Я (36 лет, женщина) росла вместе с братом, которого считали «золотым ребенком». Мы оба были очень умными, так что между нами всегда существовало соперничество. Хотя у меня часто было больше достижений, было очевидно, что отец больше любит брата.
В итоге мой брат использовал свой интеллект совсем не для хороших дел. Он связался с криминалом и стал его "мозговым центром", даже изготавливал оружие для преступников. В конце концов кто-то из подельников сдал его, чтобы спасти себя, и моего брата арестовали.
Мой отец был в отчаянии. Он впал в глубокую депрессию, и, как ни странно, именно тогда он стал сближаться со мной.
В то же время я поступила в колледж, сделала успешную карьеру, подробности которой не буду раскрывать из соображений конфиденциальности, вышла замуж за своего школьного друга, и теперь у нас четверо детей.
Мы с мужем приняли осознанное решение о том, как воспитывать наших детей: без предрассудков и строгих гендерных ролей. Это решение продиктовано нашим личным опытом. У моего мужа был дядя-гей, который покончил с собой из-за проблем с идентификацией, а еще у нас был друг-трансгендер, который сделал то же самое, потому что чувствовал себя отвергнутым родителями. Это произвело на нас огромное впечатление, и мы хотим, чтобы наши дети росли в уверенности, что их будут любить, кем бы они ни были.
И вот где все пошло не так.
Двое моих старших детей, 10 и 12 лет, провели выходные у моих родителей. Когда я приехала за ними, они были тихими, расстроенными и, кажется, плакали. Я спросила маму, что случилось. Она заметно занервничала.
Потом вошел мой отец и накричал на меня. Он сказал, что должен "делать работу за меня и моего мужа". Мой муж вмешался и спросил, что он имеет в виду.
Папа сказал, что видел, как наши дети играли и с машинками, и с куклами, и это их сбивало с толку. Он сказал, что игрушки нужно хранить отдельно, и хорошенько отчитал их и наказал за это.
Тогда мой муж сразу же отвел детей в машину.
Я осталась и стала спорить с отцом. Спор быстро разгорался, и тогда он сказал: «Не я виноват в том, что ты растишь детей-геев».
Тогда я не выдержала и сказала: «А ты вырастил преступника».
Я пошла дальше и сказала ему, что раз он считает, что дети становятся такими, какие есть, только из-за того, как их воспитывают, то, по его логике, в том, что мой брат стал преступником, тоже есть и его вина.
После этого он совсем замолчал. Позже мама сказала мне, что я зашла слишком далеко и перегнула палку.
Я уехала и еще не до конца все осознала.
Мне кажется, я заговорила про своего брата, потому что все еще злюсь на него.
Ситуация осложняется тем, что почти вся моя семья сейчас против меня. Они считают, что я поступила жестоко и неуважительно.
С другой стороны, семья моего мужа, которая до сих пор скорбит по его дяде, полностью на нашей стороне. Его бабушка, мать дяди, даже позвонила мне и расплакалась, сказав, что гордится нами за то, что мы делаем то, на что она сама была не способна. Она сказала, что чувство беспомощности после потери близкого человека из-за его "особенностей" невыносимо и что она жалеет, что тогда не была сильнее.
И вот теперь я разрываюсь между тем, что мне говорят, будто я зашла слишком далеко, и тем, что мне говорят, будто я поступила правильно, защитив своих детей.
