Очень странный запах, от которого хотелось бежать.
Грязная водица угодила на уголки губ. Оттуда капельки просочились к языку. Андрей пытался отплеваться, но не получалось. От ужасного привкуса снова начались пустые рвотные позывы.
Оставалось надеяться, что он не отравится. И ничем не заразится. Не хотелось бы заболеть холерой или чем-то подобным…
Андрей судорожно пытался смыть с себя дрянь. Он включил только горячую воду. Затем задрал краник на холодную. Без толку. Отовсюду текла гадость.
В отчаянии он вышел на кухню. Открыл кран и там. Такая же гадость хлынула из сопла на стоящую в раковине посуду.
Пришлось вытираться об полотенце.
Вонь так и осталась на лице и руках, словно впитавшись в кожу.
Утренний аппетит был отбит начисто.
– Чё за хрень?... – всё причитал про себя Андрей.
Летом, должно быть, меняют трубы. Возможно, где-то и пошла грязь. Может, нужно всего лишь пропустить воду? Подождать минут пять? Жижа долго хлестала, но чище не стала. Тогда Андрей закрыл краны. Запах уже распространился по ванной и по кухне, по всем комнатам. Чтобы отмыться от этой дряни – придётся идти за бутилированной водой в магазин внизу.
Андрей некоторое время простоял перед зеркалом, вглядываясь в покрасневшие белки глаз. Глаза чесались. Что за токсичное дерьмо содержится в этой воде? Андрей прошёлся по ванной взад-вперёд, пытаясь успокоиться.
Затем он оделся и отправился в магазин. В магазине он повстречал необычно много для утра народу.
Полки с пятилитровками пустовали.
Всегда же полны! Потому что никому они не нужны, никто их почти не покупает. И тут – на тебе! Пропали! У продавщицы Андрей, пытаясь скрыть раздражительность, вежливо поинтересовался, не осталось ли баклашек на складе, на что получил ответ:
– Всё расхватали только что.
– Так вода из крана грязная у всех. Вот и расхватали спозаранку.
– А почему грязная? С трубами что-то случилось?
Продавщица пожала плечами, а мужчина в очереди на кассу, так же оставшийся без воды, ответил:
– В реку же что-то сбросили. Воды нормальной нету в городе. Ещё со вчера. До нашего района не сразу дошло просто.
– А что в реку сбросили? – ужаснулся Андрей.
– А чёрт их знает, кто правду скажет. Вода чёрная в реке. И гнилая. Её же с реки к нам в трубы гонят. Отравили реку.
– И что делать теперь без воды?
– Да ничё. Не в Африке же живём. Найдётся вода небось. Не здесь, так в соседнем магазине…
На полках, благо, оставались поллитровки. Андрей округлил глаза, когда увидел ценники. Он редко покупал воду, но показалось, что таких больших денег пол литра воды стоить попросту не могут!
Тем не менее Андрей сгрёб в охапку несколько бутылочек, надеясь, что к вечеру в магазин доставят новую партию пятилитровок.
Дома Андрей, наконец, умылся и оттёрся.
Выпил чистой водицы. Завтракать не стал.
По дому растёкся едкий запах, пришлось распахнуть все окна на полную и включить вытяжку – на время, пока он на работе, должно проветриться.
Жара стояла невыносимая. Солнце уже с утра палило вовсю.
Целый месяц жара не опускалась ниже тридцати градусов даже по ночам.
Андрей работал на стройке прорабом, поэтому везло ему не сильно – приходилось стоять под палящим солнцем весь день, и вода в мелких бутылочках быстро кончилась.
Новую воду брать было неоткуда, в окрестных магазинах скоро скупили и мелкие бутылки. Пришлось напиваться квасом.
К вечеру даже бетон привезли с запахом – его разбавляли отравленной водой. Заводу тоже было неоткуда брать воду. Андрей звонил руководству, чтобы уточнить – можно ли принимать бетон, в который плеснули воду с таким большим количеством органики. Технадзоры махнули руками, ибо сроки поджимали и не хотелось судиться с заводом по отказу от огромной партии. Авось пронесёт.
Тем же вечером Андрей узнал о потопе. Река выходила из берегов. Посреди лета. Почему? Снега ведь уже давно растаяли. Говорили, что в горах, откуда шла река, всё лето шли ливни, и река, служившая этаким водостоком всей горно-заводской области, располнела.
Андрей вспомнил о бабушке, которая жила на дачах неподалёку от речки, и позвонил ей.
– Как ты, бабуль? Говорят, потоп начинается, вода прибывает. Тебя там не смывает?
– Прибывает водица… но, говорят, до нас не дойдёт. А вот кто ближе к берегу… – бабуля принялась трещать без умолку о том, о сём, как эвакуируют из зоны риска, как круто попали люди, как власти ничего не предпринимают, и через час разговора уставший после рабочей смены Андрей слушал уже вскользь, больше размышляя о своих собственных делах. Бабуле ничего не угрожает – значит всё хорошо. А что там с соседями – это уже плевать. Своих бед навалом…
В магазинах воды не появилось.
Даже более того – если утром была вода в мелкой таре, то к ночи, когда работа кончилась, на полках не оказалось даже её. Народ всё скупил.
– Извините, на складе ничего нету! – объясняла раздражённая за день продавщица. – Всё скупили, воды в городе больше нет даже на складах!
– А когда новую привезут-то? Не в Африке же живём, ёлки-палки…
– Как только – так сразу!!
Пришлось покупать соки, газировки и пиво – и даже эти источники относительно чистой жидкости существенно редели на полках. Кажется, дело принимало серьёзный оборот. Андрей решил запастись напитками впрок.
Отвратительно пропотевший за день Андрей включил кран, но из сопла всё так же неизменно хлестала жёлто-зелёная вода с чёрными вкраплениями, остающимися в осадке. Мыться этой дрянью не хотелось.
Андрей бесился, злился. Спать немытым в такую страшную жару, да ещё и без чистой питьевой воды – это просто кошмар.
Службы не отвечали на звонки – наехать было не на кого.
– Да что за херня? – возмущался Андрей. – Неужели сложно организовать подвоз воды?!
Он стал копаться в городских новостниках – очень хотелось выяснить, кто виноват и кого обвинять, и вообще – что же стряслось такое с рекой.
В комментариях она половина народа паниковала, а другая – убеждала тех, что они нытики, что они раскачивают лодку в сложные для страны времена, что ситуация вовсе не страшная, и что всё в порядке – наверху ведь не тупые сидят, они наверняка уже принимают всевозможные меры, поэтому и бухтеть не нужно – нужно успокоиться и вдохнуть полной грудью...
Тогда-то Андрей и вдохнул странный запах впервые.
За окном стемнело, а в форточку вошла ядрёная вонь.
Поначалу Андрей подумал, что краны открылись и вода из них снова стала разносить запах по комнатам. Он прошёл в уборную и на кухню, однако осознал, что запахи шли вовсе не оттуда.
Он подошёл к окну. Сразу потянуло блевать.
– Да что за… – совсем уж взбесился Андрей.
Он закрыл форточку. Авось, пронесёт запахи мимо домов, быть может где-то работала откачка канализации…
С закрытыми окнами и без кондиционера, когда за окном весь день было под сорок – в квартире становилось всё душнее и душнее.
В их краях летняя ночь длится от силы два-три часа. Бетон и асфальт, в которые закатан город, попросту не успевают остыть за это время – и снова начинает лупить яростное солнце. Вроде бы Сибирь, а таджики и узбеки со стройки в разговорах с Андреем жаловались, что у них на югах жара куда легче переносится. Может, конечно, врали, чтоб не работать. Но воздух здесь и вправду был тяжёлый, давящий. Болота кругом, дышать невозможно. А тут ещё и смрад…
Андрей попытался вскоре открыть окно, когда стало совсем невыносимо душно. Однако закрыл сразу – запах на улице сделался ещё жёстче.
– Какой-то кошмарный сон!… – отхаркался Андрей.
Он снова уселся за ноутбук – уснуть всё равно не получается на таком пекле – и начал искать ещё новости.
По новостям говорили, что качество воды – вполне пригодное к употреблению. А значит подвоз воды не нужен.
В комментариях к посту кипели ненавистью жители города. Они возмущались, оскорбляли мэра и требовали его отставки.
«Ну конечно! Подвозить воды на миллион человек – разорятся!»
«А если узнаем ПРАВДУ, то может вообще задолбаются платить компенсации! Никто не знает, что за яд они туда слили!»
«Требуем проверки воды от независимых лабораторий!»
Кто-то говорил, что после воды – отравился. Кто-то говорил, что кожа покрылась гнойными волдырями. Андрей потрогал лицо – глаза чесались, белки остались покрасневшими, но больше он ничего особенного не ощущал – наверное, успел промыть чистой водицей.
«Почему так плохо пахнет по ночам? Весь дом, слышно, блюёт..»
«Небось жгут что-то на фабрике снова! Очередную африканскую чуму среди свиней!»
«Да нет же. Это с реки пасёт.»
«А днём тогда почему не воняет?»
«Вблизи пасёт… а днём вонь высоко в небе, зато ночью воздух охлаждается и опускается. Вот вам и вонизма...»
«А ЧТО, ЕСЛИ ЭТО ХИМИЧЕСКАЯ КАТАСТРОФА???»
На этом сообщении Андрей забеспокоился. И вправду. Запах весьма специфический. Сероводород? Аммиак?
Небольшой поиск в «гугле» по вредности этих газов привёл к выводу, что даже небольшой запах – вреден, а если он ощущается сильно, то жизнь может быть в опасности.
Андрей закрыл окна плотнее. Прохладный, но отравленный ночной воздух было нельзя впускать к себе в дом. Однако Андрей опоздал – нужно было закрывать форточки ещё раньше – теперь отравленный воздух проник всюду. Он просачивался в щели. И деться от него было некуда. Голова гудела. Мутило. Не то от воздуха, не то от жары – с закрытыми окнами квартира превратилась в баню. Раскалённые за день на солнце стены отдавали тепло вовнутрь. Началось некое беспокойство. Кажется, он надышался дрянью. Но деваться было некуда. Смоченная водицей тряпочка помогала совсем немного. С нею на лице уснуть было невозможно в такую жару. А ведь у него нет противогазов, нет даже промышленных респираторов! Андрей пожалел, что не потратил когда-то денег на личную безопасность, а ведь техногенные катастрофы случаются регулярно – но общество, обычно, каждого, кто к ним готовится, называет «шизами»; так же про себя подумал и Андрей, когда нарыл на макретплейсах противогаз и фильтры, но в последний миг передумал нажать кнопку оплаты.
Теперь же он себя за это проклинал.
Что же происходит в городе? Может они сейчас все просто сдохнут этой ночью от испарений некой химозы с реки?! Такое уже не раз случалось в истории человечества. Андрей нашёл выход – подъезд. Его дом был построен по общажному типу, двери квартир выходили в глубине здания, куда вонь ещё не успела просочиться. Только у лифтовой шахты пасло дрянью. Он вытащил туристическую пенку и расположился на лестничной площадке – тут он отдышался и смог хотя бы ненадолго задремать…
Солнце принялось шпарить по асфальту и тёплый воздух, похоже, вправду поднимал смрад куда-то к облакам… Лишь несколько раз, наверху своей строящейся многоэтажки Андрей уловил знакомый запах, который вынудил его опомниться – и таки заказать противогаз. Благо, на складах маркетплейсов, как оказалось, ещё оставалась вода – на радостях он закупил сразу десять пятилитровых бутылок.
Толпы людей суетились у водоматов во дворах. Вода в них фильтровалась хотя бы отчасти, однако потребность жителей в водоматах возросла слишком резко и фильтры быстро исчерпывали свой ресурс. Тем не менее Андрей тоже решился взять воду оттуда – она была чуть чище, да и по новостям власти ведь сказали, что воду можно пить. Не станут же они врать так нагло, обрекая людей на смерть? Андрей решил, что прокипятит очищенную воду перед тем, как станет пить или мыться ею…
Заказанная вода придёт нескоро, но пить хотелось прямо сейчас. В магазинах опустели полки с соками, молоком, пивом и прочими жидкостями, коими можно было утолить жажду. Ситуация пугала. Андрей долго не решался пить вонючую жижу из бутылки. Выбора не было.
Или был? Но это придётся ехать далеко-далеко, к неким озёрам за городом, которых не коснулась катастрофа, набирать оттуда воду, фильтровать – фильтров у Андрея не было – и обеззараживать – таблетки «акватабс» у Андрея, благо, имелись ещё со времён увлечения походами. Эти таблетки он и бросил в бутылки.
Прождав с полчаса, Андрей приложился к горлу. Едва не вырвало, но жажда оказалась сильнее.
Вырвало чуть позже. Не то от самовнушения, не то от отравления – Андрей так и не понял, но в кишечнике забурлило, заелозило что-то неприятное. Когда он отошёл, закинувшись горстями «энтерофурила» и активированного угля, то решил проявить смекалку – и принялся греть воду в кастрюлях на плите.
Он продырявил крышку, приделал к ней шланг и провёл этот шланг к другой кастрюле. Пар шёл в этот шланг, конденсировался на его стенках внутри и стекал по каплям, постепенно перегоняясь.
Вода пахла резиной, но зато она не пахла дрянью – остудив её, Андрей смог хотя бы немного напиться. В квартире сделалось невыносимо душно, а сверху этого в окна проникла ночная вонь… Андрей вовремя закупорился, не позволив вони проникнуть внутрь, и продолжил свою работу по перегонке воды.
В городе ведь началась катастрофа, так? Значит к хренам этот сон, к хренам эту работу – выйдет на больничный. Ночь Андрей потратил на то, чтобы перегнать как можно больше чистой жидкости.
Параллельно он смотрел посты в новостных пабликах и каналах. Народ всё так же кипел яростью, негативных комментариев становилось всё больше. Андрей чувствовал, как и сам начинает полыхать ненавистью – как это власти их всех считают за скотов, если уж поят водой из отравленной реки и не желают признавать проблему?
Очевидцы выкладывали видео и фото реки – вода почернела, она источала ужасный запах, и при этом всём, будто этого было мало, топила дачные посёлки, пожирая дома по окна. Жители, которых эвакуировали, возмущались, что их участки пропитаются отравой, и даже когда вода уйдёт прочь – почвы сделаются непригодными для выращивания еды.
Страшнее всего были кадры с тысячами рыб, выброшенными на берег течением и теперь гниющими под солнцем. Андрей не подозревал, что в реке может обитать настолько много рыбы.
И вряд ли, как выражались власти, подобная вода была пригодна к употреблению. Ведь если с неё дохнет рыба, то как её можно разрешать пить населению?
Некоторые особенно упоротые комментаторы объясняли это тем, что на водозаборе воду тщательно фильтруют, прежде чем подать её в систему городского водоснабжения; однако Андрей собственными воспалёнными теперь от мытья глазами видел и её цвет и осадок, а чуткий нос морщился от ужасного запаха.
Но народная злость была смягчена новым заявлением мэра: лысый толстячок в солидном пиджачке говорил явно по бегущей строке за камерой – он признавал проблему и обещал организовать масштабный подвоз воды в районы города. Так же он объявил чрезвычайное положение – городу грозило наводнение, ибо вода поднялась на рекордные отметки. Он призывал народ к волонтёрской деятельности, ведь рабочих рук по укреплению дамб, закрывающих город, не хватало.
И кто же виноват во всех этих злоключениях? Неужели – дожди? Но ведь подобных потопов не случалось уже полвека, да и, созвонившись с друзьями, живущими в горных районов, он выяснил, что дождей много, но не так, чтобы катастрофически.
По мнению властей река вовсе не была отравлена неким сбросом с горнозаводских районов, как предполагали многие в комментариях. Ведь вдоль реки и её притоков стояли крупнейшие промышленные предприятия страны. Было вполне закономерно предположить о том, что некое предприятие снова осуществило сброс отходов, как уже случалось не раз, пусть и не с такими катастрофическими последствиями. По мнению мэра всё это было банальным «протуханием воды». Мол, жара стояла невыносимая, вот река и протухла, как на болоте.
Почему же тогда другие реки и озёра в регионе не протухли – этого он не объяснил.
Он так же не объяснил и почему тогда некая чернота идёт по реке поступательно, всё дальше на север, охватывая всё больше деревень и сёл вниз по течению. Ведь вода бы протухла сразу и везде почти одновременно?
Всё это было больше похоже на неумелую брехню. Зачем они врали так нагло? Что скрывали?
Андрей не хотел лишиться здоровья по прихоти какого-то обезумевшего олигарха, решившего сэкономить на утилизации промышленных отходов.
В комментариях тогда справедливо завопили о том, почему же вчерашнее заявление противоречит сегодняшнему – ведь много людей попросту отравились этой водой и получили различные кожные заболевания, статистику о которых в больницах явно скрывают.
В квартире было невыносимо жарко. Андрей жалел, что поскупился и на кондиционер.
Токсичный воздух с улицы просачивался через мелкие щели в окнах, он проникал в квартиру – и в ней воняло всё сильнее и сильнее.
На этот раз не удалось укрыться в подъезде. Какой-то идиот распахнул двери на первом этаже и весь подъезд провонял.
К утру вонь не ушла. На этот раз запах оставался даже днём. Но воздух стал чуть чище – если не вдыхать резко, а стараться дышать мелкими вдохами, то вполне можно вытерпеть.
Голова раскалывалась. Сознание становилось спутанным. Кажется, Андрей надышался.
Он решил, что выйдет на больничный. Плевать на работу. Андрею было не по себе. Он думал отоспаться днём, а вечером, получив противогазы и воду на пункте выдачи, он съездит за бабулей и заберёт её в далёкую деревню, где жил брат – в тех краях наверняка природа чиста и не отравлена…
Группа бойцов с автоматами и гранатомётами плыла в моторной лодке. О существе не было ничего не известно толком – одни лишь догадки и предположения.
Жара. Духота. Солнце клонилось к горизонту.
Гнилая вода затопила огромные территории. Деревни и дачные посёлки ушли по самые окна, а вода всё прибывала и прибывала.
Плыли все в противогазах – иначе дышать было сложно. Сразу тянуло рыгнуть за борт. Да и, как показала практика, если без противогаза, то начинала болеть голова, а мысли путались – чего на опасном задании допустить было никак нельзя.
– Проклятье! – ругался новичок Илья, когда сменял фильтр и случайно вдохнул речного воздуха через открытый клапан. – Б-э!!… – он быстро вкрутил фильтр, но рвотные позывы согнули его к краю лодки. Илья чуть не окунулся лбом в заражённую воду за бортом. Ладно хоть успел маску стянуть вовремя, не залил блевотой…
– «Проклятье», нах, – сказал громила Антон. – Тебя где так выражаться научили? На театральном?
– На «бауманке», – сказал Влад, самый опытный боец в группе.
– Да пошли вы все… – пропищал Илья, когда оттёрся и снова надел маску, чтоб не наглотаться вонью.
– К проклятым чертям? – уточнил Антон.
– Вот это уже совсем другое дело.
Больше всех над Илюхой улюлюкал худощавый Чебурашка – ушастый водила бронированного фургончика и в лодке оставался водилой – он сидел в корме у моторчика, управляя на поворотах. Лодка была тяжёлая и неуклюжая с такой-то кучей бойцов в ней. Но на бронированном фургончике в посёлок было не заехать – им строго запретили даже просто касаться воды колёсами. Лодку же предписывали потом сжечь, когда всё кончится.
Вода была очень заразной.
– И чё, – уточнял Михаил – боец, перегар которого наконец-то перебивался чем-то более ядрёным. – Даже касаться её нельзя?
– Ну ты попробуй, ёпта, – сказал Антон. – Мы посмотрим.
– Мне в Штабе сообщили, что даже касаться её запрещено, – сказал Дмитрий, командир группы. – Пить так и подавно. Думаю, вы и сами видели, что случилось с рыбой. Валяется дохлая на берегу. Поэтому будьте аккуратны.
– Братан, мы в лодке за километр-полтора от ближайшей суши, – сказал Антон. – А только что увидели, как наша лодка дала течь.
Заразная водица и вправду сочилась из какой-то маленькой дырки в днище. Немного. По капле. Но тем не менее…
– Мы уже коснулись воды ногами, – добавил Антон.
– Берцы потом выбросите, – ответил Дмитрий. – Новые выпишем. Главное, чтобы вирус не коснулся кожи.
– А ведь говорил я – сначала прогудронить надо лодку! А вы меня не слушали… – обижался Чебурашка.
– Всё, на мозг не капай! Нет у нас гудрона! – сказал Дмитрий. Командир понадеялся на авось. Слишком торопился и боялся упустить нечто.
Улочки СНТ превратились в реки. Вода хоть и затопила дороги, однако не настолько глубоко, чтобы плыть прям куда угодно – приходилось вилять по тем же улочкам, чтобы не пробить дно, напоровшись на чей-нибудь крепкий и колючий забор. Оказаться в воде не хотелось, поэтому бойцы не торопились. Чебурашка рулил плавно, стараясь ни во что не врезаться, и на прямых не разгонялся – одна ошибка, контакт с заражённой водой – и все они подохнут. Координатор сказал, что от инфекции не существует лекарства.
Рыбины дохли. Тушки плавали на поверхности кверху брюшками. Иногда лодка проплывала мимо брошенных и утонувших домашних животных.
– Люди – хуй на блюде, – злился Влад, когда видел трупик очередной кошки или пёсика, проплывавший мимо лодки. – Люди-то понятно – пусть дохнут, и так дохуя развелось. Но животные-то за что? Они ведь не виноваты ни в чём… Жалко их.
– Поплачь, хули, – сказал Антон. Он изобразил рыдания, высмеивая чувствительного соратника. – Трупик жалко ему!
– Дебил, – только и констатировал Влад.
Мародёры хлынули сюда сразу, как только услыхали о проведённой эвакуации местных жителей. Они нагрянули, едва только вереница эвакуационных автобусов скрылась за поворотом. Посты с ментами никому не помешали – охочие до наживы находили по дырявому периметру десятки незаметных лазеек. Палились только самые тупые – их-то и крутили. Но смышлённые и хитрые пробирались в посёлок тёмными тропками, да через огороды. И даже большая вода не останавливала воров – кто-то протащил надувную лодку и, вместе с напарником, отправился обирать покинутые дома.
Беда для одних – возможность обеспечить себе сытую жизнь для других.
За плывущими ворами с высоты полёта птицы наблюдал Влад, управлявший дроном.
Мародёры на лодке вырядились, как по грибы – в горки. Наверняка намочили руки, пока гребли вёслами или пока спускали на воду лодку…
Едва услышав шум моторной лодки – они попытались спрятаться. Отчалили в один из дворов. Они увидели быструю лодку с вооружёнными до зубов спецназовцами и здорово перепугались – подумали, что это явились за ними. На зону никому не хотелось.
– Не наше, конечно, дело, но, – сказал Дмитрий. – Поворачивай, Чебур. Надо проучить.
– Так точно, – откозырял водила, и лодка ворвалась во двор, где спрятались мародёры.
– РУКИ ВВЕРХ, БЛЯТЬ!!! – заорал Влад сразу, как только увидел мародёров. – Я ВАС ВСЕХ ЗДЕСЬ ПЕРЕЕБАШУ, ГНИДЫ!!! Я ЕБАНУТЫЙ!!!
Он выпустил очередь по воде. Взметнулись небольшие фонтанчики.
Мародёры от испуга чуть не попадали за борт. Подняли руки, округлили глаза и, глядя на направленный в их сторону автомат с кучей дорогущих обвесов, молили о пощаде.
– Мы тут просто проплывали мимо!... рыбачили, не стреляйте!!!
– КОМУ ТЫ ЛЕЧИШЬ, УРКА? А НУ ПОКАЖИ, ЧТО В РЮКЗАКЕ!!
Мужики подчинились. Они показали золото и серебро – драгоценные украшения, наверняка украденные из шкатулки какой-нибудь бабули.
– СУКИ, ОТКУДА ВЫТАЩИЛИ ДРАГОЦЕННОСТИ? НУ-КА ОБРАТНО! ОБРАТНО, СУКА, ТАЩИ!!! ТЫ ТУПОЙ? ИЛИ ГЛУХОЙ? БЫСТРО, БЛЯТЬ!!! ГРЕБИ ВЁСЛАМИ!
Мародёры заболтыхали вёслами в ужасе, к ближайшему дому, где они уже успели разбить окно. Их трясло крупной дрожью. Антон и Михаил едва сдерживали смех.
– ГОВНОЕДЫ! ЗНАЕТЕ СКОЛЬКО ВАМ НА ЗОНЕ ПРИДЁТСЯ ЗАЛУПЫ БЛАТНЫХ ПОЛИРОВАТЬ? А? НЕ СЛЫШУ!!
– Сколько, товарищ милиционер?... – робко поинтересовался один из мужиков, больше всего похожий на урку.
– ДОХУЯ! КАК ВЕРНЁТЕ – ЧТОБ СВАЛИЛИ ОТСЮДА! Я ДВА РАЗА ПОВТОРЯТЬ НЕ БУДУ! ПТИЧКА В НЕБЕ, Я ВАС ВИЖУ – ВЕРНУСЬ, БЛЯ, ИСКУПАЕТЕСЬ!!! ВСЁ ПОНЯЛИ, ДОЛБОЁБЫ? НЕ СЛЫШУ!!!
– Всё поняли, уважаемый милиционер!!! – протараторили мужики. – Спасибо!... мы всё вернём и не вернёмся, отвечаем!!!
Моторная лодка развернулась и устремилась дальше.
Бойцы ржали – встреча с мародёрами их сильно развеселила.
Однако впереди им предстояло встретиться с кое чем гораздо более страшным, чем какие-то мародёры.
С тем, за чем они и явились в эту затопленную зону на уязвимой моторной лодке…
Андрей проспал до вечера. Когда проснулся, то с трудом разлепил глаза – в буквальном смысле.
Ресницы слиплись, словно склеенные.
Глаза пришлось с болью раздирать пальцами. Он даже запаниковал. Конъюнктивит. Глаза слиплись от гноя. Чуть позже Андрей осознал, что и ладони покрылись жёлтой сыпью. Кажется, всё-таки занёс инфекцию. Чувствовал себя Андрей неважно. Будто накануне лихорадки.
Спал он с выключенным телефоном, чтобы до него не смогло дозвониться назойливое начальство и не менее назойливые подчинённые. Однако по пробуждению взглянув на экран – самое большое количество пропущенных вызовов у него было не с работы.
Чего это она? Случилось что-то серьёзное? Ей нужна помощь?
Андрей принялся перезванивать.
Тогда он серьёзно забеспокоился.
Когда Андрей подошёл к зеркалу, то увидел на лице такую же жёлтую сыпь, что и на руках. Нужно было валить из города. Туда, где есть чистая и безопасная вода.
Он собрал все необходимые вещи. Быстро забрал с пункта выдачи противогаз и фильтры.
На всякий случай Андрей, в несколько заходов, стаскал кучу пятилитровок в квартиру – на тот случай, если он вернётся в квартиру и по некой причине не получится уехать из города этим вечером. Мало ли?
Бабуля тем временем всё не отвечала на звонки, не перезванивала. Обиделась? Или чем-то занята?
Впрочем, рассуждал Андрей, он всё равно планировал за ней заехать и забрать её подальше от отравленной зоны с собой.
Он ехал по городу и наблюдал, как люди толпились около водовозок. Всё-таки подвоз воды и вправду обеспечили.
Едва машина с баком приезжала к месту выдачи по графику – к ней тут же ломилась наперегонки толпа людей, размахивающих пустыми бутылками и вёдрами.
Люди бежали, кричали, матерились и толкали друг друга. Старушки, явившиеся к пункту, оставались позади всех.
– Вот уж у людей совсем нет гордости… – качал головой Андрей. Кажется, у водовозки начиналась драка – самые буйные не поделили чистую воду и теперь катались по асфальту в борьбе.
Как же хрупка цивилизация...
Едва стоит её основам пошатнуться – и люди превращаются в зверей. Весь слой напускной культурности смывается напрочь. Андрею не хотелось верить, что большинство людей мало чем отличается от животных. Однако массовая драка в густой очереди у водовозки говорила о многом.
Водовозок было до смешного мало. На весь город в миллион населения мэр выделил всего двадцать водовозок. Этой воды людям точно не хватит – поэтому когда в баке вода начинала подходить к концу, то даже самые спокойные люди, не бросавшиеся впереди всех и не расталкивавшие доселе соседей, теряли своё лицо – и впадали в ярость. У всех были семьи, дети. Андрею повезло ещё не обзавестись всем этим – он и не представлял, как бы тогда повёл себя сам.
Цивилизация – слишком уязвимая штука. Людей на планете так много, что случись коллапс – и многие попросту сдохнут в муках. Самочувствие Андрея постепенно ухудшалось, чем дальше он заезжал. В животе крутило – зря он пил из водомата. Фильтры в аппарате были явно дерьмовые. А может это после мытья лица, когда в рот просочились те самые отвратительные пара капелек? Андрей до последнего не осознавал масштабы экологической катастрофы. До момента, когда машина выехала на мост через реку, разделявшую город на две половины.
Мыльные белёсые разводы на поверхности.
И берега – сплошь усеянные чем-то светлым и непонятным…
Через секунду Андрей осознал – на солнце блестят белёсые брюшки тысяч, если не миллионов, выброшенных на берег рыб.
Вся эта масса валялась, выброшенная на берег течением, и медленно гнила.
Едкий запах от реки и от тонн мёртвой рыбы ударил в нос. Андрей быстро проехал мост, сдерживая позывы рвоты.
Машина неслась за город, к дачным посёлкам, а перед глазами долго стояла тревожная картина: чёрная вода, гнилой пляж и волонтёры в костюмах химической защиты, орудующие сачками и лопатами на берегу…
Фантастический пейзаж, обретший реальность.
– Полный кошмар… – выдавил Андрей. Однозначно – нужно валить из этого проклятого города. Здесь нельзя задерживаться.
Полицейская машина стояла в предзакатных тенях от сосен на повороте к посёлку бабули.
Дежурный полицейский преградил дорогу, остановил Андрея.
– Въезд запрещён. Зона затопления, – сказал толстый мент. – Разворачивайтесь.
– А я вчера слышал, что этот посёлок ещё не подтопило. Что его не полностью эвакуируют.
– Подтопило. Уровень воды резко пошёл вверх.
– У меня там бабушка осталась! Мне тогда нужно её забрать оттуда.
– Не может быть, чтобы она там осталась. Всех уже эвакуировали. Дальше нельзя. Разворачивайтесь.
– Как это «эвакуировали»?… – спросил Андрей, но полицейские не хотели разговоров, их задачей было не пропустить к подтопляемой эвакуированной деревне людей, которые могут оказаться мародёрами.
Посёлок и вправду выглядел покинутым. Но почему же бабуля не отвечала на звонки? Батарейка на её телефоне явно не села, и она была в зоне доступа. Просто не слышала звона? Или обиделась, что внук не отвечал так долго?
Во всяком случае Андрей не решился уезжать из города без бабушки. Однако чем дольше он ждал, стоя на краю обочины, чем дольше бабуля не отвечала на звонки… тем больше он елозил.
Андрей обогнул посёлок по широкой дуге. Миновал все посты на въезде. Взял по широкой дуге.
На одном из постов он увидел два фургончика: белый и синий. Спецназовцы в чёрной экипировке курили, а какие-то специалисты в костюмах биологической защиты к чему-то готовились. Такие костюмы Андрей видел только в кино.
Как и ожидалось – со стороны небольшого леса никаких патрулей выставлено не было. Просёлочная дорога была свободна. Андрей быстро проехал по ней, погасив фары – становилось всё темнее.
Он же ничего плохого не совершает? Он ведь просто желает удостовериться, что бабуля и вправду эвакуирована, и что она, по своей старческой немощи, не забыла в домике самых важных и дорогих вещей, какие может забрать потоп. Не зря же от неё было так много пропущенных? Наверняка она хотела попросить помочь с вещами…
Патрули в противочумных костюмах и спецназовцы, которых он увидел недавно, сильно Андрея насторожили. Что же здесь происходило? Потоп? А зачем нужен спецназ с автоматами? Неужели – отстреливать мародёров? Бред. А люди в противочумных костюмах? Может не следовало соваться в деревню?
Андрей остановился в месте, где заканчивался лес и кустарник. Дальше ехать по посёлку – значит привлекать к себе много внимания. Вряд ли вооруженные солдаты атакуют его, скорее просто арестуют. Но дальше он лучше двинется пешком – так будет меньше шансов попасться, если навстречу по узким и тесным улочкам СНТ выедет патруль – будет возможность перемахнуть через заборчики или вжаться в углу...
Андрей спрятал машину в зарослях, а сам выдвинулся в путь.
Вонь в посёлке стояла невыносимая, поэтому он надел новенький противогаз – пригодился-таки.
Но едва он прошёл сотню шагов, как в животе скрутило совсем уж нехорошо.
Андрей подумал, что повезло не оказаться в этот миг в городской пробке за объездной на выезде к пригороду; однако это мимолётное облегчение тотчас сменилось на ужас.
Водянистый понос окрасил траву в кровавый цвет.
– Твою мать, что за хуйня… – похолодел Андрей. Он никогда ещё не срал кровью. Сделалось не по себе.
С организмом что-то было явно не в порядке. Нужно ехать к врачу, пока не поздно.
Некоторое время Андрей стоял в кустах, ошарашенный. Лишь звуки далёкого мотора привели его в чувство. Кажется, ему немного полегчало, хоть он ощущал всё нарастающую слабость и жар. Следовало поскорее проверить домик бабули, а затем умчать в ближайшую больницу.
Андрей поспешно шагал по тесным улочкам дачного посёлка, а в голове трепыхались мысли.
Власти что-то скрывают. Они не оглашают истинные масштабы катастрофы, не предостерегают население об опасностях, вероятно потому, что попросту боятся говорить правду, боятся потерять свои кресла. Они ничего не говорят о возможной эпидемии от заражённой воды. И что вообще за болезнь несётся теперь по трубам водоснабжения? Жёлтая сыпь, коньюктивит, а теперь ещё и кровавый понос…
Какую дрянь сбросили в реку промышленные компании? И что вообще река могла смыть на своём пути, выйдя из берегов? Радиоактивные отходы? Или чего похлеще?
Андрей вскоре вышел к затопленной части посёлка. Тучи мух кружили всюду. На поверхности воды были заметны рыбьи тушки. Всю деревню теперь забросает этими трупиками. Страшно представить, какая эпидемия может начаться потом, когда вода отступит…
Кратчайший путь к дому бабули был перекрыт. Пришлось идти в обход.
Фонарик Андрей не включал, силуэты домов и дороги были ещё различимы. Высокие облака отражали хмурый закат.
По посёлку ездил синий фургончик, скорее похожий на броневик. Машина проехала вдалеке, на секунду ослепив Андрея фарами. Они его не заметили, а Андрей тихо ковылял вдоль заборов. Везло, что солдаты ехали к другой части деревни.
Вода подступала всё ближе. Она уже почти дотянулась до участка бабули.
Внутри не горел свет. Бабулю, похоже, эвакуировали.
Достал ключ – дубликат, который ему дала бабуля на случай своей смертушки – но дверь была открыта. Не заперта. Забыла закрыть?
Включил фонарик на телефоне.
Дверь в сам домик была вовсе распахнута настежь.
Тёмная прихожая с лоснящимися старыми обоями вела к трём комнатам. Гостиная с пузатым телевизором и ковром на стене над диваном. Кухня с иконой в углу. Спальня…
– Бабуль? Ты дома? – спросил Андрей.
Ответом ему была тишина. Похоже, её всё-таки эвакуировали. Вот и почему было не ответить на звонки своего внука?
Андрей снова вернулся в прихожую.
У зеркала он увидел бабушкину сумочку с кошельком внутри. Забыла взять?
Он осмотрелся. Что же забрать с собой? Кошелёк и сумку – понятное дело. Телевизор, жаль, не унесёт, но Андрей решил его переставить повыше, на шкаф – авось потоп до него не дотянется. То же самое он сделал с радио, с магнитофоном. Что мог важного – переставил на шкафы.
Электричества не было. Его, похоже, отключили из соображений о безопасности.
Окно разбито. Андрей это понял только когда с хрустом наступил ботинком на осколки стекла.
Неужели мародёры уже успели залезть? Ведь полно вокруг охотников до наживы! Андрей злился. Уроды успели в момент, когда вода ещё не перекрыла путь к домам, но и когда хозяев в них уже не было.
Но что они тогда стащили?
Андрей озирался, пытаясь припомнить всё, но, казалось, вещи были на своих десятилетиями залёжанных местах.
Он выглянул в разбитое окно.
Вообще, зачем было разбивать стекло, причём выламывать его вместе с деревянной рамой-перекрестием, если двери были открыты?
Окно выводило в густо заросший травой палисадник – бабуля траву не косила, да уже был не тот возраст, чтобы её постоянно щипать, а сам Андрей приезжал на помощь очень редко – работа была почти круглосуточная, везло, если он приезжал за всё лето хотя бы раза два. Бабуля обижалась, но каждый визит Андрюши воспринимала, как праздник – готовила пирожки и шанежки.
– Эх, бабуль, куда ж тебя забрали… – сетовал Андрей. Он снова набрал бабушкин номер и позвонил.
Андрей вздрогнул. Обернулся. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди от испуга.
Это звонил бабушкин телефон.
– Вот приплыли, блять… – прокомментировал Андрей. На душе стало как-то холодно.
Он отыскал древний «сименс» с оранжевым экраном. Кнопочный телефон лежал на диване напротив телевизора – под подушкой. «Внук» – отображалось на экране.
Андрей забеспокоился ещё сильнее.
– Бабуль? Ты где? Слышишь меня? – чуть прикрикнул он, но тут же вспомнил о фургончике с военными и замолчал. Он был сильно напряжён. Натянут, как струна.
Андрей вышел во двор. Прошёлся по нему.
Зашёл в старый брошенный курятник.
Прошёлся по зарослям – мало ли куда могла упасть бабушка, ведь возраст уже почтенный, могло поплохеть, а потом…
А что «потом» – Андрею думать не хотелось. Он свою бабушку любил.
Ни на всём участке бабули не оказалось. Куда она могла уйти?
Андрей снова прошёлся по кругу. Даже на чердак залез – пусто.
Андрей вздрогнул. Он смотрел в сторону, откуда раздался шум. Смотрел с самого верха лестницы, приставленной к чердаку. Вдаль.
Сердце снова заколотилось. Руки слабели. Вообще, Андрей себя чувствовал неважно, и состояние его ухудшалось, ему нужно было ехать в больницу. Вот только куда делась бабушка?
Был слышен шум мотора. Но то была не машина, не фургончик, а, будто, моторная лодка, к тому же её звук доносился со стороны затопленной части…
Андрей слез с чердака и вошёл в дом.
Бабуля ушла? Стоит ли тогда забирать её вещи? А если она не вернётся, то вдруг эти вещи утонут?
Он снова глянул в разбитое окно. В палисаднике трава была примята, а забор – сломан…Будто некто, прежде чем проломился в окно, снёс всё, что встало у него на пути. На земле были следы. Странные. Необычные. А по окну стекала какая-то гниль… Андрей покинул дом, прикрыв дверь. Нужно было убираться отсюда.
Он шагал в потёмках, различая постройки на фоне чуть более светлого, чем ночь, неба. Фонари в посёлке не горели, а телефонный фонарик он врубать не решался – свет будет виден издалека.
Так и шёл по темноте – почти наощупь.
Всё это было слишком странно. Все факты наслаивались друг на друга в некую пугающую картину.
Бабушка звонила ему. Много раз. Не дозвонилась. Деревню эвакуировали. Но бабуля, если и была эвакуирована, не взяла с собой вообще ничего. Окно её было разбито. Трава примята, забор сломан. А по посёлку разъезжали вооружённые военные и в кого-то стреляли. И следы в палисаднике – они не давали Андрею покоя.
Они не были человеческими.
Андрей заплутал. Не туда свернул. Проклятая темнота!
Он вышел к луже. Пришлось с руганью включать фонарик, чтобы понять, где именно он находится.
Вода медленно, понемногу накатывалась на посёлок.
Он шёл по огибающей, высвечивая заборы и то, что было под ногами, пока фонарь не высветил во мраке нечто…
Окаменел, не в силах пошевелиться.
Из темноты на него были обращены пустые глаза.
Погасшие глаза. На окровавленном лице.
Андрей только спустя некоторое время осознал, что бежит. Он долго нёсся по тесным улочкам эвакуированного посёлка. Бежал, охваченный позорным страхом. Охваченный неконтролируемой паникой. Из темноты тогда фонарь выхватил труп. Жалкий пережёванный огрызок, оставшийся от его родной бабушки............
