Что касается именно описываемого сюжета, то да, это частично является проблемой. Проблемой ребенка. Если ученик не может запомнить, то что ему только что рассказывали на уроке, то это проблема. Но не нужно привлекать родителей сюда. Ребенок должен сам учиться, сам искать информацию и правильно ее обрабатывать. Вот в этом как раз таки нейросети и помогают. Не бездумное использование, а понимание что ты делаешь. Вот тут уже есть роль для взрослого. Объяснить как это делать и не доставать родителей своими вопросами. Родитель не должен сидеть вечерами и делать уроки с ребенком. Ничего хорошего из этого не получится. Нужно учить детей более важным навыкам: самостоятельности, ответственности за свои поступки, инициативе и пр.

В общем да, с использованием нейросетей мы действительно далеко уйдем. Та работа, на которую 20 лет назад уходили годы, сейчас делается за пару месяцев или даже недель.

И понеслось. Он себе придумал теорию: люди делятся на тварей дрожащих и право имеющих. Твари дрожащие — это быдло, они должны слушаться. А право имеющие — типа Наполеона, Цезаря — они могут через трупы перешагнуть, если для великой цели. И Родион решил: «А чем я хуже? Я тоже могу. Я проверю, тварь я дрожащая или право имею».

Часть вторая, про подготовку и мясо

И начал он готовиться. Топор присмотрел, петлю под пальто пришил, чтобы топор держался. Выследил, когда старуха дома одна будет. Вечером припёрся, типа заклад делать.

Старуха открыла. Он ей заклад суёт, она к окну повернулась разглядывать. А он — хуяк топором по башке! Со всей дури. Старуха упала, кровь хлещет, страсть! Родион трясущимися руками хватает ключи, лезет в сундук, пихает в карманы барахло — серьги, браслеты, бабки.

И тут, мать его, шаги! Лизавета, сестра старухи, тихая, добрая дура, беременная, заходит. Увидела кровь, остолбенела. Родион уже не думает — хуяк и её топором. Завалил насмерть.

Всё, теперь два трупа. У него крыша едет конкретно. Он еле уносит ноги, прячет барахло под камень в каком-то дворе, даже не посмотрев, сколько там денег. Приходит домой, падает в отключку.

Часть третья, про паранойю

И понеслась пизда по кочкам. У Родиона начинается конкретный съезд кукухи. Он трясётся от каждого звонка, боится, что менты придут. Валяется в своей каморке, как червяк, в поту и лихорадке.

Приходит к нему друг, Разумихин. Чувак норм, простой, работящий, без заморочек. Видит, что друг плох, тащит доктора. Доктор говорит: «Малокровие, нервы, жри нормально».

А Родион тем временем начинает играть в опасные игры. Он специально трётся с ментами. Заходит к следователю, Порфирию Петровичу. Порфирий — старый хитрый жук, умный, как сто чертей. Он уже понял, что Раскольников — тот ещё фрукт. Но прямых улик нет. И начинается у них игра в кошки-мышки. Порфирий намекает, задаёт вопросы, смотрит в глаза. Родион бледнеет, потеет, но держится.

Часть четвёртая, про Мармеладовых и Соню

А параллельно Родион влипает в другую историю. Он встречает Мармеладова — пьянь чиновничью, который всё пропивает, а у него дочка, Соня, на панель пошла, чтобы семью кормить. Мармеладов попадает под лошадь и умирает. Родион отдаёт все свои последние деньги на похороны.

Так он знакомится с Соней. Соня — тёлка худая, глаза большие, добрая, но живёт по жёлтому билету. Она в бога верит, смирная, тихая. Родиона к ней тянет, как магнитом. Ему кажется, что они — два сапога пара. Она — преступница (перед богом), он — преступник (перед законом).

Соня читает ему про воскрешение Лазаря. Родион плачет. Но не кается. Он всё ещё в своей теории: «Я не тварь дрожащая, я право имел».

Часть пятая, про следователя и признание

Порфирий Петрович уже почти расколол Родиона. Он прямо говорит: «Ты убил, Родион Романыч. Я знаю. Но давай так: ты сознаешься, а я тебе срок скощу. Иначе хуже будет».

Но тут появляется ещё один чувак — Свидригайлов. Это вообще тёмная лошадка. Богатый, наглый, развратный, с тёмным прошлым. Он домогался сестры Родиона, Дуни, и теперь приехал в Питер, чтобы её достать. Свидригайлов — это как зеркало Родиона: он тоже перешагнул через людей, но ему похуй, он живёт в кайф и совесть его не мучает. Родиону страшно от этого.

Свидригайлов кончает плохо: его кидает Дуня, он стреляется в гостинице. Но перед этим делает доброе дело — даёт денег Соне и детям Мармеладова.

Родион понимает: всё, пиздец. Либо явка с повинной, либо пуля в лоб. Он идёт к Соне. Она говорит: «Иди на перекрёсток, поцелуй землю и скажи: я убивец». Он идёт, целует, но люди ржут: «Пьяный, что ли?» Потом идёт в участок и сознаётся.

Часть шестая, эпилог, бля

Родиона отправляют на каторгу в Сибирь. Соня едет за ним. Разумихин женится на Дуне (сестре Родиона), всё у них пучком.

На каторге Родиону тяжело. Каторжники его не любят, потому что он не верующий и вообще странный. Он болеет, лежит в больнице. И во сне видит сон про чуму и про то, как все люди думают, что только они правы, и режут друг друга. Просыпается — а под подушкой Евангелие, которое Соня положила.

Он смотрит на неё, она на него. Он понимает, что любовь — это всё, а теория — говно собачье. И начинается для него новая жизнь.

Финал:

Родион больше не считает себя Наполеоном. Он просто человек, который проиграл, но получил шанс. Соня рядом. Каторга, Сибирь, тоска — но внутри свет. Достоевский намекает: может, ещё не всё потеряно, пацаны.

---

Мораль:

Не выдумывай хуйни, не убивай старух, не строй из себя сверхчеловека. Потому что потом или пулю в лоб, или каторга, или Соня с Евангелием под подушкой. А лучше — иди учись, работай, как Разумихин, и не парь людям мозги.

История Артёма — одна из таких. Не самая громкая, не самая «звёздная». Зато очень настоящая.

С чего всё началось

Когда Артёму было около 13 лет, он уже умел писать простые программы. Решал задачи в интернете, участвовал в школьных конкурсах, иногда пробовал свои силы в небольших соревнованиях.

Со стороны казалось: всё идёт хорошо. Но при более внимательном взгляде было видно, что ему сложно расти дальше.

Он часто начинал решение, не продумав его до конца. Терялся в более сложных заданиях. Мог застрять на одной задаче и просидеть над ней часами. А после неудач становился очень самокритичным.

Интерес был — системы не было.

Первый важный разговор

На старте мы всегда много разговариваем с ребёнком. Не про баллы и места. Про то, зачем ему это вообще нужно.

С Артёмом оказалось просто. Ему действительно нравилось думать, искать решения, разбираться. Он не хотел «для галочки» и не гнался за медалями. Ему было интересно.

Это важно, когда интерес идёт изнутри, с ним можно работать долго и спокойно.

Как строилась подготовка

Мы начали с диагностики. Нужно было понять, что он умеет, а что пока даётся тяжело. Картина оказалась довольно типичной: база есть, алгоритмическое мышление только формируется.

Дальше выстроили понятную систему:

— регулярные занятия,

— постепенное усложнение задач,

— работа с ошибками,

— тренировки в формате настоящих туров.

Первые месяцы были непростыми. Прогресс шёл медленно. Иногда казалось, что он топчется на месте. Это нормальный этап, через который проходят почти все.

Постепенно произошло главное — Артём начал «видеть» задачи. Не просто читать условия, а понимать, что за ними стоит.

Про ошибки и сомнения

Без них не бывает ни одной нормальной истории.

Были периоды, когда он говорил: «У меня ничего не получается». Были дни, когда не хотелось садиться за задания. Были соревнования, после которых хотелось всё бросить.

В такие моменты особенно важна поддержка. Не в стиле «соберись и давай», а в стиле: «Да, сейчас трудно. Это нормально. Давай разберёмся».

Мы много разбирали не только задачи, но и эмоции. Учились относиться к ошибкам как к рабочему материалу, а не как к приговору.

Роль семьи

Отдельно хочется сказать про родителей. В этой истории им удалось сохранить очень правильную позицию — без давления, сравнения с другими детьми и гонки за результатом.

Им было важно, чтобы сын развивался и чувствовал себя уверенно. Не «должен выиграть», а «старается — и это ценно».

Такой подход сильно влияет на устойчивость ребёнка.

Первый серьёзный результат

В 2024 году Артём впервые вышел на региональный этап Всероссийской олимпиады школьников по информатике.

Перед этим были пробные туры, тренировки, разборы. Он уже понимал, чего ожидать, и не паниковал.

На самом соревновании получилось не идеально, но достойно. Часть задач решена полностью, часть — частично, одна — с ошибкой. Итоговый балл оказался проходным.

Для него это было очень важное подтверждение: «Я могу».

Что изменилось за этот год

Если сравнить Артёма в начале пути и через год, это были два разных человека в плане учёбы.

Он стал:

— спокойнее относиться к сложным задачам,

— увереннее принимать решения,

— внимательнее к деталям,

— самостоятельнее в работе.

Даже в обычной школе это стало заметно. Он перестал бояться «непонятных» тем и чаще пробовал разобраться сам.

Почему мы ценим такие истории

Иногда родители спрашивают: «А если не будет призового места — это зря?»

Наш опыт показывает: нет.

Самое ценное в олимпиадной подготовке — не диплом. Это мышление, привычка работать с трудностями, умение не сдаваться после первой неудачи.

Эти навыки остаются с ребёнком надолго. В учёбе, в профессии, в жизни.

Когда стоит поддержать ребёнка

Если подросток сам тянется к задачам, соревнованиям, программированию — это очень хороший сигнал. В этот момент ему особенно важно чувствовать, что взрослые рядом, а не над ним.

Не торопить, не давить, не обесценивать, а помогать выстраивать свой путь.

История Артёма — одна из многих в нашей ИТ-школе "Стартория". Таких ребят много. Не все станут победителями всероссийских олимпиад. Но каждый может научиться думать, развиваться и верить в себя.

И для нас это главный результат.