На этой фотографии знаменитому в будущем актеру 13 лет.

Детство Маре было непростым. Когда ему было пять лет, родители развелись, и дальнейшее воспитание легло на плечи матери, бабушки и тёти. Жан был эмоциональным и чувствительным ребёнком. Уже в четыре года, впервые попав в кино, он твёрдо решил стать актёром.

В 1927 году Маре продолжал искать себя в искусстве. Он пробовал себя на подиуме и работал фотомоделью — это была первая профессия, которая принесла ему стабильный доход. При этом театр оставался мечтой, но попасть туда было непросто: актёр трижды проваливал вступительные экзамены на театральные курсы. Он не сдавался: посещал кастинги, работал статистом и соглашался на небольшие роли.

Физкультурники, 1928 год.

Сегодня в выпуске ожившие страницы прошлого: подборка раскрашенных снимков, запечатлевших жизнь страны в новом десятилетии. Эпоха после Революции и Великой войны кардинально изменила траекторию развития государства. Смотрим и погружаемся в историю вместе!

Группа девушек и женщин в традиционных народных костюмах. Ленинградская губерния, село Никольское, 1925 год.

Аэровагон Абаковского. Павелецкий вокзал, Москва, 1921 год.

Аэровагон Абаковского — это экспериментальный скоростной вагон с пропеллерным приводом, созданный в Советской России в 1921 году. Самоходная дрезина снабжалась авиационным мотором и воздушным винтом, развивая невиданную для тех лет скорость до 140 км/ч.

Проект завершился катастрофой во время испытаний, унеся жизни самого конструктора и группы советских и зарубежных деятелей.

Аэровагон успешно совершил пробный рейс из Москвы в Тулу. Однако на обратном пути в Москву произошла трагедия. Поезд двигаясь со скоростью около 115 км/ч. в районе Серпухова на неотремонтированном участке пути вагон сошел с рельсов.Конструкция полностью разрушилась, улетев под откос. В результате аварии погибли 7 человек: Валериан Абаковский (изобретатель) Фёдор Сергеев (товарищ Артём) (близкий друг Ленина, советский партийный деятель), Джон Фриман (австралийский коммунист), Оскар Хельбрих (немецкий коммунист), Джон Уильям Хьюлетт (британский делегат), Иван Константинов (болгарский коммунист), Отто Струпат (немецкий коммунист).

Все погибшие были похоронены в братской могиле у Кремлевской стены на Красной площади в Москве. После этой аварии проект аэровагона в СССР был закрыт.

Хакасы. Енисейская губерния, 1920-е.

Автобус, приспособленный для нужд агитации, у ворот Бахметьевского гаража. Москва, 1929 год.

Эпоха первых советских пятилеток подарила нам Бахметьевский гараж. Построенный в 1927 году по совместному проекту Мельникова и Шухова, он был спроектирован для импортной техники — автобусов фирмы «Лейланд» из Англии.

Футбольная команда «Пищевики». Московская губерния, город Богородск, 1928 год.

Футбольная команда «Пищевики» — это историческое название, которое в 1926–1931 годах носил самый титулованный футбольный клуб России — московский «Спартак».

В этот период команда представляла профсоюз пищевиков и была одной из сильнейших в Москве. Команда часто меняла названия в ранний советский период из-за смены покровителей и с 1935 года уже стала «Спартак».

В составе «Пищевиков» выступали отцы-основатели будущего «Спартака». Среди них были легендарные братья Старостины (Николай, Александр, Андрей и Петр), а также знаменитый советский нападающий Петр Исаков и вратарь Иван Филиппов. Николай Старостин в те годы был не только ведущим игроком, но и фактически руководил организационными процессами в команде.

Работники завода «Красный треугольник» переоборудовали свой агитационный автомобиль в огромную калошу. Петроград, 1923 год.

За столетие Первомай сменил несколько названий, каждое из которых отражало дух времени. Начав свой путь в 1917 году как День Интернационала, он стал Днем международной солидарности трудящихся в 1972-м, а с 1992 года приобрел привычное нам имя — Праздник весны и труда. В этот день по всей стране проходили массовые гуляния и шествия, где главными действующими лицами становились трудовые коллективы. Чтобы привлечь внимание, участники оформляли целые передвижные инсталляции, в ход шли грузовики, легковушки и даже мотороллеры.

Торговец на Сухаревском рынке. Москва, 1920 год.

Сухаревский рынок (Сухаревка) в Москве 1920-х годов — это легендарный центр частной торговли, ставший главным символом эпохи НЭПа (Новой экономической политики).

Рынок стихийно раскинулся на огромной площади вокруг знаменитой Сухаревой башни и сочетал в себе черты огромной барахолки, продуктового базара и криминального центра столицы.

Продавалось абсолютно все — от контрабандных французских духов и дореволюционного антиквариата до ржавых гвоздей, пирожков сомнительного происхождения и одежды.

Рынок стал местом свидания двух миров — «бывших» интеллигентов, распродававших остатки роскоши ради выживания, и нэпманов — новой советской буржуазии.

К концу 1920-х годов советское руководство начало сворачивать НЭП и вытеснять частную торговлю. В 1930-м году Сухаревский рынок был официально ликвидирован. Торговлю перевели на Ново-Сухаревский рынок на Мещанской улице.

Рабочие выгружают мешки с мукой у кооператива хлебной торговли немцев Поволжья, 1921 год.

Поволжские немцы традиционно считались передовыми и успешными фермерами, чьи хозяйства до революции производили колоссальные объемы высококачественной пшеницы. В 1921 году их внутренние кооперативные сети пытались аккумулировать уцелевшие остатки зерна, муки и семян, а также распределять иностранную гуманитарную помощь.

Церковь Святых Отцов Седьмого Вселенского Собора в Новодевичьего монастыря. Москва, 1928 год.

В 1930–1935 годах в ходе советской антирелигиозной кампании и перепланировки Хамовников храм полностью уничтожили. Позже на его месте построили многоэтажный жилой дом.

Портрет старого рыбака. Деревня Степанов Наволок. Карельская Автономная республика, 1927 год.

Девушки-физкультурницы. МЮД 7 сентября 1924 года

Международный юношеский день (МЮД) — это главный международный праздник молодежи, который активно отмечался в мире и СССР в 1915–1945 годах. Он служил днем интернациональной солидарности молодого поколения в борьбе за мир, против милитаризма и за права трудящихся.

Пропагандистский автомобиль на демонстрации в Ленинграде 1 мая 1924 года.

Девушка в платье. Молдова, Григориопольский р-он, с. Бутор. 1928 год.

Фотолаборатория «Рабочей газеты». Москва, 1926 год.

Раковина для промывки фотоотпечатков, прищепки для сушки фотографий. Перед раковиной фотограф Сергей Коршунов промывает фотоотпечаток.

В 1922 году большевики запустили новую ежедневку — «Рабочую газету» (она же «Рабочий» в первых 97 номерах). Издание быстро стало голосом ЦК партии и выходило ровно десять лет, до 1932-го, охватывая самую широкую аудиторию.

Отдыхающие за обедом в санатории для крестьян. Ливадия, Крым, 1929–1930 год.

В 1925 году бывшая южная резиденция российских императоров — Ливадийский дворец под Ялтой — была превращена в первый в мире бесплатный санаторий для крестьян.

Бывший парадный Белый зал дворца, где раньше обедала царская семья Николая II, советская власть переоборудовала под общественную столовую.

Этот снимок активно тиражировался в советских журналах (например, в «Огоньке» и «СССР на стройке») и отправлялся на зарубежные выставки. Фотография служила мощнейшим агитационным аргументом: она показывала крестьянам-единоличникам блага, которые гарантирует советская власть.

В 1930-е годы в дворец можно было попасть от профсоюза.

Извозчики в чайной. Москва, 1920 год.

Заготовка самана переселенцами. Уральская обл., Троицкий округ, 1923 - 1927 год.

В распоряжение переселенцев поступали заброшенные участки, которые не входили в состав кооперативных сельхозобществ. За короткое уральское лето новосёлам нужно было успеть построить жильё. В безлесных районах области главным материалом становился саман — сырцовый кирпич из глины с примесью соломы, костры (волокна льна или конопли), мякины и других растительных добавок.

Беспризорники перевозят городской архив. Челябинск, 1923 год.

22 сентября 1921 года в Челябинске появился губернский архив. Первым его директором стал Николай Михайлович Чернявский — он возглавлял учреждение первые пять лет. А в 1920–1930-е годы в городе сложилась особая практика: на общественные работы выходили беспризорники, причём ежегодно их набирали до ста человек и больше.

«Долюшка женская», 1924 год.

Также буду рад всех видеть в телеграмм канале, или в МАХ, где публикуется множество раскрашенных исторических снимков со всего мира или в группе ВК.

Если вы думаете, что троллинг изобрели в эпоху интернета, познакомьтесь с Чарльзом Вэнсом Милларом. Этот почтенный канадский адвокат и миллионер в 1926 году ушел из жизни так, что устроил на целое десятилетие безумнейшее реалити-шоу в истории, проверил на прочность Верховный суд страны и оставил с носом всех ханжей города.

Его главное оружие было абсолютно легальным — обычное завещание, заверенное всеми печатями.

Вилла для заклятых врагов и пивные акции для трезвенников

При жизни Миллар был блестящим юристом, удачливым инвестором и закоренелым холостяком. Детей у него не было, прямых родственников тоже. Зато у него было огромное состояние и феноменальное отвращение к человеческому лицемерию и жадности.

Миллар скончался на Хэллоуин — 31 октября 1926 года — от сердечного приступа прямо в своем рабочем кабинете. Когда нотариусы вскрыли его завещание, у них полезли на лоб глаза. Документ начинался словами: «Это завещание намеренно необычно и капризно, поскольку у меня нет иждивенцев или близких родственников... а всё, что я оставляю, является лишь доказательством моей глупости, заставлявшей копить больше, чем мне требовалось».

Первые пункты завещания были неприкрытыми издевками над местным истеблишментом:

• Свою роскошную виллу на Ямайке он отписал трем известным адвокатам, которые люто, бешено ненавидели друг друга. Условие было простым: они вступали во владение только совместно и обязаны были жить там под одной крышей.

• Пакеты акций католической пивоварни O'Keefe Brewery он завещал каждому протестантскому пастору Торонто, которые годами яростно топили за «сухой закон». Логика была издевательской: чтобы получить дивиденды и деньги, священники должны были официально участвовать в управлении алкогольным бизнесом (самое смешное, что некоторые пасторы скрипя зубами согласились и забрали выплаты).

• Акции престижного жокейского клуба он отдал двум политикам, сделавшим карьеру на борьбе с тотализаторами и ставками на скачках.

Но всё это было лишь разогревом перед грандиозным финалом.

Десятилетний забег за наследством

В десятом пункте завещания Миллар распорядился: всё оставшееся имущество, акции и недвижимость заморозить на ровно 10 лет со дня его смерти. 31 октября 1936 года душеприказчики обязаны были распродать активы до цента и выдать всю сумму наличными женщине из Торонто, которая за эти 10 лет родит наибольшее количество детей. В случае ничьей деньги делились поровну.

Газетчики мгновенно окрестили это состязание «Великой гонкой аистов» (The Great Stork Derby).

Сначала общество восприняло пункт как дурацкую шутку покойника. Но в 1929 году грянула Великая депрессия. Люди теряли работу, жилье и сбережения, а инвестиции Миллара (особенно земля у тоннеля Детройт — Виндзор) вопреки кризису стремительно росли в цене. На кону стояло больше полумиллиона канадских долларов — по тем временам колоссальное состояние, эквивалентное нынешним 10–12 миллионам долларов.

Для бедных семей Торонто этот пункт стал единственным билетом в безбедную жизнь.

Девять детей за десять лет

К началу 1930-х гонка превратилась в национальный спорт. Журналисты вели турнирные таблицы, публиковали списки лидеров, брали интервью у изможденных отцов и дежурили под окнами роддомов. Врачи спорили о биологических пределах женского организма. Чтобы претендовать на победу, женщина должна была рожать практически каждый год без пауз.

Власти провинции Онтарио пытались прекратить этот балаган. Премьер-министр провинции публично возмущался и готовил закон, чтобы аннулировать завещание, а деньги передать Университету Торонто. Но поднялся такой народный бунт возмущенных граждан, что законопроект спешно похоронили.

Дальние родственники Миллара наняли армию адвокатов и подали иск, утверждая, что завещание «аморально, противоречит общественным интересам и побуждает женщин к бесконтрольному размножению». Судебные тяжбы дошли до Верховного суда Канады.

Судьи развели руками: Чарльз Миллар был слишком хорошим юристом. Текст был составлен безупречно, законов он не нарушал, а деторождение само по себе не может быть признано «противоречащим общественной пользе». Суд признал волю покойного законной.

День расплаты

Когда 31 октября 1936 года таймер остановился, городские архивы захлестнула волна проверок. Следователи и нотариусы проверяли каждое свидетельство о рождении, выясняя, в черте ли города родился ребенок, жив ли он и подходит ли под условия.

Не обошлось без драмы: одна из участниц, Лилиан Кенни, заявила о десяти детях, но нескольких судейская комиссия забраковала — часть младенцев родились мертвыми. Другую претендентку дисквалифицировали из-за того, что дети были рождены вне брака от разных мужчин. Чтобы обиженные матери не парализовали выплаты новыми апелляциями, им выплатили внесудебные отступные по 12 500 долларов.

Победительницами в итоге были признаны четыре женщины: Энни Смит, Кэтлин Нэгл, Люси Тимлек и Изабель Маклин. За 10 лет каждая из них родила ровно по 9 официальных, зарегистрированных детей.

Осенью 1938 года каждая из четырех матерей получила чек на 110 000 долларов. В разгар разрухи и нищеты эти женщины в одночасье стали богаче большинства промышленников города, купили дома, оплатили образование всем своим детям, а Чарльз Вэнс Миллар навсегда вошел в историю судебной практики как автор самой изощренной посмертной шутки двадцатого века.

Мишель Либо (1881–1923), известный как Миш, был выдающимся французским художником-плакатистом и карикатуристом, ставшим символом визуальной культуры начала XX века.

Миш прославился своими смелыми и динамичными изображениями зарождающейся автомобильной и велосипедной индустрии. Он обладал уникальным даром передавать движение и характер с помощью простых, но выразительных линий. Его работы для таких брендов, как Michelin, и различных велосипедных компаний отличались юмором и отражали очарование Прекрасной эпохи и дух современной скорости.

Карикатуры Миша на представителей высшего общества, спортсменов и моряков также являются важным историческим свидетельством социальной жизни Франции того времени. Сегодня он считается пионером современного графического плаката и мастером, который умел продать образ жизни одним остроумным штрихом.