GrafoMMManus

Писатель

Начало: Темнейший

Захваченный Ветроград как-то особенно радовал душу. В его покорение даже и не верилось. Камил стоял на вершине одной из Башен, глядел вниз на встревоженный ночной город и ему казалось, что он во сне. Ведь разве мог он подумать десять лет назад, когда впервые ступил за эти стены, что станет их правителем, их Царём?

И если так круто повернулась судьба, то каких поворотов ещё предстоит ожидать впереди?

Разговаривать с Ишуасом можно было бесконечно. Ещё многое предстояло обсудить. Но время неслось стремительно и его было всегда мало. В библиотеки он ещё вернётся, так же, как вернётся и к Якобу, и к комнате с тёмными книгами, и ещё не раз он прикоснётся к трудам Аши Друджа. Следовало готовиться к отходу из города.

Столицей Царства, однако, Ветрограду не быть. Богатейший город доставался Ишуасу, а Камил продолжит править в Серебряном Перевале – там же и расположится столица молодого государства. Перевал надёжнее. Перевал сложнее брать в осаду. К тому же Перевал одинаково близок ко всем частям Царства – от него можно будет бросить Дружину Смерти в любую провинцию и добраться туда не больше, чем за неделю. И пусть Перевал непригляден, беден, пасмурен и суров для жизни – ведь не это самое важное в выборе столицы. О том, чтобы править Ветроградом лично, Камилу придётся забыть ради дружбы с Ишуасом.

Камил в ту ночь поспал всего пару часов. Впрочем, он и не ставил цели выспаться – нужно было уметь выйти из тела в любой момент, а для этого требовалось сохранять усталость; хоть Ишуас и заявлял о том, что среди его сторонников немало отменных сновидцев, которые могут взять защиту снов Царя на себя. Камил слишком привык полагаться на собственные умения и вряд ли когда-то вообще сможет спокойно спать – так же, как делал это всего год назад. В этом он даже завидовал обычным людям.

Дылда Грег серьёзно опоздал на военный совет ранним утром. В старинный кабинет царских воевод он завалился с заплетающимися ногами. За стол он рухнул – от Камила дальше всех. Он не решался поднимать глаза, осознавая, что последует презренный выговор. Грег сильно напился и не успел протрезветь.

– Что стряслось, Грег? Почему ты пьян? – спросил Камил. Грег долго отмалчивался. Но потом всё рассказал. С трудом выдавил из себя слова, признавая слабости, которые сам презирал, как стремящийся быть непоколебимым воином – благо за столом сидели сплошь его друзья, а больше никто в совете участия не принимал.

Камил и вправду сделал строгий выговор, а Грег пообещал, что больше пить не будет, что он не удержался только, когда узнал о страшной беде, настигнувшей его семью. Говорил он искренне. Камил лишь добавил, что «зелёный змей» не несёт избавления от проблем, а только их усугубляет. Впрочем, заядлым пьяницам эти слова не понятны. Оставалось надеяться, что Грег не начнёт снова от горя прикладываться к выпивке.

– Я дам приказ о розыске, – сказал Ишуас. – Мои люди найдут твоего отца. А потом приведут его к тебе. Не думаю, что от меня и моих людей кто-то сможет скрыться.

– Хотел бы я… – сказал Грег. – Задать ему вопросы… почему он так поступил…

Некоторое время старые друзья сидели в тишине. Первым заговорил Миробоич, которому не терпелось приступить к важному. Они и без того позволили себе задержаться в Ветрограде на сутки. А что могло случиться за это время в войне с Империей? Многое!

– Сегодня мы, закончив срочные дела, собрались здесь, чтобы избрать стратегию дальнейших действий, – сказал Камил. – Конечно, сам я уже примерно вижу, как нам стоит поступить лучше всего. Но мне хотелось бы выслушать и ваши мнения. Всё-таки дело важное, а одной головы может быть недостаточно, – Камил развернул на столе карту бывшего Царства. – Вторжение Империи, которого мы так боялись, удалось отбить…

– Удалось отбить? – хмыкнул Вальдемар. – Да у имперцев на подходе ещё столько же. И даже больше.

– Да. Впереди ещё немало работы. Я лишь рискую предположить, что теперь нас ждёт лёгкая прогулка.

– Пожалуйста, не говори так, – почти взмолился Вальд. – Не хватало ещё недооценить врага или нарваться на то, чего мы совсем не ожидаем… Враг ещё не разбит. Мы одержали победу, но ещё не отбили вторжение.

– А я с Камилом соглашусь, – сказал Ишуас. – Второй корпус имперской армии менее подготовлен, потому что Зелёный Холм считался второстепенным направлением, тогда как Ветроград и Серебряный Перевал – считались самым важным и опасным – из-за некроманта на пути. Но даже не только в этом дело. Дело, Вальд, в том, что пятнадцать тысяч живых будут биться с четырнадцатью тысячами мёртвых. По-моему исход очевиден. Дело кончено. Исход войны предрешён.

– Мне хотелось бы верить, – заверил Вальд. – Но когда это у нас всё было легко? Стоило расслабиться хоть раз – и сразу всё шло наперекосяк. Меня пугает ваша самоуверенность, друзья. А ведь тем временем трупы гниют на солнце, и ваши, так называемые, «четырнадцать тысяч» рискуют быстро превратиться в бесполезную трупную жижу.

– Поэтому расслабляться мы не будем, – сказал Камил. – Мы уничтожим врага. Мы успеем это сделать – в этом почти нет сомнений. Но как нам поступить лучше всего? Как разбить врага окончательно? Как заключить выгодный для себя и очень надёжный мир? Наша главная проблема, которую я хотел здесь обсудить, как раз и заключается в том, что дальнейшая война, после победы под Зелёным Холмом, вряд ли будет столь же успешной и победоносной. Ведь Дружина Смерти всего через неделю уже будет не пригодна для мумификации. Это значит, что мы потеряем подавляющее большинство мертвецов. Армия некромантов раздулась быстро – и так же быстро сдуется обратно. Есть ли предложения, как нам миновать этой участи? Вопрос важный. От него зависит судьба Царства. Если нам удастся сохранить такую огромную армию мёртвых, то это положит конец войнам.

– Или положит путь к покорению Атлантиды, – добавил Ишуас.

– Почему бы не поставить в Ветрограде коптильни? – промычал Грег. – Как это сделали в Перевале?

– Это невозможно, – сказал Камил. – Возведение их займёт очень много времени. Коптильня – сооружение немаленькое и требующее простора. А само копчение и сушка в этих сооружениях – это ещё две недели сверху того. Это время, которого у нас нет. К тому же даже в Серебряном Перевале нам пришлось вырубить практически все окрестные леса ради всего нескольких тысяч покойников. В Долине Ветра лесов ещё меньше – здесь в основном поля и луга. Возникнут большие сложности со своевременной доставкой леса, который будет расходоваться ужасающими темпами. Да и вообрази себе масштаб коптилен. Мы попросту не справимся с таким числом. Я помню, как тяжело нам дались те несколько тысяч в Перевале… Конечно, этим методом мы подготовим тысячу-другую. Однако потеряем уйму драгоценного времени.

– А так мы потеряем уйму… мертвецов, – сказал Грег.

– Я выбираю стремительный разгром Империи, – сказал Камил. – И только разгромив второй имперский корпус – я успокоюсь и смогу выкроить хотя бы пару недель на подготовку армии мёртвых.

– А как насчёт Хребтов? – спросил Вальд. – Угрюмый Зак ведь откопал в лавинах и на тропах погибших в переходах дружинников и купцов-караванщиков. Трупы не сгнили, ведь на вершинах – холодно круглый год. Они там даже высохли на холодном солнце и превратились в мумии естественным образом.

– Именно так, – согласился Камил. – Дельное предложение. Вот только незадача – даже мёртвая армия не сумеет добраться до Небесной Горы меньше, чем за неделю, а горы у Перевала не столь высоки – там недостаточно холодно.

– Отправить в уже готовые коптильни Перевала хотя бы пару тысяч мертвецов мы не можем по той же причине? – спросил Вальд.

– Именно. Они придут туда через неделю. Они уже испортятся.

– А ты уверен, что мы ограничены именно неделей?

– Всё зависит от погоды. Но солнце уже пригревает слишком сильно. Через неделю на таком тепле мясо на трупах размякнет и превратится в кашу. Тогда обработка мертвецов потеряет всякий смысл. Если удастся сохранить что-то, то это будут либо очень слабые поднятые, либо вовсе бесполезные.

– Плоть хрупка и слаба, – подметил Ишуас.

– Ну, а что же вы тогда предлагаете? – спросил Вальдемар. – Если так подумать, то у нас нет выхода.

– Я предлагаю броситься к Зелёному Холму сейчас же, – начал рассказывать Камил свою задумку. – Разгромить войска врага таким образом, чтобы нам досталось как можно больше пленных. Окружить их. Напугать до чёртиков. Измотать. А потом отвести сдавшихся ублюдков к уже готовым коптильням в Перевале и Небесной Горе. Тогда у нас будут пленники, чью кровь мы сможем пускать на ритуалы и поднятия, постепенно мы будем всех их убивать, наращивая Дружину Смерти. Живые ведь не гниют. Вот в чём я вижу решение.

– А что, – хмыкнул Ишуас. – Это вполне по силам, учитывая наше превосходство в мощи. Не думаю, что найдутся глупцы, которые продолжат сражаться, увидев мощь Плечистых. Твой разгром катафрактов был бесподобен. Вряд ли что-то подобное происходило когда-то на полях сражений!

– Те же, кто погибнет в битве за Холм – будут подняты и брошены к Хребтам сразу же после поднятия, – продолжал Камил. – С этой задачей я отправлю туда кого-то из вас – решайте сами, кто хочет. От Зелёного Холма возможно добраться к Небесной Горе за неделю очень напряжённого марша без остановок. Среди тех, кто добежит, наверняка останутся ещё годящиеся к поднятиям. Во всяком случае, если будет стоять совсем уж невыносимая жара – мы можем сбросить всю эту толпу в болота Перепутичей, что на полпути к Горе.

– В болота Перепутичей? – скривился Вальд. – Зачем?

– Я читал в старинных трактатах о консервациях и мумификациях, что в некоторых болотах столетних утопленников находят в целости и сохранности, будто те упали туда только вчера. В своё время я даже рассчитывал на болота, как на места, где можно было бы поискать трупы – в те времена для моей Дружины был важен каждый покойник, а у болот ведь нередко случались битвы… Не хотелось бы я идти на столь рискованные эксперименты, не хотелось бы загубить тысячи покойников неявной догадкой, но будет славно, если до первых заморозков толпа поднятых сможет дотянуть, подвергнувшись воздействию болотных ядов.

– По мне так в воде они сгниют ещё быстрее, чем на солнце, – сомневался Вальдемар.

– А что же с нашими нынешними мертвецами? – спросил Грег. – Они просто сгниют? Ведь только путь к Холму… ик!... займёт дня три…

– Увы, – кивнул Камил. – Вряд ли они успеют добраться ещё и до Небесной Горы. Мы попытаемся, но у меня много сомнений.

– Свою часть я постараюсь подготовить в Ветрограде, – сказал Ишуас. – Гарнизон уже приступил к сооружению коптилен и изъятию соли у купцов и жителей. Вряд ли удастся спасти всех, но мне не помешала бы крупная Дружина, ведь у меня соседи не самые приятные, – Ишуас мельком глянул на Лазаря, хотя имел в виду, скорее, границу с Империей и соседство с варягами, находящимися по ту сторону Северного Моря.

– У кого-то есть ещё более толковые предложения? – спросил Камил. – Лазарь? Как там обстоят дела с вашей армией?

– Наш культ не столь стремителен, как ваши мертвецы, ибо среди нас много живых, хоть и сильных, – ответил Лазарь. – Увы, мы лишь на половине пути – войска бредут в болотах у крепости Перепутичей. Мы несёмся так быстро, как только можем. Но за вами – не угнаться…

– Значит на самое интересное вы уже не поспеваете, – сделал вывод Камил. Он был рад, что культистам не достанется новых трупов, а вот Лазарь, похоже, печалился, что культу не удастся проявить себя в этой войне.

– Победа будет лёгкой, – осклабился Ишуас. – Ведь теперь к атаке подключится и Красный Череп. Наши сновидцы каждую ночь пути будут убивать всё больше и больше командиров Империи, ввергая их лагеря в ужас!

– Прекрасно, – сказал Камил. – Тогда выдвигаемся. Прямо сейчас. Пора заканчивать эту войну.

На душе было невероятно радостно. Страх перед непобедимой Империей сменился на ощущение пьянящего превосходства. Следовало успеть только воспользоваться преимуществами.

Некроманты собрались у дворца. Мертвецы покинули стены и наводнили улицы города так, что жителям пришлось прятаться в домах. Огромная Дружина Смерти двинулась маршем.

Ивашка дожидался у ворот. Завидев приближающуюся колонну мертвецов во главе с некромантами, он быстро поднялся на ноги. Дружинники-караульные пытались прогнать мальчишку, они смеялись над его словами.

– Ага! Хватит врать, малец и проваливай! Пока мы тебя не швырнули в темницу! Царь согласился тебя взять с собой в некроманты, говоришь? Тогда я – морской царь, а это – Бог Громовержец, мой друг. Что, не веришь? Я такой же шутник, как и ты!

Ивашка не спал всю ночь. Он лишь отходил прочь от караульных, но всегда оставался вблизи ворот, опасаясь упустить своего учителя. Все вещи, которые он с собой взял, умещались в небольшую смешную котомку.

– Ну, малой, полезай в седло, – сказал Камил, когда увидел мальчишку.

Караульные округлили глаза и проглотили языки. Неужели правда? Так легко набиться в слуги к Царю?

Ивашка не умел ездить верхом. Но говорить об этом не стал – начал залезать. И сразу же свалился.

Караульные заржали сквозь ладони, не в силах сдержаться.

– Учиться тебе придётся быстро, – сказал Камил. – Если не научишься держаться верхом сейчас же, то делать тебе с нами нечего. Мы ведь идём на войну, а там слабакам не место.

Только пошатывающийся Дылда Грег проявил к мальцу сочувствие. Сперва он подъехал к Ивашке, блеванул мимо его плеча на мостовую, едва не свалившись с седла… а потом подсказал, как правильно залезать на лошадь, как правильно держаться и как ею управлять.

Проехавшись за стенами в пригороде, Ивашка доказал, что не свалится, что держится крепко и отчаянно – и тогда Дружина Смерти, к его ужасу, сорвалась на галоп.

– С ним будут одни проблемы, – качал головой Вальдемар, наблюдавший, как Ивашка бледнеет от ужаса, как держится за лошадь столь крепко, что вряд ли сил его хватит надолго. – И зачем ты согласился взять его с нами, Камил? Он же ничего не умеет.

– Я просто дал ему шанс. Интересно, что из этого получится, – пожал плечами Камил. Судьба мальца была ему безразлична, но ему нравилось, какую решительность тот проявлял. Если он не испугается и не передумает после первого же дня марша, то далеко пойдёт. Лишь проявив свою решимость делом, а не словами – он докажет, что достоин внимания и обучения.

Дружина Смерти ринулась вовсе не к Зелёному Холму – следовало завершить ещё одно небольшое дельце.

Магнус нанёс удар «растопыренной ладонью». Ещё не все части его армии были добиты – оставалась ещё одна тысяча, которую Магнус отправил брать города на полуострове за Ветроградом. Сущий пустяк.

Перед Дружиной предстали измотанные напряжённым маршем легионеры, ещё не подозревавшие, что же случилось у Ветрограда. Увидев перед собой имперские стяги, они удивились – что же позабыла основная часть армии Магнуса на этом никчёмном полуострове? Они уже подходили к Ветрограду, завершив взятие городов, и ожидали увидеть там стяги Империи, реющие на шпилях. Ведь Магнус всегда побеждает.

Дружина Смерти рванула вперёд. Она стремительно окружила тысячу на марше – только после этого легионеры стали быстро перестраиваться в боевые порядки. Они начали подозревать что-то неладное – легионы Магнуса носились по полю неестественно быстро, бегом, не выдыхаясь и не разрушая строй. К тому же их сопровождали королевские кондотьеры в грязных зелёных сюрко, а так же царские дружинники и даже варяги Нордлиники…

Всё это выглядело странно, однако центурионы ничего не предпринимали. Когорты замерли в напряжённом ожидании.

Магнус выехал на переговоры под прикрытием кошмарных Железяк и в сопровождении самого Камила Миробоича. Он объявил военачальникам о поражении. О том, что непобедимый Царь разгромил все легионы. Что обратил их в нежить. Магнус предлагал сдаться. Ведь против огромнейшего войска мертвецов легионеры всё равно ничего не смогут поделать.

– Борьба бессмысленна, – заверял непобедимый полководец. – Сохраните жизни своим бойцам. Царь обещает пощаду всем, кто сложит оружие.

Легионеры, осознавшие, что окружены тьмой мертвецов, сдались. У них отняли броню и оружие. Сопровождение безоружных поручили дружинникам-добровольцам – Камил выдал тем несколько колец с мертвецами, и велел связать всех пленных верёвками и следить за ними очень внимательно. Благо, обозов с провиантом погибшие имперцы оставили немало, поэтому пленники избегнут голода. В Перевал к Никлоту было отправлено письмо – готовить темницы к огромному числу военнопленных, выдалбливая новые камеры и возводя бараки.

Мертвецы же тем временем при помощи верёвок осторожно опрокинули сохранившиеся осадные башни на землю, а затем подхватили их, словно муравьи, и ринулись к Зелёному Холму. Камил рассудил, что разборка и сборка этих башен принесёт больше проблем и отнимет больше времени, чем лишний день-два пути. Дружина замедлилась, но всё равно шла вперёд быстрее любой армии, а подступив к захваченному Зелёному Холму, Дружина сможет приступить к штурму сию же минуту, что окажется для врагов полнейшей неожиданностью.

Шпионы, разосланные по городам Камилом когда-то, через сны свои показали ужасы, творившиеся на улицах захваченного имперцами Холма.

Легионеры, возглавляемые толковыми трибунами, никуда не спешили и не бросались в кровопролитные штурмы, как под Ветроградом. Они сперва окружили крупный город, хорошо отдыхали по ночам, а днём собирали осадные башни, баллисты, катапульты, требушеты и осадные терема.

Последовало несколько приступов, после которых имперцы нащупали слабое место и удвоили нажим. Город пал. Защитники не смогли нанести врагу больших потерь. Трибуны, когда им никто не отдавал вредительских приказов, воевали очень хорошо. На улицах начался разбой и грабёж. Камил наблюдал за всем происходившим с тоской – они не успели. Это было вне их сил, похоже, такова была судьба.

Огромная Дружина Смерти неслась по дороге к Зелёному Холму.

Спасибо за донаты!

Павел Солдатов 1000р

Юрий Ревякин 1000р

Мой телеграм-канал: https://t.me/emir_radrigez

Темнейший на АТ: https://author.today/work/442378

Многие вёрсты стеллажей простирались вдоль многочисленных просторных библиотечных зал. На прочёсывание всех этих богатств уйдёт очень много времени. Сколько всего книг хранилось здесь? Казалось, будто каждый местный монах стремился оставить после себя хотя бы небольшой трактат, как итоги трудов всей жизни.

– Не кажется странным, что так много было известно нашим предкам, но все знания были утеряны и стёрты из истории? – размышлял Камил. – Обладай они этими знаниями, то захватили бы весь мир и преобразили бы его до неузнаваемости. Но мы ничего про подобное не читали…

– А что мы знаем? – спросил Ишуас. – Тёмные века покрыты мраком. Мы ничего не читали, что происходило до начала Царства, что происходило после краха Рима. Рост влияния Церкви определил судьбу чернокнижников – колдунов уничтожали, сжигали и их книги. А вампиров, хранителей знаний, в войнах крови было истреблено немерено. Они могли что-то знать, но что толку от знания, если ты не можешь пользоваться Изнанкой? Что не используется – забывается быстро, а приспешников-людей им иметь строго запретили. Но я с тобой согласен. Ведь очень похоже, что некто тщательно замёл следы. Но сделал это одновременно и так, чтобы находились те, кто находил бы это самое знание. Я подозреваю, что Аша Друдж мог многое определить в этом мире. В том числе и наши с тобой судьбы.

– Аша Друдж в твоем понимании почти что и Господь Всемогущий?

– Этого исключить нельзя, – серьёзно сказал Ишуас. – Возможно, даже наши мысли – и не наши вовсе. Может это он их подослал нам в головы? Особенно мне, – Ишуас злобно прорычал. – Ну, ничего! Я найду способ обрести полную свободу воли в этом мире! Я освободился от Паразита, освобожусь и от ограничений хитрого грека!

Камил и Ишуас долгое время слонялись по библиотекам, вспоминая былое. Они оба были рады, что судьба снова свела их пути воедино. Вдвоём они и вправду могли многого достигнуть. И если б не война – они бы сосредоточили все свои силы на исследованиях.

Вальдемар вскоре присоединился к их прогулке. И пусть Вальд ранее с Ишуасом толком не дружил, то теперь он пытался найти с ним общий язык. Он считал, что если им теперь суждено было сделаться одной командой, то следовало навёрстывать некогда упущенное – и это несмотря на его дурное предчувствие, которое не покидало его ни на секунду. Вальд не подавал виду.

– Твоё освобождение от власти «слёз радости» – невероятный подвиг, – ухмылялся Ишуас. – Свидетельство сильнейшей воли. Показатель самоотверженности. Ты, Вальд, хоть и святоша, но, думается, талантливый чернокнижник. С твоей волей уже можно браться за чтение Книги Знания.

– Боюсь, моих знаний мне вполне достаточно, – отшучивался Вальд. Сходить с ума ему не хотелось – он бы хотел сперва поговорить с монахами Наланды, учением которых он доверял куда больше.

Грег вернулся к ним каким-то мрачным.

Пока Камил был увлечён своими делами, не обращая внимания на своего друга-воеводу, Вальдемар, частенько оказывающийся за бортом разговоров, задал тому из любопытства вопрос:

– Что-то стряслось, Грег? Кажется, ты не в настроении. Давно тебя таким не видел.

Дылда не сразу ответил.

– Мать умерла, – буркнул он.

– Имперцы?

– Нет. Это было раньше… отец ушёл из семьи. От горя, видимо, умерла мать. Посерела. От семьи остались только сестра и брат… – голос Грега дрогнул. Он держался.

– Звучит дерьмово, – встрепенулся Вальд. – Слова о сочувствии вряд ли помогут тебе. Но знай, мы, твои друзья, мы с тобой… В себе такое не держи. А то я тебя знаю, ты всегда молчишь. Выговоришься – легче станет.

Грег ничего не ответил – он был из тех, кто переваривал боль в себе, из тех, кому после разговоров наоборот становилось только хуже.

– Ты что, напился? – Вальд заметил и запах выпивки, и несколько осоловевший взгляд Грега. Спросил он это вполголоса, чтобы не привлечь внимания Миробоича.

– Немного, – сказал Грег. Но, судя по всему, Дылда приложился к выпивке как следует.

– Грег! – шикнул Вальд. – У нас война. Если ты снова начнёшь напиваться с горя, то знаешь, к чему всё может привести в итоге?

– Не учи меня!! Вот пристал!… – Грег оттолкнул преградившего ему путь Вальдемара в сторону так сильно, что тот едва не упал. Только тогда Камил и Ишуас обратили внимание на друзей.

– Что стряслось? – спросил Камил. – Вы чего тут дерётесь?

Грег ничего не ответил, он ушёл прочь, слегка пошатываясь, а Вальд посчитал, что говорить за друга – не лучшая затея. Промолчал, пожав плечами.

Дылда ушёл куда-то, и весь день его никто не видел.

Камил расположился в Ветрограде, чтобы перевести дух и собраться перед броском к Зелёному Холму. Дел, однако, было предостаточно – всем от него что-то было нужно.

К примеру в Ветрограде присутствовал влиятельный купец из Торговой Коалиции – не менее могущественного государства, чем Империя, пусть и своеобразно устроенного. Ближайшие города этого государства находились от Ветрограда не так уж и далеко, а поэтому корабли часто заходили в порт. Купец напросился на встречу, а затем осторожно поинтересовался, какие у Камила дальнейшие планы и не угрожают ли они Торговой Коалиции.

– Я, несмотря на слухи, люблю мирную жизнь, а воюю только по крайней необходимости. Будьте хорошими соседями – и мы обязательно подружимся, – коротко ответил Камил.

На улицах, по которым он проезжался в окружении Железяк, предаваясь ностальгии, да осматривая город, его провожали встревоженными взглядами жители, а у ворот дворца по возвращению он обнаружил собравшуюся толпу зевак, разглядывающих суровых покойников у входа.

– Где моя дочь?! Где моя Лиза?! – выкрикнул некто из толпы.

Камил скользнул взглядом по головам. Он уловил силуэты родителей Лизы, некогда выгнавших её из отчего дома после известий о беременности.

Чего это они?

Одумались, когда осознали, что никудышный паренёк вдруг сделался Царём?

Или всё же соскучились по дочери?

– Наложила на себя руки, – бросил Миробоич. – Повесилась от горя. Она мертва.

– А где наш внук?! – добавил отец, даже мускулом не дрогнув при известии о смерти дочери. Тут-то всё встало на свои места – они всё знали, ведь вести добирались до Ветрограда – итоги небольшой войны вполне известны были всем, кто хоть как-то интересовался вестями и слухами о некроманте.

Им было наплевать на свою дочку. Они просто хотели зацепиться за что-то, что привело бы их ближе ко двору, к Царю, к власти и богатству…

– Ведагор не ваш внук. Забудь о нём. А теперь проваливай и не горлань, безродный! Пока вами не занялись покойники!

И даже во внутреннем дворе Башен Знаний, где народу было меньше, Камила в покое не оставили – Железяки преградили путь слишком уверенно и настойчиво приближавшемуся незнакомцу, который не бежал прочь, как все остальные, а захотел непременно повидаться с Миробоичем.

– Простите! Я хочу поговорить с царём-некромантом! Простите! Я не опасен, не убивайте меня… – слышался голос юноши.

Русый, зализанный, не по годам мужественный. Добротные одежды сперва навели на мысль о состоятельности родителей юнца, но затем Камил увидал заплатки, затёртости. Оборванцы и неряхи Камилу всегда нравились больше, чем богатенькие. Не заметь он заплаток – прогнал бы того прочь.

Железяки расступились. Мальчишка подошёл ближе и испугался – он увидел собакоголового. Он сразу будто проглотил язык, замер, словно парализованный. Мертвецы его не пугали так, как чудовище-зверь.

– Ну? – сказал Камил раздражённо – в его планы не входило тратить время на всех подряд, кто только захочет поговорить с ним. – Чего рот уронил? Ты хотел поговорить с некромантом, так говори же!

– Возьмите меня с собой, – опомнился и тут же бросился на колени мальчишка, сложив руки перед собой в мольбе. – Я слышал, что вы набираете учеников. Я хочу научиться всему! Чему вы только меня научите. Пожалуйста!!!

– Кто ты? – спросил Камил. К нему ещё никто не набивался в ученики так усердно – сироты и прочие приводились в Дом Лучших едва ли не силой. Редко кто желал заниматься опасными и «проклятыми» делами – из глубочайшей суеверности.

– Меня зовут Ивашкой, – ответил мальчишка коротко.

– О! Этот паренёк мне знаком! – узнал его Ишуас. – Лернер, один из лучших моих соратников, рассказывал мне, что этот парнишка искал в библиотеках тёмные книги. Представь себе? И он даже нашёл трактат по снадобьям. Наш конкурент.

– Я вернул книги, – сказал Ивашка. – По первому приказу… Я не хотел воровать… просто… просто…

Камил усмехнулся.

– Зачем тебе тёмные книги?

Ивашка не сразу решился ответить. Хоть от некроманта и не следовало бы ожидать сожжения на костре – если Жирдяй был сторонником Собакоголового, то почему бы и Ивашку не настигла судьба ректора Аппия?

– Мои родители погибли. В войне.

– И? Хочешь их воскресить? – усмехнулся Камил. – Это уж снадобья тебе не помогут!

– А вы сможете воскресить моих родителей? – удивился Ивашка.

Камил невольно рассмеялся, представив «воскрешение», на которое был способен. Умора. В лице мальца тут же мелькнула обида, и Камил, вспомнив своих собственных родителей, посерьёзнел и грустно вздохнул.

– Увы, – сказал он. – Тогда бы я мог воскресить и своих. Я ведь тоже потерял родителей… тогда я был ещё даже младше тебя. Война никого не щадит. Война и мятежи… Это проклятье нашего мира.

– Я хочу попасть в Дом Лучших. В Башнях не учат тёмному ремеслу, а в библиотеках – не дают искать книги, – посмотрел Ивашка на собакоголового с неким боязливым укором. Ишуас осклабился и Ивашка растерялся, не понимая, что означают эти эмоции на звериной морде.

Камил узнал в мальчишке – самого себя. Тот ему понравился своей устремлённостью. Жажда мести – хороший движитель. А если Ивашка проявлял собственное упорство в поисках книг, то уж точно будет учиться усерднее тупоголовых сирот.

Да и Ивашка был не так уж сильно младше его – на года четыре самое большое. Это значило, что в ближайшем будущем Камил мог бы получить верного и мотивированного полководца.

– Хорошо, – смягчился Камил. – Считай, что ты зачислен в Дом Лучших. Составлю приказ с печатью – и ты отправишься с первым попутным караваном к Серебряному Перевалу, где тебя встретят наставники.

– Но извините, – Ивашке давался с трудом этот разговор – его трясло, слова застревали в горле, но он продолжал выдавливать их из себя. – Я хочу помочь вам победить врагов… Я хочу отомстить. Только возьмите меня с собой. Я хочу научиться всему в бою! Обещаю, я буду выполнять приказы, не проявлю трусости и не стану обузой… Я хочу служить у вас. Позвольте стать вашим слугой!

Камил снова рассмеялся. Какое рвение! Причин возражать не было. Юноша, хоть и трясся от страха, всё же подошёл к жестокому некроманту – и потребовал его наставничества. Это требовало огромнейшей смелости. Малец должен был прямо-таки мечтать о мести.

– Как жаль, что в наши годы только мы двое так же стремились к истине! – Ишуас тоже оценил рвение ученика. – В столь ранние годы проявлять интерес к неизведанному – весьма похвально… Он мог бы стать нашим другом, окажись в Башнях тогда. Впрочем, он мог уже в них учиться в то время, правда был слишком мал для дружбы с нами…

Камил согласился взять Ивашку в ученики. Он сказал тому только собирать свои пожитки – и ждать скорого отхода. Дружина Смерти выйдет из Ветрограда следующим утром.

Ишуас и Камил, ближе к вечеру, снова уединились в Башнях Знания – старый друг взялся обучать Миробоича тому, что узнал сам.

Барьер и вправду оказался невероятно простой технологией, если не считать количество жертв, для него требовавшихся.

Ишуас тщательно изучил дело. Ритуал был известен в Империи – сны Императора находились под надёжной защитой, ибо пробиться через такой невидимый купол было невозможно даже самым мощным сновидцам.

– Радиус получаемого купола защиты, – объяснял Ишуас тонкости. – Имеет кубическую зависимость от количества крови.

– Что это значит?

– Чем больше тебе нужен радиус, тем менее рациональны затраты.

Камил кивал головой. Он математику никогда не любил, но помнил, что куб – это число, перемноженное само на себя три раза. Значит, при увеличении радиуса даже на небольшие значения – число жертв увеличивается непропорционально резко…

– Поэтому, – объяснял Ишуас. – Можно относительно легко заставить дворец множеством маленьких барьеров, чем одним огромным.

– Сколько нужно жертв для того, чтобы обнести дворец?

– Это пустое расточительство. Радиус в двенадцать широких шагов – это кровь одного человека. А в двадцать шагов – уже пяти. Но если делать мелкие барьеры, то можно отдавать напротив – чертовски мало крови.

– А, я тебя понял, – осенило Камила.

– Радиус шести шагов – это чуть больше, чем одна десятая от того, что таится в теле обычного человека. В таком случае жертвы и не нужны – можно изымать кровь из жил шприцом. Для того же, чтобы покрыть целый город единым куполом, требуются сотни тысяч, если не миллионы людей…

– Но если мы здесь всё заставим барьерами? Как будем передвигаться сами в этих многочисленных ловушках? – задал Камил закономерный вопрос. – Это осложнит шпионство за придворными.

– Всегда приходится чем-то жертвовать, – сказал Ишуас. – Зато через такой барьер не смогут проникнуть вражеские сновидцы, а так же и астральные твари.

Впрочем, тут возникала другая проблема – Двери. Если они были известны, то барьер никак не мешал врагам проникнуть под такой купол. Зато и защищённый куполом сновидец не терял возможности путешествовать по миру, ведь купол мешал не только проникнуть в него, но и не позволял выйти наружу.

Вдобавок ко всему купол позволял расставившему его – почувствовать, если кто-то попытался бы проникнуть сквозь невидимую преграду. Это могло быть весьма полезно.

– Увы, перемещать символ с собой в кармане – нельзя, – говорил Ишуас. – После ритуала купол привязывается не к символу, а к месту. И, если верить астроному Башен, утверждающему, что наш мир движется вокруг Солнца с невероятной скоростью, то, должно быть, символы содержат некие пространственно-скоростные привязки. Иначе купол оставался бы далеко позади, едва ты его поставил! А это значит лишь то, что создавший формулы расчёта человек имел куда более глубокие представления о Вселенной и пространстве, чем мы с тобой можем представить…

– А что за астроном Башен? – поинтересовался Камил.

– Якоб. Талантливый мыслитель. Он вызывает у меня среди всех монахов наибольшее уважение, – сказал Ишуас. – Ибо он, в тайне от остальных, ведёт свои изучения сути мира, впериваясь в небесные глубины при помощи своих гениальных наработок в оптике. И открытия его, утверждающие, что наш мир – не единственный, однажды едва не обрекли его на костёр.

То был мужчина в возрасте, годившийся бы обоим гостям в отцы. Монах жил на верхних этажах одной из Башен. Он рассказал о своём странном способе изучения неба – ему удалось создать необычайно прозрачные, качественные и огромные линзы, которые он вставил в особенно увесистую подзорную трубу, которую было невозможно удержать в руках. И эти наблюдения привели его к любопытным открытиям.

– Звёзды иногда не то, чем кажутся. Глазами мы видим меньше, но в эту трубу и линзы… – тараторил Якоб. – В общем, взгляните сами, государь!

Он расположил трубу на вершине одной из башен, оперев её на кованную прочную подставку, способную выдержать вес изобретения. Некоторое время ему потребовалось, чтобы прицелиться на одну из звёзд.

И Камил, приложившись к обратному концу длинной трубы, увидел странную и неожиданную картину. Это была не просто звёздочка – это был шарик, размером в горошину, который окружало странное кольцо. Этот шарик плавно убегал из поля зрения.

– Что это такое?

– Это то, что древние греки назвали Сатурном, – сказал астроном. – Необычная звезда, которая, в отличие от остальных неподвижных звёзд, не имеет постоянного положения в небе. Таких «звёзд» несколько: есть ещё Юпитер, Марс, Венера и Меркурий. Их называли «планетос», что с греческого означает – «странник». Я создал подзорную трубу с большим увеличением, которая позволила увидеть истинную природу этих «звёзд». Вы – одни из немногих, кто прикоснулся к сокровенной тайне Сатурна. Ведь никто ещё не видел этого. Кроме меня и десятка монахов… Все думают, что это всего лишь мерцающая точка!

– Я вижу, что она быстро убегает. И вправду «странник»!

Астроном стушевался:

– Нет. Это не движение Сатурна. Это движение неба, ваше величество. Позвольте вам объяснить, – Якоб прокашлялся. – Движение планет заметно в небе лишь спустя месяцы… А то, что вы видели сейчас – это вращение нашей земли. Согласно моим расчётам и расчётам древних греков – земля имеет форму шара. Она вращается. А на таких огромных увеличениях мы способны заметить это вращение, что уже само является доказательством моих теорий... Нам лишь кажется, что небо, звёзды, Луна и Солнце двигаются вокруг нас, – астроном вдруг втянул голову в плечи, будто сказал нечто запретное. – Хотя на самом деле это вертится земля…

– Не бойся, Якоб, мы стремимся к истине! – сказал Ишуас. – Отныне ты можешь заниматься своими изучениями без утайки – мы не христианские глупцы, которые верят в идеальность небес. Рассказывай дальше! Смелее!

Астроном снова прокашлялся.

– Милорд, я утверждаю, что наша земля – тоже планета. Как и Сатурн. Как и Юпитер. Как и Луна.

– То есть, ты хочешь сказать, что… – Камил ахнул, осознав изложенную мысль. Он снова нацелился на Сатурн. – Что вот по этой горошине – тоже ходят такие, как мы, люди? И устраивают там войны? Поднимают легионы мертвецов? Строят государства? И, наверное, тоже смотрят на нас? До чего же дивно!…

– Этого выяснить не удалось, милорд, – стушевался Якоб. – Мы не видим городов. Хотя, наверное, планеты могут быть слишком далеки для этого… Но планеты – точно тоже шарообразны. Как и наш мир.

– И чем докажешь своё утверждение? – хмыкнул Камил.

И тогда астроном перевёл трубу на Юпитер. Камил увидел горошинку с двумя странными полосками посередине – всё это было похоже на кусок сала с прожилками. Юпитер был даже больше Сатурна. Рядом с Юпитером виднелись звёздочки, выстроенные в прямую линию. Якоб сказал, что эти звёздочки – для Юпитера то же самое, что и для нас – Луна.

– Вот тамошние жители, наверное, счастливы от того, что видят сразу несколько лун над головой! – восхищался Миробоич. Эти истины казались ему не менее любопытными, чем истины, содержавшиеся в трактатах Аши Друджа. – Но почему ты решил, что это – шарик?

– Если долго смотреть на Юпитер, то можно заметить, как его поверхность... вращается, – сказал Якоб. – Если ночи достаточно длинные, то можно увидеть полный оборот. Полоски и красное пятнышко, наверное – это как наша Атлантида. Остров посреди океана. Правда, полосы – странное явление. Слишком уж прямые острова… Зато на Марсе, клянусь, я видел красные пустыни и чёрные пятна – должно быть, леса!

– Монахи Наланды рассказывали о чём-то таком, – вспомнил вдруг Камил их учение. – Что после смерти мы можем переродиться где-то там! В других мирах! Согласно свершённым поступкам! Знать бы – адские ли там миры или райские и безмятежные!

И Камил видел всё, о чем рассказывал Якоб. Пустыни и леса на Марсе поразили таинственностью, хоть Марс и был очень мелок. Но когда Якоб навёл трубу на Луну… То невероятные горы, простирающиеся всюду, поразили Миробоича. Его собственная подзорная труба показывала куда меньше, чем огромное приспособление Якоба.

Зрелище столь впечатлило Камила, что тот обратился к Ишуасу.

– Нам нужно создать Ангела заново. Даже лучше, чем Ангела! Химеру с крыльями. Мне нужны инженерные расчёты. Ты очень хорош в математике, друг! Уверен, тебе будет под силу рассчитать достаточно прочную тварь, верхом на которой мы отправим к Луне экспедицию!

– Боюсь, расстояние может оказаться слишком большим… – неуверенно вставил слово астроном.

– Да, – кивнул Камил. – Но разве нас должно это останавливать? Кто знает, какие сокровища могут хранить жители Луны? Эх, жаль, не видно городов… Если и Луна – шар, то, наверное, они все спрятались с обратной стороны! Чтобы мы их не видели!

– Наверное! – задумался Якоб. – Мне нравится ваша задумка о посещении Луны. Я тоже думал, как бы туда добраться, не имея крыльев за спиной…

– А ведь за эти открытия Якоба и хотели сжечь! – сказал Ишуас.

– Разве линзы в трубах – магия? – усмехнулся Камил.

– Всё куда глубже, чем ты думаешь. Ведь если окажется, что небесные светила запятнаны, а не непорочны; если окажется, что есть другие «земли», кроме нашей, то всё это – прямо противоречит священному писанию.

– И вправду…

– Если это открытие будет донесено народу, то многие отвернутся от веры, – Ишуас осклабился. Он замышлял нечто очень хитрое. – Тогда догмы будут разрушены. В этом монахи и увидали опасность, это ведь даже похлеще «магии». Они запретили Якобу публиковать свои труды, – астроном потупил взгляд. – Но мы – можем всё исправить. И тогда наше учение о небесных светилах многих отвернёт от христианской веры. Мы посеем в сердцах людей сомнения! И они отвернутся от сперва от Библии, а потом и от своего Господа!

Даже Камилу показалось, что Ишуас перегибает с кощунством.

– Таким образом мы сможем изгнать христианские суеверия из нашего Царства, – сказал Ишуас. – Предрассудки будут разрушены в своём корне. И, в то время как все соседи будут продолжать поклоняться выдумкам, мы будем углублять свои знания. Внедрять их всюду, как ты сделал со Знатоками или с созданием мёртвых армий. И мы неизбежно одолеем любых врагов. Потому что Знание – это наша самая страшная сила. Всего-то нужно – чтобы народ отвернулся от Господа. Чтобы он поверил в то, что истинно существует – в Изнанку.

– Это вполне вписывается в мои планы по разрушению Церкви, – согласился Камил, вспомнив свои давние планы, обсуждаемые когда-то с Корнелием. – Расколы – то, что нам поможет ослабить христиан. Но исследования Якоба и вправду могут пошатнуть веру куда сильнее любого раскола…

– Я рад, что мы мыслим одинаково, – ухмыльнулся Ишуас и перевёл строгий взгляд на астронома. – А ты – продолжай свои смелые эксперименты. И ничего не бойся. Ибо мы с Царём – такие же, как и ты. Мы будем твоими покровителями.

Астроном посветлел, но всё равно держался неуверенно, будто всё ждал подвоха. Однако он пересилил себя и робко добавил, чтобы новые правители остались заинтересованы его работой:

– Я уверен… впериваясь в глубины пространств – мы многое сможем понять о мироустройстве, об истоках вселенной. Вы не пожалеете, что подарили мне свободу мысли!

Спасибо за донаты!

Михаил Александрович 2500р

Ксения Злакоманова 1000р

Захар Дегтеренко 1000р

Surprise Mazafacka 100р

Темнейший на АТ: https://author.today/work/442378

💅🏿🔥🔥🔥ЮБИЛЕЙНАЯ🔥🔥🔥💅🏿 (на самом деле она 228ая). Начало лавкрафтовской эпопеи тут: Темнейший

Тренировочная площадка пустовала. Когда-то здесь проходили не только тренировки ребят с Ларсом, но и кровавые дуэли между сорвиголовами. Поговаривали, что в последнее время учителям удалось остановить дуэльную лихорадку некой системой негласных и неприятных наказаний – новая мода сошла на нет довольно быстро, и ученики больше не убивали друг друга в разборках. В остальном ничего в Башнях Знания не изменилось. Только ректор Аппий не повстречал Царя у самого входа – этой чести Камила удостоили только монахи, большинство из которых он запомнил, как строгих, но справедливых учителей.

– Куда же подевался ректор? – поинтересовался Камил. – Неужто сбежал, когда узнал, что сюда иду я – тот, кого он бесцеремонно выпнул из Лагеря?

– Аппия сожгли на костре, – ответил Ишуас.

Они шагали по внутреннему двору в окружении Железяк и последователей Красного Черепа.

– За что? – удивился Камил. – Я думал, что он порицает колдовство.

– Именно потому и сожгли, – осклабился Ишуас. Его соратники тихо засмеялись.

– Выходит, ты решил припомнить ему? Да, натерпелись мы от него…

– Ректор Аппий – ублюдок. Из-за него мёртв Готам.

– Готам мёртв из-за меня.

– Ты подкинул в костёр нашего старика дров? Ты поднёс огонь? – не согласился Ишуас. – Нет. Старика Готама убили тупорылые монахи Башен Знаний. Они могли убить и меня. Они могли убить и тебя. Аппий заслужил свою смерть.

– Почему ты бежал из Башен? Что случилось?

– Собачья голова на плечах не способствует развитию хорошей репутации, – снова осклабилась собачья морда. Камил никак не мог привыкнуть к новому облику Ишуаса; однако тело оставалось прежним. – Тем более в логове фанатиков-христиан. Я бежал в леса, преследуемый инквизицией. В долгих странствиях я занимался поиском способа вернуться назад в библиотеки, но был вынужден прятаться в тенях городов. В странствиях я со временем обзавёлся единомышленниками из числа ведьм и философов…

– Но зачем… – Камил пытался подобрать слова. – Зачем тебе была нужна собачья голова?

– Это плата, – ответил Ишуас. – За то, что я совершил ритуал и осуществил предписанную мне реализацию. Я шагнул в Изнанку даже глубже, чем пускает Книга Знания. И вернулся – вот таким.

– Звучит безумно, – сказал Камил. – Твоя страсть к исследованиям и твоя смелость – впечатляют. Забавно, что ты зарекался больше никогда не читать Книгу Знания, и при этом шагнул ещё дальше неё.

– А кто ещё, если не я? – гордо усмехнулся Ишуас.

Они шагали по до боли знакомым коридорам, и Камил вспоминал неприветливые годы в Башнях – столь далёкие и, одновременно, столь близкие. Столько всего случилось с тех пор, когда он был здесь в последний раз. Теперь он смотрел на сады и коридоры глазами совсем другого человека.

– Как ты устроишь власть в Ветрограде? – поинтересовался Камил. – Это ведь дело непростое. С непривычки-то.

– Править будет всё тот же Мал Леон, – ответил Ишуас. – А я буду им манипулировать. Говнюк будет выполнять всю грязную работу, а в важных делах участие принимать буду я, преимущественно занимаясь своими исследованиями Изнанки. Всё, что мне нужно от Долины Ветра – это казна, способная оплатить изучения. Такая возможность выпадает учёным, вроде меня, крайне редко. Аша Друдж, имея покровительство монархов, многого добился, между прочим. А стань он монархом сам? Добился бы ещё большего!

– У монархов мало времени на подобные вещи, – сетовал Камил.

– Для этого и созданы «слёзы радости».

– Будешь продолжать скрываться в тенях? Только сменяя маски? Мудро!

– Власть, скрывающаяся в тени – идеальна. В худших случаях невидимый кукловод сможет просто заменять использованную марионетку на новую.

– Нужно познакомить тебя с Корнелием. Интересно будет послушать ваши разговоры.

Миробоичу хотелось побеседовать с другом без посторонних ушей. Задать ему интересовавшие вопросы. Когда они добрались до библиотек Башен Знаний, то культисты откланялись – и оставили Ишуаса наедине с Камилом.

– Как же ты сумел перемещаться в тела людей? – спросил Камил первым делом. – Ведь для этого нужно вышибить чужую душу? Заменить её на свою? Это сделать мог только оборотень – и то лишь с душами животных. Однако у людей души гораздо сильнее, чем у зверей. Ты стал оборотнем, только ещё лучше?

– Увы, Камил, – ответил Ишуас. – Позволь оставить это в секрете. Я бы с радостью поделился с тобой сокровенной тайной перемещения человеческих душ, но способ, к которому я обратился, повторить почти невозможно. Или трудно настолько, что бесполезно и опасно. Ведь договориться с колёсами перерождений о том, чтобы они работали чуть иначе, чем обычно – дело невероятное. Для этого нужно пройти Книгу Знания до самого конца. Чтобы обрести Зрение. Для этого нужно пройти много чего ещё, недоступного обычным смертным. Найти и объединить потусторонние эманации Иного Мира с противоречивой им эманацией сопротивляющейся Жизни – и каждая из эманаций сведёт с ума по отдельности, чего уж говорить об их совокупном влиянии. И даже мне второй раз такое провернуть будет невероятно тяжело – поверь, я знаю, от чего тебя предостерегаю. Это не оборотничество – это искусственный метод, почти механический. Это эксперименты на грани возможного. Ведь заставить Жизнь подчиниться Изнанке – крайне трудно, а именно этого и приходится добиваться, выталкивая души из сосудов – саму суть Жизни.

Камил не стал навязываться с расспросами. Не понравилось только, что друг утаивает от него что-то невероятно любопытное. Ишуас подметил это, на что поспешил добавить:

– Но ты прав в своём предположении. Души вышибаются из тела. Я могу сделать это почти с любым человеком. Подменить его собою. Это даже лучше, чем «слёзы радости». Мы сможем захватить мир этим способом – ты узрел пользу Хранителя Душ своими собственными глазами, когда полки Магнуса вершили ошибку за ошибкой. Единственное, что нужно Хранителю Душ при этом – хоть капля крови того человека, тело которого мне нужно захватить. А извлечь кровь врага, как понимаешь, бывает не так-то просто. Порою, ради этого придётся сильно рисковать.

– Как ты тогда достал кровь Магнуса?

– Обыкновенной мёртвой птицей, – сказал Ишуас. – Она клюнула полководца, и на острие принесла капли крови к нам, прятавшимся на краю ближайшего леса. Кровь почти засохла, когда птица прилетела. Но нам этого было вполне достаточно.

– Я бы сделал точно так же, – сказал Камил, и вдруг задумался о том, что если бы не Ишуас, то он бы попросту подчинил себе Магнуса «слезами радости». – Я услышал из твоих слов, что ты считаешь себя «необычным смертным»? Это просто такое выражение или у этого есть основания?

– Не только моё тело претерпело метаморфозы, – сказал Ишуас. – Но и дух.

– И что изменилось?

– Изменилось всё. Ишуас прошёл путь своей реализации, предначертанный ему судьбой.

– Такое чувство, будто ты отвечаешь уклончиво.

– Это только кажется. Просто не существует слов, которые могли бы передать тебе то, что произошло. Мне приходится кружить вокруг, да около. В суть проникнуть при помощи звуков, издаваемых ртом и гортанью – так же глупо, как и пытаться научить бабочку фехтованию. Ты сможешь понять, что я пережил только при условии, если прочтёшь Книгу Знания до конца. Тогда мы станем говорить на одном языке и поймём друг друга. Тогда ты сам всё поймёшь – без моих объяснений.

– Да я бы с удовольствием. Вот только рассудок мне пока ещё пригодится, – сказал Миробоич.

– Книгу Знания освоить непросто, – согласился Ишуас. – Но в ней заключена великая сила, которая тебе пригодится.

– Где же хранится эта самая Книга Знания? Тебе ведь удалось её найти снова? Надеюсь, монахи не сожгли её?

– Я и мои соратники держат её при себе, – ответил Ишуас. – Теперь у нас создана отдельная библиотека, где мы храним всё раздобытое. Ведь тайные знания в библиотеках Башен мудро упрятаны.

– Мудро упрятаны?

– Именно, – кивнул Ишуас. – Когда ко власти в Царстве пришёл Царь Бела, запретивший изучение Изнанки с подачи Святого Престола, то существовал некто, сначала изъявший все книги, а затем ловко их спрятавший. Так, чтобы никто их не нашёл. Или если нашёл, то не все, а часть. Эти спрятанные книги мы и выискиваем с недавних пор.

– И что же удалось найти?

– Немного. Но мы только начали. Предлагаю взглянуть.

Они вошли в комнатушечку, смежную с библиотекой. Раньше в этой комнате жили архивисты, но Ишуас, по-видимому, их прогнал. В комнату было нельзя проникнуть из-за отсутствия окон, стены вокруг комнаты были толстые, а у дверей стояли высушенные мертвецы, закованные в именные рыцарские доспехи.

– Охотники из Престола, – пояснил Ишуас. – Вышли на мой след. Целый отряд. Думали с нами всеми расправиться. Из них получилась хорошая личная стража, они прекрасно фехтуют. Один из них был симбионтом, правда, толку от этого нет, если он становится мертвецом.

– Наверняка после убийства таких рыцарей на вас вышли и святые сновидцы!?

– «Святые»! – осклабился Ишуас. – Умалишённые! Юродивые! Вот кто такие «святые». Давай называть их просто – Черви. Эти Черви пытались просочиться в мои сны, но они не знали, кто я, – собачья пасть распахнулась в нечеловеческом смехе. – Я их проучил. Отвадил. А потом они потеряли след, особенно, когда я освоил сновидческие барьеры.

– Невидимый купол, – вспомнил Камил. – Когда я пытался проникнуть во сны Мал Леона, то напоролся на этот самый купол.

– Нельзя было пускать святош в Ветроград… Черви везде лезут. Особенно туда, где ошивался я.

– Мне нужно научиться создавать купол.

– Легко. Могу тебя научить этому хоть прямо сейчас. Барьеры – это проще простого, это может освоить любой.

Красному Черепу удалось собрать в тёмной каморке лишь несколько трудов. Но трудов значимых, имеющих центральное значение, если не считать трактата по изнаночным снадобьям. Самое почётное место занимали Книга Смерти, Книга Знания и Книга Сновидений – труды, которые Камил уже видел. К трём уже знакомым Камилу Книгам, созданным легендарным Ашей Друджем, добавилась ещё и четвёртая.

– Что это…

– Не раскрывай, – предостерёг Ишуас. – Это Книга Счастья.

Камил тут же усмехнулся.

– Почему это не раскрывать? Кому-то не хочется достигнуть счастья? Как по мне Знания излишни, а вот Счастье… какое значение тогда имеют Знания, если они безрадостны?

Ишуас не разделил мнение Миробоича.

– Ты не ведаешь, о чем говоришь. Если ты так считаешь искренне, то ты точно не готов к Книге Знания. Ведь ты тогда побоишься в решающий миг отринуть счастье – самую суть Воли, не дающей жизни выхода отсюда.

– Выхода куда?

– Выхода к Истине.

– Слишком пространно. Ты имеешь в виду Ади-Будду? Монахи Наланды говорили о чём-то таком в конце их премудростей.

Ишуас брезгливо поморщился.

– Будда был обманут. Воля, Паразит, влияние которого он якобы преодолел – на самом деле обманули его. Он лишь завернулся в более глубокий кокон. В более хитрую иллюзию.

– Он объединился с блаженным алмазным сиянием, – сказал Камил. – В котором вещи этого мира теряют значение.

– «Этого мира», – почти передразнил Ишуас. – Изнанка пожрёт и «этот мир» и кокон, в котором прячутся Черви. Неизбежно. Живое вырвалось из Изнанки лишь чтобы вернуться обратно. Поэтому мудр тот, кто не прячется за множеством слоёв, а тот, кто принимает неизбежное. Кто идёт навстречу Изнанке.

– Ты рассуждаешь, как культист.

– Потому я и сказал, что словами всё это мне объяснить не удастся – возникнет недопонимание, – спокойно ответил Ишуас. – Хм. Ну, теперь мне придётся выкручиваться! Излагать словами и дальше – лишь бы ты не подумал, что я какой-то там «культист»… – Ишуас фыркнул. – Давай назовём это по-другому. Не «истиной». Сутью. Или миропорядком. Мироустройством. Механизмами реальности. Так лучше? Теперь, без употребления слова «истина» – всё это не напоминает тебе учение сумасшедшего Грибного Культа? Этих фанатиков, нашедших прибежище в одной незначительной части Изнанки и считающих, будто постигли окончательную мудрость?

– Ты презираешь Грибной Культ потому, что хотел себе всю Долину Ветра сразу? Или по неким объективным причинам?

– Чёрт с ней – с властью. Они же все обмануты. Там и речи нет о стремлении к глубинному пониманию вещей – все они отдались в рабство Богу Плесени лишь для того, чтобы заглушить мирскую боль. Сборище нытиков. Это низко. Они стремятся изуродовать Жизнь, полностью превратив её в Плесень. В одну из частей Смерти. Они хотят приблизить неизбежное – приблизить пожирание Жизни Изнанкой. Я мог бы даже назвать это благородным занятием, если бы они не делали это слепо.

– Благородным занятием?

– Понимаю. Это болезненно принять. Это может встретить в тебе непринятие. Конечно! Ты же – тоже Жизнь! Ты будешь сопротивляться. Биться до конца. Даже если культисты не добьются своего – всё равно Изнанка пожрёт тебя, но уже обычной смертью! Верно? Не станешь же ты этого отрицать? Ты умрёшь от старости. Болезни. В бою. Или в природном катаклизме. Словно мало причин? Так почему бы тебе не подготовиться к этому? Не принять это? Ты не хочешь быть готовым к тому, с чем столкнёшься неизбежно? Я думал, что ты всегда стремился обезопасить себя, переиграть своего врага. Сейчас, я вижу, ты упёрся в свои искажённые представления о мире. Да – БЛАГОРОДНЫМ. Бог Изнанки включает в себя всё: и тебя и обычного Бога, и Ади-Будду и всё прочее, о чём так любят судачить Черви.

– И что ты предлагаешь делать? Уничтожить мир.

– Нет! Зачем? – Ишуас оживился. – Нужно постепенно приближаться к сути мироздания. Чтобы это не было болезненно. Книга Знания – она всегда рядом. Но к ней нужно готовиться. Воспитывать в себе отречение. Ты же помнишь, Камил, что я – учёный, а не фанатик? Я стремлюсь к познанию сути, к корням этого мира. Я не привязываюсь к сущностям и взглядам. И все корни этого мира – ведут в Изнанку. Неужели ты, читавший книги Аши Друджа, не усвоил этого? Да так, что назвал меня каким-то «культистом»… Уму не постижимо!

Камил задумался над услышанным. И вправду – все слова Ишуаса совпадали с учением древнего учёного, глубже всех закопавшегося в изучение мира. Но нечто внутри души не позволяло принять идею о бесповоротной гибели в кошмарной Изнанке – хотелось верить, что мудрое учение Наланды даровало избавление от адских мучений, даровало защиту от кошмаров бытия в свете алмазного сияния.

Кто же говорит правду? Ишуас? Или монахи? Это единственный случай, в котором истина не может быть посередине.

– Что ж, нужно будет обсудить с тобой эти вещи более глубоко, – признал Камил. – Я в этом не очень силён. Наслушавшись грибных культистов, я стал подозрителен к таким вещам. Да и моё дело – война, а не учёность. Практиковал я больше некромантию, Книгу Смерти и Книгу Сновидений… но что же скрывает в себе Книга Счастья?

– Укоренение во лжи.

– Я думал, что Аша Друдж – мудрец. Зачем ему лгать?

– Затем, что он был тоже человеком. Со своими проблемами. И когда он жил в Атлантиде, занимаясь своими изысканиями, то все, кто оплачивал его необычайно дорогие исследования, желали для себя вовсе не мудрости Книги Знания. Они желали для себя простого счастья. Как и ты. Как и все простые люди. Потому меня и задели так твои слова о неважности всего остального в сравнении с счастьем – ты напомнил мне тех, о ком писал Аша Друдж в своих мемуарах! О правителях, заставивших его создать Книгу Счастья.

– В чём же суть книги? Почему она ложна?

– Это противоположность Книги Знания. Но если Книга Знания давала выход из плена Паразита – будь то в Изнанку или в Жизнь – то Книга Счастья ведёт напрямую в объятия к Паразиту.

– То есть люди в правду становились счастливы?

– Исключительно. Невероятно. До самой своей смерти.

– В чём же подвох?

Ишуас рассмеялся.

– Прочитавшие эту книгу впадали в животную радость, в телесное блаженство. Они прибывали в иллюзиях и теряли к жизни интерес. Глупцы меняли жизнь на праздность. Книга Счастья пользовалась в Атлантиде огромной популярностью – это самая известная книга Аши Друджа. Она настолько взбудоражила Атлантиду, что Аша Друдж был вынужден бежать из неё к эллинам – ко двору царя Филиппа, отцу Александра Македонского, Одарённого Некроманта, сокрушившего вампиров. Ради этой книги правители вели войны многие столетия. Со временем экземпляры оказались изорваны и истёрты. Многие просто истлели.

Камил отложил Книгу Счастья в сторону. Сам он её читать не станет, но наверняка даст её прочитать своим подопытным. Ишуас продолжал рассказывать:

– Аша Друдж сотворил несколько Книг. Он странствовал по миру, искал философов и знатоков. Он знакомился с множеством учений. Объединял знания всего человечества. Он хотел победить вампиров, искал способ освободить человечество из под их гнёта – Аша Друдж родился в Ниневии, и его мятежная семья была жестоко перебита вампирами, а сам он подался в бега. Это был его путь к мести. У древних дикарей, что строят свои города среди джунглей на западе за морем, он научился некромантии и создал Книгу Смерти. У монахов Наланды он обучился сновидчеству и создал Книгу Сновидений. Книгу Знаний он написал, чтобы изложить учение, ведущее к Освобождению – это кратчайший, но опасный путь к прозрению. Книгу Счастья его заставили создать глупцы. Книгу Жизни он создал, как победу над смертью – в ней изложены способы воскрешать умерших и способы обрести бессмертие… Но Аша Друдж не просто пересказывал раздобытое – он углублял своё знание посредством метафизики и изысканной математики. Разумеется, грубо понять Книги Смерти и Сновидений сможет любой придурок. Или школьники, какими были мы, когда научились поднимать трупы или выходить из тела. Однако большая часть страниц была нам непонятна и наполнена непонятными формулировками, выводами и доказательствами. В мире не больше десятка человек, способных хотя бы приблизительно понять, что написал этот гений. Но иначе, не погрузившись в основы всего, нам не стать истинными чернокнижниками. Не стать властелинами Изнанки. Не стать теми, кто превзойдёт его.

– Как крепко ты замахнулся, – усмехнулся Камил. – Похвально, если ты хочешь превзойти самого Ашу Друджа. Это великая цель.

– Вообрази – целое государство, построенное Изнанкой и сконцентрированное на её изучении. Тысячи учёных умов будут трудиться над расчётами, над тем, чтобы привести человечество к высочайшему своему развитию. Только одна проблема стоит между нами и этой целью – Книга Речи.

– А что значит эта книга?

– Это последний труд Аши Дружда. Перед своим исчезновением он спрятал её надёжно. Потому что видел в ней опасность. Книга Речи дарит всемогущество. Она содержит ключ к разгадке языка Изнанки, к разгадке символов, которые ты сейчас каждый раз чертишь совершенно не понимая, что они значат на самом деле. Однако Книга эта спрятана так, что её не сыщешь – и вряд ли она находится в библиотеках Ветрограда, и, тем более, в Атлантиде. Скорее всего Аша Друдж спрятал её в Европе – где он её и создал.

– Следует снарядить экспедицию?

– Вряд ли это принесёт успех. Ведь мы не знаем, где искать. Византийские и папские церковники занимаются её поиском вот уже сотни лет. Но безуспешно. Они перевернули все Балканы, но так ничего и не нашли.

– Хм, – Камил почесал подбородок. – Почему бы нам тогда не создать аналог Книги Речи самим? Ведь если Аша Друдж разгадал некие закономерности, то это сможем сделать и мы? Тем более имея такие ресурсы?

– Древний ублюдок изменил этот мир, – возразил Ишуас. – Тонко перенастроил механизмы при помощи этой Книги. Так изменил, что ни один пытливый ум не сумеет дойти до истин в ней описанных. Он закрыл нам путь ко всемогуществу.

– Как такое возможно?

– При помощи Книги Речи возможно всё. При помощи неё можно переписать саму реальность.

Спасибо за донаты!

Дмитрий 717р (25BYN)

Алексей Владимирович 500р "поздравляю всех с юбилейной сотой главкой"

Камиль Рустамович 500р