user11625722

Былинные 90-е: как мы выживали в Ласнамяэ

Квест с корзинками, талоны и кефир

Во времена теперь уже былинные, про которые чаще всего рассказывают байки с бандитами и проститутками в главных ролях, как-то забывают про простых людей.

А ведь тогда жили и другие. Те, кто не грабил банки и не торговал оружием, а просто пытался выжить в то путаное время.

Жили по накатанной и после идиотизма перестройки особо не вникали в происходящее. То, что в магазинах практически ничего нет, а многое продаётся по талонам или прописке, воспринималось как нечто обыденное. Будто так теперь будет всегда.

Жили мы тогда в таллинском районе Ласнамяэ, неподалёку от магазина «Ленинград».

Открывался он в 9:00, но народ начинал выстраиваться в очередь часов с шести утра. В надежде, что к открытию, как тогда говорили, «что-нибудь выбросят».

И вот ситуация: отдежурил сутки в пожарной охране, следующая ночь — в другой охране… Вместо того чтобы отсыпаться, стоишь в очереди.

А на дворе −10 °C.

Хорошо, если бабушка-соседка отпустит на часик домой — горячего чая попить.

Но очередь — это был только первый уровень квеста.

В магазин впускали только с корзиной для продуктов, иначе народ забил бы помещение под завязку. Поэтому после трёх часов ожидания открытия нужно было пройти следующий этап — дождаться освободившейся корзинки.

А потом ещё и выстоять очередь в отдел, где хоть что-нибудь на тот момент продавали.

Товар давали в одни руки и строго в ограниченном объёме.

Например, сыр — по 200 граммов.

Поэтому за покупками часто приходили целыми семьями. Папа, мама, бабушка, дети. Не за компанию. По 200 граммов сыра на человека.

Иногда выручала наглость.

Подходит твоя очередь, и ты говоришь замотанной продавщице:

— Мне полкило сыра.

Сил в тысячный раз повторять про «200 граммов в одни руки» у неё уже не было.

Она молча взвешивала больше нормы.

Но отдельной историей был квест с талонами на алкоголь.

Нормы были ужасные: одна бутылка водки в месяц на человека, а алкоголя крепостью менее 20° — тоже всего одна бутылка.

Представляете, как народ был измучен этим «сухим законом»?

При этом иногда выпадал шанс случайно наткнуться на момент, когда алкоголь продавали вовсе без талонов.

А ещё здорово было иметь знакомого грузчика в винном отделе. Он мог продать тебе бутылку за две цены, зато без всяких карточек.

И вот однажды вышло так: денег на продукты нет совсем, зато есть талоны на алкоголь.

Пошёл я к тому же «Ленинграду», чтобы продать эти талоны за наличку. Они ведь тогда были своего рода валютой.

И к моему полному огорчению выяснилось, что именно в этот день алкоголь неожиданно продавали без талонов!

Извечный вопрос: что делать?

Здание «Ленинграда» было встроенным и довольно странно делилось на уровни. Алкогольный отдел находился ниже уровня тротуара, и к нему нужно было спускаться по лестнице.

Я встал наверху этой лестницы и начал предлагать талоны.

Буквально за пять минут нашлись покупатели.

Счастливые мужики забрали талоны, а я радостно вихрем устремился вниз — выкупать алкоголь.

Я немного подождал, пока довольные мужики ушли. Они-то купили всё без талонов, а карточки про запас на будущее припрятали.

Затем зашёл в магазин, взял свой алкоголь по номиналу и поднялся обратно на тротуар.

Сходу перепродал эти бутылки за двойную цену.

И вот уже появились деньги на продукты.

И ребёнку на кефир.

Впрочем, с кефиром тоже всё было непросто.

Его давали строго по талонам, которые выписывали в поликлинике семьям с грудничками.

Но талон на руках вовсе не гарантировал, что кефир вообще привезут в магазин.

Солярки в Эстонии тогда не было, автобусы ходили раз в вечность.

А младенцу ведь не объяснишь:

— Потерпи, сынок, сегодня кефир не завезли. В стране сложная экономическая ситуация.

Ему нужно есть строго по часам.

И вот идёшь в лютый мороз, пробиваясь сквозь ледяной ветер в соседний магазин. Наобум.

А вдруг повезёт?

А вдруг сегодня привезли?

Заходишь.

Смотришь.

Есть!

И вот тогда обычная бутылка кефира превращалась в настоящий трофей.

Возвращаешься домой, переводишь дух в тепле и понимаешь: сегодня ребёнок накормлен.

И только потом можно было думать обо всём остальном.

Сейчас, когда заходишь в магазин и видишь десятки сортов сыра, десятки видов молока и целую стену с кисломолочкой, всё это кажется каким-то параллельным миром.

А ведь когда-то за 200 граммами сыра и бутылкой кефира можно было провести полдня на морозе.

Вот такие были наши былинные 90-е.

Без бандитов и проституток.

Просто жизнь.

А у вас какие воспоминания остались от талонной системы и дефицита тех лет?

Делитесь в комментариях. Уверен, у многих найдётся своя история про тот ещё квест.

Чистая кожа — новая роскошь? Разговор в тату-салоне, который заставил меня задуматься

Вчера сидел в тату-студии. Друг добивал очередной рукав: волки, черепа, древние символы, дым, огонь… В общем, полный комплект мужчины, который очень хочет выглядеть опасным.

Когда работа закончилась, мастер выключил машинку, посмотрел на свежую татуировку и неожиданно сказал:

— Через несколько лет многие будут платить не за татуировки, а за то, чтобы их стереть. Я уже подумываю учиться лазерному удалению. Денег там скоро будет больше.

И знаете… эта мысль засела у меня в голове.

Я не против татуировок. У самого есть несколько. Причем одна из них с очень «глубоким смыслом», который я придумал лет в двадцать под пиво и разговоры о вечном. Тогда казалось гениально. Сейчас… скажем так, это памятник моей молодости.

Но чем больше смотришь вокруг, тем интереснее становится.

Каждое десятилетие рождает свою «вечную моду».

Вчера все набивали иероглифы, смысл которых никто не понимал.

Потом пошли бесконечные надписи на латыни.

Потом акварель.

Потом геометрия.

Потом леса, медведи, викинги, черепа и рукава до кистей.

Каждый раз люди были уверены: «Это уже навсегда». А потом появлялся новый тренд.

Мне вообще кажется, что настоящая роскошь будущего может выглядеть очень странно.

Представьте пляж лет через десять. Все без татуировок. Чистая кожа. И один человек с выцветшим драконом на полспины. Когда-то он выделялся среди обычных людей. Теперь выделяется среди тех, кто ничего не набивал.

Парадокс.

Мы привыкли считать татуировку способом показать индивидуальность. Но что происходит, когда татуировки есть у половины окружающих? Индивидуальностью неожиданно становится… отсутствие татуировок.

Та же история уже происходила с бородами. Сначала гладко выбритые считались скучными. Потом каждый второй отпустил бороду. И внезапно чисто выбритое лицо снова стало выглядеть необычно.

Мода вообще любит такие кульбиты.

Есть еще один момент. Татуировка почти всегда отражает человека прошлого. Тебе двадцать два. Ты уверен, что волк символизирует свободу. В тридцать пять у тебя ипотека, дети, больная спина и давление. А волк все еще орет с плеча о свободе. Получается, рисунок пережил того человека, который его придумал.

Конечно, есть люди, для которых татуировка действительно часть биографии. Память. Армия. Семья. Потеря близких. Такие вещи модой не измеряются.

Но давайте будем честными: огромное количество татуировок делают вовсе не по этой причине. Их делают потому, что это сейчас красиво. А красота, основанная только на тренде, стареет быстрее всех.

Я не говорю, что завтра все побегут сводить рукава. Не говорю, что татуировки исчезнут. Но вполне допускаю, что через несколько лет самой дорогой эстетикой станет не очередной рисунок за сто тысяч, а возможность сказать: «Я так и не поддался моде».

Интересно другое. Если бы сегодня вам снова было восемнадцать… Вы бы сделала свою первую татуировку? Или прошли бы мимо салона?

Очень хочется услышать ответы не только тех, кто вообще не любит тату, но и тех, кто носит их уже десять, пятнадцать или двадцать лет. Изменилось ли ваше отношение к ним? Или хорошие татуировки действительно вне времени?

«— Почему в магазине нет туалета? — Как построю, будете первой!» Реалии охраны и разводы под закрытие

Не знаю, как сейчас в РФ до конца поставлена служба охраны в супермаркетах, но у нас в Эстонии это превратилось в какой-то анекдот.

Система «оптимизации» ритейла везде одинаковая: сэкономить на штате, навесить на одного человека 10 функций и делать вид, что объект под контролем.

Один за всех и против всех

Охранник сидит в зале за столиком (или в каморке) и пытается контролировать всё и сразу:

Зал на 50 человек: Ходит покупатель, делает вид, что сканирует товар через приложение в смартфоне и кладет в сумку. Сканирует он его или просто складывает? Загадка.

Кассы и выход: Оплатил кто-то на кассе самообслуживания или нет — попробуй разгляди. Пока ты уставился в монитор за одним подозрительным типом, через выход спокойненько уходит другой.

Справочное бюро: «А какая сейчас акция?», «А помогите с терминалом», «А посмотрите за вещами».

Классика диалогов:

— А есть в магазине туалет? А почему нет?

— Вы у меня спрашиваете?

— Да, у вас.

• Я охранник.

— Я не спрашиваю, кто вы. Я спрашиваю, почему нет туалета.

— Хорошо. Как построю — вы будете первой.

Классический развод за 5 минут до закрытия

Но самое интересное начинается перед самым закрытием, когда внимание рассеяно, а кассы снимаются. Схема «сыграть на жалости и создать панику» работает одинаково везде.

Заходит дама:

Дама: — Ой, там у дверей человеку плохо, вызовите скорую! А то я сама не местная, и сим-карта у меня другая...

Охранник: — Минутку, на 112 можно и без симки звонить.

Дама: — А пойдемте сами посмотрите!

Охранник: — Я никуда не пойду (бросать пост и кассовую зону под закрытие — верх глупости).

Дама: — Тогда я возьму этот мешочек с землей для цветов, положить под голову больного!

Охранник: — Берите, только в кассу сначала оплатите.

Дама: — Ой, шо вы такое гутарите! Сейчас скорая приедет, и я верну!

Охранник: — Ага, только магазин закроется через три минуты...

Итог: манипуляция «помогите больному» мгновенно испарилась, как только встал вопрос оплаты земли.

В общем, в ритейле ничего не меняется: методы у любителей вынести товар «под соусом форс-мажора» абсолютно одинаковые, хоть в Прибалтике, хоть в РФ. Главное правило охраны — сначала порядок и касса, а эмоции потом.

Коллеги по ритейлу и сфере обслуживания, а с какими самыми абсурдными разводами «под закрытие» сталкивались вы?

Живёшь себе спокойно, держишь марку солидного пса, никого не трогаешь, на прохожих зыркаешь исподлобья. Всё по статусу. Но тут является мелкий провокатор в виде подруги и начинает творить это…

Фото 1: «Мы — чинные, воспитанные звери. Сейчас будет портрет для семейного архива, без соплей».

Фото 2: Шурш-шурш носом в щёку — и всё, маска слетела. «ЖЕНЩИНА, ТЫ ЧЕГО ТВОРИШЬ? Я ТУТ ГРОЗА РАЙОНА, А ТЫ ЛЮБОВЬ РАСПУСТИЛА!»

На деле, конечно, ни одна собака не пострадала. А этот жуткий «оскал» — фирменная овчарская улыбка максимального градуса умиления. Просто у них морда такая, что даже счастье выглядит как «щас тя цапну».

Вопрос к залу: А ваши питомцы как реагируют на внезапные обнимашки? Тоже делают вид, что вы их позорите, или наоборот — подставляют пузо? 🐶😃

Ссылка на книги 📚 автора;
https://author.today/u/pavelgroznov/works/

— Что делать? Ходить на вечеринки нищим, веселиться за счет других? Какая несправедливость, почему мои родители не богаты? — такие мысли крутились в голове, пока я гулял по Кадриоргу со своей собачкой Йопи.

Как раз тогда, когда мне наконец удалось добиться внимания Стины — полный облом: денег нет. Какая девушка захочет встречаться с нищебродом? Перебирая варианты относительно честного отъема денег, я вспомнил, как мой приятель Альберт хвастался тем, как классно он на прошлой неделе сгонял в Финку. Сколько курток он влегкую украл, какие там охранникипуганые лохи, а система охраны вообще не продумана. Менталитет у финского народа такой: они просто не понимают, как можно что-то украсть в магазине. Знакомые парни постоянно мусолили эту тему.

— Да, это то, что мне нужно. Я еду в Финляндия.

Вопрос — как добраться до Суоми? Одному не справиться. Зато есть знакомые, которые давно в этой системе. Позвоню Раулю и сделаю ему выгодное предложение.

Так я принял судьбоносное решение. Со вздохом облегчения прикурил очередную сигарету и потащил собаку к морю. От воды дул свежий морской ветер — ветер надежды на светлое зажиточное будущее.

Я набрал номер Рауля и буднично произнес: — У меня есть сюрприз. Ты покупаешь билет до Хельсинки, а я принесу тебе на выбор модный дорогой пиджак. Парнишка был не дурак — сразу согласился.

В ближайшую субботу утренним паром мы отчалили в северную столицу. Впереди был целый день.

Небольшой опыт у меня уже был: пару-тройку раз мы с пацанами катались за залив за легкой добычей. Мне было всего 16 лет, и для поездки требовался сопровождающий старше 18. Раулю исполнилось 19; сам он не воровал, но о моих похождениях знал — и про кражи в школе, и про набеги на квартиры.

На пароме меня слегка потряхивало от адреналина. Я старался собраться с мыслями: в порту и на корабле надо вести себя естественно, иначе таможня сразу сядет на хвост. Заранее продумал пути отхода на случай погони.

В Хельсинки я сразу отправился в центр, экономя деньги. Со школьным рюкзаком за спиной вошел в магазин, не привлекая внимания. Положил в корзину большую булку хлеба, нашел рулон фольги и засунул его прямо под батон. Сделал несколько неспешных шагов, присел на корточки и быстро спрятал фольгу под одеждой, закрепив липкой лентой. Встал, вернул ненужный хлеб на полку и вежливо попрощался с продавцом.

Через центр города вышел к скейт-парку. В условленном месте меня ждал Рауль. Я попросил его вытянуть руки вперед и быстро обмотал их фольгой в несколько слоев, сформировав плотную металлическую трубку. Засунул это изделие в рюкзак — это было нужно для того, чтобы «булочка не запела» (так на сленге называли срабатывание антикражных ворот).

Следующим по плану шел спортивный магазин на цокольном этаже старого здания. Походив между рядами, я выбрал дорогую куртку Nike. Снял с вешалки сразу две, скрутив так, чтобы они выглядели как одна, и направился в примерочную. Закрыв занавеску, я стал переступать с ноги на ногу, изображая, что кручусь перед зеркалом. Сам же аккуратно снял одну из курток, спрятал в рюкзак, тщательно проверив, чтобы охранный элемент был изолирован фольгой. Вторую куртку повесил на вешалку и вышел.

К мне тут же подошла продавщица: — Могу ли я чем-то помочь? — Нет, спасибо, я просто выбираю, — ответил я с натянутой улыбкой, чувствуя, как в животе разливается холод испуга.

Зная, что камеры могут следить за каждым моим движением, я сделал вид, что мне звонит телефон: — Да как так? Мы же договаривались через три часа, какая срочность? — я разговаривал раздраженно с выключенным телефоном, немного переигрывая.

Наступил решающий момент: зазвенят рамки на выходе или нет? Подсознание услужливо подкинуло воспоминания о прошлых провалах, когда из-за порванной фольги или лишнего веса приходилось улепетывать со всех ног.

«Рискованный бизнес», — с облегчением подумалось мне, когда я вышел из дверей магазина на ватных ногах.

Рауль ждал на другой стороне улицы, волнуясь каждый раз, как в первый. Я скинул ему ворованный товар.

Этой схемы я придерживался и в других магазинах, неизменно оставаясь вежливым с продавцами, а про себя думая: «Ну и дураки же вы».

Но сколько веревочке ни вться, привет прилетает всегда. Сигнализация взревела, когда я обчистил последнюю точку. Видимо, пожадничал и нахапал слишком много вещей, где-то фольга не прикрыла датчик.

К мне уже бежал охранник. Я ускорил шаг, мелькнула тревожная мысль: кирдык, попался.

Я шагнул на эскалатор, какая-то женщина попыталась преградить путь: — Уважаемый, пройдемте назад и покажите содержимое рюкзака! В ответ я твердил, как заведенный: — Что вы хотите? Я ничего не понимаю.

Эскалатор опустил нас на первый этаж. Я зло оттолкнул женщину — она упала на стекло и не сразу пришла в себя — и выскочил на улицу.

Дальше я бросился бежать, как в любимых боевиках, несколько раз меняя направления. Убедившись, что погони нет, вернулся к точке встречи в скейт-парк. Рауль нервно курил: — Где тебя носит? Я уж думал, тебя приняли. Он не был готов к провалу, раньше я всё преподносил в шутливой форме. Хлебнув адреналина по полной, мы стали с помощью зажигалки нагревать охранные клипсы на куртках, выбивая пружины. В тот день больше всего повезло Раулю: за пережитый стресс он получил отличную весеннюю куртку, и его лицо расплылось в счастливой улыбке.

Дома в Эстонии мы быстро сбагрили товар за полцены — покупателей отбоя не было. О, это восхитительное чувство, когда карманы набиты деньгами! Теперь можно было блеснуть перед Стиной. Маме же я соврал, что куртку якобы заработал в Финляндии у дядиного друга.

Ссылка на серию : Узел зависимости:

РАЙМАН КУКК УЗЕЛ ЗАВИСИМОСТИ. КАК РАЙ СТАЛ РАЙМАНО

Утренний санитарный час

В чём главный секрет гармонии в доме?Никакой философии — только милая забота у телевизора.

Кот 🐈 Том бдительно стоит на посту санитара и старательно моет уши Акулине при этом мурлычет от удовольствия : никакой тебе суеты, только высшая степень межвидового доверия.

Пока мир куда-то спешит, настоящий дзен выглядит именно так. Главное — вовремя позаботиться о ближнем своём.

А ваши питомцы как делят сферы влияния? Делитесь в комментариях!

Ссылка на книги 📚 автора:

https://author.today/u/pavelgroznov/works/

Юрген пробирался по кладбищу монастыря Святой Бригитты с осторожностью зверя, ступающего в капкан, — хотя здесь, среди могильных плит, его никто не поджидал. Как человек, чья жизнь испокон века вращалась на грани между жизнью и смертью, он был на удивление сентиментален и суеверен. Он внимал приметам, шепоту ветра и верил, что мёртвые знают больше живых.

Сердце, очерствевшее от вида эшафотов, хранило лишь одну светлую память — о Берте. Они встретились в Бремене, когда он, ещё зелёный подмастерье, учился ремеслу у её отца. Жениться на ней было единственным способом не потерять её: каста палачей напоминала замкнутое братство прокажённых. Закон сословия был суров: палач мог взять в жёны лишь дочь другого палача — чтобы сохранить «чистоту крови» ремесла, — либо, в крайнем случае, женщину, приговорённую к казни, которую он сам же выкупал у магистрата, спасая от плахи.

Берта не была осуждённой. Она была единственной радостью его жизни, но судьба оказалась жестока: она умерла в родах, оставив ему крошечную дочь. Юрген любил ребёнка сильнее Бога, сильнее самой жизни. Но и дочь спустя годы забрала болезнь, оставив его в полном одиночестве — среди холодного железа и верёвок.

Теперь, стоя на кладбище Пирита под ледяным лунным светом, он чувствовал себя преданным. Он пришёл сюда, к могиле дочери, не для молитвы. Он искал знака. Стоит ли до конца играть в двойную игру с магистратом и московитами? Или пора бросить всё и уйти в небытие вслед за теми, кого так отчаянно любил? В тишине монастырского погоста ему почудилось, что земля под ногами едва заметно дрожит — словно пытаясь дать ответ на вопрос, который не решился бы произнести ни один священник.

---

Путь к спасению

После смерти дочери дом опустел, а хозяйство стало невыносимым. Палачу не пристало жить одному: слишком много тяжёлой работы требовало женской руки — от готовки до ухода за одеждой, пропитанной кровью и потом. Под давлением городского совета и собственной нужды Юрген решил жениться снова.

Выбор был невелик: в подвалах ревельской ратуши томились многие красавицы. Юрген оглядывал их как товар, выискивая ту, чьи глаза напоминали бы о погибшей Берте, но в каждой видел лишь тень. Так было, пока он не встретил Эльзу.

Она не была ведьмой в привычном смысле, но обладала редким даром — видеть суть вещей и людей, что в Ревеле XVI века было опаснее любого греха. Завидев однажды на рыночной площади Юргена, она влюбилась в его сломленную, чёрную душу. Эльза поняла: либо он заберёт её жизнь, либо она заберёт его сердце.

К своему последнему утру она готовилась тщательно. Не шептала заклинаний над котлом — она плела их из собственных волос и тоски. Она знала закон: палач вправе просить о помиловании любой приговорённой, если желает взять её в жёны, — это была древняя лазейка в ледяном уставе их сословия.

---

На помосте

Когда Юрген взошёл на эшафот, лицо его было хмурым, как предгрозовое небо. Толпа затихла, предвкушая зрелище. Эльза стояла на коленях у плахи в белой рубахе осуждённой; её кожа казалась фарфоровой на фоне чёрного дерева.

Юрген подошёл ближе, чтобы связать ей руки, и замер. Эльза подняла голову и применила всё своё умение: не магию огня или ветра, а магию взгляда — проникающего прямо в ту пустоту, которую он носил в груди. Она шепнула лишь одно слово, но Юрген услышал его так, будто оно было выжжено на самой душе. Она не молила о пощаде. Она звала его по имени — так, как звала только Берта.

Мир исчез. Юрген увидел не преступницу, а живое воплощение своей утраченной любви. Руки палача дрогнули. Он помнил обычай: чтобы спасти женщину, он должен публично объявить о своём намерении, пока голова осуждённой ещё не коснулась плахи.

— Стой! — крик Юргена разрезал воздух, заставив бургомистра на балконе поперхнуться вином.

Палач опустился на одно колено прямо перед Эльзой. По правилам, он коснулся её плеча, чувствуя, как под кожей бьётся тёплое, живое сердце.

— Я беру эту женщину, — голос его прозвучал хрипло, но властно. — По праву палача я выкупаю её жизнь для своего дома. Пусть отныне она будет мне женой, а не покойницей.

Толпа взревела, но закон оставался законом: в Ревеле не было ничего святее утверждённых веками сословных правил. Юрген расстегнул кандалы и помог Эльзе подняться. В тот миг, когда его пальцы соприкоснулись с её кожей, невидимые оковы, державшие его в плену скорби, лопнули.

Юрген не просто спас её — он привёл в свой дом ту, что была готова зажечь в нём огонь, даже если этот огонь спалит дотла весь Ревель. Отныне им предстояло делить не только кров, но и ту смертельную опасность, что неотступно идёт по пятам за каждым, кто осмелился нарушить равновесие их мрачного мира.

Ссылка на другие книги 📚 автора:

https://author.today/u/pavelgroznov/works/