Посвящется мне.История автобиографична.
В 15 лет я выбивала долги, в 40— делала 450 тысяч на аренде в Питере, а в 45 бывший муж назвал мои идеи бредом и ушел к парикмахерше. Сегодня я строю завод в Индонезии.
«Чучело» с короной набекрень и школа лихих девяностых
Настоящий факультет закалки и юридической выдержки Яна окончила задолго до университета — в обычной средней школе и в прокуренных подъездах лихих девяностых, где законы человеческой глупости и выживания соблюдались с неизменной жестокостью.
До пятнадцати лет всё было относительно прозрачно: Яна была кругленькойотличницей, радовавшей учителей. С шестого класса ей нравился самый красивый мальчик школы, и в пятнадцать они наконец начали общаться. Роман продлился год, пока Яна — исключительно из присущей ей уже тогда внутренней независимости — не решила отправить юношу в пешее путешествие без объяснения причин. Тот честно пытался мириться, но Яна стояла насмерть.
И тут школьный улей встревожился. Коллективный мужской разум класса посчитал такое поведение гордой гордячки недопустимым нарушением субординации. Сигнал к травле был дан.
Первый звонок прозвучал у доски, когда рыжий одноклассник на весь кабинет решил прокомментировать анатомические особенности Яны: «Посмотрите, какая у неё толстая жопа!» Рыжий ожидал слез и девичьих всхлипываний. Вместо этого Яна молча подошла к нему со спины. Внутри вспыхнула такая чистая, первозданная ярость, что в следующий миг Яна уже методично и с размаху молотила рыжего кулаками по голове и спине. Оттаскивали ее всем классом. К директору впервые в жизни вызвали отличницу, но рыжий сделал выводы и перешел к осаде исподтишка.
Через год этот же рыжий посол школьного прессинга подошел к Яне с ультиматумом: или она возвращается к «красивому мальчику», или травля продолжается. Яна отказала. И ад разверзся на следующие два года.
Ей замазывали волосы жвачкой, ежедневно сообщали, что она страшная и толстая, и устраивали социальный дефолт. Не помогали ни визиты родителей к классной руководительнице (которая сурово резюмировала: «Она у вас слишком гордая девка, сама виновата»), ни даже визиты в школу старших, самых крутых пацанов города — друзей Яны.
Мальчики из класса ходили за несколько километров в спортзал, где Яна занималась аэробикой. Они взбирались на верхние трибуны, чтобы сверху гиенить и ржать над тем, как она машет ногами, а на следующий день снова травить ее в коридорах.
Вся её реальная социальная жизнь сжалась до двора: там были верная подружка и преданный мальчик, который молча таскал за Яной портфели и дарил цветы. В школе же Яна чувствовала себя героиней фильма «Чучело». Были дни, когда хотелось просто покончить с этим всем раз и навсегда.
Параллельно со школьным адом пятнадцатилетняя Яна проходила еще один факультатив — «Коллекторское право образца 1990-х». Её родная бабушка решила, что внучке пора стажироваться в реальном мире, и стала отправлять её выбивать долги из сорокалетних мужиков. Первый «производственный опыт» вышел наводящим на размышления: один из папиных должников с третьего этажа просто взял юную Яну за шкирку и молча спустил с лестницы на первый. Но Яна училась быстро. Вскоре она уже на равных участвовала в бабушкиных разборках, досконально усвоив язык околобандитских кругов. Понятия легли нативно: суровые дяди из девяностых считывали в ней «свою» и со временем с уважением целовали ей руки при встрече.
В школе Яна научилась виртуозно материться, огрызаться, высмеивать обидчиков прямо в глаза и гордо уходить. На выпускном вечере очередной друг её бывшего пытался схамить, но мама Яны выдала ему такую лекцию, что юноша потом переходил на другую сторону улицы. А затем наступил момент закрытого голосования за Королеву Бала. Мальчики класса — те самые, что заталкивали жвачку в волосы, — тайным голосованием выбрали Королевой именно Яну. Они её ненавидели, боялись, вожделели и боготворили одновременно.
Спустя тридцать лет один из тех одноклассников напишет Яне в соцсетях, а она первым делом зайдет в его профиль проведать — не сдох ли еще? Память у юристов всегда была хорошей.
Петербургский десант, гепатит и арифметика на раскладушке
Приезжая на учебу в Санкт-Петербург, Яна была уверена, что с ходу завоюет Северную столицу своей яркой красотой. Однако университетский коридор быстро спустил с небес на землю: факультет был наводнен девицами модельной внешности, на фоне которых провинциальная отличница на время затерялась.
Удар поддых пришел, откуда не ждали. Всего через десять дней после начала учебы на первом курсе Яна гремит в инфекционную больницу с гепатитом. Из палаты она выходила со слезами на глазах и с цифрой 70 килограммов на весах против прежних изящных 58. Этот весовой балласт застрял с ней на долгие пять лет, заставив Яну искренне считать себя уродом.
Параллельно нужно было где-то жить. Яна очутилась на раскладушке в петербургской однокомнатной квартире двоюродных бабушки и дедушки, филигранно втиснутой в проход между коридором и комнатой. Ноги приходилось поджимать каждый раз, когда дед шел ночью за минералкой, но закаленную в боях Яну бытовые неудобства вообще не волновали.
Куда колоритнее выгладел её практический багаж — два года стажировки у 74-летнего адвоката-аксакала. Старец подходил к обучению творчески: во время рабочих обсуждений щедро подливал Яне коньячку «для разгона мысли». Профилактика наставника работала столь эффективно, что однажды Яна, слегка подогретая благородным напитком, благополучно проехала свою остановку в метро. Финальным аккордом покровительства аксакала стала попытка подложить Яну под своего 50-летнего друга на «собеседовании». Попытка сватанья провалилась, а в военно-морском госпитале, куда её отправили следом, на Яну посмотрели как на слегка бракованный инструмент и указали на дверь.
Начался месяц великого стояния. Без компьютера, с газетными объявлениями и отказами даже на должность уборщицы («слишком умная»).
Родители вздохнули: «Пойдешь кассиршей в супермаркет».
Спасение пришло в воскресенье вечером от парня-NPC, чье имя Яна так и не запомнила. Он дал номер завода. В понедельник ровно в 9:00 Яна висела на трубе.
Начальник юротдела, лениво потягивая чай, сообщил: «Ну, вы звоните в среду».
Яна, пройдя школу рыжего шантажиста, полеты с третьего этажа, коньячные сеты с адвокатом и выбивание короны на выпускном, лишь усмехнулась:
— Нет. До среды вы кого-нибудь точно пристроите, а я не намерена терять это место.
Начальник поперхнулся чаем:
— Ха! Ну ты даешь! Ладно, приходи завтра к пяти вечера. Посидишь со мной часика два. Мне ж надо понять, не захочется ли мне выброситься из окна, если мы с тобой в одном кабинете сидеть будем. Проверим психологическую уютность.
Яна положила трубку. С справиться с начальником завода у неё ушло ровно пятнадцать минут.
Охота на американскую мечту и роковой поворот
Проработав на заводе и набравшись настоящей юридической хватки, Яна почувствовала: пора расширять горизонты. Комплексы по поводу фигуры ничуть не мешали ей включить свой природный магнетизм на полную мощность. Яна активно осваивала ночные клубы, знакомилась с иностранцами и давала объявления в газету «Деловой Петербург». Мечта была сформулирована с юрисконсультской четкостью: найти состоятельного иностранца и уехать жить в США.
Искусством эпистолярного жанра и дистанционного соблазнения Яна овладела филигранно. В её сети попался крупный улов — 49-летний американец с собственным траковым бизнесом, строительством коттеджей и шикарным домом во Флориде. Смущало, конечно, что к своим пятидесяти он так и не определился с вопросом детей, а Яне тогда было 26. Но он был воспитан, безупречно приятен и каждый вечер звонил ей по обычному международному телефону через океан.
Полгода романтических звонков и заочной подготовки увенчались реальным планом: Яна уже начала собирать сложнейший по тем временам пакет документов для приглашения и визы. Чемоданы были мысленно упакованы, Флорида манила пальмами и океанским бризом.
И ровно в тот момент, когда американец уже готов был расстелить перед ней красную ковровую дорожку в Штаты, в её жизнь на полной скорости, ломая все стратегические расклады, ворвался будущий муж…
