетельства того, что Франко собирался сделать это в июне и в сентябре 1940 года. Правда, в обмен на лояльность, он потребовал от Гитлера обширные территории на севере Африки, а также серьёзную материальную поддержку. Немцы оказались на это не готовы, но в свою очередь не хотели бы, чтобы Испания переметнулась на другую сторону.
23 октября 1940 года в Мадрид приехал Гитлер. Каудильо изворачивался как мог, демонстрируя чудеса компанейства, историческую эрудицию и мастерство выжимания слезы. Он сказал, что позволит вырвать у себя три или четыре зуба, только бы не проходить снова через это вот всё. Но фюрер был настойчив. Испания подписала протокол, обязавшись вступить войну в неопределённый срок. То, что этот срок так и не наступил, является в немалой степени заслугой британской дипломатии, которая дала Мадриду понять, что Королевский флот способен поставить его на колени, организовав морскую блокаду.
Британцев полностью устраивало положение Испании, при котором она была достаточно слаба, чтобы зависеть от их помощи, но достаточно сильна, чтобы сопротивляться германским требованиям. Гитлер давил на Франко, но тот отвечал, что начнёт воевать только перед самым крахом Британии. Он видел, что это будет долгая война. Британская авиация отстояла страну летом 1940 года, а в декабре того же года их 36-тысячная группировка выгнала из Египта 150-тысячную итальянскую армию. Так что, несмотря на то, что Мадрид заправлял немецкие подлодки, снабжал Берлин разведданными и даже отправил воевать 18 тысяч добровольцев на Восточный фронт, Лондону удалось удержать его от полноценного вступления в конфликт.
Ещё одной проблемной страной стала вишистская Франция. После Мерс-эль-Кебира они разорвали дипломатические отношения с Британией и даже бомбили Гибралтар. Однако поддерживались неофициальные контакты, здесь помогал Франко. С ними пытались урегулировать некоторые торговые вопросы, но оказалось, что в вишистском правительстве сидели отпетые коллаборанты, с которыми трудно было иметь дело. Пьер Лаваль из непосредственного окружения маршала Петена лез из кожи вон, стремясь продемонстрировать фюреру свою лояльность. Но тот не повёлся. Он собирался строго наказать извечного врага Германии.
Инцидент в Дакаре продемонстрировал верность вишистов своим словам. Петен не только враждовал с де Голлем, но даже собирался когда-нибудь повоевать с Британией. До этого не дошло, но Гитлер осознал пользу сотрудничества с вишистами. Возвращаясь от Франко, он встретился с Лавалем, а затем и с Петеном на вокзале небольшой французской станции. Они договорились, хотя ничего не подписали. Воевать французы не стали, но помогали Германии весьма активно.
Британцы были встревожены. И озадачены. Потому как через Франко вишисты дали понять, что стремятся наладить отношения. На следующий день, после того как Петен поручкался с Гитлером, Черчилль принял его посланника Луи Ружье. Философ, возомнивший себя дипломатом, пытался навести мосты между Лондоном и Виши и говорил от имени маршала, который не подозревал о таком его праве. Черчилль, узнав о встрече Петена с Гитлером, был вне себя от такого вероломства и пообещал разбомбить Виши, если французы передадут немцам свой флот. Ружье удалось убедить Черчилля, что такой договорённости не было. Он знал? Нет, он верил! Как бы то ни было, Петен с Лавалем, быть может, играли какую-то игру, но это была их игра, а не британская.
Оставаясь с определёнными надеждами касательно вишистов, Форин Офис держал де Голля на безопасном расстоянии – в Браззавиле. Но предложения об экономических переговорах остались без ответа, а в конце года французы стали планировать экспедицию по изгнания голлистов из Африки, в то время, как с англичанами на контакт не шли. Как сказал бывший связной Лондона и Парижа, трудно соблазнить кролика листиком салата, если он сидит в клетке с горностаем. В то же время вишисты тоже заблуждались: трудно кролику подружиться с горностаем.
В течение недели после того, как Британия объявила войну Германии, все члены Британского Содружества последовали примеру. Все, кроме одного. Кроме Ирландии. Этот доминион, созданный в 1921 году, решил пройти войну в нейтральном состоянии и не пускал Королевский флот в свои порты. Однако у ирландцев была проблема: в вопросе снабжения они почти полностью зависели от других стран, в особенности от Великобритании. Та с лёгкостью могла перекрыть им краник. Кроме этого, Ирландия была практически беззащитна в военном плане. Ещё одним аргументом было стремление воссоединиться с Северной Ирландией. Однако всё население острова очень боялось бомбардировок, и премьер де Валера отказывался предпринимать шаги, подрывающие нейтральность страны.
Англичане решили не давить, но подкупить, предложив сделку по слиянию обеих Ирландий в обмен на участие в войне на их стороне. Шансы на успех были не такие уж и плохие. И всё же де Валера отказался. Слишком страшны были немецкие бомбы. Начиная с 1941 года, на ирландцев стали давить экономически, а затем их стали осуждать и американцы. Критика ещё одной нейтральной страны из-за океана была расценена как лицемерие, но она кое-что весила в этом гордой, но маленькой стране. Американцы не соглашались продавать оружие в условиях, когда Ирландия стоит в стороне от конфликта.
Но ничего не помогло, даже вступление США в войну после Перл-Харбора. Посольства стран Оси продолжали работать, а ирландские порты оставались закрыты для Королевского флота. 2 мая 1945 года де Валера посетил германское посольство для того, чтобы принести свои соболезнования по причине кончины фюрера. Да, он соболезновал и Трумэну тоже, но в американское посольство не ходил.
Однако под завесой нейтральности Ирландия оказывала Великобритании информационную поддержку, включавшую метеоданные, перемещения подлодок и разведданные. Британская авиация пользовалась ирландским воздушным пространством, а случись кому потерпеть крушение на территории Ирландии – их репатриировали, в отличие от асов Геринга. На другую чашу весов можно положить то, что нейтральность страны шла на пользу Германии. Во время Битвы за Атлантику союзные страны потеряли свыше 3500 торговых судов, 175 военных кораблей. 72 200 моряков нашли смерть на дне океана. Конечно, помогло то, что Кригсмарине взломала британский морской код. Но жертвы были бы меньше, если бы Ирландия пустила войска союзников на свою территорию. А так – ирландцы до самого конца оставались слепы к моральному аспекту войны. Их нейтральность была понятна, но явно не достойна восхищения.
Автор почему-то не рассказал об инциденте, когда американцы прекратили снабжать Франко нефтью в критический момент, чтобы тот не собрался войти в Гибралтар. Каудильо обратился за помощью к фюреру, но тот был просто не в состоянии восполнить недостаток топлива. Так что тому пришлось оставить эти свои планы. Об этом написал молодой американский историк Николас Малдер в своей монографии Экономическое оружие. Быть может, потому, что история удержания Испании на нейтральной орбите была бы не столь красивой, какой её изображает автор.
Претензий к ирландцам по поводу их нейтральности у автора хватает, но он не ценит то обстоятельство, что они, помогая хоть чем-то Британии, они помогали на деле. В отношении Германии их помощь была лишь на словах. Но нет, надо пофантазировать на тему «могли бы и повоевать на нашей стороне».
Однажды у Европы уже был «Мюнхен»: 87 лет назад в этом городе политики заключили сделку в попытке избежать большой войны. Тогда за «мир во всем мире» великие державы решили заплатить частью Чехословакии. Агрессор с удовольствием принял эту «плату», стал благодаря этому сильнее — и вскоре развязал новую мировую войну, оказавшуюся намного ужаснее предыдущей. Рассказываем о соглашении, которое окрестили Мюнхенским сговором.
«Международный поцелуй», или Как мировое сообщество попыталось отказаться от войн
Период мировой и европейской истории между 1918 и 1939 годами часто называют межвоенным (иногда по-латински — «Интербеллум»). Но это более позднее обозначение. Для людей той эпохи их время было «послевоенным», ведь, пройдя через ад всемирной войны, человечество совсем не ожидало ее повторения.
Немецкая штурмовая группа в траншее изготовилась к атаке. Фландрия, между 1916 и 1918 годами. Фото: Bundesarchiv, CC-BY-SA 3.0, CC BY-SA 3.0 de, commons.wikimedia.org
Политики и общественные деятели разных стран работали над созданием рецепта, который смог бы защитить мир от новой бойни. На это ушло около десяти лет. В апреле 1927 года министр иностранных дел Франции Аристид Бриан предложил США заключить договор «о вечной дружбе, запрещающий обращение к войне как к средству национальной политики». Идею такого договора Бриану подсказал американский историк Джеймс Шотвелл, главный редактор 150-томной «Экономической и социальной истории Первой мировой войны». Ученый, детально изучивший первый глобальный конфликт, пришел к выводу, что в современности война между двумя промышленно развитыми странами почти всегда будет перерастать в многосторонний конфликт. А раз так, единственным способом избежать мировой войны в промышленно развитом мире мог быть только полный отказ от развязывания вообще любых войн.
В США раздумывали над французским предложением более полугода. Наконец, в декабре 1927 госсекретарь Фрэнк Келлог ответил Бриану, что правительство его страны с удовлетворением принимает французское предложение, но с одной существенной поправкой: участниками такого договора об отказе от войны должны были стать и другие страны — в первую очередь все главные державы мира.
Договор об отказе от войны в качестве орудия внешней политики 27 августа 1928 года подписали в Париже представители Бельгии, Германии, Италии, Польши (напомним, что частью этой страны в то время была Западная Беларусь), США, Франции, Чехословакии, Японии — а также Великобритании и ее доминионов (Австралии, Индии, Ирландии, Канады, Новой Зеландии и Южно-Африканского Союза). В этот же день госдеп США отправил приглашения присоединиться к соглашению еще 48 государствам, в том числе Советскому Союзу. Договор стал известен как пакт Бриана — Келлога, или Парижский пакт.
Представитель Германии Густав Штреземан подписывает пакт Бриана — Келлога. Париж, 27 августа 1928 года. Фото: GaHetNa (Nationaal Archief NL), commons.wikimedia.org
О том, насколько большие надежды люди того времени возлагали на этот договор, можно судить по тому, что Фрэнк Келлог за его подгототовку получил Нобелевскую премию мира в 1929-м. Оно и неудивительно: благодаря пакту агрессивная война впервые в истории человечества стала незаконной с точки зрения международного права.
Отметим, что в руководстве СССР (в состав которого тогда входила восточная половина Беларуси) по вопросу о пакте Бриана — Келлога имелись разногласия. Нарком иностранных дел Георгий Чичерин выступал против участия в нем, утверждая, что «присоединение к уже готовому пакту, созданному другими, для нас неприемлемо». При этом главный советский дипломат предлагал все же отправить советскую делегацию на церемонию подписания договора об отказе от войн: «В этом случае наша роль заключалась бы в том, чтобы явиться, поспорить, пошуметь, выдвинуть всякие протесты и, наконец, уйти со скандалом».
Напротив, присоединение к пакту активно поддерживали член Политбюро Николай Бухарин и заместитель наркома иностранных дел (и уроженец Белостока) Максим Литвинов. По их мнению, СССР был заинтересован в «продолжении передышки» и не должен был пренебрегать даже «самой ничтожной гарантией против войны». Позиция Бухарина и Литвинова победила, и 31 августа 1928 года СССР уведомил Францию о согласии присоединиться к пакту.
На тот момент Москва действительно выступала как сторонник отказа от войны в международных отношениях. В ноте французскому посольству советское правительство заявило, что хотело бы запрета войн не только в формально-юридическом толковании этого слова (то есть предполагающего процедуру «объявления войны»), но и других видов военных действий вроде интервенции, блокады, оккупации чужой территории. Напомним, похожим образом, без формального объявления войны, происходит сейчас полномасштабное российское вторжение в Украину. Правда, предложение Советов так и не было отражено в тексте пакта.
На этом миротворческие инициативы Москвы не закончились. СССР не только первым ратифицировал соглашение (акт об этом французскому послу в Москве вручили 6 сентября 1928 года), но и придумал, как ускорить его вступление в силу. Дело в том, что, согласно договору, пакт Бриана — Келлога начинал действовать с момента ратификации всеми участниками. Этот процесс затягивался. Поэтому СССР предложил своим соседям — Латвии, Польше, Румынии и Эстонии — считать Парижский пакт действующим досрочно, то есть сразу после ратификации этими странами. Такое дополнительное соглашение (известное как «протокол Литвинова») было подписано в феврале 1929 года. Тогда как ратификация всеми участниками растянулась до июля.
Главным недостатком пакта Бриана — Келлога было отсутствие в тексте каких-либо санкций или других негативных последствий для его нарушителей. Парижский договор (к слову, никем не денонсированный — то есть действующий до сих пор) фактически стал декларацией, в которой страны осудили использование войн для разрешения международных споров и пообещали, что будут решать такие споры и конфликты только мирными средствами. Никакого механизма принуждения агрессора к миру документ не предусматривал. Из-за своего мягкого, декларативного характера он получил название «международный поцелуй».
Высмеивание пакта Бриана — Келлога во время Парижского карнавала 1929 года. Фото: Carte-postale ancienne, Public Domain, commons.wikimedia.org
Тем не менее обещаний об отказе от войны, которыми государства обменялись в Парижском договоре, хватило, чтобы удержать Европу от межгосударственных войн почти на десять лет. Увы, здесь не перестали стрелять вообще — например, в Испании в 1936 году началась страшная гражданская война, в которой опосредованно участвовали и другие страны. Но нападений одного государства на другое в нашей части света в это десятилетие не было.
Мюнхенский ящик Пандоры
За следующие пять лет к пакту Бриана — Келлога присоединилось почти полсотни государств мира. Но к тому времени одному из первоначальных подписантов стали мешать ограничения Парижского договора. В 1933 году в проигравшей Первую мировую войну Германии, обедневшей, уставшей и разочарованной, власть взяла крайне правая Национал-социалистическая немецкая рабочая партия (НСДАП).
Договор об отказе от войны от имени Германии подписало предыдущее демократическое правительство (так называемая Веймарская республика). А вот НСДАП пришла к власти, используя реваншистские лозунги. Лидер нацистов Адольф Гитлер в своем политическом манифесте «Моя борьба» еще в 1920-е годы обещал согражданам пересмотреть «несправедливые» итоги Первой мировой войны, завоевать для Германии «жизненное пространство» в Центральной и Восточной Европе и объединить всех немцев в одном государстве.
Адольф Гитлер (на переднем пассажирском сиденье) во время пропагандистского турне в 1923 году. Фото: Bundesarchiv, Bild 102−00204 / CC-BY-SA 3.0, CC BY-SA 3.0 de, commons.wikimedia.org
Укрепив собственную власть и разобравшись с внутренними врагами, Гитлер взялся за выполнение обещаний. На первых порах он мастерски пользовался страхом европейцев перед большой войной, которую политики его поколения пережили на собственном опыте. В 1936 году Берлин нарушил подписанный после Первой мировой Версальский договор и ввел войска в Рейнскую демилитаризованную зону — западную часть Германии, в которой ей было запрещено держать армию и строить укрепления. Франция и Великобритания, победившие Германию менее 20 лет назад, решили избежать нового конфликта и проигнорировали эту первую военную операцию Гитлера.
Окрыленный успехом, в марте 1938 года он ввел войска уже в соседнее государство — Австрию. При этом формально Германия не нарушила положений пакта Бриана — Келлога, ведь войну Австрии она не объявляла. А ее присоединение к «третьему Рейху» месяц спустя произошло с помощью контролируемого нацистами «референдума».На исчезновение с карты целого суверенного государства остальные европейские державы ответили в лучшем случае выражением беспокойства. Агрессивные действия лидера немецких нацистов снова решили «не замечать», рассчитывая, что на этом он остановится.
Территория Австрии (красным) и Германский рейх (розовым). 12 марта 1938 года. Изображение: wikipedia.org
Расчет не сработал. С точки зрения Гитлера все складывалось очень удачно. Почувствовав слабину со стороны других великих держав, он решил ковать железо, пока горячо. Сразу после успешного аншлюса Австрии взгляд немецкого диктатора обратился на Чехословакию. Здесь в граничащей с Германией Судетской области жило около трех миллионов людей немецкого происхождения. Впрочем, подрывную политическую деятельность в Чехословакии нацисты вели еще с октября 1933 года, когда там был основан прогерманский «Судетско-немецкий трудовой фронт».
В апреле 1938 года Гитлер обсудил со своими военными возможность прямого военного захвата Судетской области. Вариант внезапного вторжения был отвергнут, поскольку это могло вызвать международный кризис. Но информация о том, что в Берлине разрабатывается план оккупации Чехословакии, просочилась за пределы Германии.
К началу 1938 года Чехословакия отнюдь не была удобным мальчиком для битья. Страна обладала высокоразвитой военной промышленностью и имела одну из лучше всего вооруженных армий в мире. Она могла мобилизовать 47 дивизий, тогда как Гитлер смог наскрести для «Плана Грин» по вторжению в эту страну лишь 39. Вдобавок чехи сильно укрепили гористую границу с Германией, что превратило ее в труднопреодолимое препятствие для стремительного танкового блицкрига.
Чехословакия была готова сражаться, но в Праге понимали, что в одиночку победить Германию они не смогут. Поэтому еще в 1924 году эта страна заключила договор о союзе с Францией. Вместе армии этих двух стран были по всем параметрам сильнее немецкой, и начинать войну против них сразу на два фронта для Германии было бы чистым безумием.
Тем не менее поймавший удачу за хвост Гитлер продолжал требовать «воссоединения» чехословацких немцев с Германией. Хотя его агрессивная риторика создавала впечатление, что война неизбежна, какое-то время прямого результата это не давало. Но 8 апреля 1938 года во Франции сменилось правительство. Новый кабинет Эдуарда Даладье был создан без участия социалистов — принципиальных противников нацистского режима в Германии. И уже через четыре дня газета Le Temps опубликовала статью профессора юридического факультета Парижского университета Жозефа Бартельми, в которой тот «доказал», что франко-чехословацкий договор о союзе 1924 года не обязывает Францию вступать в войну, чтобы спасать Чехословакию.
Похожие настроения царили и по ту сторону Ла-Манша. Еще до публикации Бартельми в лондонской The Times вышла передовица, написанная главным редактором Джеффри Доусоном. Из нее британцы узнали, что Великобритании не стоит ввязываться в войну за сохранение чехословацкого суверенитета над Судетами, не узнав перед этим мнения самих судетских немцев.
В конце апреля 1938 года премьер-министры Франции и Великобритании Эдуард Даладье и Невилл Чемберлен встретились в Лондоне, чтобы обсудить чехословацкий вопрос без участия самой этой страны. И пришли к выводу, что европейский мир можно спасти только путем передачи Германии спорных территорий с немецким населением.
12 сентября 1938 года вооруженные формирования судетских немцев, поддерживаемые Берлином, начали мятеж, атакуя чехословацкие подразделения в разных регионах страны. Позднее в Чехословакии эти действия расценили как начало необъявленной войны со стороны Германии.
Гитлер приветствует премьер-министра Великобритании Невилла Чемберлена на ступенях Бергхофа. Сентябрь 1938 года. Фото: Bundesarchiv, Bild 183-H12478 / CC-BY-SA 3.0, CC BY-SA 3.0 de, commons.wikimedia.org
В середине сентября 1938 года Чемберлен встретился с Гитлером в его резиденции. Здесь британский премьер-министр, как ему казалось, «умиротворил» германского диктатора обещанием убедить свое и французское правительство признать результаты будущего плебисцита в Судетской области. В ответ Гитлер пообещал не начинать военных действий до дальнейшего обсуждения. Затем французы и англичане подготовили совместное предложение, предусматривающее передачу Германии всех территорий Чехословакии, на которых доля немецкого населения превышала 50%. При этом с самой Чехословакией детали этой сделки за ее счет никто даже не обсуждал — ее просто поставили перед фактом.
Под угрозой остаться без военной помощи со стороны Франции и Великобритании страна 21 сентября согласилась отдать Судетскую область Гитлеру. Но ему этого уже было мало: лидер нацистов теперь хотел полностью ликвидировать чехословацкое государство, разделив его с Венгрией и Польшей.
На этом этапе Европа и мир, возможно, еще могли избежать последующих кровавых событий. На новые наглые требования Гитлера Чехословакия 23 сентября ответила проведением всеобщей мобилизации своей армии. На следующий день частичную мобилизацию объявила и Франция. Под давлением таких «аргументов» Гитлер отказался от своих требований о ликвидации чехословацкой государственности и согласился на проведение дипломатической конференции с участием Италии в качестве посредника.
Но на этом решительность европейских политиков закончилась. 27 сентября Чемберлен выступил по радио с заявлением, в котором так объяснил свою позицию:
«Как ужасно, фантастично, невероятно, что мы должны рыть окопы и примерять противогазы здесь из-за ссоры в далекой стране между людьми, о которых мы ничего не знаем. Как бы мы ни сочувствовали маленькой стране, столкнувшейся с большим и могущественным соседом, мы не можем ни при каких обстоятельствах вовлечь всю Британскую империю в войну только из-за нее. Если нам придется сражаться, то это должно быть по более важным вопросам, чем этот».
29 сентября Гитлер, Чемберлен, Даладье и итальянский диктатор Бенито Муссолини встретились в Мюнхене. Гитлер на этой встрече открыто злился из-за того, что накануне не смог войти в Судетскую область как «освободитель» в назначенный им самим день и был вынужден согласиться на арбитраж трех других держав. Боясь спровоцировать еще больший его гнев, остальные участники встречи не решились настоять на том, чтобы на конференцию допустили прибывших в Мюнхен чехословацких дипломатов.
Слева направо: Невилл Чемберлен, Эдуард Даладье, Адольф Гитлер, Бенито Муссолини и глава МИД Италии Галеаццо Чиано накануне подписания соглашения о передаче Судетской области от Чехословакии к Германии. Фото: Bundesarchiv, commons.wikimedia.org
Оставив представителей атакуемой страны за дверью, Великобритания и Франция «умиротворили» Гитлера ее территориями. По условиям Мюнхенского сговора Судетская область перешла Германии. Париж и Лондон проинформировали Прагу, что она может либо принять эти условия, либо противостоять Германии в одиночку. Чехословацкое правительство решило подчиниться.
Последствия «миротворчества» Чемберлена
Вернувшись в Лондон из Мюнхена, Невилл Чемберлен искренне считал, что добился мира для своей страны и Европы в целом. Сходя с трапа самолета, он с гордостью размахивал текстом совместного заявления:
«Мы, немецкий фюрер и канцлер, и британский премьер-министр, провели сегодня еще одну встречу и согласились признать, что вопрос англо-германских отношений имеет первостепенное значение для наших двух стран и для Европы. Мы рассматриваем соглашение, подписанное вчера вечером, и англо-германское морское соглашение как символ желания наших двух народов никогда больше не воевать друг с другом. Мы полны решимости, что метод консультаций будет методом, принятым для решения любых других вопросов, которые могут касаться наших двух стран, и мы полны решимости продолжать наши усилия по устранению возможных источников разногласий и, таким образом, способствовать обеспечению мира в Европе».
Текст заявления Чемберлен зачитал у своей резиденции на Даунинг-стрит, после чего добавил:
— Мои добрые друзья, во второй раз в нашей истории британский премьер-министр вернулся из Германии, с честью принеся мир. Я считаю, что это мир для всего нашего времени. Идите по домам и спите спокойно.
Оптимистичный настрой Чемберлена разделяли далеко не все, и речь здесь не только о чехах. Прекрасно понимал, к чему ведет политика умиротворения диктаторов, будущий премьер-министр Великобритании, а на тот момент член парламента Уинстон Черчилль. Еще во время аншлюса Австрии он предупреждал Палату общин, что это лишь начало нацистской агрессии:
— Серьезность (аннексии Австрии. — Прим. ред.) невозможно преувеличить. Европа сталкивается с программой агрессии, хорошо спланированной и рассчитанной по времени, разворачивающейся поэтапно. И у нас есть выбор — либо подчиниться, как Австрия, либо принять эффективные меры против. Сопротивление будет тяжелым. <…> Но если мы будем медлить, скольких друзей мы потеряем, падение скольких потенциальных союзников мы увидим?
После возвращения Чемберлена из Мюнхена Черчилль оценил его старания по умиротворению Гитлера пророческой фразой:
— У вас был выбор между войной и бесчестьем. Вы выбрали бесчестье — и получите войну.
А 5 октября 1938 года в выступлении перед Палатой общин Черчилль назвалМюнхенское соглашение «полным и безоговорочным поражением» Великобритании и остальной Европы.
Ждать подтверждения правоты Черчилля оставалось недолго. Вместе с Судетской областью Германии отошли все те пограничные горные хребты, на которых базировалась чехословацкая система обороны. Уже в марте 1939 года Германия окончательно ликвидировал Чехословакию и оккупировала этнические чешские земли, включая Прагу. Захват Австрии и Чехии заметно усилил Германию и ее армию, и диктатор выбрал новую жертву — Польшу. Которая, к слову, поучаствовала в разделе Чехословакии, соблазнившись включением в свой состав чешской части Тешинской Силезии.
Раздел Чехословакии в 1938—1939 годах. Изображение: wikipedia.org
Оккупация Праги подействовала отрезвляюще на Францию и Великобританию. Вскоре после нее обе страны гарантировали Польше свою поддержку в случае германского нападения. Но было уже слишком поздно. Адольф Гитлер вошел во вкус, его армия усилилась (в том числе и благодаря огромным арсеналам захваченного чехословацкого оружия — надежного и качественного). В августе 1939 года Германия повторила трюк с соблазнением соперника территориями соседней страны и заручилась поддержкой Советского Союза, договорившись разделить с ним Польшу (так же, как ранее добилась благоприятной позиции Польши в чехословацком вопросе, отдав ей Тешинскую область).
Напомним, что до этого гитлеровского «искушения» СССР проводил достаточно миролюбивую внешнюю политику, активно продвигал пакт Бриана — Келлога. Но в Москве внимательно следили за успехами «умиротворяемого» агрессора в лице гитлеровской Германии и сделали соответствующие выводы. Впрочем, не только там: еще в апреле 1939 года Италия начала вторжение в Албанию и оккупировала ее, что стало первой межгосударственной войной в Европе после заключения Парижского договора.
Власти выпустили методичку к придуманному ими Дню народного единства. Выбрали самую возмутительную ложь из этого документа
Усилившегося и поверившего в благосклонность фортуны Гитлера уже совсем не пугали и не сдерживали гарантии безопасности, которые дали Польше Лондон и Париж. 1 сентября 1939 года Германия напала на эту страну, развязав Вторую мировую. Через два дня Великобритания вступила в войну. Чемберлен в своем выступлении по радио признал (пусть и с оговорками) ошибочность своей политики:
«Можете себе представить, каким горьким ударом для меня стало то, что вся моя долгая борьба за мир потерпела неудачу. И вся же я не могу поверить, что мог бы сделать что-то большее или что-то иное, что было бы более успешным. До последнего момента было возможно добиться мирного и честного урегулирования между Германией и Польшей. Но Гитлер этого не хотел. Он, очевидно, решил напасть на Польшу, что бы ни случилось. Его действия убедительно показывают, что нет никаких шансов ожидать, что этот человек когда-либо откажется от своей практики применения силы для достижения своих целей. Остановить его можно только силой».
Впрочем, останавливать Гитлера Чемберлену уже не пришлось. В апреле 1940 года после неудач начального этапа войны он уступил пост премьер-министра Уинстону Черчиллю — и скончался через несколько месяцев.
Пожалуй, самое ценное, что оставил после себя Чемберлен миру, — это горький урок, показавший бессмысленность и страшную цену политики умиротворения агрессора путем уступок ему. Выбрав из бесчестья и войны первое, британский премьер получил в итоге и его — и войну.
Осознав порочность своих решений и их печальные последствия, Чемберлен уже ничего не мог изменить. В отличие от нынешних политиков, которым ничто не мешает изучить его опыт — и воспользоваться им, чтобы избежать новых катастрофических ошибок.
Последняя тысяча лет истории Европы начиная с Карла Великого показала, что даже объединенное государство из Германии, Франции и Италии нежизнеспособно без сильного лидера. А в последней версии это недоразумение еще и окрестных земель нахапало.
Приговор Международного военного трибунала. Нюрнберг, 1 октября 1946 г.
Помимо политики разгрома потенциальных противников нацистского режима, гитлеровское правительство предприняло активные шаги для того, чтобы укрепить свою власть над германским народом. В области образования было сделано все для того, чтобы германская молодежь воспитывалась в духе национал-социализма и воспринимала национал-социалистские идеи.
Еще 7 апреля 1933 г. был принят закон о реорганизации государственной службы, который дал возможность нацистскому правительству устранить всех учителей, «занимающихся подрывной деятельностью и неблагонадежных в политическом отношении», и за этим последовало проведение целого ряда других мер, которые обеспечивали уверенность в том, что школы будут укомплектованы такими учителями, которым можно было доверить внедрение в сознание учеников национал-социалистских доктрин.
Кроме внедрения национал-социалистских идей в школах, нацистские руководители опирались также на организацию «гитлеровской молодежи» для обеспечения фанатической поддержки своему режиму со стороны молодого поколения.
Подсудимый фон Ширах, который с 1931 года был имперским руководителем молодежи НСДАП, в июне 1933 года был назначен фюрером молодежи Германской империи. Вскоре все молодежные организации были распущены или поглощены «гитлеровской молодежью», за исключением организации католической молодежи. «Гитлеровская молодежь» была организована по строго военному принципу, и уже в 1933 году вермахт принимал участие в проведении допризывной подготовки гитлеровской молодежи.
Нацистское правительство пыталось объединить народ для поддержки его политики путем усиленного использования пропаганды. В Германии был учрежден целый ряд официальных агентств, в обязанность которых входили осуществление контроля и оказание влияния на прессу, радио, кино, издательства и т.д. и надзор за развлечениями, искусством и культурой. Все эти официальные агентства были подчинены министерству народного просвещения и пропаганды, возглавлявшемуся Геббельсом
Подсудимый Розенберг играл ведущую роль в распространении национал-социалистских доктрин от имени партии, а подсудимый Фриче вместе с Геббельсом выполнял такую же задачу от имени государственных органов.
Особенно подчеркивалась высшая миссия германского народа — руководить и господствовать в силу его нордической крови и расовой чистоты, и таким образом была подготовлена почва к осуществлению идеи мирового господства.
В результате эффективного контроля над прессой и радио немецкий народ, начиная с 1933 года, был подвергнут сильнейшему воздействию пропаганды в пользу режима; и не только враждебная критика, но и всякая критика была запрещена.
Независимые суждения, основанные на свободе мысли, стали совершенно невозможными.
Субъективная выборка событий из мировой истории. В этот день…
В 1370 году в Париже начинается строительство Бастилии — средневековой крепости, которая станет символом деспотизма.
А пожары и вот это вот всё - это уже совсем другая история
В 1983 году немецкий журнал Stern сенсационно заявляет об обнаружении дневников Гитлера — шестидесяти томов дневников, якобы написанных лидером фашистской Германии. Но очень быстро выяснится, что это подделка.
Да и фиг с вами
В 1988 году легендарный альбом Dark Side Of The Moon группы Pink Floyd устанавливает рекорд последовательного пребывания в американском хит-параде Billboard 200 — 741 неделя, или более 14 лет.
Обложка альбома
А ещё в этот день родились Иммануил Кант (1724), Владимир Ильич Ленин (1870), Юлиус Оппенгеймер (1904) и Джек Николсон (1937).
Думайте.
Хотите похвастаться знаниями из мировой истории перед родными, друзьями и коллегами? Подписывайтесь на мою бесплатную рассылку на Substack и прямо в электронной почте читайте то же, что и здесь, но раньше.
Если не брать в расчет влияние черносотенцев и белоэмигрантов, то прочие является нормой для обывателя цивилизованного мира, и если ему сунуть под нос речь Геббельса от 1935 или брошурку "Унтерменш" (естественно не указав авторов и происхождение текста) то он со многим согласится, а националист или либерал (итальянские либералы если что создали коалицию с Муссолини чтоб тот попал в Парламент, и либеральные идеи там оставались в почете и после Марша на Рим, например там экранизировали Айн Рэнд) из бывшего СССР перепичатает его себе в соцсети. В этом плане запрет "Майн Кампфа" и прочих текстов (особенно их эволюцию и редакции, поскольку фашисты чаще подстраиваются под ситуацию) идут на пользу фашизма независимо от страны. Но самое главное это запрет коммунизма, поскольку это рождает простор для манипуляций где обычный обыватель "сам" ставит знак равенства между фашизмом и коммунизмом, не говоря про вопли о Пакте о ненападении и т.д. с игнорированием активной работы Советской дипломатии с Великобританией и Францией с 1933. Для крупного капитала фашизм является оружием против коммунизма, поскольку фашисты не ограничиваются запретом коммунизма и первым делом уничтожают профсоюзы (для СССР профсоюзы были очень важным звеном откуда набирались депутаты и т.д.) и другие опоры для коммунистов. После в составе твоей страны оказываются богатые рудой Рур и Висла, банковские счета Австрии, Чешские патенты (яркий пример создание Фольксвагена "Жука") с промышленнымм мощностями и т.д., своему народу печатаеш векселя МЕФО а покоренным Оккупационные Рейхсмарки (французы осенью 1945 начнут печатать КФА Франко) которыми покупают только немецкие и полунемецкие товары. И получаешь прибыль даже с мертвых узников концлагерей (золотые зубы и серебрянные пломбы, фосфорное удобрение, мыло и т.д.).
Если второе Франция, Великобритания и США осудили, то в первом они не стали копаться, что стало началом раскола с СССР на Нюрнбегском трибунале, а суд ФРГ нечего плохого там так же не увидел (этот же суд оправдал коммунистов осужденных при Гитлере только в 1998).
