GrafoMMManus

Писатель

Кстати, трупы ведь зеленеют от гниения. Получается, что у Камила Миробоича, величайшего некроманта всех времён и народов, в войске служит неиллюзорный зелёный слоник

читать под Belphegor - Necrodaemon Terrorsathan

К холму, на котором был расположен легион, подошло целое войско. Грохот копыт послышался в ночи. Караульные насторожились. Лучники на стенах приготовились к стрельбе. Защитники сперва рассудили, что это несутся конники, отправленные Магнусом вдогонку за Луцилием для передачи некоего приказа. Никто и подумать не мог, что со стороны Ветрограда может прийти враг…

Но вот в тусклых лучах Луны показались латные доспехи, перемазанные в крови. И лошади казались странными, болезненными. Почти скелетами. Броня на висела на угловатых лошадях балахоном.

Мертвецы! Это стало ясно по движениям всадников, закованных к тому же в нетипичную для Империи броню.

Полчища мертвецов явились со стороны задних ворот. И там же полчища замерли, остановились, едва их силуэты сделались различимыми в темноте.

Тит Мамилий отдал приказ – стрелять. И лучники обрушили град стрел.

Ров величиной в рост переходил в крутой вал из выкопанной земли, а на вершине вала были воткнуты колья стен. Этого перепада высот было достаточно, чтобы остановить атаку, тем более конную. Именно это и хотел, похоже, провернуть некромант. Его стремительный манёвр закончился отступлением обратно в ночь.

– Мертвецы отступили! Доложите трибуну, что к стенам лагеря подошёл сам некромант с севера! – Тит отправил посыльных, а сам продолжил глядеть в угрожающую темноту.

Лагерь был расположен на хорошем месте. Землемеры и конные разведчики обнаружили этот пологий холм ещё днём. Дорога вилась вдоль небольшой реки, и здесь дорога отступала в сторону, срезая полукруглый выступ изгиба реки. Холм располагался внутри этого изгиба. Возвышенность обрамлялась крутыми берегами с трёх сторон и пологим подъёмом с четвёртой. Лучшего места для разбития лагеря было и не придумать. Если некромант решит осадить легион, то вряд ли достигнет успеха – ему не удастся отрезать легионерам путь к воде, а атаковать он мог только напрямую, что обойдётся ему дорого.

Повелитель нежити выдал себя. Легион принял боевую готовность. Теперь врагу точно несдобровать – по сведениям шпионов некромант имел мертвецов меньше, чем на этом холме располагалось солдат Империи. Разведчики говорили о всего двух тысячах мертвецов.

– Ха-ха! Он, наверное, думал, что мы не копаем рвов и не возводим стен! Что мы ночуем, как войска ленивых и тупых варваров! – смеялись ветераны. – Но имперцы не так просты! Выкусите, царские ублюдки!

Тит Мамилий напряжённо ожидал дальнейших действий врага, и сам ничего предпринимать не решался – ведь за пределами стен была густая тьма. Он слышал, что некромант разбивал не только войска северных князей-варваров, но и дисциплинированных королевских кондотьеров, причём численное превосходство последних не сыграло значения. С этим врагом следовало быть как можно осторожнее.

Караульные вглядывались в черноту. Где-то там сновали полчища нежити – и это было тревожно. Ведь с трупами ещё никому биться не доводилось. Ветер приносил с пшеничных полей внизу лёгкий трупный смрад – некромант точно не ушёл. Он встал у подножия. И пусть у легиона имелось выгодное для обороны место – уйти с холма легионерам будет тоже непросто.

На разведку были отправлены стремительные сагиттарии – лёгкие конники с луками и факелами в руках. Но никто из них не смог вернуться. Грохот копыт свидетельствовал о погоне, закончившейся гибелью разведчиков.

А потом легионеры на стенах узрели необъяснимое.

Поначалу все облегчённо выдохнули. Кто-то даже рассмеялся.

– Наши идут! – крикнули самые зоркие.

Радостные возгласы пронеслись по стенам. Если это была подмога, то ей удалось пробиться через войска некроманта! Это значит, что чернокнижник либо с позором бежал прочь, либо был полностью разгромлен.

Странно было только, что никто при этом не слышал ни грохота сражения, ни удалявшегося прочь копытного гула…

Радость длилась недолго.

Тит Мамилий увидал штандарты двух когорт, отправленных на север в сторону Царства.

Неужели они встретились там с некромантом?

Шагающие к стенам бойцы не отвечали на вопросы. Было чудо, что они сумели прийти сюда так быстро – это было бы возможно только при быстром беге.

А ещё легионеры тащили сколоченные из брёвен и веток мостики и лестницы…

– К бою! – проревел Тит Мамилий, пытаясь совладать с охватывающим его ужасом. – Это не наши парни! Все они – мертвы! Все они – слуги некроманта!

И бойцы не желали верить в слова первого центуриона. До тех пор, пока из темноты не просвистели странные стрелы, прошибающие солдат насквозь…

– В укрытие! Стрелки, к бою! Не дайте им подобраться ко рву! Убивайте покойников! Не жалеть стрел!!!

Имперские панцири нельзя было пробить стрелами, и даже когда лучники попадали в слабозащищённые ноги или руки, то покойники попросту не чуяли боли и шагали дальше.

Тем временем из темноты навстречу свистели сотни длинных стрел, способных пробивать и скутум и бойца за ним; сыпались и болты из осадных арбалетов – и стреляющих скрывала чернота ночи, стреляющие видели, куда били.

Ураганный обстрел вёлся, словно, из сотен баллист. Тит Мамилий не знал, что этому противопоставить. Лучников сметало шквалом. Пехотинцы прятались за стенами, кои, порою, тоже прошибались насквозь в слабых местах.

– Открыть ворота! – раздался приказ Луцилия. Трибун собрал четыре сотни катафрактов на главной улице лагеря. Он подготовил этих несокрушимых всадников к выходу. У бойцов в груди затеплилась радость – сейчас враг будет разбит.

Врата распахнулись и стальной отряд бросился в атаку на обнаглевшего врага.

«Отличный ход», оценил Тит Мамилий, пригибающийся за кольями. Пока враг пытался перебраться через рвы и залезть на стены – катафракты нанесут таранный удар, а затем выйдут во фланг. Враг будет опрокинут и бежит – он подставит свои спины под стрельбу со стен, и тогда они отобьют эту атаку. Во всяком случае, враг уж точно ослабит натиск на стены, а там уже и настанет день, в лучах которого лучники сумеют гораздо лучше бить в ответ…

«Но что же стряслось в тылу? У Ветрограда?» – этот вопрос терзал Тит Мамилия. Неужели Магнус был разбит? Неужели он пропустил некроманта по дорогам? Впрочем, некромант мог не сталкиваться с огромным войском у Ветрограда, а просто обойти через поля и леса, по бездорожью, что и сделали, похоже, измазанные в грязи покойники…

Катафракты врезались в шеренги. Они кололи и рубили мёртвых легионеров, рубили своих соратников, лошади сшибали пехотинцев, и ещё свежа была плоть погибших. Но катафракты всё никак не могли опрокинуть строй мертвецов. Тяжело бронированные лошади вязли в строю и, в конце концов, останавливались, и тогда мертвецы стягивали их с коней.

Некромант совсем не жалел мёртвых легионеров, они бились не как обычная пехота, а гораздо отчаянней. Катафракты несли страшные потери, они завязли. Луцилий, видя, что вылазка тяжёлой конницы не принесла результата, приложился к трубе.

Конница, которой удалось вырваться из западни, отступила и ушла за ворота. Но много катафрактов осталось на поле битвы. Спасти их было уже невозможно.

Командир конницы сыпал руганью – ему не удалось ни опрокинуть мёртвых легионеров, ни пробиться через их ряды к некроманту. Он боялся, что отступив, подписал себе приговор от Магнуса.

Луцилий приказал нескольким лёгким конникам переправиться через реку на плоте и устремиться вдоль берега к Ветрограду – нужно было сообщить Магнусу о прорыве некроманта. Никто не верил, что некроманту удалось бы разбить сразу два легиона под руководством Прокула, но им самим помощь не помешала бы. Если Магнус оставит Ветроград сразу, то помощь прибудет уже к следующему вечеру. Тогда даже мёртвой армии несдобровать. Оставалось только продержаться…

Тем временем мертвецы рвались на стены. В живых защитников теперь летели не только стрелы, но пилумы и плюмбаты. Мёртвые быстро прорвались, пробили защиту, вскарабкались по лестницам и просочились в лагерь. И только там они получили достойный отпор – их остановили ветераны. Теперь сметающего обстрела из темноты не было. Условия сравнялись.

Тит Мамилий пытался рассечь вражеский строй контратаками. Пытался окружить прорвавшихся мертвецов, перемолоть их, и вновь вытеснить за стены лагеря. Но на каждую контратаку мертвецы реагировали сразу, затыкая бреши, будто ими командовал невидимый и всевидящий командир.

Вдруг раздался страшный грохот. Затрещала древесина, закричали солдаты.

Ворота были снесены чем-то колоссальным. Прищурившись, Тит Мамилий увидал огромное животное, похожее на крепость – оно смело врата и теперь топтало солдат огромными ногами. Никто не мог остановить неведомое животное с постройкой на спине, из которой к тому же стреляли мёртвые лучники.

Затем прозвучал страшный звук, от которого потемнело в глазах.

Ужас сжал глотку Мамилия – и тот едва удержался, чтоб не закричать, чтобы не побежать. Лишь дисциплина и боязнь децимации вынудили его и многих бойцов сжать мечи в руках и продолжить отчаянно рубиться.

Следом за мёртвым слоном в пролом хлынули конные мертвецы – те самые окровавленные латники, коих Тит уже видел во тьме. Всадники с непробиваемой бронёй протаранили строй, и слон топтал боевые порядки, сшибая легионеров мощными бивнями. Солдаты пытались перерезать зверю ноги, но зверь топтал их, вминая в землю с кошмарным хрустом.

Однако, несмотря на невероятный натиск, легион из трёх тысяч имперцев держал строй. Бойцы рубились с покойниками, они пели песни и ревели о подвигах.

Луцилий приложился к трубе. И навстречу прорвавшимся мертвецам ринулись оставшиеся в живых катафракты.

Исход этого столкновения и решит судьбу ночной битвы.

Тит Мамилий успешно держал свой участок, и он мог временно не опасаться слона и конницы некроманта, а поэтому он усилил натиск, постепенно тесня врага к стене. Мертвецов было сложно победить, разрубить, но они дрались глупо, и строй легионеров, быстро приспособившись к врагу, перешёл в атаку, словно поймав необходимый ритм.

Тит был столь увлечён битвой, что не сразу заметил, как лагерь погрузился во мрак.

Факела стремительно гасли.

Громыхала сталь. Катафракты столкнулись с немыслимым врагом.

Тогда-то Тит и ощутил укол в шею под ухом.

Нечто глубоко пронзило его там, где не закрывали пластины шлема.

Чудовищная птица вырвала свой железный клюв в то же мгновение – и растворилась в темноте.

Хлопанье сотен крыльев пробивалось сквозь страшный грохот битвы, словно на легион налетела целая птичья туча, невидимая, недосягаемая, но смертоносная.

Орлы, вороны, голуби и даже воробьи с остервенением клевали растерянных бойцов. Имперцы получали глубокие раны, истекали кровью. Лезвия и железные наконечники пробивали шеи, руки, ноги, неприкрытые доспехами части тел. Бойцы терялись и отвлекались, пытаясь безуспешно отбиться от падающих с неба умных стрел. Но они были ослеплены чёрной ночью.

Мёртвые пташки обрушивались залпом. Вновь взлетали. Снова падали.

Центурионы захлёбывались кровью. Знаменосцы падали на землю, роняя штандарты. Командиров клевали отравой…

Тит Мамилий, вовремя сообразивший, едва успел назначить себе замену, как и его назначенец упал замертво. Словно птицы услышали, словно птицы узнали.

– Империю… не победить… – пробулькал Тит сквозь пенящуюся из глотки кровь. Ненависть к Царству испепеляла его сердце. Он страстно желал мести. Ведь Святомир, разграбивший его родную деревню, тоже принадлежал роду Миробоичей – как и подлый некромант, напавший на их лагерь…

Первый центурион шестой когорты рухнул на спину. Он недолго дёргался в агонии, а потом затих.

Лошади визжали и сбрасывали всадников при виде огромного мёртвого слона, приближающегося к ним навстречу.

Всадники некроманта нанизывали катафрактов на длинные копья, рубили их тяжёлыми секирами.

Имперская тяжёлая конница – последняя надежда на победу – была вскоре опрокинута.

Когда в крепость хлынули тысячи мёртвых крыс, просачивающихся под ногами вглубь построений, то боевые порядки имперцев разрушились. Исход боя был предрешён.

Бежать было некуда. Всюду были злобные мёртвые твари и чудовища. Им не спастись.

Дружина Смерти ворвалась в каструм в полном составе, прижала имперцев к реке и учинила резню.

***

– Они хорошо держались, – оценил Камил Миробоич ночную битву. На горизонте рдел рассвет.

– Но покойники держались лучше, – подметил Вальдемар.

– Против них никто ещё так упорно не держался. Я думал, что они побегут после того, как слон ворвётся в лагерь. Или когда рухнут птицы. Но они держались, пока дела их не сделались совсем уж невыносимыми. Смелые вояки. Лучше тех, которых мы повстречали на дорогах. Сколько же в них было злобы… не думал, что люди способны так упорно сражаться.

Лагерь был захвачен и усеян телами убитых. Вальд, Грег и Камил разделили Дружину натрое, чтобы ускорить подготовку трупов к поднятиям. В армии Царства будет огромное пополнение.

Мицеталий снова недоглядел.

Он сообщил о лагере имперцев, но умолчал о рвах и стенах. Поэтому когда Мёртвая Гвардия бросилась в атаку, чтобы смести спящий лагерь одним ударом – напоролась на непреодолимую преграду.

Лазарь уверял, что его господин видел стены и рвы, но попросту забыл уточнить – в это время он разделял своё внимание на многие другие вещи, происходившие в Долине Ветра, в том числе и на маршруте следования собственной армии к Зелёному Холму. Поэтому, мол, он и упустил эту важную деталь. Камил начинал подозревать культистов в серьёзных подставах, но сделал Мицеталию лишь небольшой выговор – ссориться с главарём культистов сейчас было ни к чему.

Штурм мог плохо кончиться. Если бы Миробоич не успел уснуть до наступления утра из-за излишней взвинченности, то битва могла бы затянуться надолго и к месту успел бы подтянуть свои войска полководец Магнус. Тогда весь замысел Камила потерпел бы крах.

На главный удар, на стены, Камил бросил свежих и невысушенных легионеров, разбитых по пути сюда – они недавно уничтожили почти тысячу, устроив на пути прекрасную засаду. Две когорты были сметены за считанные мгновения с незначительными потерями.

Камил стремился нагнать части армий Магнуса и разбить все их по отдельности. Чтобы не выдать себя, он не шёл по дорогам через осаждённый Ветроград и мимо городов и деревень, а бросился вдогонку за легионом Луцилия через поля и леса, где Дружину Смерти не мог бы кто-то видеть.

Высушенной же частью армии Камил очень дорожил. Её он в бой старался не пускать – она ещё сильно пригодится. Сточить её в боях очень уж не хотелось. Весна ведь выдавалась тёплой, скоро настанет ещё более жаркое лето, и когда он успеет подготовить пополнения? Имперцы ждать не будут…

Однако, несмотря на бережливость, в штурм пришлось пустить драгоценного слона, которому порезали ноги, Мёртвую Гвардию и сотни птичек, которые притупили приделанные наконечники. Если эти козыри будут утрачены, то дело сильно усложнится.

Камилу Миробоичу удалось уже разгромить четыре тысячи имперцев – и такие успехи опьяняли и вселяли надежду. Причём удалось разгромить незаметно – лёгких конников, переправленных на тот берег, настигли мёртвые пташки с ядом в клювах, а поэтому в Ветрограде вряд ли узнают о разгроме. Внезапность ещё может быть на стороне Дружины Смерти.

Камил допрашивал пленённых. Имперцы дрожали от ужаса. Они понимали, что живыми их вряд ли отпустят, но Камил лгал, давал им ложную надежду. И они верили. Выкладывали всё.

Самые смелые и фанатичные дерзили и грубили.

– Империя уничтожит ваше грёбаное Царство! Всех перебьёт! Ты пожалеешь, что убил наших трибунов! Что начал эту войну!

Эти же смельчаки обвиняли Камила в подлости, будто он заколдовал и Мал Леона – они проговорились о том, что он говорил со стен.

Всё это привело Камила в замешательство.

– Во дела, – согласился Дылда Грег.

– Это была явная провокация, – сделал выводы Камил. – Кто-то убивал вражеских полководцев до начала войны! Я согласен только с тем, что лично совершал покушение на Магнуса. Но трибунов я не трогал! Мне не нужно было провоцировать имперцев! И князя Мал Леона я не порабощал «слезами радости». А мосты? Переправы на реке? Я их никак не мог разрушить! Эй, Лазарь, чёрт возьми!!! Убийства трибунов – ваших рук дело? Говори только правду!

– Клянусь, – взмолился культист. – Мицеталий здесь не при чём!

– А Мал Леон? Вы его поработили Плесенью?

– И здесь мы тоже не при чём!

– Чем докажете? Вы много наворотили втайне от меня! Знайте! Ветроград вам придётся отдать мне, даже если захватите его сами!

– Печально, что вы нам теперь не доверяете… – сказал Лазарь. – Но мы и в самом деле не при чём! Клянусь Плесенью!

– Странно, – Камил успокоился и задумчиво гладил подбородок. – Хотя Мал мог просто блефовать. Ведь в письме он послал меня к чертям. Какие тут присяги некроманту? Он в своём уме?… Мал Леон не открыл ворот, не сдал город, оказал имперцам сопротивление, ещё и вещал со стен то, что могло подорвать его личный авторитет – немыслимо ведь, чтобы убийца Царя вдруг признал главенство над собой. Такое чувство, будто он просто хотел разозлить имперцев. Чтоб те охотнее убивались об стены города.

– Но откуда ему было знать, что ты и впрямь идёшь на помощь? – спросил Вальд. – Мы ведь вышли тайно.

– Это может быть просто совпадением.

– Или у Мал Леона есть сновидцы?

– Мы видели только защитные купола, но не сновидцев, – сказал Камил. – Думаю, будь в Ветрограде сновидцы, то они бы, много лет назад, легко раскусили бы и нас и Готама. Но в Лагере досмотр вели тупорылые Хильдиньяры и ректор Аппий.

– Про Хильдиньяров обидно было…

– Прости, я ведь не про тебя, Грег.

– Тогда речь Леона – просто совпадение? – спросил Вальд. – А разрушение переправ?

– Народ оказывает сопротивление? – предположил Грег. – Имперцы ведь истребляют всех подряд. Вы же видели сожжённые деревни…

– А убийства трибунов? Вряд ли на это были способны крестьяне, – сказал Вальд.

– Ох, не нравится мне это всё, – сказал Камил. – Я вижу во всём этом какой-то подвох. Страшную ловушку.

С холма текли кровавые ручьи.

Подняв невероятные четыре тысячи, в дополнение к двум уже имевшимся, Камил заполучил в кратчайшие сроки огромную Дружину Смерти числом в шесть тысяч мечей.

Эта невероятная сила уже представляла для Империи серьёзную угрозу даже в прямом столкновении.

Однако этой силой ещё предстояло успеть воспользоваться – днём мертвецы гнили на солнце. Пополнения постепенно зеленели и источали слабый гнилостный запах. Через несколько дней аромат сделается невыносимым. Полчища мух стягивались с окрестностей, а соратники некроманта зажимали носы платками.

Надолго этой новой армии не хватит. У Камила есть всего неделя. Или две. Затем кожа у мертвецов начнёт пузыриться, наполняясь скверной жидкостью, и в мясе закопошатся насекомые, пожирающие раскисающие мускулы…

– Что будем делать дальше? – спросил Вальд.

– Мы нанесём удар, – ответил Камил, седлая лошадь. – Разгромим легионы. Возьмём Магнуса в плен. И захватим Ветроград.

Спасибо за донаты!

Дмитрий 410р (15BYN)

Константин Викторович 300р "темнейшему"

Магнус сорвал войска с границы внезапно. Неожиданно. Впрочем, легионеры никогда не знали планов, и любое выдвижение воспринималось ими, как внезапное; но именно во вторжении в Долину было нечто, как выражались ветераны, совершенно сумасбродное.

Тит Мамилий был назначен центурионом накануне вторжения. Этой чести его удостоил сам Прокул Юлиус Магнус. Назначение было очень неожиданным. Тит считал себя недостойным звания центуриона. В его когорте были куда более способные бойцы. Тит прошёл только войну со степняками, которую и войной-то назвать было сложно – они просто гонялись по бескрайним степям, неустанно маршируя под палящим солнцем днём, а ночью содрогаясь от холода и отмахиваясь от вездесущего гнуса. Масштабные сражения в степях вели катафракты и сагиттарии, пехота мало что могла противопоставить конным армиям степняков, и могла брать тех только изматывающими манёврами. По большей части пехотинцы возводили временные крепости для лучшего контроля земель и безопасного снабжения – сама по себе степь была пуста и городов не имела, если не считать городов на побережье, где степняки вели торговлю, преимущественно рабами.

То была бесполезная война за бесполезные земли. Империя ничего не захватила, ведь чтобы посчитать землю «своей» – нужно было поселить в них крестьянина с мотыгой, который бы платил налоги наместнику. Земли степей для земледелия были малопригодны, зато они хорошо годились для выпаса скота.

Армия Империи вырезала степной народ подчистую. Ведь страшен народ, в котором каждый мужчина является воином, страшен народ, который невозможно победить, захватив все его крепости – потому что у него просто нет крепостей, зато есть стремительная конница. Степняки были свободны от порабощающего земледелия, и поэтому долгое время никто не мог найти способ их одолеть. Никто, кроме Империи. Немногим удалось уцелеть.

Теперь под рукой Тита было восемьдесят бойцов. Он стал командиром по неизвестной причине, но Тит думал, что просто оказался в нужном месте в нужное время – когда Магнус проводил ряд повышений, в связи с участившимися смертями командиров.

Магнус гнал армии так, как никогда ещё не гнал. Словно Ветроград и прочие города Царства были способны от него убежать.

Проблемы с продовольствием и снабжением начались с самого момента переправу через пограничье. Мосты на реке были кем-то разрушены. Поговаривали, это тоже было дело рук Царя-нежити, ведь приграничные гарнизоны сдавались без боя, оставляя мосты… и стоило только армии Империи переправиться на тот берег в полном составе, как мосты были разрушены до самого основания. Приходилось налаживать переправы на скреплённых между собою длинными канатами плотах, растянутыми по реке в качестве моста. Однако, говорили, и такие переправы постоянно разрушались невидимыми врагами, и плоты срывались вплавь прямо с обозами.

Голод в армии ещё не начался, но к тому всё и шло. Впрочем, война была молниеносна, да и бойцы уводили скот и отбирали у крестьян провиант.

Все они недостойны жизни, думал Тит, когда сгонял крестьян в самую крупную постройку на деревне – куда бы могли вместиться все без исключения.

У него были весомые причины ненавидеть северный народ. Когда маленький Тит с отцом и братьями был летом на покосе далеко на полях – его мать, сестёр и дедушку убили царские налётчики. Ублюдки некоего Святомира налетели внезапно. Бандиты – эти выродки не имели права называться воителями – сожгли деревню дотла. Они убили тех, кто сопротивлялся, они угнали скот, подпалили посевы, обрекая выживших на мучительную голодную смерть. Самых красивых женщин они утащили с собой для развлечений – тела красавиц потом ещё долго находили далеко на дорогах мёртвыми, использованными и выброшенными.

От этих воспоминаний у Тит Мамилия закипала кровь. Он первым швырял факел в сухое прошлогоднее сено. И толпа горела в страшном пожаре с воплями и захлёбывающемся в дыму кашлем – и Тит Мамилий надеялся, что среди этих крестьян есть родственники тех, кто устраивал жестокие налёты много лет назад.

Смерть от огня Тит считал милосердием. Ведь он не позволял своим бойцам насиловать женщин или издеваться над стариками – тогда бы они все уподобились северным зверям. Крестьяне быстро теряли сознание от удушья, и мучения их были коротки – гораздо короче голода, какой испытывал Тит и его братья, или отец, слёгший от горя и подкосивших его болезней последующей осенью.

Царство подлежало уничтожению. Император проявил пагубное милосердие, когда позволил северному народу жить дальше. И какой у этого был итог? Не прошло и двух десятилетий, как Царство вновь ожило, вновь принялось огрызаться, не пускать через Хребты имперские караваны, грабить имперских торговцев и убивать трибунов ещё о начала войны – и даже пытаться убить Магнуса, величайшего из полководцев, за которого Тит Мамилий был готов сложить свою голову, сколь бы страшные приказы тот ни отдавал.

Но на этот раз всё будет иначе.

Ходили и слухи, что Магнус был противником сожжений. Его гвардия, ступая на вражескую землю одной из первых, проливала кровь стальной резнёй – и мы шли за ними, нам доставались только те, кого они не взяли, на кого у них не хватило времени. Магнус брал пленных, а потом мы видели убитых вдоль обочин, истёкших кровью, словно полководец и сам смаковал убийства.

Легионеры, даже закалённые в боях и на маршах, выбивались из сил. За день они проходили несколько десятков вёрст, нагруженные снаряжением и пожитками, словно мулы. Они шагали, шагали и шагали весь день. Вечером разбивали укреплённые легионные лагеря, спали несколько часов и снова бросались вперёд… Новички из недавних пополнений валились от усталости, их ноги сводили судороги. Но упавших тут же подгоняли опытные сослуживцы, которые знали, к чему может привести невыполнение приказов…

Тит Мамилий пресекал любые попытки сделать привалы или замедлиться. Он сам выбивался из сил. Но если встанут несколько бойцов – встанет вся колонна. Возникнет путаница. Начнётся отставание. Растянется колонна. Плант вторжения провалится. Всем этим сможет воспользоваться враг. И тогда-то будет тяжелее всего…

Тит наказывал самых медленных, заставлял их обгонять центурию. И как бы смертельно ни уставали бойцы – человеческие тела были способны на куда большее, чем хотели бы думать поникшие головы. Удивительно, однако после бега в начало колонны провинившиеся больше не плелись медленно.

– Ещё совсем недавно с нами ходил! – высказался Катоний, его давнишний приятель. – А теперь совсем изменился. Стал командиром и обнаглел? Портишься со временем, Тит! Совсем скоро оскотинишься!

Такого к себе отношения и панибратства точно нельзя было спускать. И пусть Тит уважал Катония, пусть слова старого товарища его задели и указали на некоторую правду, но теперь Тит был командиром, а плох тот командир, чьи приказы не исполняются и тем более подвергаются сомнению перед всеми остальными подчинёнными.

Тит ответил сурово. Но Катоний не принял это во внимание. Он совсем разошёлся, перечисляя все грехи новоиспечённого центуриона. Пытаясь убедить того совершить привал или замедлиться, или вообще уйти с должности центуриона, Катоний перешёл на грубые оскорбления.

Поэтому Тит, собрав волю в кулак, казнил заговорившегося бойца на месте. Иначе было никак.

Страх – вот что должны испытывать наглецы, посягающие на власть командира!

– Знайте! Это всё делается ради вас же! – говорил Тит перед строем. – Вся строгость! Чем быстрей мы дойдём до врага, тем легче будет его победить! У Магнуса есть план, которому мы все должны подчиняться! И любой, не исполняющий приказы и пытающийся оспорить мой авторитет, будет наказан, как предатель, желающий поражения нашему отряду!

Тит отстоял свой авторитет. С этого момента бойцы центурии слушались его гораздо лучше и больше не шептались за спиной.

И тут и там доносились вести о том, как слёг, рыдая от усталости, какой-то очередной слабак. Таких командиры заставляли брать под руки или тащить на носилках вприбавку ко всему остальному. Бойцы быстро переучивали таких безвольных нытиков. Тит слышал о нескольких случаев смерти, хоть сам и не видел погибших, но марш действительно был невероятно тяжёлым.

В одном городке на пути легионов всё же организовали сопротивление. Местная дружина перегородила дорогу плотным строем между зданиями – их было не обойти с флангов. Защитники не разбежались, а встали на пути.

Тит Мамилий был брошен вперёд.

Его люди устали от броска, и, по мнению Тита, следовало бы бросить вперёд не пехоту, а бронированную конницу, чтобы нанести по пехоте таранный удар. Но приказы Магнуса не обсуждались, а Титу не повезло всё время марша быть почти во главе колонны. Он не мог осмелиться хоть как-то показаться в глазах своего трибуна или Магнуса негодным центурионом, которого следовало бы побыстрей сменить.

Центурия построилась в боевой порядок и двинулась на врага.

Тит командовал строго. Бойцы держали строй, надвигаясь на порядки врага единым маршем. За их спинами шагали другие отряды, которые вступят в бой, если центурия Тита будет разбита или отступит.

В них полетели стрелы и арбалетные болты. Но плотная «черепаха» щитов хорошо сдерживала смертельный шквал.

Тогда Тит увидел впереди оборванцев без должного снаряжения – многие были просто ополченцами без доспехов. Лишь некоторые были облачены в кольчуги, и только командиры и местная знать – в ламелляры. Тем временем в панцири были закованы почти все имперские солдаты. Именно потому они и победили в предыдущей войне. Именно потому победят и сейчас.

Торжество организации ведёт к победам. Но требует невероятных богатств, а, значит, и бесконечных завоеваний. Именно за этим все они здесь – чтобы у Империи были силы защищать их дома и семьи, чтобы те события не повторились вновь...

«И с этим сбродом нам предстоит сражаться?», мелькнуло в голове у Тита, когда когорта подошла к врагу почти вплотную. Он всегда думал, что царские воины гораздо страшнее и свирепей, что они были подобны медведям. Но он увидел растерянный сброд, увидел худые и осунувшиеся лица.

Мамилий кровожадно улыбнулся. Он отдал приказ:

– Стой!

Центурия замерла.

– Первый ряд! Пилумы!!

Метательные копья вонзились в щиты врагов. Длинный пилум серьёзно утяжелял щит. Покачиваясь, словно рычаг, он лишал врага маневренности…

– Второй ряд! Пилумы!

Бойцы второго ряда вышли вперёд и тоже швырнули копья. Смена рядов происходила до тех пор, пока Тит не убедился – передние ряды северных варваров лишены щитов.

– Плюмбаты!! – рявкнул Тит. И бойцы центурии швырнули мелкие и тяжёлые метательные дротики вверх, и восемь десятков плюмбат по навесной обрушилось на вражеский строй колючим градом, раня всех, кто не смог или не успел прикрыться щитами, всех, кто щитов вовсе не имел…

– Плюмбаты!! ЕЩЁ!! – снова ревел центурион, наслаждаясь криками боли, доносящимися из разрушающегося вражеского строя.

– Мечи! В атаку!

Центурия двинулась вперёд, со страшным рёвом выдыхая на каждом шаге.

– Раз! Два! Три!..

Ополченцы побежали прочь, перепугавшись надвигавшейся монолитной глыбы. Вражеские командиры ругались на сброд, а передние ряды пытались быстро перестроиться, чтобы сомкнуть плотную линию, убрав образовавшиеся бреши.

Но центурия подошла быстрее.

Началась резня.

Мечи имперцев вонзались во врагов.

Царские ублюдки ничего не могли поделать перед сплошной стеной, не могли ни оттолкнуть имперцев от себя, ибо сразу получали смертельные раны, ни пробить скутумы.

Город пал, защитники бежали, а Тит Мамилий шагнул на улицы, не понеся потерь, если не считать троих раненных стрелами – и это при том, что защитников было больше сотни.

– Так держать, – одобрил Магнус Прокул, когда его люди, личная охрана, хлынули следом, врываясь в дома, отнимая ценности и забирая в плен мирных жителей. – Отличная работа.

– Служу Империи! – ответил Тит.

– Я назначаю тебя первым центурионом. Теперь ты будешь командовать шестой когортой.

– Служу Империи!.. – перехватило дыхание у Тита, он даже покачнулся, словно Магнус этими словами его ударил. – Но как же Нумерий? Ведь он же первый центурион шестой когорты…

– Он не оправдал ожиданий, – сказал Магнус. – Он считал себя умнее, чем есть на самом деле и был разжалован. А ты, вижу, хорошо справился с маршем. Спуску своим людям не даёшь. И в бою хорош.

– Служу Империи…

– Принимай командование, «служитель»... Вашей когорте выпадает честь первой взойти на стены одной из крепостей, упрятавшейся в глубине Долины Ветра. На крепость рода Лончей. Не посрами честь своего меча!

Тит Мамилий, уставший, вымотавшийся, теперь был вынужден ещё и бегать всюду, по всей когорте, оценивая её готовность, её солдат, её боевой дух и всё приданное имущество. Он выслушивал доклады младших центурионов, которым ещё недавно сам подчинялся, и его голова не могла уместить то, что он, ещё неделю назад обычный солдат, теперь командует пятью сотнями и ведёт когорту в самое пекло…

Он был к этому не готов. Он был уверен, что страшно опозорится. Поэтому он носился, преодолевая смертельную усталость, ведь его жизнь теперь могла висеть на волоске. Он и радовался и беспокоился одновременно.

За один день до прибытия к Ветрограду Магнус собрал военный совет. Тит видел, как трибун Марий вышел из шатра мрачнее тучи. Военный совет с Магнусом его явно обеспокоил, а между тем Марий был единственным трибуном, пережившим дерзкие и вероломные покушения подлого некроманта. Остальные трибуны были убиты или отравлены посреди ночи, ещё до вторжения в Долину Ветра. Камил Миробоич мог достать любого… На место убитых Магнус назначал новых, так поднялся по карьерной лестнице и сам Тит. Возможно те убийства и были той последней каплей, вынудившей Императора отдать приказ о скорейшем вторжении. Следовало проучить некроманта, пока он не стал ещё сильнее.

– Завтра предстоит штурм Ветрограда, – объявили трибуны своем легионам. Мрачность Мария внушала в сердца бойцов тревогу – его люди пойдут самыми первыми, ведь он – самый опытный из оставшихся. Было видно, что решение Магнуса о столь поспешном штурме было воспринято старым трибуном с явным неудовольствием. Даже Тит Мамилий понимал, что хлынуть на стены крупного города без подготовки осадных приспособлений, без разворачивания осады и с суши и с моря – та ещё авантюра. И это ещё учитывая, что войска Империи истощены маршем и требуют отдыха – карабкаться на стены, когда все валятся с ног, затея очень плохая.

Но, должно быть, в Ветрограде им отворят ворота столь же гостеприимно, как это сделали на границе? Именно так думали все бойцы, услыхавшие приказ. Магнус наверняка всё просчитал. Его решения не бывают глупыми, они всегда ведут к победе.

В тот день когорта Тита держалась в середине строя и потому подошла значительно позднее легиона трибуна Мария, которому и было поручено штурмовать Ветроград сходу. Но, когда бойцы подошли к Ветрограду, увидев протяжённые и огромные стены, то они увидели страшную картину.

Легион Мария бежал.

Защитники не открыли ворот. Они оказали ожесточённое сопротивление на стенах. Рвы были усыпаны сотнями погибших. Защитники обратили Мария вспять и, тут же, совершили дерзкую конную вылазку, растоптав отступавших своей стальной гвардией…

Это был страшный позор.

Трибун Марий был обвинён Магнусом в трусости. Марий отвёл легион вопреки приказу биться до конца. Тут старый трибун и не выдержал – он высказал всё, что думал о Магнусе и о его самоубийственном приказе, приведшем к огромным потерям, а так же о бессмысленном маршброске, истощившем войска. Это было ошибкой.

Магнус выхватил меч и обезглавил склочного трибуна одним взмахом.

– ДЕЦИМАЦИЯ! – затем взревел Магнус нечеловеческим от ярости голосом.

Он выдвинул суровый приговор легиону, потерпевшему позорное поражение. Легион был опозорен и отступлением и тем, что был так легко опрокинут вражеской конницей – если бы не катафракты, заставившие гвардейцев Мал Леона трусливо вбежать обратно за ворота, то легион, возможно, был бы разгромлен начисто.

Трибуны, пожелавшие оспорить решение полководца, явно не подходящее для самого разгара войны, были тотчас взяты под стражу, а на их место Магнус просто назначил новых. За неделю марша армия изменилась до неузнаваемости – почти везде были назначены новые командиры, а старые были сняты с должностей по самым различным причинам.

– Побеждает только армия, способная наказывать за проступки! – вещал Магнус перед войсками. – Побеждает только армия, способная отторгать, словно гной из раны, бесполезные звенья! Будь то рядовой трус или возомнивший о себе многое военачальник! Армия Империи – это механизм! Безжалостно перемалывающий врагов своими шестернями. А механизм должен быть отлаженным. И бездушным. И пусть каждый прочувствует этот закон своими собственными руками, когда будет забивать насмерть своего боевого товарища и друга! Вы провинились! И понесёте наказание!

Страшный жребий определил каждого десятого бойца в легионе. Остальные девять должны были забить его палками насмерть. Страшная кара за поражение. Ослушавшихся уничтожали полностью всем отрядом. Избранные жребием вопили от кажущейся несправедливости, а их соратники мрачнели, пытаясь убивать боевого товарища одним метким ударом в затылок – это у них получалось далеко не всегда.

По мнению Магнуса, децимация искоренит из армии своеволие и неподчинение, закалит её перед лицом угроз и сделает непобедимой. Суровому полководцу повиновались. Его боялись и уважали.

Тит Мамилий выдохнул с облегчением – его когорта не принадлежала легиону Мария и при этом не должна была участвовать в штурме могучего Ветрограда, не пожелавшего открыть свои врата так, как это сделали внедрённые предатели на границе… Когорта Мамилия отправлялась вглубь Долины.

Прежде, чем колонна тронулась в путь к крепости Лончей, Тит успел увидать безумство Мал Леона. Князь Долины Ветра вышел на стены. Он кричал оттуда и уверял имперцев в том, что все они подохнут – ведь с севера идёт Камил Миробоич со своими армиями мёртвых – этот новый великолепный и неотразимый Царь спасёт Долину Ветра от вторженцев, а потом, говорил восторженный Мал Леон, возьмёт её под свою защиту и уничтожит каждого имперца, вырежет каждую семью – от мала до велика, отомстит за каждую сожжённую деревню.

Магнус лишь усмехался на эти речи. Он готовил очередной штурм.

Шесть когорт новоназначенного трибуна Луцилия были отправлены вглубь Долины Ветра. В их числе была и когорта первого центуриона Тита Мамилия.

На фоне зверских наказаний и казней за трусость, повышение своё Тит Мамилий воспринимал, как нечто тем более невероятное. Ему просто везло? Или он и в самом деле был лучше многих? Как бы то ни было, Тит и помыслить не мог об отдыхе – он превратился в зверя, которого боялся каждый солдат, и приказы которого выполнялись беспрекословно. Он выполнял все приказы сам и заставлял других подчиняться себе.

На кону могла оказаться и его жизнь. Слова Мал Леона слыхали все – Царство, уничтожит Империю, если они потерпят здесь поражение. Приказы Магнуса следовало выполнять любой ценой, ведь только он знает, как всегда побеждать, ведь только он знает, как нужно бороться с северными варварами, борьбе с которыми он посвятил свою героическую молодость.

Каждую ночь армии империи разбивали лагерь, скорее похожий на крепость. Землемеры размечали лагерь на подходящем для обороны места незадолго до подхода солдат, а затем тысячи легионеров кропотливо трудились. Половина войска копала лопатами полевой ров глубиной почти в рост и шириной в половину роста, а другая половина – вбивала колья, готовила дрова и копала сортиры.

Проходил час-два, и посреди полей и холмов появлялся целый город – строго прямоугольной формы – со своими улочками, шатрами и палатками в роли домов, где каждый боец имел своё строго отведённое место. Каждый солдат делал понемногу, но получалось невероятное.

Никто, кроме Имперской армии, не был способен на такие подвиги. Именно поэтому Империя всегда и всех побеждала. Враг, даже напади он на лагерь, встретит среди поля в ночи невесть откуда появившуюся крепость – или, скорее, большой острог со рвом – и, если он не знает, как воюют имперцы, если он с ними ещё не сталкивался – его «неожиданный удар» застопорится.

Так случилось и той самой ночью, когда к лагерю шести имперских кагорт неведомо откуда хлынули полчища мертвецов...

Спасибо за донаты!!

Артур Григорьевич 7777р " Вощем то первый Донат мой. Читаю тебя давно, еще когда Метаморфозу писал, с тех пор не пропускаю ни одного чтива. Хорошо делаешь свое дело, успехов тебе🥺❤️" ответ: спасибо!!!

Померанцев Алексей 7000р

Татьяна Власова 100р

Темнейший на АТ: https://author.today/work/442378

Зырьте чё есть! "Ликвидаторы" в твёрдой обложке с иллюстрациями! Это не проф печать, а любительская сборка, т.е. самодельная книга!

Честно сказать, я очень удивлён результатом, особенно сравнении с "профессиональной" Ридеровской фигнёй — это просто небо и земля! Но, увы, читательница делала это для своего шкафа, печать некоммерческая, поэтому заказать не получится, а я получил экземпляр, как подарок, за что БОЛЬШОЕ СПАСИБО!

Книга есть в сериях Пикабу: Ликвидаторы

(тем временем на издательстве Ridero книгу дрочат правками про пидоров, наркоту и прочие инстаграмы-слова, которые ныне запретили печатать на православной бумаге (а мне уже просто лень ковыряться с изменениями, поэтому так долго Ликвидосов и прочего нет в печати для коллекционеров, даже за оверпрайс, какой можно увидеть на ещё не запрещённых моих книгах)

Такие дела. В общем, даже сяду перечитаю!

Спасибо Регине Мущинкиной!

Жанр: славянское дарк-фэнтези. Начало: Темнейший

Железные воины, закованные в броню с ног до головы, приближались к Дружине по бескрайним полям и лугам Долины Ветра. Лица воителей были закрыты кольчужными бармицами или стальными масками, блестящими на полуденном солнце. Камил увидел их, едва только въехал на вершину очередного холма.

– Мы не успели… – перехватило дыхание от ужаса. – Они оказались быстрее нас…

Тяжёлые доспехи, тяжёлые лошади. Эта конница прорывала какой угодно строй. Перед Дружиной Смерти предстал во всей красе и мощи – авангард Империи, видимо, отправленный вперёд для разведки.

– Они заметили нас, – подметил Грег, как боевые порядки врагов замерли, увидав на вершине холма неизвестные им войска. – Что будем делать?

Камил не успел прибыть к стенам Ветрограда быстрее Магнуса. Не успел захватить город и пробиться к библиотекам Башен Знания. Город был окружён, но до него ещё оставалось полдня пути, а имперцы пошли ещё дальше. Они рвались к границам Царства. Весь план Камила потерпел крушение.

Но первый испуг, заставивший Камила шумно задышать ртом, вскоре перерос в понимание – имперцы точно не ожидали их здесь увидеть.

Они не были готовы к бою. Тем более с некромантом.

Их боевые порядки сперва замерли. Командиры оценивали ситуацию, а на холме тем временем появлялось всё больше и больше мертвецов… Катафрактарии принялись разворачиваться.

Камил, припав к подзорной трубе вскоре осознал, что это был небольшой отряд. Всего в сотню. Больше с катафрактариями никого не было – насколько было видно вплоть до горизонта.

– Вперёд! – приказал Камил, выхватывая саблю. – Мы должны разбить их!

Нельзя было терять возможности нанести удар. Небольшой отряд катафрактов уступал числом даже Мёртвой Гвардии.

Мёртвая конница, закованная в ещё более тяжёлую, чем катафракты, броню, ринулась вниз по холму, словно лавина, выбивая траву в поле копытами.

Имперские командиры пытались отступить. Это был вполне правильный и разумный ход с их стороны. Они намеревались уйти от боя с превосходящим противником, а затем предупредить свои войска и объединиться с ними. Вот только конница неизвестных врагов настигала имперцев, к ужасу их командиров. Они были удивлены, что преследователи обладают невероятно быстрой конницей.

Тяжёлые лошади катафрактов не могли похвастать высокой скоростью и большой выносливостью. Мёртвая Гвардия быстро оказалась рядом с бегущими.

– Это мертвецы! – увидали воители. – Некромант! Тот самый!

– Он вторгся в Долину Ветра? Но Магнус ведь говорил, что тот не осмелится!

– Поднажать! Уходим к войскам под прикрытие пехоты! – слышались и крики командиров и возгласы всадников. – Не медлить! Держать формацию!

Но оторваться от преследователей у них не получалось.

Мёртвая Гвардия разделилась надвое. Конница некроманта зажала скачущую колонну катафратков в тиски, обогнав с флангов.

Когда командиры поняли, что мертвецы куда быстрее их лошадей, то отдали приказ о сшибке.

– Попробуем отогнать преследователей! У их коней одна кожа, да кости! Мы сшибём их запросто! По левому флангу – в атаку!!

Они понимали, что были в меньшинстве, к тому же все они были наслышаны о силе некроманта. Но деваться было некуда – атака и вправду могла оказаться их единственным шансом оторваться от преследования.

Катафракты разбились на десятки и разом хлынули в одну сторону по команде, в попытке опрокинуть хотя бы одну половину мертвецов – тогда они получили бы локальное преимущество в численности, которого могло быть достаточно для прорыва. И пусть даже тогда они бы подставили спины под другую половину Мёртвой Гвардии, но командиры явно намеревались пронзить конницу некроманта насквозь с одного удара…

Но мертвецы не приняли их вызова.

Они уклонились от удара. Отступили вбок, не позволяя себя догнать.

Вместо этого они вскинули осадные арбалеты.

Тучи свистящих болтов обрушились на отряды катафрактов. Сразу с обеих сторон.

Бронебойные наконечники пробивали доспехи, разили лошадей. Всадники валились на землю.

– Что за?! Конные арбалетчики!! Латные конники-стрелки! – изумлялись командиры. – Это невозможно!

Мертвецы же доказывали обратное, перезаряжая невероятно тугие тетивы вручную, а затем стреляя вновь и вновь, уклоняясь от атак отрядов, лишь дразня их, заманивая за собой всё дальше, обещая стычку, а затем уходя от неё, выпуская залпы почти в упор.

Командиры дали команду к отступлению. Однако было уже поздно. Строй катафрактов оказался рассеян и разрушен.

Кто-то не услышал рёва трубы из-за грохота копыт, кто-то пытался догнать мертвецов, неизбежно попадая под ураганный обстрел, а кто-то пытался удрать, бросив остальных.

Мёртвая Гвардия опередила колонну, перерезала путь к отступлению, и тогда катафракты запаниковали – они были почти окружены. Их строй был уничтожен окончательно. Тяжёлые всадники рассыпались по живописным лугам с криками.

Мертвецы догоняли беглецов, разили их, а Камил наблюдал за полем битвы, управляя своими бойцами так, чтобы никто из врагов не смог уйти.

Пешая Дружина подтянулась к полю битвы, когда всё уже закончилось.

– Неплохо, – прозвенел сталью Ночной Кошмар, облачённый в плотный чёрный дневной доспех. Вампир сидел в лошади, а доспех его напоминал ворону – плащ из чёрных перьев и шлем в форме клюва. – Интересный ход с арбалетами. Всегда думал, что это придурь и ничего не получится, но… А я уж обрадовался. Думал, что будет рукопашный бой!

– Это ещё успеется, – ответил Камил. – Можешь напиться кровью, пока она свежая.

Первый бой этой войны прошёл без потерь. Сто имперских катафрактов сдохли, не повредив и не достав ни одного мертвеца! Камилу хотелось смеяться от восторга, от торжества. Настолько лёгкой победы он никак не ожидал. Вскипела кровь.

Впрочем, это была всего лишь сотня – против его огромной Дружины. Катафракты бежали, и атаковали слишком поздно для себя – они суетились, не знали, что делать и совершали ошибку за ошибкой. Следующая битва может оказаться далеко не столь же успешной.

Удалось убить всех. Никто не прорвался. Никто не сообщил остальной армии о некроманте, приближающемся с севера.

Раненных взяли в плен. Камил занялся допросом лично.

Он с наслаждением резал громил. Выдирал им ногти и выкалывал глаза, или заставлял мертвецов откусывать от них по кусочку. Они всё ему рассказали. Что Магнус уже штурмует Ветроград. Что их отправили вперёд для захвата остальных городков Долины – ведь не толпиться же всем под стенами такими огромными силами? И что они не ожидали увидеть некроманта – они думали, что Царство не вмешается в войну. Важных сведений из них выбить не удалось – всё это было понятно и Миробоичу. Поэтому раненных, к наслаждению Миробоича, забили палками.

Вершить зло и мстить было приятнее, чем творить добро – на этой мысли себя поймал Камил. Но он не смог остановиться.

Мертвецы стаскивали убитых к одному месту, расчищая поле от высокой травы для алтаря. Вальдемару было поручено заняться их поднятием…

Вот они – имперцы. Лежат поверженные. Камил прогуливался среди убитых. Испуг и крики свирепых врагов что-то переменили внутри – Камил понял, что это такие же обычные люди, как и все остальные. Имперцам тоже свойственен страх, глупые решения и ошибки. Рассказы бывалых ветеранов, на которых вырос Камил, вызывали трепет и ужас, рисовали образ непобедимого имперца, высокого и дисциплинированного. А теперь его ноги топтали бездыханные трупы трусливых всадников, перепугавшихся каких-то оживших покойников, закованных в латы. Позорище!

Не значит ли это, что победить можно даже их?

– Я вижу, ты воодушевился, – подметил Грег. – Весь путь на тебе лица не было, а тут – посветлел прямо.

– Рано праздновать победу, – одёрнул себя Камил. – Первый успех ничего не значит – ведь впереди ещё двести девяносто девять таких же сотен…

– Твоя правда. Но начало хорошее.

Имперцы проявили чудеса скорости. Они сумели прибыть к Ветрограду раньше, чем Дружина Смерти, пусть и от этого явно выдохлись. Зачем им было торопиться, если они были уверены, что некромант не вмешается? В это же время Камил слишком много времени потратил на сновидчество и управленчество. Следовало скакать вовсю, но неделю пути он только и делал, что останавливался на привалы. Слишком он безответственно подошёл к броску, пытаясь и решить многие дела в Царстве, и отдохнуть… На фоне этого беспечного броска вспоминались времена войны с Искро или Родогором – тогда он и слова «остановка» себе не мог позволить. Расслабился? Зато он пришёл к Ветрограду со свежей головой, которая ему сейчас понадобится, как никогда.

Катафракты были всего лишь отрядом разведки, брошенным вглубь территории Долины Ветра. Поэтому, повстречав некроманта, они обделались и повернули вспять. Поэтому конники пытались удрать и донести сведения о войске некроманта… но никто не ушёл. А значит никто ещё не знает, что некромант у имперской армии под самым боком.

Это можно было использовать.

– Почему вы недоглядели, Лазарь? А если бы их войска были огромны? Что бы мы делали? – спросил Камил у Лазаря. – Прямо перед нашим носом появились, чёрт подери…

– Мицеталий не опытный… то есть, я хотел сказать, не всемогущий! – оправдывался Лазарь. – Орлы не всю ведь землю покрывают. Отряд ускользнул от внимания. Мы не следили перед тем, что на дорогах перед нами, признаю. Потому что не думали их встретить так близко… Извольте доложить… Армия большая у имперцев… её части брошены и сюда – прямо к нам... Они недалеко.

– Сюда? – хмыкнул Камил.

– Именно. Одна из частей их армии. Остальные части тоже идут. В разные стороны. Они грабят и жгут деревни на пути.

– А что с осадой Ветрограда?

– Они бросились на стены и понесли потери. Зализывают раны и оттаскивают раненных. Готовят следующий приступ и возводят осадные башни, терема, тараны, баллисты и катапульты.

– Бросились на стены? Ветрограда? Сходу? – хмыкнул Грег. – Они совсем не жалеют свои войска.

– Могут себе позволить, – сказал Вальдемар.

– Лазарь. Давай нарисуем все подробности на карте, – предложил Камил. – Мицеталий ведь видит всё с высоты птиц? Мне нужно знать все расположения войск этого вонючего пса-Магнуса Прокла. Все подробности. Всё, что увидел Мицеталий!

– Хорошо, мой лорд.

– Если мы будем знать положение каждой их проклятой когорты…

– «ПРОКЛятой», – крякнул Вальд.

– …и если будем вовремя менять положение этих иголок, – Камил прикреплял к каждому месту на карте, где располагались отряды врага, отдельную иголку, приписывая рядом с ней примерную численность. – То сможем бить в самые слабые места. Нести при этом меньше потерь, чем если воевали бы вслепую… И при этом мы будем растворяться в ночи, на лугах и в лесах… У имперцев, надеюсь, нет такой же возможности. Хоть у них и должны быть сновидцы. Сновидцы – это проблема…

– Хорошо, господин, – Мицеталий показывал Лазарю образы, а культист тут же помечал всё увиденное на карте.

Камил только сейчас осознал в полной мере – с этой почти вездесущей разведкой ему предстоит иметь дело в случае войны с культом. Полная осведомлённость над полями сражений – страшная вещь. Сновидчество было неплохой, но слишком медленной альтернативой: когда Мицеталий был способен мгновенно перемещаться между разными глазами, то сновидец муторно выискивает нужные Двери в Зазеркалье, между разными снами в разных местах, или вовсе летит своим ходом; сновидцу всегда требовались спящие люди в тылу врага, тогда как Мицеталий мог просто послать тучу птиц в далёкие края и ночью и днём…

Вальдемар занимался поднятием мёртвых. Покойники быстро развесили трупы, сделали надрезы, расставили вёдра, подготовили алтарь. Дело шло очень быстро. Вальд явно набил руку за время дружбы с Миробоичем. Времени было мало, подкрепления имперцев могли явиться сюда очень скоро.

Грег и Камил слушали Лазаря и трудились над картой.

Мицеталий занимался разведкой над всей Долиной Ветра уже не первый день. Скоро он преподнёс сведения, подвёл итоги своего немыслимого труда.

Империя вторглась по двум направлениям. Вдоль двух Трактов. Она разбила свою армию на две равные половины – по пятнадцать тысяч мечей в каждой. Форсированным маршем имперцы пару дней назад достигли Зелёного Холма. Сейчас они достигли и Ветрограда. Оба города они уже штурмовали – и делали это сходу, не готовя осадных башен, таранов и передвижных теремов, отчего понесли серьёзные потери. Они, вероятно, рассчитывали на прорыв через ворота. Но защитники не открыли врат. Не сдались. И это было удивительней всего.

– Неужели предатель Мал Леон отказался сдавать свою власть? На что он тогда надеялся, когда намеренно ослаблял собственную армию? – задавался вопросом Камил.

– Оказав сопротивление, он подписал себе смертный приговор, – сказал Вальдемар.

– А может ему просто сказали немного подраться? Для вида? – предположил Грег. – Чтобы народ потом не поднял его на вилы?

– Я не верю. Зачем? – сказал Камил. – Куда лучше было бы, если его войска присоединились к имперцам. И двинулись дальше на север… чёрт возьми, если бы они сложили оружие, то до Царства легионы дошли бы вовсе не через месяц, а за пару недель! Мы правильно сделали, что ринулись на юг сломя голову!

Не все войска принимали участие в осадах двух столиц. Солдат для этого и вправду было избыточно. Поэтому по ответвлениям дорог, ведущим к городкам вглубь страны, пустились карательные отряды.

С частью одного из таких отрядов Камил столкнулся только что – это был авангард тысячного отряда, отправленный вперёд для разведки того, что предстояло захватить пехоте.

Всего от Ветрограда во все стороны ветвилось пять дорог. По одной имперцы уже прошлись – по Тракту со стороны своей границы. По трём другим дорогам Магнус отправил по тысяче солдат, а по четвёртой дороге, ведущей в сторону крепости Лончей, он бросил сразу три тысячи – видимо, чтоб наверняка взять стены штурмом, не испытывая недостатка в силе.

– Сколько Лонч продержится против этого числа? – спросил Камил у Лазаря. Культист долго думал:

– Ему будет нелегко. Наши войска ещё в пути и они не столь стремительны, как ваши, хоть мы и стараемся. Семь сотен Маркуса будут давать отпор некоторое время. Трудно сказать, как хорошо будет держаться его неопытный гарнизон. Исход зависит и от мощи имперцев.

– Они тащат с собой осадные приспособления?

– Да.

– Плохо дело. Лонч уверен в своих соратниках? Не будет предательства? Это сейчас самое губительное и опасное! Если ему удастся хотя бы сохранить власть над дружиной, то, вероятно, он переживёт первый штурм.

– Мицеталий позаботился о том… чтобы убрать всех, кто может представлять опасность. Всех, кто может предать. Мы уверены, что власть Маркуса крепка. Но у него нет ни мертвецов, ни даже Микот – в его землях Истина едва пустила корни и ещё не дала своих божественных всходов…

– Пусть держится и не унывает, – хохотнул Камил. Сражаться с Маркусом на одной стороне – вот как порою поворачивается жизнь… – Что же насчёт остальных гарнизонов Долины Ветра? Насколько они сильны?

По городкам Долины были разбросаны примерно полторы тысячи солдат, которые, однако, бежали при виде вторженцев: будь то имперцы или Камил, разогнавший на своём пути гарнизон приграничного городка и монахов приграничного монастыря.

В каждом мелком городке была примерно сотня стражников – для поддержания порядка этого было достаточно, но для отпора вторженцам – крайне мало. При всём этом отряды не стягивались к единому месту, чтобы собрать все силы, и даже гарнизоны близких к Ветрограду и Холму городков не сделали этого – им такого приказа не поступало и гарнизоны сидели в городах в тревожном ожидании непонятно чего. Это тоже было странно.

Разбитые приграничные крепости имели на своих стенах по тысяче бойцов – все они пали. Самые серьёзные очаги сопротивления оставались в Ветрограде и Холме – по две тысячи мечей в каждом. Причём конная гвардия Мал Леона имела впечатляющие, по княжеским меркам, размеры – целая тысяча, с учётом пятидесяти Хильдиньяров. Выходит, Ветроград стерегла целая тысяча тяжело вооруженных воинов. Не удивительно, что неподготовленный штурм завершился провалом. Камила радовало, что дружинники и гвардейцы не перешли на сторону врага, но он всё не мог понять – почему… может они додумались сместить Мал Леона, заподозрив его в предательстве? Было бы славно.

На направлении у Зелёного Холма всё обстояло примерно так же. Часть войск разделилась и так же бросилась по дорогам к окрестным городкам, но у самого Холма оставалось больше сил, чем даже под стенами Ветрограда – двенадцать тысяч. В окрестностях Холма было меньше городков, чем у более богатой столицы, поэтому и для захвата земель требовалось меньше бойцов. Штурмующие несли потери.

– Девять тысяч стоят под стенами Ветрограда, – рассуждал Камил. – Стоят против двух тысяч Мал Леона. И шесть тысяч имперцев шагают, кто куда – они разрознены. Магнус Прокул нанес удар «растопыренной рукой».

– Видно, он не подозревал о том, что мы придём сюда так быстро, – сказал Грег.

– Это наш шанс. Это наш шанс обломать ему «пальцы»! – Камил свернул карту и вскочил на мёртвого коня. – Нельзя медлить! Ведь у Империи тоже есть сновидцы! Нельзя позволить этой «руке» снова собраться в кулак!

Дружина Смерти стремительно хлынула вперёд. Навстречу отряду в девять сотен, идущему в их сторону, но совершенно не подозревающему, с чем ему придётся столкнуться в когда-то распавшегося и ослабленного Царства…