В кофейнях на Патриарших и в Москва-Сити звучит новая молитва: «Я выбираю себя». Уставшие менеджеры и «осознанные» девушки, начитавшись поп-психологов, превращают свою жизнь в неприступную крепость.

Любая просьба о помощи воспринимается как «абьюз» (исключаем реально пострадавших от насилия), любой неудобный разговор — как «нарушение границ». Мы научились виртуозно отшивать близких фразой: «Это не мой ресурс», считая это высшей формой психического здоровья. Мы выстроили идеальный периметр, внутри которого ... мертвенно холодно.

Священник, к которому пришла такая успешная, но глубоко одинокая девушка, вскрыл этот гнойник одной фразой. Концепция «жестких границ» в её поп-психологическом изводе — это легализация махрового эгоизма. Это отказ нести тяготы ближнего.

Мы путаем защиту от зла с отказом от Любви. Ведь Любовь — это по своей природе всегда «нарушение» границ. Это добровольная уязвимость. Это когда ты встаешь ночью к ребенку, хотя хочешь спать. Это когда ты слушаешь боль друга, хотя у самого нет сил.

Преподобный Паисий Святогорец говорил об этом с хирургической точностью: «Если человек не выбросит из себя своё "Я", в нём не может действовать благодать Божия. Тот, кто думает только о себе, изолирует себя от Бога и людей».

Святые Отцы учат, что ад — это место абсолютного одиночества, где никто не лезет в твою душу, но и ты никому не нужен. Выстраивая ж/б границы, мы репетируем этот ад здесь. Ап. Павел дал другую формулу: «Носите бремена друг друга, и так исполните закон Христов».

Психология комфорта учит нас сохраняться, как консервы. Православие учит нас тратить себя, как свеча. Невозможно любить и оставаясь в зоне комфорта. Христос не выстраивал «личные границы» на Голгофе, Он раскинул руки, чтобы обнять этот больной мир. Границы нужны, чтобы не впускать грех, а не выпускать любовь.

А ты защищаешь свой покой или просто боишься жертвовать собой ради любви?
Больше об этом и другие статьи читайте на нашем сайте КУЛЬТПЕРЕХВАТ

"Мне говорили: "Отдай последнюю рубаху, сам погибай - а товарища выручай. Эгоизм - это грех". И я отдавала. Сначала игрушки, потом время, потом мечты. Рубаху отдала, сама оголилась. И теперь стою в чужом мире, в чужой жизни, и мне холодно. Мне так холодно, что аж зубы стучат от злости.

А они все вокруг в моих рубахах ходят. И новые просят. И смотрят, если я вдруг замешкалась, так, будто я сейчас совершаю самое подлое предательство. А я смотрю на свои голые руки и думаю - а где МОЯ рубаха? Где хоть один кусок тепла для меня? Мне же тоже холодно!"

Она выдохнула и добавила тише, уже почти беззвучно, глядя в окно:
"И самое поганое - я их ненавижу за их просьбы. И ненавижу себя за эту ненависть. Потому что хорошие так не думают. Хорошие отдают с радостью. Значит, я сломалась. Я плохая. Но продолжаю отдавать, потому что иначе - я эгоистка. А это слово... оно у меня в голове звучит громче сирен. Оно страшнее всего".

Всё детство ей вбивали: эгоизм - это абсолютное зло. Клеймо. Последний круг ада для души. Её мать, женщина, измотанная жизнью и вечной нуждой, срывалась на дочь одной и той же фразой: "Не будь эгоисткой!" Это звучало не как совет, а как проклятие. Её собственные детские "хочу" встречались ледяным молчанием или тяжким вздохом разочарования. Она научилась выключать их в себе, как выключают свет в пустой комнате. Её жизнь стала грандиозным, изматывающим проектом по доказательству того, что она - НЕ ЭГОИСТКА. Каждый её поступок, каждое подавленное желание было кирпичиком в стене, отделявшей её от этого страшного ярлыка.

Стало ясно: её держал не мир. Её держал внутренний надзиратель с маминым голосом, который шептал: "Ты на краю пропасти. Один шаг в свою сторону - и ты станешь монстром". Её усталость, злость, пустота были криками души, которую морили голодом, принимая этот голод за добродетель.

Мы начали не с попыток "полюбить себя". Мы начали с самой основы - с пересмотра того, что прячется за словом "эгоизм". Мы разделили его, как химики разделяют вещество на компоненты. Оказалось, что под страшной этикеткой "эгоизм" могут скрываться два разных вещества!!

Первое - ядовитый, чёрный дым: равнодушие к другим, использование их в ущерб, жестокость под лозунгом "мне можно". Это и вправду - яд.

Но второе... Второе оказалось чистым кислородом. Его можно назвать здоровым себялюбием. Это способность слышать сигналы своего тела ("я устала"). Умение распознавать свои желания ("я этого хочу"). Право сказать "стоп", когда твои границы нарушают. Это не про "забрать всё у всех". Это про не отдать себя всего до последней нитки. Это про то, чтобы в доме под названием "Моя жизнь" оставалась хотя бы одна комната для себя, тёплая и своя. Ей же в детстве сказали, что любая дверь в эту комнату - уже преступление.

Процесс был похож на разминирование. Она впервые взяла отпуск не для того, чтобы ухаживать за больной тётей, а чтобы просто лежать на диване и смотреть сериалы. И всю неделю ей казалось, что вот-вот её начнёт трясти от чувства вины, будто она украла что-то чужое. Она впервые отказала подруге в огромной просьбе, сославшись на свои планы. И замерла, ожидая гнева и осуждения, но услышала лишь: "Ой, ладно, ничего". Мир не рухнул. Её не прокляли. Голос надзирателя в голове кричал "Предатель!", но теперь она слышала и другой, робкий звук - собственное облегчение.

Спустя несколько месяцев она прислала сообщение. В нём не было восторгов, но был глубокий, выстраданный покой:

"Я не стала эгоисткой-монстром. Я просто перестала быть святым призраком, который всем всё должен.
Теперь, когда я чувствую, что начинаю злиться, я не давлю злость и не костерю себя за неё. Я спрашиваю: "Чего я хочу на самом деле? Чего мне не хватает?"
Иногда ответ - просто чашка чая в тишине. Иногда - крик "отстаньте все!".
И это нормально. Это не грех. Это - я. Живая. Иногда уставшая, иногда жадная до своего времени. Но живая.
И у меня, наконец, появилась своя рубаха. Она пока неброская, но она - моя, и она греет".

Это не история про то, как она научилась брать. Это история про то, как она научилась не отдавать последнее. Про то, как одна и та же черта - внимание к своим потребностям - может быть и ядом, и воздухом. Всё зависит от дозы, контекста и цели.

Иногда, чтобы спасти себя, не нужно менять мир. Достаточно просто переименовать демонов, которых тебе в детстве навязали в качестве ангелов-хранителей.