— Доктор, а почему герои никогда не возвращаются прежними?
— Потому что возвращаются только те, кто сломался.
📖
Рождество всегда пахнет мандаринами. Дядя принёс коробку с игрушками и положил наверх — тяжелее всех был Щелкунчик: деревянный, с трещиной в уголке рта.
Ночью Мария проснулась от шорохов. Батарея щёлкнула — «выстрел». За стеной кто-то поскребся — «мышиная разведка».
Она посадила Щелкунчика на край кровати:
— Поднимай полк, командир. Они идут.
Командир был профессионалом: молчал и смотрел вперёд. Это её успокаивало.
Мария выстроила солдатиков, поставила барабан, подвинула лошадку.
— Держим линию, — шепнула она. — Ни шагу назад.
Шорох усилился, и битва началась.
Солдатики падали десятками. Барабан смолк. Лошадка «сорвалась в галоп», но тут же раскололась пополам.
Мария не чувствовала пальцев — только жар и ритм. Щепки летели в разные стороны.
— Держись, Том… — сорвалось с её губ, но она жёстко поправилась: — Держись, командир.
К утру враги отступили. Это была победа.
Мария обняла Щелкунчика — тяжёлого, тёплого от её рук.
— Мы выдержали, — сказала она. — Я знала, что сможем.
Дверь скрипнула. В полосе утреннего света всё встало на свои места.
На ковре — щепки, сломанные солдатики, лошадка без ног, разбитый барабан.
На пальцах Марии — занозы и древесная пыль. У кровати — маленький молоточек и вовсе не игрушечный.
Щелкунчик лежал у неё на коленях с разломанной челюстью — как будто кто-то разжал её слишком сильно.
На тумбочке — фотография: Мария и её брат Томас в форме.
На углу фотографии — чёрная ленточка. Рядом — свеча, догоревшая до воска.
Под снимком детской рукой было выведено: «Вернись».
Мария крепче прижала Щелкунчика к груди.
— Видишь, — шепнула она, — мы их победили. Теперь ты дома.
В комнате было так тихо, что слышно, как щёлкает батарея.
За дверью тихо плакала мать. Но войну Марии это не могло остановить.
🩺 Клиническая аннотация по случаю:
Пациентка «Мария» организовала локальную войну с участием одной стороны конфликта — себя. Потерь среди личного состава — ноль, среди мебели и игрушек — максимальные.
Д-р Семёнов, психиатр третьей категории, сообщает: иногда единственный выживший в войне — это бред и горе близких.
Добрый день! Хочу поделиться своей историей. Возможно, это поможет другим понять, что с ними происходит.
Мне 29 лет. Я оперная певица, человек любящий искусство, но потерявший интерес к тому чем он дышал.
С детства у меня были странные мысли и привычки: страх причинить вред, я прятала ножи, постукивания, странные ритуалы с едой и приборами, неконтролируемая мастурбация. Иногда мир казался «не настоящим».
В подростковом возрасте я пережила сексуализированное насилие со стороны родственников, о котором долго молчала. Только в 28 лет рассказала матери. Отцу не смогла — рассказать, раньше думала, что он убьет того, кто причинил мне боль, а сейчас не хочу рассказывать, потому что это его добьёт после тяжелой операции. Эти события оставили глубочайший след: флешбеки, тревогу и специфические триггеры (подвалы, полиция, воспоминания о бывших отношениях).
С подросткового возраста у меня были яркие перепады настроения.
Депрессивные периоды: апатия, невозможность вставать с кровати, потеря интереса к любимым занятиям, бессонница ночью и сонливость утром, потеря концентрации, суицидальные мысли, раздражительность и страх оставаться одной.
Гипо- и маниакальные периоды: невероятная энергия, ощущение «Я Бог, я могу всё», пение и занятия по 6–7 часов подряд, импульсивные действия, щедрость до самопожертвования, желание спасать людей. Один случай особенно меня поразил: я увела цыганского-ребёнка, потому что думала, что могу дать ему лучшее будущее. Меня остановили, на что врач сказала: «Это проявление вашей чрезмерной доброты, у меня самой были такие мысли — жалко детей». Я ей ответила: «Одно дело — сочувствовать, а другое — забирать». Этот случай показал, насколько опасны могут быть импульсы в гипомании, и как важно контролировать действия.
Я много лет пыталась получить диагноз. Лечилась у шести разных врачей и НЦПЗ , слышала всё: «Вы просто особенный человек», «Навязчивых мыслей нет», «Суицидальных намерений нет», «Это нормальное желание».
Некоторые цитаты врачей, которые оставили след:
• О перепадах настроения: «Это просто особенности характера, это нормально».
• О навязчивых мыслях: «Нет, у вас нет навязчивых мыслей».
• О суицидальных мыслях: «Нет, Мила, у вас нет желания умереть, вы просто не хотите так жить».
• О гиперсексуальности и компульсивном поведении: «Это нормальное желание, ничего страшного».
• О рисках рецидива: «Не нужно об этом думать, сейчас всё хорошо».
• На просьбу уточнить диагноз: каждый раз звучали разные версии: «циклотимия», «тревожное расстройство», «вы здоровы».
Эти слова усиливали чувство, что мои переживания не имеют значения, создавали тревогу и чувство изоляции.
Диагноз менялся от шизофрении до тревожно-депрессивного расстройства, ОКР, циклотимия. И только спустя три года мне наконец поставили правильный диагноз: биполярное расстройство, комплексное ПТСР и ОКР.
Лечение было тяжёлым. Назначали десятки разных препаратов: Тералиджен, Золофт, Рексалти, Триттико, Хлорпротексен, Оланзапин, Пароксетин, Кветиапин, Ламотриджен. Побочные эффекты — набор веса, боль в ногах, сонливость, апатия. Иногда казалось, что эти качели настроения никогда не кончатся.
Сейчас я почти в ремиссии. Перепады настроения стали мягче, депрессивные эпизоды реже, гипомании безопаснее. Я продолжаю наблюдение у психиатра и возвращаюсь к творчеству.
Мой совет: если врач говорит «всё нормально» и ваши симптомы игнорируют — ищите другого. Антидепрессанты при БАР могут только усугубить качели настроения. Не бойтесь добиваться точного диагноза — это не ярлык, а опора для безопасной жизни и лечения.
Итак, уже почти полгода у меня ПТСР (первый месяц оно называется ОСР - острое стрессовое расстройство), диагноз подтверждённый и официальный.
Как это выглядит изнутри?
Шок
Это когда ты ещё настолько ошеломлён, что тебе ещё не больно. Так же, как и в случае физических повреждений. С ментальными в данном случае разницы нет.
Как это выглядит и ощущается?
Сознание нормально не работает. То есть внешне ты можешь выглядеть вполне адекватно. Но все твои действия сводятся к воспроизведению привычных алгоритмов. Тянет к людям, но ты не можешь обьянить, что тебе нужно. Ты как будто в подвешенном состоянии. Точками опоры становятся случайные вещи, связанные с произошедшим. Некоторые ритуалы, дающие чувство правильности. Например, написать некролог.
На периферии сознания ты ощущаешь нависающую и растущую лавину эмоций и всего по поводу травмирующего события. Ты понимаешь, что когда она обрушится на тебя, она погребёт тебя. Окончательно. Совсем. Переломает всё, что от тебя ещё осталось. Ты пытаешься оттянуть этот момент, насколько можешь, старательнт пресекая все, обращённые к произошедшему мысли. Рубя на корню все попытки осознать. Но понимаешь, что это лишь временная отсрочка.
Проблемы с концентрацией внимания. Ты не можешь ни на чём сосредоточиться. Не можешь читать книги. Не можешь делать ничего, кроме устоявшихся ритуалов, за которые цепляешься, чтобы хоть как-то удерживать связь с реальностью. Не можешь нормально испытывать эмоции. Все или большинство ориентиров, базовых принципов тебя, как личности - пропадают. Включая критичность восприятия/оценки. По сути ты в максимально уязвимом состоянии, но это последнее, что тебя волнует.
Из физиологического - застывший взгляд, расширенные и почти не реагирующие на свет зрачки.
2. Седация
Так получилось, что совершаемые мной в состоянии шока, объективно - неадекватные действия, привели меня к тому, что я получила квалифицированную помощь уже на этапе шока. Под ударной дозой транквилизаторов произошёл вот тот "сход лавины", приближение которого ощущалось и оттягивалось ранее. И из-за того что под препаратами ты не можешь нормально испытывать переживания, выродился в пшик. Впрочем, всё остальное, включая полетевшие ориентиры и полный крах картины мира осталось.
Далее пару недель уже без ударных доз транквилизаторов, состояние седации сохранялось. То есть изначально это как рубильником перевели в такое состояние.
Организм перешёл в перезагрузку, отрубив половину информации из всех органов чувств.
То есть я могла слышать речь, но периодически она для меня становилась как будто на другом языке - я слышу звук, но не могу распознать его. То же касалось и всего остального - я могла есть еду, чувствовать, что в ней, например, 2 ярко выраженных вкуса и несколько менее сильных, но не ощущать их. То есть я знаю, чувствую, что вкусы у еды есть, но я их не чувствую/не распознаю. Не могу сказать, оно сладкое, солёное или ещё какое. И так со всем.
Проблемы со сном. Решаемые фармой.
3. Последствия
Это то, что осталось со мной по окончании острой фазы и собственно представляет собой посттравматическое расстройство.
Порушенная картина мира и слетевшие ориентиры - только спустя почти полгода я дошла до того, чтоб перестать просто идти вперёд, а постараться снова для себя установить/найти некоторые ориентиры и собрать цельную картину мира.
Триггеры. Я их разделяю на два типа.
Первый тип. Несвязанные напрямую с произошедшим. Это может быть какое-то слово, какой-то объект, речевая конструкция. Вообще что угодно. Каждый раз при столкновении с ним - это как рубильник. Щелчком меняется восприятие. Пока я на препаратах, дальнейшего развития нет, но сам щелчок восприятия ощущается чётко. Без препаратов, полагаю, дальше следовала бы паническая атака или что-то ещё. Сейчас это лишь холостые срабатывания, но увы, они есть. Желательно разобраться с ними до конца терапии... Плюс найти все такие триггеры. Увы, пока с триггером не столкнёшься, можешь не знать о его существовании.
Второй тип. Связанные с произошедшим. По сути это всё, что так или иначе сводится к проживанию/копанию в произошедшем. Да, накрывает каждый раз. Но воздействие нарастает плавно, это не рубильник, как в первом случае. Но из минусов, в отличие от первого варианта базовая терапия тут не спасает. Только дополнительно закидываться транквилизаторами и/или избегать травмирующих мыслей/действий.
Отдельно отмечу, что в моём случае всё прошло по максимально лайтовому варианту, так как я получила квалифицированную помощь ещё на этапе шока и дальше терапия была с самого начала.
Ведущий «Соловьев Live» Сергей Карнаухов попал в скандал, призвав жен вернувшихся с СВО бойцов с ПТСР целовать им ноги и терпеть насилие. Тезис о том, что «побои побоям рознь», особенно поразил Ксению Собчак. Она открыто раскритиковала Карнаухова, после чего тот предложил ей вместе найти «морально-этический стандарт».
«Либералов и хохлов буквально разрывает»
Дискуссия о поведении жен бойцов спецоперации возникла в эфире «Соловьев Live», когда ведущие обсуждали ситуацию в семье участника СВО Тимофея.
В зоне спецоперации мужчина руководил штурмовой группой и при выполнении боевых задач потерял часть своих подчиненных. После ранения вернулся домой с ПТСР. Начал пить.
Отношения с женой Алиной портились. В какой-то момент Тимофей даже начал применять к супруге силу, кричать и на нее, и на их маленького ребенка. При этом он понимал, что «делает что-то не так». Решить проблему пытался на консультациях с психологом.
Одна из ведущих программы, журналистка Анастасия Кашеварова, при этом обратила внимание, что Алина не бросает мужа с ПТСР.
«И ты все время думаешь. Ты на этой грани — остаться и помогать, но это бьет по тебе и ребенку. Или свою жизнь поставить на стоп и жить ради него», — поразилась она.
Карнаухова ход мысли Кашеваровой возмутил. Он резко перебил ее, заявив: «Это что еще за разговоры? Она сидит и говорит: „Я буду его бросать“. Это как бросать?»
Тогда Анастасия поинтересовалась, верно ли поняла его точку зрения о том, что раз муж герой, то жена должна ему целовать ноги, пусть он мучает ее саму и их ребенка.
«Да, целовать ноги. Потому что я шел отдавать свою жизнь за Родину», — отрезал Карнаухов.
Да сейчас… Ты за меня шел биться, а потом пришел и начинаешь эту войну проецировать на женщину. А она беззащитная перед тобой.
Карнаухов пояснил, что жена должна помочь бойцу, а не рассуждать о том, что она его бросит.
На уточняющий вопрос соведущей, правильно ли она понимает, что женщине надо терпеть побои и неуважительное отношение, журналист еще раз повторил, что ей надо помогать и потерпеть.
«Потерпеть даже полезно»
На этот эфир очень быстро отреагировала Ксения Собчак, признавшись, что программа вызвала у нее самую настоящую ярость.
«Давайте всех российских женщин загоним под шконку, чего там. Раз Карнаухов сказал. Зато как зайдет разговор про рожать под побоями, так он первый вопить будет», — добавила журналистка.
Ответ Карнаухова не заставил себя долго ждать. На своей странице во «ВКонтакте» он заявил, что «либералов и хохлов буквально разрывает» от его последнего эфира про ПТСР, а Собчак «поднимает свою любимую феминистскую тему».
Я же про сохранение семьи. Безусловно, побои побоям рознь… И не все нужно и допустимо принимать. Но многое потерпеть даже полезно.
Сергей Карнаухов
Позже в Telegram-канале ведущего появилось голосование. Вопрос для него он сформулировал следующим образом: «Если твой супруг вернулся с войны и у него ПТСР, он срывается, может толкнуть, ведет себя опасно, пьет алкоголь, кричит по ночам, внезапно может зарыдать…».
Далее на выбор респондентам предоставили четыре варианта действий:
1. Немедленно оставляю, я не собираюсь терпеть унижения.
2. Я его люблю, войну прошли вместе, это тоже пройдем.
3. Я не знаю, что делать. Пусть мне Собчак объяснит, как надо.
4. Если болезнь будет прогрессировать, напишу заявление в полицию, разведусь.
(На момент публикации материала в нем поучаствовали 8407 человек, большая часть (44%) респондентов выбрали четвертый вариант, вторым по популярности (34%) стал первый пункт, 15% выбрали второй, и 7% — третий).
Затем Карнаухов заявил, что хочет провести эфир вместе с Собчак на тему ПТСР, чтобы обсудить, как быть женам, которые ждали мужа, прошли с ним ад, а они вернулись раненые и с травмированной психикой.
Журналистка на это приглашение пока не дала публичного ответа, но заявила, что поддерживает высказавшуюся на эту тему Нину Останину. Депутат в беседе с «Осторожно, Media» выразила уверенность в том, что ответственность за то, что происходит в семьях ветеранов СВО с ПТСР, лежит на государстве.
Ни Карнаухов не прав, ни Кашеварова не права. Но если взять ситуацию в чистом виде, то, по сути, вина за то, что происходит сегодня в семьях ребят, вернувшихся из зоны спецоперации, лежит на государстве. Не на женах, не на детях, не на самих этих ребятах — на государстве.
Нина Останина
Также парламентарий отметила, что с первых дней СВО обращала внимание на эту тему, направляла «тревожные» письма и в правительство, и в Минобороны, писала о том, что раненые бойцы, вернувшиеся домой, нуждаются в особой опеке и помощи, а их семьи — в подготовке, которую, по сути, пока не очень понятно, как вести.
Но решение, по словам Останиной, в итоге отдали на откуп регионам, и зачастую к этим проблемам подходят очень формально: жены военных могут проходить короткие онлайн-курсы, получать корочки психологов и работать не только со своими мужьями, но и с другими бойцами.
Отдельно депутат призвала не судить ведущих «Соловьев Live», потому что гораздо важнее сейчас работать над тем, чтобы бойцы могли получать комплексную поддержку от государства, чтобы власти брали на себя подготовку семьи к возвращению солдата, который может прийти домой совсем иным человеком, «возможно, с больной психикой».
Главная награда — это не медали и почести, а семья, которая не бросила мужчину после СВО, убеждена Останина.
Работать с военными, у которых ПТСР, должно государство, не сваливая все проблемы на регионы. Конечно, есть проекты, которые работают с поддержкой государства, но это, видимо, не тот масштаб. А СВО рано или поздно кончится, и люди будут возвращаться в обычную жизнь, которую им надо будет учиться жить заново.
Ксения Собчак
Не хватает даже клинических психологов
Аналогичное мнение в беседе с 360.ru выразил депутат Ярослав Нилов. По его словам, государство должно понимать, что ПТСР есть у большинства возвращающихся из зоны боевых действий, и задача властей в том, чтобы создать все необходимые условия для психологической разгрузки, для помощи на терапевтическом уровне.
«Для этого нужно с теми, кто попадает в зону риска, оперативно работать, в том числе и подключая членов семьи. Чтобы не доводить до психиатрии, до стационара, домашнего насилия, разрушающего институт семьи», — подчеркнул он.
К сожалению, сегодня у нас даже клинических психологов не хватает. Недавно я был в реабилитационном центре в Казани, и об этом очень подробно разговаривал с теми, кто занимается вопросами реабилитации и оказания помощи бойцам. На базе этого гражданского медучреждения создан филиал военного госпиталя Бурденко.
Ярослав Нилов
Основная задача, по мнению Нилова, состоит в том, чтобы принять все необходимые меры, создать максимальные условия для помощи в восстановлении нормального психологического климата в семье, сохранить семьи бойцов, при этом не допуская того, чтобы там укоренялось насилие, а психологические проблемы лишь нарастали.
«Потому что в конечном итоге это все может привести минимум к разводу, а еще хуже к большой беде», — констатировал он.
В СССР за насилие могли лишить звания
Вице-спикер Госдумы Владислав Даванков после эфира Карнаухова обратил внимание на недопустимость нормализации отношения к побоям и пообещал доработать соответствующий законопроект так, чтобы человек, допускающий это, получал ограничение на публичную деятельность как минимум на шесть месяцев.
По мнению депутата, оправдывать избиения женщин и детей тем, что муж воевал, просто неадекватно: хуже только называть это семейным делом и призывать женщин разбираться с этим самостоятельно.
Много моих близких друзей сейчас на СВО. Для них слова Карнаухова — абсурд. Быть защитником страны и бить беззащитных женщин одновременно — невозможно. В СССР за насильственные преступления не просто сажали, а лишали звания героя. Это был правильный подход.
Коллега Даванкова, депутат Виталий Милонов, при этом не был так категоричен и призвал не воспринимать слова ведущего буквально.
По его мнению, Карнаухов, напротив, слал сигнал SOS о том, что не во всех городах еще налажена система патронажа и сопровождения семей участников СВО.
«Карнаухов — умный и воспитанный человек, он имел в виду другое: чтобы жены людей, которые возвращаются с СВО, понимали, что у них могут быть психологические проблемы, и со своими центральными кураторами стремились помочь супругам быстро и комфортно адаптироваться к мирной жизни», — отметил он в беседе с 360.ru.
Вы поймите, что они там служат, они каждый день смерть видят. Естественно, это на психику влияет.
Виталий Милонов
Депутат Ксения Горячева при этом предупредила, что путь, когда травму пытаются превратить в индульгенцию на агрессию, обречен на провал. В минусе в итоге останутся все.
«Проигрывают все: мужчины, которым нужна помощь, но которым стыдно ее просить, женщины и дети, которые остаются один на один со страхом, и общество, которое учится молчать, вместо того чтобы помогать», — сказала собеседница 360.ru.
Подвиг заслуживает уважения, но он не отменяет базовых границ — права на безопасность, на достоинство, на заботу. Именно поэтому, подчеркнула Горячева, стране нужны не громкие лозунги о «терпении», а реальные программы поддержки ветеранов и их семей.
«Помочь человеку восстановиться куда важнее, чем убедить его близких в том, что боль — это их новая реальность», — добавила она.
Соведущая Карнаухова также подробно высказалась о скандальном эфире в своем Telegram-канале. По мнению Кашеваровой, семья, конечно, должна помогать бойцу, но это не должно перерастать в «бессмысленное самоуничтожение женщины и детей».
«Женщин нужно научить, как действовать в сложной обстановке, тут должно подключаться государство», — призвала журналистка.
В ожидании окончания СВО и возвращения военнослужащих к мирной жизни, предлагаю обратится к опыту ветеранов Вьетнама. Политические аспекты сознательно опускаю, меня интересует социально-психологическая составляющая. В конце - рассуждения на тему СВО.
Вначале небольшая историческая справка для понятия контекста. Во Вьетнамской войне (1961–1975) участвовало около 2,7 миллиона американских военнослужащих. Из них подавляющее большинство вернулись домой живыми – боевые потери США составили более 58 000 погибших. Ранения получили примерно 304 000 американцев, причём свыше 153 000 раненых нуждались в госпитализации, а около 75 000 остались тяжело инвалидизированы. Таким образом, около 2,6 миллионов ветеранов вернулись в США и пытались адаптироваться к мирной жизни. По данным Бюро переписи США, население составляло примерно 215 миллионов человек, то есть вернувшиеся составляли около 1,21 % населения.
Кхесан, Вьетнам, 1968 год.
Американское общество оказалось не готово к их возвращению: государство не позаботилось о том, чтобы заранее разработать программы реабилитации и реинтеграции, в обществе же оценка действий во Вьетнаме была совсем не однозначной: ветераны зачастую сталкивались не то что с равнодушием, а с открытой агрессией. Не существовало понятия ПТСР (оно появилось лишь в 1980 г.), специализированной психологической помощи почти не было. Многие, пытаясь справиться самостоятельно, прибегали к алкоголю и наркотикам.
Ветеран Вьетнама бросает свои медали в здание Капитолия в знак протеста против войны, 1971 год.
Вьетнамская война стала первым конфликтом, после которого было официально признано понятие посттравматического стрессового расстройства (ПТСР). Масштаб психологических травм выявился не сразу: лишь в 1980 году американская психиатрия ввела диагноз «PTSD», во многом благодаря настойчивости самих ветеранов и исследователей, обративших внимание на их состояние. По результатам первого крупного исследования – Национального исследования реадаптации ветеранов Вьетнама (NVVRS), проведенного по запросу Конгресса в 1980-х, – обнаружилось, что около 15% ветеранов Вьетнама страдали ПТСР на момент обследования. А хотя бы раз за жизнь признаки ПТСР пережили до 30% всех ветеранов-мужчин, служивших во Вьетнаме. Эти цифры поразили исследователей: каждый третий ветеран в той или иной степени прошел через синдром повторной травмы. Для сравнения, у ветеранов войны в Персидском заливе и конфликтов 2000-х годов показатели ПТСР обычно оцениваются в диапазоне 10–20%. Таким образом, психологическая цена Вьетнама оказалась чрезвычайно высокой.
Надпись на зажигалке времен войны во Вьетнаме: "Слишком молодой, чтобы голосовать на выборах, но достаточно взрослый, чтобы умирать, слишком юный, чтобы любить, но достаточно взрослый, чтобы плакать"
Со временем часть пострадавших сумела преодолеть острые симптомы, но ПТСР у многих принял хроническое течение. Долговременное наблюдение (National Vietnam Veterans Longitudinal Study, NVVLS) показало, что даже спустя ~40 лет после войны значимая доля ветеранов продолжала испытывать симптомы ПТСР. В 2013 году у 11% ветеранов-мужчин (и 7% женщин) сохранялось активное посттравматическое расстройство. Причем среди тех, кто прошёл самые тяжелые бои, доля остававшихся с ПТСР была еще выше (по некоторым данным, до ~15% к 2020 году). Помимо «полного» ПТСР, многие страдали его субклиническими формами: у четверти ветеранов фиксировались отдельные болезненные симптомы, не укладывающиеся в диагноз, но всё же ухудшавшие жизнь. Таким образом, лишь около половины участников войны никогда не испытывали никаких проявлений военной травмы.
«Мы не будем вести войну еще одного богача», 1970.
Широко фиксировалось и злоупотребление психоактивными веществами. По разным оценкам, в первые годы после войны значительная часть ветеранов страдала алкоголизмом или наркотической зависимостью. Во время самой службы во Вьетнаме солдаты нередко пытались заглушить стресс: известное исследование социолога Ли Робинса выявило, что примерно 20% американских военнослужащих во Вьетнаме были зависимы от героина в последние годы конфликта. Однако, неожиданно, большинство смогли избавиться от этой тяги по возвращении: в течение первого года на родине лишь около 5% бывших героиновых наркоманов вновь «сорвались» на регулярное употребление. Это феноменальное снижение – результат смены среды: вне боевой обстановки и далеко от лёгкой доступности наркотиков многие сумели восстановиться. Тем не менее, проблема зависимостей приняла другие формы: алкоголизм стал тихой эпидемией среди ветеранов 70–80-х годов. Выпивка превратилась в доступный способ самомедикации от тревоги и воспоминаний о войне. Кроме того, часть ветеранов подсела на рецептурные обезболивающие, леча боевые ранения, что тоже вело к зависимостям.
Тяжёлые переживания и отсутствие поддержки привели к тому, что среди ветеранов Вьетнама повысился риск суицида. В первые годы после демобилизации уровень самоубийств среди них был примерно в 1,7 раза выше, чем у сверстников, не служивших во Вьетнаме. В дальнейшем, однако, ситуация выровнялась: спустя пять лет после войны показатели суицидов у ветеранов не превышали средние по населению. Всего, по оценкам Центров по контролю заболеваний (CDC), около 9 000 ветеранов Вьетнама совершили суицид – существенно меньше слухов о «десятках тысяч» случаев. Тем не менее, каждое такое происшествие – трагедия, связанная с не полностью изжитыми психологическими травмами. Признание ПТСР и развитие кризисных служб (например, горячей линии для ветеранов) в последние десятилетия были направлены на предотвращение подобных исходов.
«Невидимый враг», United Press, 1966.
Со временем в США были предприняты разнообразные программы реабилитации и поддержки – как государственные, так и общественные, они несколько выправили ситуацию: образовательные льготы позволяли получать новую специальность (правда с трудом покрывали обучение), создание специализированных центров психологической помощи (с большим запозданием), введение квот при трудоустройстве (работало с косяками, но работало), а также создание общественных ветеранских организаций (чьими заслугами и стало продвижение многого, из описанного выше).
Одним из важнейших уроков стало понимание, что реабилитация - это не только материальные выплаты, но и длительная психологическая работа и изменение общественного отношения. Ветераны Вьетнама проложили путь, благодаря которому для последующих поколений воинов (Персидский залив, Ирак, Афганистан) были заранее предусмотрены более широкие программы: от масштабных профилактик ПТСР до торжественных церемоний возвращения.
Теперь предлагаю порассуждать, какие вызовы ждут Россию по окончанию СВО. Все что будет написано ниже лишь мои рассуждения, я не обладаю достоверной информации по численности войск, мы не можем знать сколько еще продлятся боевые действия и многое другое нам не известно, но я размышляю об этом с точки зрения врача-психиатра/психотерапевта.
Сначала сложности в решении этого вопроса, которые мне видятся:
Психолого/психиатрическая служба страны явно не готова к вызову. Высококвалифицированных психологов и психиатров не хватает и так, ветераны СВО будут дополнительной нагрузкой, где взять персонал для этого не понятно.
Знаю что по стране в разных регионах уже запущены различные программы, в Питере и Москве даже открыты центры помощи, однако депрессивные регионы будут закономерно отставать - там не хватает специалистов и средств. Отсутствует единая федеральная программа с центральным финансированием, решение проблемы спущено на регионы, регионы решают по мере возможностей и как водится прежде всего для отчетности.
3. Оказание психологической помощи тесно связано с оказанием помощи по соматическим болезням и социальным проблемам. Сужу по своему региону, с этим есть проблемы. Не смотря на указы/приказы минздрава, ветеранам бывает сложно получить медицинскую помощь после ранений и инвалидизации.
4. Слабая подготовка специалистов общего медицинского звена в РФ по вопросу лечения тревожных/депрессивных состояний, тем более ПТСР. Повторюсь, что психиатров на всех не хватит при любом раскладе, антидепрессант первой линии терапевт должен быть способен назначить.
5. Кроме консультации психиатра, зачастую нужна будет длительная психотерапия - дорого, нет ресурсов.
6. Стигматизация. Многие не пойдут на консультацию к психологу, тем более на прием к психиатру. Часть начнет успокаивать тревогу и депрессию алкоголем/наркотиками. Необходима политическая и донесение до людей информации, что обращение за помощью совершенно нормально и не влечет порицания. К сожалению это идет в контры с общим курсом на ужесточения в вопросе комиссий и тд., люди будут боятся потерять права/лицензию на оружие и тд.
7. Про наркологическую службу молчу, по моему убеждению она у нас в государственном формате практически отсутствует.
Вижу и некоторые, если можно так выразится плюсы:
1. Проблема известна и изучена, как в медицинском так и в социальном плане, надо лишь обратиться к существующему опыту.
2. В данных боевых действиях участвуют люди более зрелого возраста, вроде как МО РФ дает цифру 35 лет. В конфликтах по типу Вьетнамского или более близкого нам Афганского было много совсем молодых ребят, у них еще не было семей, образования, места в жизни. Многим было некуда возвращаться, их картина мира была искажена войной. Я надеюсь, что взрослые мужчины перенесут этот опыт легче.
Мое предположение, но думаю что демобилизация будет происходить частями и довольно медленно. Это немного "размажет" наплыв.
Общественное мнение и активность населения. Вне зависимости от отношения к СВО, я думаю что открытого осуждения в РФ ветераны не встретят, тем более что многие были мобилизованы и сами на войну не шли. Уже сейчас довольно много общественных организаций, им нужно начать взаимодействовать со специалистами психического профиля и разрабатывать реабилитационные программы.
Участники нынешнего конфликта имеют неплохие выплаты (по меркам прошлых подобных событий, более чем хорошие, хотя я бы не назвал это соотношение риск/оплата разумным, но тут дело каждого), есть надежда что по крайней мере в первый период после возвращения ветераны не столкнутся с жесткими экономическими проблемами.
В комментариях предлагаю воздержаться от срача и побеседовать конструктивно :)
Для ЛЛ - да, может, если его в юности извлекли из психотравмирующей ситуации.
Клиническая иллюстрация
Больная 18 лет. С раннего детства она находилась в тяжелой семейной обстановке. Отец - инвалид первой группы с начала Великой Отечественной войны: в результате ранений он полностью ослеп, лишился правой руки, страдает травматической энцефалопатией. Мать - инвалид второй группы в связи со значительной потерей зрения; страдает тяжелым гастритом и стенокардией. Оба старших брата обследуемой вспыльчивые, раздражительные, служат в армии.
Обстановка дома всегда была крайне напряженной из-за "тяжелого" характера отца и того, что родители слепые. Отец подозрителен, постоянно боится ограбления, "правдоискатель", требует беспрекословного подчинения себе, редко выходит из дома, мало общается с другими слепыми. Всегда требовал, чтобы немедленно дочь шла после школы домой и в качестве поводыря ходила с родителями по магазинам, а потом выполняла все домашние работы. Без дочери родители не выходят из дома, поэтому она почти все время проводит с ними.
В дошкольном возрасте девочка была общительной, ласковой, послушной. В школу пошла с 7 лет, училась всегда хорошо. С 8-9-летнего возраста родители стали предъявлять к девочке более высокие требования, чем раньше, постепенно заставляя ее выполнять всю домашнюю работу и резко ограничивая контакты со сверстниками. Родители учили ее сторониться людей, ибо последние якобы обязательно принесут девочке вред, учили ее быть скрытной, малоразговорчивой и осторожной.
Постепенно дочь становилась более замкнутой, молчаливой, стеснительной, незаметной в классе. Зная особенности жизни девочки, педагоги и одноклассники старались ей помочь, не перегружать ее общественной работой, не фиксировать внимания на неприятностях дома. Молчаливость и замкнутость нарастали, хотя девочка никогда не теряла интереса к общению, "душой всегда тянулась к людям".
С 10-12-летнего возраста все чаще появлялось сниженное настроение, невротические моргания, усилилось недоверие к людям, старалась никому не показывать как ей трудно живется. Много читала, усиленно занималась приготовлением школьных занятий, кругозор был ограничен тем, что узнавала из книг и телевизионных передач.
В 13-14-летнем возрасте все более переживала свою изоляцию от сверстников, временами становилась раздражительной и плаксивой. Когда девочке было 15-16 лет, обстановка дома несколько улучшилась. Девочка постепенно становилась более общительной, откровенной, требовала, чтобы родители оказывали на нее меньшее давление и не мешали ей общаться со сверстниками.
В 16-17-летнем возрасте в ее характере, однако, еще сохраняются некоторая отгороженность, замкнутость. В 18-летнем возрасте поступила учиться в техникум; обследованная в 20 лет, она не обнаруживала псевдошизоидности.
Для 14 больных с астеническим вариантом патохарактерологического формирования личности невротические нарушения были более свойственны, они были больше выражены и постоянно обнаруживались в картине болезни.
Для стадии характерологических изменений было типичным постепенное и медленное нарастание астенических форм поведения: робости, нерешительности, застенчивости, обостренного стремления избежать психологического напряжения, обусловленного неблагоприятной ситуацией (по мере нарастания этих личностных изменений усиливалось желание избегать всяких трудностей и состояний психологического напряжения, не обязательно связанного с психотравмирующими ситуациями).
Эти дети и подростки выглядели забитыми, несчастными, они находились в постоянном ожидании конфликтов в семье и в школе. Пассивные реакции протеста (патохарактерологический мутизм) были частым проявлением их характерологических изменений и соседствовали с невротическими расстройствами. Так же как и все изученные пациенты с разными вариантами патохарактерологического формирования личности, они испытывали стойкую привязанность к тем людям, которые к ним хорошо относились, и выраженную неприязнь - к тем, кто унижал и подавлял их (в первую очередь к алкоголику-отцу).
Именно у детей и подростков с астеническим формированием личности и отмечался "синдром избиваемого ребенка", но без агрессивности и имитации антисоциального поведения родителей. Этот синдром проявлялся в том, что дети жили в постоянном ожидании наказания, конфликтов, избиений. Из-за этого наши пациенты боялись приходить домой, большую часть времени проводили на улице или у родственников и случайных знакомых. Им негде и некогда было готовить домашние задания. Бывали и другие неблагоприятные ситуации.
У большинства пациентов с астеническим формированием характера, обусловленного хронической неблагоприятной ситуацией, имелись невыраженные, но все-таки определяемые черты психической незрелости, не достигавшие выраженной степени синдрома психического инфантилизма, но способствовавшие возникновению астенических форм поведения.
К концу подросткового - началу юношеского возраста эти черты психической незрелости, как правило, сглаживались, личность становилась более зрелой. В этом же периоде усиливались честолюбивые амбиции этих лиц: они стремились быть первыми во всем, добиваться своего "места под солнцем", чтобы не оказаться в положении своих отцов, которых они ненавидели и презирали (как и все то, что напоминало им об отцах). Обследованные в 17-18-летнем возрасте с помощью ММРI, они обнаруживали гармонизацию личностных свойств, которая выявлялась и клинически.
У нас в Лиге психотерапии в августе 2024 года 106 добровольцев выложили результаты своего тестирования по MMPI. Я проинтерпретировала каждый )) Ответ на пост «Я никого не люблю» Кому любопытно, сочетание высокой 2, 7, 0 шкалы и низкой 9 даёт основания предполагать тормозимые личностные черты в характере, которые могут быть сглажены другими характерологическими особенностями (высокая 3, 4, 5).
Однако среди этих пациентов было три человека с неблагоприятным вариантом течения. Под влиянием скандалов в семье, безнадзорности и деспотизма отцов эти подростки перестали учиться, сошлись с "плохой компанией"; будучи слабовольными и подчиняемыми, они начали курить (из подражания), иногда злоупотреблять алкоголем. В ПТУ они также не удержались.
Астенические формы поведения у них нарастали, усиливались колебания настроения, возрастал интерес к алкоголю - ко времени обследования в 18-19-летнем возрасте эти трое представляли из себя личностей с астеническими свойствами и чертами неустойчивости, а также с признаками хронического алкоголизма.
Напомню, я цитирую работу: https://magazine.mospsy.ru/nomer11/s02.shtml Московский психологический журнал. №11 Системные психоневрологические расстройства у детей и подростков. Михаил Буянов.
Суть идей М.И. Буянова: После того, как мы рассмотрели общие закономерности динамики патохарактерологического формирования личности тормозимого типа у изученного контингента, переходим к анализу конкретных вариантов указанного формирования личности.
Наибольшей по численности была группа подростков (18 мужского пола и 4 женского пола) с патохарактерологическим формированием личности псевдошизоидного типа, т. е. с достаточно стойким изменением поведения с преобладанием замкнутости, избирательной общительности и других черт, внешне напоминающих те, которые бывают при шизоидной конституции, но обусловленных воздействием хронических неблагоприятных социальных условий.
Анализ изученного материала позволяет выделить несколько ведущих механизмов появления псевдошизоидных форм поведения: 1) закрепление реакций протеста; 2) культивирование соответствующих форм поведения; 3) искусственная изоляция.
Становление псевдошизоидных форм поведения проходило три этапа. На первом (возраст 10-12 лет) отмечаются отдельные характерологические и главным образом патохарактерологические реакции в ответ на неблагоприятную ситуацию. Психогенный характер возникающих псевдошизоидных форм поведения на этом этапе особенно отчетливо выступает на фоне отсутствия в преморбиде шизоидных свойств личности.
В отличие от детей и подростков с конституциональными шизоидными чертами характера у изученных лиц отсутствуют эмоциональная холодность, парадоксальная эмоциональность, ускорение интеллектуального созревания и другие свойства, традиционно относимые к шизоидным и являющиеся следствием искаженного развития центральной нервной системы.
На втором этапе (12-16 лет) нарастают замкнутость, молчаливость, отгороженность от социальной микросреды. Производственные формы контактов, как правило, не нарушаются (в отличие от шизоидной психопатии). Усиливается переживание своего необычного социального статуса, иногда отмечаются периоды (до 5-8 дней) субдепрессивного состояния, психологически понятного и связанного с неблагоприятной ситуацией. Появляются компенсаторные реакции в виде фантазирования и усиленных занятий чем-либо.
Психопатологически основные механизмы появления псевдошизоидного поведения у этих лиц могут быть квалифицированы как сверхценные переживания и идеи; у многих пациентов возникали и другие сверхценные идеи преимущественно ипохондрического содержания. Однако последние носили очень нестойкий характер и были связаны по времени появления и фабуле с заболеваниями у близких людей.
Третий этап (примерно 16-18 лет) характеризовался сглаживанием псевдошизоидных форм поведения. Молодые люди и девушки становились более общительными, исчезали свойственные им ранее робость, застенчивость, усиливались тенденции преодолевать факторы, мешавшие этим людям реализовывать тягу к общению.
"Жизненный стиль" становился более оптимистическим и активным, уменьшилась интравертированность, расширялся круг интересов и форм контактов. Девушки начинали интересоваться сверстниками, следить за своей внешностью.
Знаменитая актриса Фаина Григорьевна Раневская (1896-1984) с раннего детства и до своего последнего часа сильно заикалась. Это было неврозоподобное расстройство речи. В отрочестве она очень переживала заикание, которое мешало ей общаться. Поэтому девушка казалась малообщительной и замкнутой. Но в 15-16 лет она решила не обращать на заикание никакого внимания и вести себя так, словно его нет. Благодаря этому будущая актриса раскрепостилась, характер выравнялся; на сцене никогда не заикалась, а в обыденной жизни заикание было постоянным и весьма заметным.
Фаина Раневская в молодости
Играя новую роль, Раневская словно надевала новую маску, в которой не было места заиканию. Она рассказывала мне, что точно так же обстояло дело и у известного артиста Иллариона Николаевича Певцова (1879-1934), с которым она была в свое время дружна.
Певцов И.Н.
Более независимое отношение к родителям, стремление приобрести материальную независимость, умение показать свою самостоятельность постепенно меняли отношение к больным: родители начинали относиться к ним как к взрослым и уменьшали свои деспотические требования.
Регредиентная динамика псевдошизоидных свойств характера заканчивалась к юношескому периоду, хотя склонность давать реакции с псевдошизоидным поведением у некоторых этих лиц исчезала не до конца. На всех этапах патохарактерологического формирования личности псевдошизоидного типа у наших пациентов имела место психологическая понятность поведения (несмотря на - нередко - карикатурную заостренность его), а также парциальность пограничных расстройств: псевдошизоидные формы поведения появлялись преимущественно в психотравмирующих ситуациях.
Важным признаком была также их обратимость (более или менее быстрая): после изъятия больного на достаточно длительное время из неблагоприятной ситуации патология поведения, как правило, уменьшалась. Особенно благотворное влияние оказывало на этих лиц помещение в психотерапевтический стационар, в котором купировались не только указанные формы поведения, но и другие (невротического уровня) расстройства, бывшие, впрочем, нетипичными для этих пациентов.
Уважаемые коллеги, приглашаем вас стать слушателями нашей IV Международной научно-практической конференции «КЕЙС-СТАДИ В ПСИХОТЕРАПИИ», которая будет проходить онлайн 1-2 марта 2025 года и посвящена обсуждению клиентских случаев, новых открытий, трендов и актуальных тем в области психотерапии.
"Кейс-стади" ежегодно собирает тысячи специалистов и студентов в области психотерапии, психологического консультирования, психиатрии и других помогающих профессий, которые интересуются вопросами психического здоровья. Вы сможете перенять опыт от видных российских и сербских обучающих психотерапевтов и преподавателей различных направлений психотерапии и открыть новые измерения в своей профессиональном развитии.
1 марта ДОКЛАДЫ: 💠 Когда клиент затерялся в лабиринте любви 💠 Вместо любви и ненависти: о психодинамике булимии 💠 Предменструальное дисфорическое расстройство: подходы к психотерапии 💠 4-х поколенная семья: проблемы и их решения 💠 Блуждающие паттерны поведения: иллюзия исцеления 💠 Символы и сюжеты сновидений на ранних сроках беременности в психотерапии 💠 Юмор как часть психотерапевтического процесса 💠 Теневая сторона эмпатии: взгляд на викарную травматизацию 💠 Самоотношение как терапевтическая цель: подходы к психотерапии
2 марта ДОКЛАДЫ: 💠 Сила образов в психотерапии 💠 Как стать «львом»: символдрама, нейротехники и телесные практики в работе со страхом самопредъявления 💠 Работа с пограничными клиентами в конструктивизме 💠 Двойной материнский перенос у пограничной пациентки в комбинированной психотерапии 💠 Можно ли остановить цепную реакцию? Психодрама в работе с коллективной травмой 💠 Внутриличностная конфликтность как предиктор психосоматических заболеваний 💠 Применение техник НЛП для поддержки клиентов во время терапевтического процесса 💠 Путешествие в мир метафор: исцеление через образное мышление в психотерапии 💠 Методы экстренной психологии при оказании первой психологической помощи 💠 Стратегия и последовательность выбора методов психотерапии при работе с клиентами пограничной организации личности
📜 Заказ электронного сертификата участника конференции: https://payform.ru/40604Yk/ (сертификат высылается в течение недели после конференции на имейл, указанный при оплате).
Сегодня мы прочтём сразу три научные работы. Сначала кандидатская диссертация Динамика посттравматических стрессовых расстройств у гражданских лиц, переживших угрозу жизни в зоне локального военного конфликта ВАК РФ 14.00.18 Идрисов, Кюри Арбиевич кандидат медицинских наук 2002, Москва
Кюри Арбиевич Идрисов. ныне доктор медицинских наук, профессор
Заболеваемость психическими расстройствами среди гражданских лиц, переживших угрозу жизни в зоне локального военного конфликта, составила 91,2%. Основная доля этих расстройств приходится на постгравматические стрессовые расстройства - 58,2%.
Доля ПТСР за 3 года, прошедшие после травматического события, снизилась со 100% до 12,2%. Выздоровление наступает только у 9,2% обследуемых. В остальных случаях происходит трансформация ПТСР в аффективные расстройства (31,6%), соматоформные расстройства(35,7%) и хроническое изменение личности после переживания катастрофы (11,3%).
То есть по нынешним диагностическим критериям "комплексный ПТСР" у каждого девятого. ОВ.
Определяющее значение в развитии того или иного психического расстройства оказывают: особенности личностного преморбида, наличие заболевания, связанного с травматическим событием, лечение в учреждениях общесоматического профиля, смена деятельности после переживания угрозы жизни и ее мотивация, агрессивность, идея мести, психологический климат в семье, отношение к религии и изменение уровня жизни. Если особенности личностного преморбида определяют направление трансформации ПТСР в иные психические расстройства, то комплекс негативных социально-экономических факторов приводит в движение эту трансформацию.
Исследование необычайно актуально в связи с военными действиями на новых территориях в рамках СВО, как мы все понимаем. ОВ.
Можно выделить две группы обследуемых, являющихся контрастными по уровню социальной и профессиональной адаптации. Первая из них является адаптированной, вторая - дезадаптированной.
Выявлено 12 факторов, статистически достоверно влияющих на уровень адаптации обследуемых: возраст, образование, наличие смены деятельности после переживания угрозы жизни, семейное положение, состаз семьи, наличие детей, расположение места, где пережита угроза жизни, состояние жилья, изменение основного места жительства, особенности личностного преморбида, характер психического расстройства, лечение в учреждениях общесоматического профиля.
а) Средний возраст, лучшее образование, постоянная деятельность, наличие собственной семьи и поддержки со стороны социальных структур, сохранение постоянного места жительства или выезд в безопасный регион, религиозность, своевременная общемедицинская и психиатрическая помощь способствуют выздоровлению и наилучшей социальной и профессиональной адаптации больных ПТСР в зоне локального военного конфликта.
б) Молодой возраст, низкое образование и отсутствие профессиональных навыков, отсутствие собственной семьи и поддержки со стороны социальных структур, наличие идеи мести, разрушенное жилье и проживание в лагере для вынужденных переселенцев, отсутствие адекватной психиатрической помощи приводят к дезадаптивному разрешению ПТСР и снижают возможности больных к социальной и профессиональной адаптации.
Самый интересный вывод этой кандидатской диссертации - ПТСР ведёт себя как обычная психогения. ОВ. Словами автора:
В целом, структура психических расстройств, выявленных у гражданских лиц, переживших угрозу жизни, совпадает с данными Ю.А. Александровского(1993) о структуре психических расстройств, возникающих при стихийных бедствиях и массовых катастрофах.
Далее, ценные данные по уровню заболеваемости психиатрической патологией у гражданского населения:
Эпидемиологический характер обеспечивался сплошным анализом 524 амбулаторных карт и историй болезни пациентов, обратившихся в лечебные учреждения г. Грозного после события вызвавшего угрозу жизни. Данный анализ позволил выявить следующие психические расстройства:
ПТСР(F43.1) у 58,2% человек, депрессивное расстройство(F32) у 18,5%, расстройство адаптации F43.2) у 10,3%, острое транзиторное психотическое расстройство(F23.х1) у 2,5%, диссоциативная амнезия(F44.0) у 1,3%, синдром деперсонализации-дереализации (F48.1) у 0,4% человек.
То есть "потеряет память" один из ста, "сойдут с ума" пятеро из двухсот пострадавших, "впадёт в тоску" один из каждых пяти местных жителей. Всё остальное с точки зрения психиатрии - психогенные расстройства, обратимые.
Пребывание в плену - особый случай, читаем:
Клиническая картина ПТСР после плена формировалась независимо от сроков пребывания в травматической ситуации (в нашем случае от 6 до 45 дней) и определялась тяжестью и интенсивностью воздействия. Это соответствует данным, полученным Морозовым В.М. и др.(1997), при изучении психического состояния военнослужащих освобожденных из плена, которые показывают, что ПТСР развивались независимо от сроков пребывания в плену.
У верующих обследуемых достоверно выше частота выздоровления. Особенно показательна, в этом отношении, группа лиц, начавших верить в период переживания угрозы жизни, которая отличалась от других групп высокой частотой выздоровления (62,5%). Даже при малом объеме этой группы ее отличие от других, по большинству частот, статистически достоверно. Таким образом, религиозность способствует адаптивному разрешению ПТСР.
Обследованные, не менявшие род деятельности, оказались более адаптированными.
Поддержка со стороны семьи так же, как возможность жить отдельно с женой и детьми способствуют лучшей адаптации. Среди лиц, имеющих бездетную семью, оказалось больше дезадаптированных. Многодетность (три и более детей), напротив, благоприятно влияют на адаптацию.
Наихудший эффект на уровень социальной и профессиональной адаптации оказывает проживание в лагере для вынужденных переселенцев: только 10,9% из лиц этой категории оказались в группе адаптированных и 50,0% - в группе дезадаптированных. Возможности адаптации увеличиваются и в тех случаях, когда место постоянного проживания не изменено или обследуемый выехал за пределы Чеченской республики.
И его же докторская диссертация Психическое здоровье населения и организация помощи лицам с непсихотическими психическими расстройствами в условиях длительной чрезвычайной ситуации (клинико-эпидемиологическое исследование) Специальность ВАК РФ 14.00.18 Идрисов, Кюри Арбиевич доктор медицинских наук 2010, Москва
Анализ психиатрической службы Чеченской республики показал ее крайне неудовлетворительное состояние. Низкий уровень материально-технической базы, слабая обеспеченность населения врачами-психиатрами (0,1 на 10000 населения) и психиатрическими койками (2,9 на 10000 населения) не позволяли оказывать населению необходимую психиатрическую помощь.
В период активных военных действий частота ПТСР составляла 31,2%, что значительно превышало показатели контрольной группы — 3,9%.
В период активных военных действий доминируют симптомы тревоги/инсомнии, однако по мере улучшения ситуации начинают преобладать симптомы соматизации.
В распределении психотравмирующих событий среди мужчин и женщин не было статистически достоверных различий, за исключением событий, связанных с ранением и пытками, в которых доля мужчин была достоверно выше (р<0,01).
Частота развития непсихотических психических расстройств увеличивается с возрастом обследуемых. Особенно уязвимы лица старше 45 лет.
У лиц с начальным и средним образованием чаще развиваются непсихотические психические расстройства, по сравнению с группой, имеющей более высокое образование.
У женщин вероятность развития ПТСР выше, чем у мужчин. В группе больных с ПТСР женщины составили 65,1%, а мужчины 34,9% (р<0,05).
Факт направления в кабинет психотерапевта своим лечащим врачом, и возможность получения помощи непосредственно в поликлинике, явились для 53,1% больных решающими факторами в их согласии на лечение.
Значительный терапевтический результат оказывается достижимым у больных с депрессивными расстройствами, расстройством адаптации, ПТСР. Несколько хуже эффективность лечения у больных с хроническим изменением личности после переживания катастрофы, тревожными и соматоформными расстройствами; слабая терапевтическая динамика отмечена у больных с конверсионными расстройствами.
Полученные данные, в целом, соответствуют данным, полученным в других странах, где проходили военные действия. Так, исследования, проведенные среди косовских албанцев после войны 1998-1999 гг. выявило ПТСР в 17,1% случаев в 1999 г., и в 25% случаев в 2000 г.
Обследование 799 взрослых афганцев показало, что 62% пережили, по крайней мере, четыре травматических события за последние 10 лет, а у 42,2% имелось ПТСР. Согласно другому популяционному исследованию в выборке из 1011 жителей Афганистана старше 15 лет, 43,7% человек пережили от 8 до 10 психотравмирующих события, а у 20.4% имелось ПТСР.
Сравнительное кросс-культуральное исследование в четырех странах, где происходили военные действия, показало, что уровень распространенности ПТСР составил: 37,4% в Алжире, 28,4% в Комбодже, 15.8% в Эфиопии и 17, 8% в Газе.
По данным L. Farhood и Н. Dimassi (2006), обследование 256 человек в двух городах южного Ливана после окончания военных событий, показало распространенность ПТСР в 29,3% случаев.
Кто чаще страдает от ПТСР в регионах, где мирное население не попадало под огонь боевых действий? В работе, которую я предлагаю вашему вниманию сегодня, опрашивали всех подряд от мала до велика:
Чувашия
Для сравнения процитирую научную статью,
Посттравматические стрессовые расстройства у жителей Чувашии Журнал Acta Medica Eurasica 2017 Голенков Андрей Васильевич
Анонимно опрошен 681 житель Чувашской Республики (мужчин 285, женщин 396) в возрасте от 18 до 85 лет (средний возраст 36,8±15,3 года). Для выявления ПТСР использовалась четырехпунктная шкала A. Prins et al., «Скрининговый опросник для выявления расстройств аффективного спектра».
ПТСР выявлялись у 3,67% жителей Чувашии (у 4,56% мужчин и 3,03% женщин). Лица с ПТСР имели в два раза больше проблем в семье, стрессовых событий, связанных с работой (безработицей), болезнями и смертью близкого человека. Депрессивные состояния определялись у 92% респондентов с ПТСР, нарушения сна у 44,9%. Распространенность ПТСР у жителей Чувашии соответствует литературным данным, но различий между демографическими группами (пол, возраст, место жительства, уровень образования) не выявлено.
На сегодняшний день в мире проведено огромное число исследований, посвященных изучению ПТСР в различных популяциях. Распространенность ПТСР среди населения колеблется от 0,3 до 6,1% (в среднем - 4,0%). К предрасполагающим факторам относят личностные черты (астенические, лабильные, психастенические, сензитивные), низкую стрессоустойчивость (неадаптивную психологическую защиту), психические расстройства. Вероятность ПТСР повышается на 45% при наличии сердечно-сосудистых заболеваний, на 86% - при биполярном аффективном расстройстве и на 60% - при аффективном расстройстве с психотическими симптомами.
Как следует из литературы, ПТСР чаще встречается у женщин, у белых молодых американцев, имеющих семью, с низким доходом и уровнем образования, проживающих в сельской местности. Мы не смогли подтвердить указанные закономерности в проведенном исследовании, что, может быть, связано с социокультурными особенностями жителей Чувашии.
