Многие из нас хотя бы слышали об этой одиозной личности. При этом у большинства мнение о Баркове ограничено только представлением о нём, как об авторе порнографических стихов, пьянице и грубияне. На самом деле Барков великолепно знал русский язык (по личному ходатайству М.В. Ломоносова был назначен переводчиком в Академию наук), писал неплохие стихи, используя нормативную лексику, отлично знал латынь.
Но при этом его буйный характер и склонность к пьянству создали ему не самое лестное мнение окружающих, часто приводили к проблемам, вплоть до арестов.
Вместе с тем, по воспоминаниям современников, антиобщественные литературные «изы́ски» Баркова были далеки от примитивщины, нравились М.В. Ломоносову, он их, вроде бы, даже поощрял.
Тем не менее, общее отношение к Баркову в обществе было отрицательным. Настолько, что даже о его смерти существует несколько версий, в том числе и уничижительных. Представим их читателям.
Иван Барков умер в 1768 году. К тому времени он уже ни дня не мог обойтись без алкоголя. Его здоровье сильно ухудшилось, а благосостояние так и не улучшилось. Точная дата смерти поэта осталась неизвестной.
Причина этого, видимо, в том, что факт его кончины долгое время оставался неподтвержденным из-за попыток его последователей и подражателей скрыть от общественности неприглядную кончину своего наставника и вдохновителя.Согласно самой распространенной версии, поэт, утомленный жизненными неурядицами, покончил с собой. Версию самоубийства особенно отстаивали молодые дворяне – однокашники А.С. Пушкина. По их свидетельству можно заключить, что грубиян и охальник Иван Барков, решив покончить с собой, затопил камин, закрыл вьюшку, засунул в камин голову и отравился угарным газом.
Вероятно, причиной столь радикального сведения счетов с жизнью стала депрессия поэта, вызванная избытком в его крови алкоголя, проблемами в личной жизни и очередными неурядицами с издателями и критиками.
Возможно, выбор камина, как орудия самоубийства, был связан с тем, что в состоянии, в котором пребывал Барков, было сложно подыскивать другие способы самоубийства, или же отравление угарным газом показалось ему наиболее быстрым и безболезненным способом покинуть опостылевший мир.
Согласно второй, не менее удивительной и скандальной, версии, Иван Барков перед смертью находился в состоянии длительного запоя. Почувствовав себя нехорошо, он отправился в ну́жник (простейший вариант туалета тех времён). Там у него неожиданно начался психический припадок. Потерявший над собой контроль, поэт упал, ударился головой, провалился в дыру нужника и утонул в дерьме.
Что и говорить, очень некрасивая смерть, но вполне вероятная.
Достоверно известно, что на протяжении всей своей жизни Барков злоупотреблял спиртными напитками, поэтому можно предположить, что в роковой день он и в нужник отправился в изрядном подпитии.
Между тем санитарно-гигиенические приспособления XXI и XVIII веков сильно отличаются. Если для того, чтобы утонуть в современном унитазе, человеку необходимо приложить очень большие усилия, то провалиться сквозь ненадежный деревянный пол или упасть в дыру обычного примитивного «деревенского домика» просто, достаточно лишь поскользнуться или оступиться, а там все сделает сила земного притяжения. Скорее всего, так и произошло. Пьяный Барков зашел в нужник, неловко повернулся, оступился и упал.
Впрочем, возможно, события развивались и по-другому. Одно можно сказать точно, грязная, долгое время скрываемая смерть поэта подарила любителям сплетен великолепную тему для обсуждения.
Третья версия смерти Баркова – не менее компрометирующая, чем предыдущие две. Согласно ей, Барков умер в дешевом публичном доме. Смерть его наступила в результате побоев.
Барков был частым посетителем и игорных, и публичных домов, да и обычные женщины не обделяли его своим вниманием. Стало быть, тот факт, что умер он в публичном доме, совсем не удивителен. Более того, любитель побуянить и поскандалить, Барков мог с легкостью ввязаться в драку и погибнуть в ней.
Поэтому третья версия смерти Баркова так же вероятна, как и две предыдущие, хотя и кардинально отличается от них.
Впрочем, все версии заканчиваются одним – незадолго до смерти Барков написал и оставил на самом видном месте в доме записку следующего содержания:
Жил грешно
И умер смешно:
Голову казнил сам,
А х.. оставил вам!
Слова записки вроде бы свидетельствуют в пользу первой версии о самоубийстве, хотя возможно, что автором записки был не сам Барков, а один из его подражателей, написавший ее уже после смерти Баркова.
Так или иначе, достоверно известно только одно: умерший поэт был найден друзьями, и выглядел при этом крайне компрометирующее. Где он был похоронен и при каких обстоятельствах, исследователям выяснить не удалось.
Необычные обстоятельства смерти Баркова произвели в обществе фурор. Его друзья и поклонницы изо всех сил опровергали множащиеся нелепые слухи. Враги поэта тем временем злорадно потирали руки и всеми способами препятствовали попыткам установить истину.
А некоторые писатели и поэты после смерти Баркова начали ему подражать, приписывая скандально известному поэту авторство своих произведений.
Среди них были и весьма знатные господа – такие, как А. В. Олсуфьев, Ф. И. Дмитриев-Мамонов и И.П. Елагин.
Имя Баркова проставлялось на титульных листах сборников эротических стихотворений, лишь несколько из которых действительно были написаны усопшим.
«Лука Мудищев» Баркова вызывает бурю восторга практически у всех поклонников срамных виршей, его принято считать одним из самых выдающихся шедевров барко́вского литературного стиля.
Один из составителей «срамных» сборников, Валерий Сажин высказал предположение, что подобное использование имени и репутации Баркова в совокупности с пародией на его творчество является не чем иным, как проявлением уважения к поэту со стороны его коллег-литераторов.
Эта версия более чем вероятна, поскольку многие писатели XVIII века в свое время неоднократно высказывали свои симпатии к создателю порнографических стихов.
Вот только у этой монеты была и обратная сторона. Так, например, всю ответственность за разгульную, похабную, мужиковатую, грубую и зачастую издевательскую поэтическую продукцию возлагали на Ивана Баркова, который к ней абсолютно никакого отношения не имел. Видимо, тут был расчет на то, что мертвый поэт возмущаться таким произволом не будет, а следовательно, ему можно приписать что угодно.
Такой вот барковский парадокс является важной частью наследия поэта.
В современном мире, где на полях интеллектуальных сражений уверенно властвует наука, дух произведений Баркова не утратил своей первоначальной вызывающей колоритности. Напротив, пройдя сквозь века, не сгинув в бюрократических лабиринтах и препонах коммунизма, он не просто дошел до наших дней, но и расцвел с необыкновенной пышностью.
Срамные вирши обросли традициями, вновь обрели своих почитателей и недоброжелателей, стали совершенствоваться охваченными вдохновением подражателями Баркова.
Причина такого подъема барковского поэтического стиля в том, что он в чем-то соответствует тем потребностям, которые испытывают к подобной поэзии широкие народные массы, иначе имя Баркова уже давно было бы забыто, как и его произведения.
По этическим соображениям я не представляю здесь фрагменты из того же «Луки Мудищева» или «Девичьей игрушки». При желании читатели могут их найти на просторах интернета.
