Кто там был в сыновьях у этого Миробоича? Какая-то, как когда-то писал князь Искро, тряпка, которой можно было хоть полы вымыть — и ничего за это не будет. Искро наслаждался тем, что грабил именитый род, тем, что низвёл его до состояния полной нищеты. Откуда же тогда взялся этот Камил? Откуда он набрался сил?
И вот, глазом Валентиниан не успел моргнуть – внезапно, безо всяких предпосылок, Серебряный Перевал оказался захвачен. Доныне неизвестным мальчишкой, внуком Святомира.
В тот день, когда Валентиниан узнал об этом, то ощутил, как по спине бежит неприятный холод. Он словно в предчувствовал большую беду. Миробоич пришёл к власти в одном из княжеств.
Мальчишка принялся тут же дерзко смахивать с себя и с освобождённого княжества оковы Империи, а легионы, тем временем, увязли в степях…
Шпионы уверяли – мальчишка долго не продержится. Он слишком дерзок, слишком надменен. За такими никто не пойдёт – свои же и прирежут. У него нет большого войска, а против него при этом шёл князь Цветан, против него шагали бароны и епископы Горной Дали, и, самое главное, против него шагало войско Святого Престола во главе с Хартвигом Нойманном, как нельзя кстати оказавшееся в северных землях, словно по зову Господа.
Всё говорило о скором конце Миробоича.
Кто же в здравом уме рассудил бы тогда, что Миробоичу удастся выкрутиться?
Да не просто выкрутиться. Всего через месяц его армия нежити захватит Лунное Герцогство, а потом хлынет в Лесную Даль, где не просто одержит победу, но и обзаведётся ещё большим войском из убитых королевских кондотьеров. Некромантия, как оказалось, не была выдумкой, и на полях сражений она приносила чернокнижнику победу за победой.
Князья были подчинены воле сумасшедшего мальчишки.
Миробоич, как истинный колдун, видел своих подданных насквозь. Вскоре шпионов весили или, что было страшнее для подкупленных, бросали в темницы. Валентиниан стремительно лишался шпионской сети.
Впопыхах его люди попытались провернуть мятежи и даже покушения – всё неудачно.
Вскоре Валентиан остался ни с чем, а Царство было возрождено, и возглавлял его внук проклятого Святомира, определённо жаждавший мести.
Пока Царство не набрало былой силы, пока некромант не обрёл несметные армии нежити, что было лишь вопросом времени, Император решил, что нужно наносить удар.
Войска Магнуса успешно перешли границу Долины Ветра, разгромив сразу две крепости в первый же день войны. Но затем придворные оракулы Валентиниана вдруг умерли во сне, и долго вести с войны доносить было некому.
Кто мог убить ясновидящих? Только такие же колдуны. Император спрятался во дворце, опасаясь за свои сновидения.
Но на этом беды не закончились.
Южное Герцогство напало на Империю. Совершенно неожиданно.
Вероломный ублюдок Балтунг прорвался на стены столицы, не ожидавшей нападения, и чуть её не отбил.
Отряд элитнейших катафрактов в тот день поспешно вывез Валентиниана из Дельты, однако легионерам чудом удалось удержать стены и выдворить врага из города, после чего Балтунги уплыли грабить побережье, не решаясь более терять солдат в штурмах.
Валентиниан вернулся в защищённый дворец и стал думать, как остановить грабёж, как поймать флот Герцогства и о том, как затем вторгнуться в земли новых врагов и как их победить.
Вскоре во сны одного из местных епископов явились святые Престола и сообщили – Магнус Прокул разгромлен. Что Миробоич вмешался в войну до того, как к его границам подошли имперцы. Это объясняло и нападение Балтунгов, с которыми он совсем недавно, буквально только что, заключил союз.
Половина армии была разгромлена, но другая половина отважно держала захваченный Зелёный Холм, и святые обязались ей помочь в борьбе с антихристами.
Чуть погодя и святые из Престола перестали являться во сны епископа...
Тревожное ожидание и пребывание в неведении продлилось несколько дней. Лишь вести об успехе Балтунгов, что грабили прибрежные города, оставленные без гарнизона, доносились до Дельты – и ни одной весточки с севера.
А потом к столице принеслись дымные сигналы, известившие о вторжении – некромант, уничтожив, кажется, Престольских святых и все легионы, перешёл в атаку…
Валентиниан хватался за голову. Он не считал, что он совершил ошибки. Напротив – он делал всё, как всегда, идеально. Он умел воевать, он умел плести интриги. Цепочка неудач была обусловлена одним лишь колдовством, коим владел внук Святомира. Он совершил только одну ошибку – не потребовал во время составления мирного договора с Царством головы всех Миробоичей.
Против магии ничего нельзя было противопоставить.
Оставалось только одно – молиться Господу. Он должен был защитить Империю от зла, несущегося с севера!
Звенели колокола монастырей. Люди кланялись, целовали иконы. Церковные хоры заливались непрестанным пеньем.
Валентиниан закашливался от запахов ладана. Он непрестанно молил Господа послать ему силы, чтобы одолеть антихристов, ибо иных сил, чтобы остановить несущуюся к столице орду, у него не имелось.
Оставалось надеяться на помощь со стороны иерархов Престола, что тоже были вынуждены вмешаться в войну.
Однако прилетели весточки о гибели Хартвига – единственного, кому удалось однажды победить некроманта. От этой вести Валентиниан почти впал в отчаяние.
Придворные мёрли во снах по ночам, как мухи. Они становились Одержимыми. Придворные боялись спать, а Валентиниан после гибели оракулов боялся выходить за пределы освящённого дворца, защищённого от нечисти. Некромант и вправду не мог добраться до него здесь. Зато он дотягивался до беззащитных полководцев и флотоводцев, до всех, до кого мог только добраться.
Вести прилетали в Дельту стремительной птичьей почтой – каждый день всё страшнее и страшнее.
Казалось, Империя была разрушена до основания, что она больше не может сопротивляться, ибо везде она была обезглавлена, всюду его подданных охватывала паника. Валентиниан не был уверен в том, что мог управлять даже собственным государством. Ниточки рвались со страшным треском.
Вести о продвижении некроманта, наконец, стали приходить в столицу каждый день. Выбившиеся из сил гонцы приносили вести о том, что антихристы жгут и грабят земли вдоль реки Леты. Они идут прямо на столицу, захватив даже Клин – последняя надежда императора на победу. Но Миробоич шёл не так быстро, как мог бы, словно наслаждаясь жестокостями, каких не творил даже дикарь Святомир.
– Устоит ли Дельта? – спросил Валентиниан у своих гвардейцев-катафрактариев, имешвих за плечами огромное множество битв. Все они – выходцы из богатых родов, закалённые в битвах воители, многие из которых проявили себя, командуя центуриями.
– Вам нужно отступать из Дельты, – ответили ему. – Нельзя позволить некроманту добраться до Вас, Ваше Величество. Мы доставим вас куда угодно. Пора подаваться в бега.
Ответ тех, кому Валентиниан доверял больше всего, обескуражил, выбил землю из под ног. Неужели они обречены? Неужели придётся бежать?
Сервилий долго не мог решиться на это – не позволяла гордость. Но пока он ждал – море посерело и вспенилось.
Бежать морем теперь было опасно.
Однако пришедшие ливни почему-то вынудили и Камила Миробоича остановиться.
Разведчикам ничего не удавалось выяснить, всех, кто приближался к городку, ловили и убивали. Миробоич остановился в опасной близи от Дельты. Гвардейцы предполагали, что чернокнижник занят колдовством. Они всё чаще подбивали императора на побег, а Валентиниан, пусть и хотел заткнуть им рты, молчал, чтобы не ляпнуть ничего о своей неотступности и непоколебимости, а потом не струсить и не бежать в самый последний момент. Если он всё же решит уйти из города, то потом сможет заявить, что это его подговорили самые смелые и грозные воители Империи…
До ближайшего города с освящённым дворцом, где некромант не смог бы их достать! И бежать, не зная сна… Однако, города на юге разграблены Батлунгами, города на севере заняты некромантом, а города на западе в глубине Империи не имеют ни моря ни гарнизонов – там некромант Валентиниана найдёт и неизбежно настигнет.
Император считал, что безопаснее всего отступить морем – в Европу. Но тогда он надолго потеряет Империю, не сможет вести с некромантом борьбу. Поддержат ли его за морем? Там, где у местных правителей было немало своих собственных проблем, где вряд ли найдётся государство, способное издалека противостоять Царству? Он мог бы обратиться к Генуе и Венеции за флотом, а к Византии и арабам – за наёмниками, если увезёт с собой достаточно много золота; а Папа Римский мог бы помочь сплотить христианские государства для похода... И всё это казалось слишком невероятным и долгим.
Поэтому наилучшим убежищем Император счёл Кратен – столицу Святого Престола.
Иерархи окажут ему помощь, они защитят его. В конце концов, все они теперь на одной стороне.
Едва дожди прекратились – отряд бросился в путь.
Конное войско из лучших тяжёлых всадников Империи неслось к границам Святого Престола.
Они вышли слишком поздно, слишком долго они ждали окончания дождей. Сновидцы Миробоича разведали, где и откуда идут облака, заранее определили когда и где ливни кончатся, определили путь, где дождей было меньше – и тогда они ринулись к Дельте на день раньше, чем из неё вырвался отряд Сервилия.
Этого оказалось вполне достаточно.
В полях у границы Святого Престола некромант настиг Императора.
Лошади катафрактов были тяжелы и не приспособлены к долгим погоням или к долгому бегству, они были созданы для сокрушительного таранного удара.
– У него меньше конников, чем у нас! – заметили отважные гвардейцы. – Мы опрокинем его отряд, пленим Миробоича, и сделаем это до того, как его пехота прибежит к нему на помощь!
Император согласился. Мертвецы были выносливее лошадей, они загонят его отряд, измотают тяжёлых лошадей, а потом ударят, и тогда они точно будут не готовы к сражению.
Лучшие катафракты развернулись в железный кулак. Ринулись на отряд бронированных конных мертвецов.
Валентиниан, державшийся в центре строя, заметил, что Миробоич и вправду, видно в нетерпении пленить его, скакал вместе со своими покойниками. Мальчишка был так же смел, как и Святомир и не избегал личного участия в битвах.
– Плените некроманта или убейте его! – приказывал Валентиниан. – И тогда война будет закончена нашей победой! Нам нужно только достать его!
Мертвецы неслись на них. Они, похоже, были не прочь встретиться лбами.
В самый последний миг они, словно сговорившись, расступились надвое, в стороны, избежав таранного удара.
– Глупый ход! Учитывая, что их было меньшинство! На что они рассчитывают, пытаясь взять нас в клещи? Идиоты!
Ответ на вопрос последовал незамедлительно: осадные арбалеты пробивали тяжёлую броню, а мертвецы их были способны перезаряжать на ходу. Покойники уходили от атаки, а если катафрактам удавалось их догнать, то броня мертвецов оказывалась до нелепого толстой и непробиваемой…
Император приказал ринуться за той половиной, в которой нёсся некромант, но управлять тяжёлой гвардией в разгар битвы было не так просто – многие не услышали приказов.
Гвардия замедлилась, закружилась, рассеялась.
Только гуденье рога заставило её вновь собраться в кулак.
Мертвецы же не отступали – с каждым наскоком всё больше катафрактов оказывалось смертельно ранено.
– Да что за чёртовы конные арбалетчики?! Что за мощные латы?! Они слишком быстро скачут! Быстрее, чем наши лошади!
Император на своей собственной шкуре знакомился с ужасами некромантии.
Катафракты не могли настигнуть вражеской конницы. Мертвецы кружили, совершенно недосягаемые. На их лошадях висели огромные запасы бронебойных болтов.
Лошадь под Валентинианом подстрелили. Гвардейцы закрыли Императора, окружили. Кто-то из телохранителей пересадил его к себе.
– Нужно уходить в лес! Там стрелки нас не достанут в зарослях!
Катафракты ворвались в ближайшую дубраву, в которой и сами растеряли все свои преимущества.
– Будем идти через лес к Кратену! На открытой дороге нам всем точно делать нечего!
Но арбалетчики некроманта не отступили и здесь. Им пришлось лишь подходить всё ближе и ближе, чтобы сделать выстрелы – тогда катафракты бросались на них, но гибли в схватке. Мертвецы, казалось, были совершенно неуязвимы.
Лошади катафрактов выдыхались.
Тяжёлые кони захлёбывались и ржали.
– Держимся! За Императора! За славу Империи! Мы победим царских собак! Всегда побеждали!
Наступила долгожданная ночь, которую гвардейцы хотели использовать для того, чтобы оторваться от погони. Но мертвецы снова не оправдали ожиданий – они видели в ночи куда лучше людей.
Тогда-то и начался кошмар. Суматоха и неразбериха.
Гвардия Императора была рассеяна.
Отряд чудовищных латников возник из тьмы.
Свист болтов. Захлёбывающиеся и стонущие от тяжёлых ран гвардейцы. Свист тяжёлых секир. Грохот железа.
Валентиниан дважды высек искры из вражеских несокрушимых лат.
Но конники зажали его. Окружили. Схватили за руки, обезоружили, а потом стянули с лошади на землю.
– На помощь! Я здесь! Помогите!!! – кричал пленённый Император на весь ночной лес, пытаясь созвать воителей.
– Никто не придёт, – раздался голос из мрака. – Все они либо убиты, либо заняты спасением своих ничтожных жизней.
Некромант настиг его. Ноги Валентиниана подкосились от безнадёги. Его поставили на колени перед непроглядной лесной чернотой.
– Теперь тебе не на кого положиться, – звучал голос. – Ты – полностью в моих руках, как подстреленная птица. Твои крылья обломаны. Отныне я буду решать твою судьбу.
Валентиниана трясло от ужаса. Он никогда не терпел столь страшных поражений. Даже попытки врагов свергнуть его с трона не увенчивались успехом, не казались такими же пугающими…
Мертвецы связали его, посадили на мёртвую лошадь и везли по тёмному лесу.
Император не видел ничего до самого рассвета. Только когда рассвело он увидел и окружавших его мёртвых громил, и Миробоича, ехавшего в окружении своих соратников. Он увидел и десятерых оставшихся в живых катафрактариев, понуривших свои головы – их Миробоич вёл, вестимо, для того, чтобы они рассказали всем о непобедимости покойников.
Легионы уничтожены. Города сожжены.
Дружина Смерти подошла к вратам Дельты. Миробоич показал гарнизону и пленённого императора и его отчаявшихся катафрактариев, и легионеры открыли врата – дело было безнадёжное, некромант легко прорвётся на любом из участков невероятно длинных стен, защищемых ничтожной горсткой солдат. Тем более все были наслышаны о непобедимом владыке севера.
Миробоич вошёл в город с торжеством. Горожане в ужасе прятались, они бежали. Едва в город пустили некроманта – многие ринулись через другие ворота прочь из города, нагрузив возы. Но Царь никого не трогал. Он вёл по улицам свою непобедимую Дружину Смерти и показывал любопытным смельчакам, решившимся смотреть на это шествие, пленённого Императора, чья богоподобность была низвергнута величайшим позором.
Валентиниан никогда не испытывал подобных унижений. Сердце его обливалось слезами и кровью. Оно сгорало в огне безнадёжности.
Миробоичу даже не пришлось изощряться: он его не валял в грязи и в перьях, не заставлял зевак швырять в него дерьмо. Он просто вёл поверженного некогда всемогущего Императора по улицам сложившей оружие столицы Империи, в которую враги не врывались даже во времена страшнейшей Великой Войны.
Огромный и богатейший город прострался на несколько вёрст во все стороны. Богатые кварталы перемежались со смрадными трущобами на отшибе, но в центре, к которому шёл Миробоич, здания поражали своей замысловатой архитектурой, своей античной величественностью.
Могучие колонны, красноватые черепичные крыши, вездесуще арки, сады, белоснежные статуи, площади с фонтанами и кипарисами. Дельта была больше и Перевала, и Ветрограда, и Небесной Горы вместе взятых. Людей, живших в этом невероятном городе, было не меньше, чем в целом княжестве.
И всё это теперь лежало у ног Миробоича.
В сокровищнице Камилу показалось, что перед ним предстали все богатства мира, а в разгромленном недавно городском порту Камил впервые увидел собственными глазами Авалонийский Залив – с колыхающимися у самого горизонта флагами Южного Герцогства.
Алан Балтунг успел прибыть к условленному времени – ко времени капитуляции.
К императорскому дворцу были созваны все влиятельные люди: государственный совет, министры, префект Дельты, епископы. Все они явились перед Миробоичем, восседавшем на роскошном – не в пример Перевальскому – императорском троне.
– Царство одержало победу, – вещал Камил с нарочито скучащим видом, закинув нога на ногу. – Думаю, это ни для кого здесь не секрет. У Империи нет армии. Города её, стоявшие на моём пути, захвачены и обращены в руины, а флот потоплен флотом великолепных Балтунгов. Безоговорочная капитуляция – это лучшее, на что вы сейчас можете пойти. Если, конечно, не хотите, чтобы с лица земли были стёрты и остальные города, – он окинул взглядом присутствующих, обливавшихся холодным потом. – Поверьте, мне будет очень просто вырезать весь ваш народ, как это хотели сделать вы, напав на мою Долину Ветра. Но я милосерден. Я ведь не дьявол, в конце концов, – усмехнулся Миробоич.
Никто с ним не стал спорить. Некроманту теперь было нечего противопоставить.
Даже Валентиниан ничего не возразил. Он, стоя на коленях перед троном, смиренно ждал своей участи. Он даже желал себе смерти. Камил сломил его гордость, его заносчивость и себялюбие, и теперь был волен протолкнуть что только его душе будет угодно.
Центр Мира отходил к Царству. Этого огромного куска земли будет предостаточно – даже избыточно. Ведь лорды Царства и ставленники Миробоича возьмут там власть в свои руки и будут с трудом удерживать её. Камил требовал от Императора соответственного указа – все, кто пожелает остаться у местных кормушек, будут должны поженить своих дочерей на представителях Царства, коих Камил Миробоич предложит.
Царство простиралось теперь от Синего Моря до Атлантического Залива, разделявшего Атлантиду надвое. Вся сухопутная торговля будет проходить через восставшее из пепла государство...
Южное Герцогство забирало себе Песчаный Мыс – Алан Балтунг счёл, что этот город-порт, контролировавший торговые потоки по югу Атлантиды, принесёт его роду немало денег. На большее мальчишка претендовать не стал – даже такой город удержать его силами будет непросто, а впереди ещё была война с Престолом. Алан забирал себе и всё награбленное, чего было предостаточно.
Империя обязывалась выплачивать десятую часть всех своих налогов в качестве репараций Царству на протяжении ста лет. Спорный пункт, который имперцы однозначно захотят в будущем оспорить, хотя бы после смерти Миробоича, но Камил предполагал, что в будущем Царство станет гораздо сильнее своего давнего врага и, кто знает, может даже поглотит Империю полностью…
Были заключены выгодные для Царства и Южного Герцогства, и невыгодные для Империи торговые договоры, среди которых затесался и один весьма хитрый и необычный – Камил рассчитывал заполнить местные рынки дешёвой едой Знатоков, в будущем совершенно обездолив местных лендлордов и лишив их всякого смысла возделывать поля и виноградники. Коварный план Миробоича заключался в том, чтобы затем, спустя годы, резко перекрыть поток почти бесплатной еды, обрекая Империю на невероятных масштабов голод. Тогда не придётся резать всех подряд, рыская по лесам – все сдохнут сами, освободив земли для царских переселенцев. Со стороны это предложение Миробоича казалось большинству имперцев милосердной помощью, а меньшинство, догадывающееся о хитром подвохе, предпочло молчать…
Имперцы предоставляли Царству право на свободный проход его войск.
Имперцы должны были ограничить свою армию числом в пятнадцать тысяч мечей. Больше – опасно для Царства. Меньше – опасно для Империи, которой не хватит сил, чтобы отбиваться от соседей.
Империя должна была пустить ко двору Императора наделённых властью надзирателей, что согласовывали бы важные политические действия Императора с Царём, а так же Императору отныне запрещалось вербовать оракулов, ясновидящих и симбионтов на службу. Любое «колдовство» строго запрещалось и являлось потому законным поводом для вторжения со стороны Царства. Камилу хотелось иметь возможность достать Императора в любое время, а так же не хотелось утерять своё преимущество во владении Изнанкой.
Заключительный договор требовал от Империи предоставлять Миробоичу по тысяче пленных в год.
– Мирные жители или преступники – мне наплевать!
Мир был тяжёлым для Империи, но при этом он не казался имперцам совсем уж кошмарным – в конце концов, большинство из присутвовавших оставались при власти и при жизни, и даже Валентиниану и его роду не грозила расправа и наказание.
Камил, наконец, почувствовал себя победителем. Почувстовал, что наконец победоносно завершил важнейший этап своей жизни. Будто гора свалилась с его плеч – разве может что-то в будущем оказаться труднее этого, труднее победы над Империей?
Он одолел врага, которого не мог одолеть его дед Святомир, врага которого не смогло одолеть некогда великое Царство...
– А теперь, – торжествующе рассмеялся Камил, когда все договоры были составлены, подписаны и приказаны к исполнению; когда из тронного зала ушли все, кроме Императора. – Выпей это!
Царь-чернокнижник протянул подавленному и разбитому Валентиниану Сервилию закупоренную колбочку.
Колбочку с новой надеждой и новым смыслом внутри…
