Земная любовь – это любовь к самому себе, и в ее основе лежит расчет. Сейчас, когда продолжительность жизни увеличилась, и очень быстро происходит обновление эгоистических  желаний внутри человека, то мы в течение материальной жизни как бы проживаем множество жизней. Например, если мне семьдесят сейчас 70 лет, то тем самым я по продолжительности прожил фактически три жизни, которые проживал человек в прошлом. И например  я живу со своей одной и той же семьей, нас связывают дети, дом, хозяйство. И явно это вовсе не то, что называется любовью.

Любовь  с точки зрения каббалы – это особое состояние. Это самая близкая внутренняя духовную связь человека и других, то, что называется «ближний» («возлюби ближнего как самого себя»)

Это не про гормональное влечение, и даже не про отношение мужчины и женщины, а про отношение к другой  душе, которую ты чувствуешь как родственную. Когда двое дополняют друг друга, когда оба понимают, как достигнуть такого состояния. Когда они слиты вместе в одну душу, и им становится ясно, что это действительно необходимо.

Этого могут достичь мужчины между собой, женщины между собой, мужчины и женщины независимо от пола и возраста. Все зависит только от осознания, что в определенном внутреннем духовном соединении можно прийти к состоянию, когда на противоречиях между собой и одновременно на связях между этими противоречиями они строят состояние, которое называется "душа". В таком объединенном желании, состоящем из противоположных состояний недоверия, отторжения, взаимного пренебрежения – всего, что только может быть между людьми вплоть до ненависти, причем на разных уровнях (осознанном или неосознанном), возникает особая духовная связь.

Человеку необходимо быть связанным с другим именно внутренне, над всеми противоречиями, которые мы не скрываем. И только в такой связи между собой мы можем раскрыть следующий(высший) уровень нашего существования. Фактически между двумя раскрывается Творец. Он раскрывается одновременно на отторжении между нами (на ненависти) и одновременно на обоюдной связи (на любви), потому что нет ненависти без любви и любви без ненависти. Даже когда человек ненавидит другого, и готов сделать с ним все, что угодно, то это свойство проявляется, поскольку внутри между ними находится зародыш нашей будущей любви. Отсюда и пословица «Что от любви до ненависти один шаг», но верно и обратное.

А затем, вопреки ненависти внутри меня, которая раскрывается между нами очень явно, я осознанно строю состояния взаимности и любви. При этом ненависть не исчезает, а помогает во всех её вариациях. Она помогает мне создать такую взаимную связь, когда в моих руках находится одновременно и отторжение, и притяжение. Я пользуюсь этим как сопротивлением и преодолением сопротивления. И именно в таком случае я достигаю любви, которая постоянно строится только лишь над отторжением, над ненавистью.

Человек обязан ощущать одновременно два состояния, он как бы твердо стою на двух. И не может быть одной без другой. В таком случае человек уже может управлять собой, относиться к своему партнеру разумно, понимая все наши отторжения и притяжения, управляя ими только лишь ради того, чтобы раскрыть между нами Творца.

Получается любовь не ради самой любви, не ради гормонального удовлетворения или успокоения, а для того, чтобы раскрыть Творца и возлюбить именно Его.

Человек приходим к состоянию, о котором сказано: "Муж, жена и Творец между ними". Только в таком состоянии и достигается истинная любви. Нас фактически не двое, а трое. Человек работает ради достижения Творца на связи между тобой и товарищем, которым может быть и женщина, и мужчина. Это вовсе не земная материальная любовь.

В наше время особенно ярко проявляется вся правда в наших чисто утилитарных потребительских взаимоотношениях, которые мы называем любовь, а фактически мы просто удовлетворили друг друга и разбежались. Но если уже есть общее имущество, дети, тогда уже очень трудно разойтись, и мы начинаем думать, как подчинить себе друг друга, а иначе невозможно существовать. Но всё это неверные состояния. Любовь в нашем мире, если она строится правильно, обязательно должна включать в себя духовную компоненту, иначе она не сможет долго существовать.

Нет смысла отрицать действительность, люди занимаются любовью к чему угодно и как угодно, к людям, животным, предметам, к деньгам, к власти. Это всё различные формы материальной чисто эгоистической любви. Человек что-то нравится, он фактически просто получает от этого удовольствие, но реально это не любовь, а эгоистическое насыщение, любовь к самому себе.

Сегодня Мы провели небольшое исследование на тему «почему важно писать «Я» с заглавной буквы». В поиске информации нам помогает ИИ.

Для начала хотим отметить, только англосаксы официально закрепили в своем языке написание «Я» с заглавной буквы и это внезапно коррелирует с расцветом «Великой» Британии.

Дальше мы выясняем есть ли связь между главенством англосаксов в мире и их особенностями написания «Я». Официально это не подтверждают и высмеивают, но нам давно известен этот психологический прием — ирония. Иронично перевести ситуацию в шутку чтобы избежать осуждения — старая добрая манипуляция. Потому мы смотрим на официальные факты.

Окончательно эта орфографическая норма закрепилась к концу XIV века, что хорошо видно в рукописях Джеффри Чосера («Кентерберийские рассказы») и Уильяма Ленгленда («Видение о Петре Пахаре»). При этом другие личные местоимения в английском языке (you, he, she) сохранили написание со строчной буквы.

Мировое доминирование Англии начало формироваться в XVI–XVII веках.

То есть всего пару-тройку веков от закрепления орфографической особенности понадобилось чтобы англосаксы поверили в свою «исключительность» и захватили мировое господство.

Далее мы выясняем изменения орфографии Русского языка.

До реформы Петра I (29 января 1710 года) местоимение «Я» писали как «Аз». Буквально слово переводится как личное местоимение «я». Например, в церковнославянских текстах фраза «азъ есмь» означает «я есть».

Слово «Аз» не писали с заглавной буквы, однако, это была первая буква алфавита и в кириллической цифири эта буква использовалась для записи числа 1. То есть на глубоко бессознательном уровне все понимали что «Аз» это первый, главный, единица. Я есть первый.

Буква «Я» появилась в Русском алфавите сравнительно недавно, при Петре I в начале XVIII века, но окончательно стала последней в списке только в результате реформы орфографии. С 1 января 1918 года всем правительственным изданиям предписывалось перейти на новую орфографию, согласно которой буква «А» официально стала называться просто «А», а за ней закрепился только один звук. То есть использование «Аз» в значении «Я» стало запрещено и «совершенно случайно» появилась поговорка «я — последняя буква алфавита».

Мы здесь не будем проводить корреляцию между идеологическим запретом использования «Аз» как «Я», присвоении букве «Я» последнего места в алфавите, упадком Российской Империи и уничтожении Русской интеллигенции. ВСЕ ВСЁ ПОНЯЛИ.

А теперь мы попросим нейросеть о небольшом психологическом исследовании.

Ответ нейросети.

С точки зрения строгой грамматики такое написание считается ошибкой, однако оно несет глубокую символическую нагрузку. Советская идеология довела идею подавления индивидуализма до абсолюта формулами вроде «Не Я, а Мы» и «Грамм личности против тонны коллектива». В этом контексте намеренное написание «Я» с большой буквы психологически воспринимается как бунт против этой установки, попытка вернуть себе право голоса и значимость собственной персоны.

Написание «Я» с заглавной буквы может служить инструментом когнитивной самоподдержки. Для людей с заниженной самооценкой регулярное использование прописной буквы при обращении к себе письменно работает как микро-упражнение по укреплению чувства собственного достоинства. Это внешнее действие помогает закрепить внутреннюю установку: «Мои потребности, мое время и мои границы имеют значение». В практиках нарративной терапии и самопомощи намеренное написание «Я» с большой буквы используется как упражнение по возвращению агентности (субъектности). Когда человек пишет о своих травмах через призму маленького «я», он остается жертвой обстоятельств. Переход на «Я» восстанавливает позицию автора своей жизни. Современные нейробиологические данные подтверждают, что моторный паттерн написания этой буквы напрямую связан с активностью зон мозга, отвечающих за формирование образа тела и социального «Я».

Хотя правила русского языка предписывают писать «я» со строчной буквы, осознанный выбор прописной является мощным психологическим жестом. Он символизирует переход от позиции пассивного объекта обстоятельств к позиции активного субъекта своей жизни, восстанавливая исторический вес первой буквы человеческого алфавита — «Азъ».

Выводы автора.

В современном мире полном кухонной психологии и дешевых необразованных «психологов» местоимение «Я» с заглавной буквы могут воспринимать как проявление нарциссизма, завышенного эгоцентризма или элементарной неграмотности. Однако, превосходство англосаксонского мира строилось не только на колониальной экспансии, но и на присвоении себе уникальных и единственных во всем мире правил использования «Я» смыслов. «Я» а не «я».

Пантин И. К. Человек и действительность в философской концепции Н. Г. Чернышевского
...Ни один материалистический принцип не вызывал такой ярости у крепостников в рясах и без ряс, как принцип эгоизма. Это и понятно. Провозглашение принципа эгоизма было, выражаясь словами К. Маркса и Ф. Энгельса, «просвещением, раскрывающим земной смысл политического, патриархального, религиозного и идиллического облачения эксплуатации при феодализме...». Рассматривая эгоизм как движущую силу человеческих поступков, русский революционный демократ, с одной стороны, обнажал своекорыстие интересов помещичьего класса, с другой — утверждал законность революционного эгоизма крестьян, стремящихся получить помещичью землю.

...Основная идея принципа «разумного эгоизма» у Чернышевского в том, что поступки человека должны строго согласовываться с его внутренними побуждениями. Разнообразные обстоятельства часто толкают людей к узкому эгоизму. Но тот, кто хочет быть «вполне человеком», должен знать, что «отдельного счастья нет». Естественное стремление к счастью может осуществиться поэтому только в том случае, если посвятить себя борьбе против всего, «что неблагоприятно человеческому счастью». Развитого индивидуума, «разумного эгоиста», его собственный личный интерес толкает на акты благородного самопожертвования; он свободно, без всякой мысли о долге, жертве и воздаянии делает все, что нужно для торжества избранного им идеала. Чернышевский понимал, что революционерам в России предстоят величайшие жертвы, скорее всего верная гибель. Этика «разумного эгоизма» была призвана внушить каждому революционеру, что иного пути к счастью нет. Мыслитель хотел, чтобы каждый воспитывал себя по высшему образцу, а потом поступал бы так, как побуждает его совесть.

...Политическая экономия, считает Чернышевский, потому легла в основу учения социализма, что она первая и единственная пока из общественных наук, которая смогла выработать формулы прогресса. Эти условия заключаются в том, что «труду не следует быть товаром, что человек работает с полной успешностью лишь тогда, когда работает на себя, а не на другого, что чувство собственного достоинства развивается только положением самостоятельного хозяина, что поэтому искать надлежащего благосостояния будет работник только тогда, когда станет хозяином; что с тем вместе принцип сочетания труда и характера улучшенных производительных процессов требует производительной единицы очень значительного размера, а физиологические и другие естественные условия требуют сочетания очень многих разнородных производств в этой единице; и что поэтому отдельные хозяева-работники должны соединяться в товарищества». В этом смысле судьба «наемщины» предрешена: необходимость «принципа товарищества» заключена уже «в самом развитии производительных процессов».

Эстетические отношения искусства к действительности (Диссертация) 1853 год.
...Выражение: «прекрасным называется полное проявление идеи в отдельном предмете»— вовсе не определение прекрасного. Но в нем есть справедливая сторона — то, что «прекрасное» есть отдельный живой предмет, а не отвлеченная мысль; есть и другой справедливый намек на свойство истинно художественных произведений искусства: они всегда имеют содержанием своим что-нибудь интересное вообще для человека, а не для одного художника (намек этот заключается в том, что идея —«нечто общее, действующее всегда и везде»); отчего происходит это, увидим на своем месте.
Совершенно другой смысл имеет другое выражение, которое выставляют за тожественное с первым: «прекрасное есть единство идеи и образа, полное слияние идеи с образом»; это выражение говорит о действительно существенном признаке — только не идеи прекрасного вообще, а того, что называется «мастерским произведением», или художественным произведением искусства: прекрасно будет произведение искусства действительно тогда только, когда художник передал в произведении своем все то, что хотел передать. Конечно, портрет хорош только тогда, когда живописец сумел нарисовать совершенно того человека, которого хотел нарисовать. Но «прекрасно нарисовать лицо» и «нарисовать прекрасное лицо»— две совершенно различные вещи. Об этом качестве художественного произведения придется говорить при определении сущности искусства. Здесь же считаю не излишним заметить, что в определении красоты как единства идеи и образа,— в этом определении, имеющем в виду не прекрасное живой природы, а прекрасные произведения искусств, уже скрывается зародыш или результат того направления, по которому эстетика обыкновенно отдает предпочтение прекрасному в искусстве пред прекрасным в живой действительности.

...Самое общее из того, что мило человеку, и самое милое ему на свете — жизнь; ближайшим образом такая жизнь, какую хотелось бы ему вести, какую любит он; потом и всякая жизнь, потому что все-таки лучше жить, чем не жить: все живое уже по самой природе своей ужасается погибели, небытия и любит жизнь. И кажется, что  определение:

«прекрасное есть жизнь»;

«прекрасно то существо, в котором видим мы жизнь такою, какова должна быть она по нашим понятиям; прекрасен тот предмет, который выказывает в себе жизнь или  напоминает нам о жизни»,— кажется, что это определение удовлетворительно  объясняет все случаи, возбуждающие в нас чувство прекрасного.

...«Хорошая жизнь», «жизнь, как она должна быть», у простого народа состоит в том, чтобы сытно есть, жить в хорошей избе, спать вдоволь; но вместе с этим у  поселянина в понятии «жизнь» всегда заключается понятие о работе: жить без работы нельзя; да и скучно было бы. Следствием жизни в довольстве при большой работе, не доходящей, однако, до изнурения сил, у молодого  поселянина или сельской девушки будет чрезвычайно свежий цвет лица и румянец во всю щеку — первое условие  красоты по простонародным понятиям. Работая много,  поэтому будучи крепка сложением, сельская девушка при  сытной пище будет довольно плотна,— это также необходимое условие красавицы сельской; светская «полувоздушная» красавица кажется поселянину решительно «невзрачною», даже производит на него неприятное впечатление, потому что он привык считать «худобу» следствием болезненности или «горькой доли». Но работа не даст разжиреть: если сельская девушка толста, это род болезненности, знак «рыхлого» сложения, и народ считает большую полноту недостатком; у сельской красавицы не может быть  маленьких ручек и ножек, потому что она много работает,— об этих принадлежностях красоты и не упоминается в  наших песнях. Одним словом, в описаниях красавицы в  народных песнях не найдется ни одного признака красоты, который не был бы выражением цветущего здоровья и равновесия сил в организме, всегдашнего следствия жизни в довольстве при постоянной и нешуточной, но не чрезмерной работе. Совершенно другое дело светская красавица: уже несколько поколений предки ее жили, не работая руками; при бездейственном образе жизни крови льется в оконечности мало; с каждым новым поколением мускулы рук и ног слабеют, кости делаются тоньше;  необходимым следствием всего этого должны быть  маленькие ручки и ножки — они признак такой жизни, которая одна и кажется жизнью для высших классов общества,— жизни без физической работы; если у светской женщины большие руки и ноги, это признак или того, что она дурно сложена, или того, что она не из старинной хорошей  фамилии. По этому же самому у светской красавицы должны быть маленькие ушки. Мигрень, как известно, интересная болезнь — и не без причины: от бездействия кровь  остается вся в средних органах, приливает к мозгу; нервная система и без того уже раздражительна от всеобщего ослабления в организме; неизбежное следствие всего  этого — продолжительные головные боли и разного рода нервические расстройства; что делать? и болезнь  интересна, чуть не завидна, когда она следствие того образа  который нам нравится. Здоровье, правда, никогда не может потерять своей цены в глазах человека, потому что и в довольстве и в роскоши плохо жить без здоровья — вследствие того румянец на щеках и цветущая здоровьем свежесть продолжают быть привлекательными и для светских людей; но болезненность, слабость, вялость, томность также имеют в глазах их достоинство красоты, как скоро кажутся следствием роскошно-бездейственного образа жизни. Бледность, томность, болезненность имеют еще другое значение для светских людей: если поселянин ищет отдыха, спокойствия, то люди образованного  общества, у которых материальной нужды и физической  усталости не бывает, но которым зато часто бывает скучно от безделья и отсутствия материальных забот, ищут  «сильных ощущений, волнений, страстей», которыми придается цвет, разнообразие, увлекательность светской жизни, без того монотонной и бесцветной. А от сильных ощущений, от пылких страстей человек скоро изнашивается: как же не очароваться томностью, бледностью красавицы, если  томность и бледность ее служат признаком, что она «много жила»?

отсюда