ПОЗИЦИЯ ПРОДАВЦА:

При оформлении возврата через Wildberries продавец ООО "ЛАМОБАЙЛ" уже ДВАЖДЫ отклонил мою заявку и продолжает настаивать, что я должен САМ ехать в сервисный центр. То есть я должен за свои деньги и время везти бракованный товар неизвестно куда, доказывать что-то, пока продавец умывает руки? Это что, нормальная практика для Wildberries?

Продавец вообще не проявляет никакой лояльности клиенту, которому прислали брак. Вместо того чтобы признать очевидный производственный дефект и одобрить возврат, они перекладывают все проблемы на покупателя. Где ответственность за качество товара?

ОСПАРИВАНИЕ ОТКАЗОВ ЧЕРЕЗ WILDBERRIES:

Я не смирился и оспорил оба отказа продавца через арбитраж маркетплейса. После длительного ожидания (недели рассмотрения) Wildberries вынес вердикт: отказать в возврате и поддержать продавца. То есть маркетплейс, который позиционирует себя как защитник покупателя, фактически легализовал продажу бракованного товара и отказ в законном возврате. Система работает против клиента.

ПОЗИЦИЯ WILDBERRIES:

Отдельная история — это "поддержка" маркетплейса. Я случайно удалил свой первый отзыв о товаре (поспешил, признаю), и когда обратился в поддержку с просьбой восстановить его или разрешить написать новый, получил ответ: "К сожалению, восстановить отзыв также не получится. Простите, что огорчили вас."

То есть Wildberries технически не может восстановить ошибочно удалённый отзыв, при этом новый написать тоже нельзя. Получается, честный отзыв о бракованном товаре просто исчез, а покупатель остался без голоса. Когда я сообщил поддержке, что пойду оставлять отзывы на всех возможных площадках (IRecommend, Otzovik, Яндекс.Карты, 2ГИС, Pikabu, VC.ru, Госуслуги, Роспотребнадзор и т.д.), ответ был шаблонным: "Понимаем, как обидно терять уже написанный текст".

Wildberries полностью встал на сторону продавца. Ни о какой защите прав потребителей речи не идёт. Маркетплейс создал систему, где покупатель бесправен: товар с браком, возврат отклоняют, отзыв удалить легко, восстановить невозможно, поддержка игнорирует проблему, арбитраж всегда за продавца.

ПРАВОВОЙ АСПЕКТ:

Согласно ст. 18 Закона РФ "О защите прав потребителей", я имею полное право на возврат товара ненадлежащего качества. Согласно ст. 503 ГК РФ, продавец обязан принять товар с недостатками и вернуть деньги. Но ООО "ЛАМОБАЙЛ" и Wildberries просто игнорируют законодательство, рассчитывая, что покупатель устанет бороться и махнёт рукой на 96 183 рубля.

ЧЕГО Я ТРЕБУЮ:

1. От ООО "ЛАМОБАЙЛ": одобрить возврат денег за бракованный товар и организовать его вывоз за свой счёт, как это предусмотрено законом.

2. От Wildberries: пересмотреть политику защиты покупателей, дать возможность оставлять повторные отзывы при технических ошибках, не быть на стороне недобросовестных продавцов, обеспечить объективный арбитраж при спорах.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ПОКУПАТЕЛЯМ:

Не покупайте у этого продавца! ООО "ЛАМОБАЙЛ" торгует браком и отказывает в возвратах. Wildberries не защищает покупателей, а покрывает продавцов. Если вы получите брак — останетесь один на один с проблемой: деньги потеряете, товар не вернёте, отзыв написать не сможете, арбитраж откажет.

Я буду добиваться справедливости всеми законными способами: Роспотребнадзор, суд, публикации на всех отзовиках, обращение в ОНФ и СМИ. 96 183 рубля — это слишком большая сумма, чтобы просто так отдать её мошенникам.

P.S. Если вы читаете этот отзыв и столкнулись с похожей ситуацией — пишите в комментариях, вместе мы сможем повлиять на эту систему. Не молчите!

#Wildberries, #WB, #отзыв, #возврат, #брак, #Roborock, #ЛАМОБАЙЛ, #защитаправпотребителей, #мошенники, #негатив, #маркетплейс, #обман, #сервис, #поддержка, #Роспотребнадзор, #закон, #арбитраж, #отказ

Блокнот лежал в ящике стола уже года три. Я его не выбрасывала. Просто однажды открыла и начала записывать — тихо, для себя, как будто это могло что-то изменить.

Три тысячи на зубы. Пять — на ремонт у Лены. Восемь — срочно, отдам через месяц. Ещё пять. Ещё три.

Я работаю бухгалтером в строительной компании. Двадцать два года на одном месте. Муж — прораб, тоже не шикуем. Сын учится на втором курсе, снимает комнату в Москве. Каждый рубль считаем.

Тётя Галина — сестра мамы. Старше меня на тринадцать лет. После смерти мамы она стала единственной роднёй, которая осталась близко. Звонила, приезжала на праздники, помнила дни рождения. Я держалась за это.

Первый раз она попросила в долг, когда мне было тридцать шесть. Три тысячи на анализы. Я дала не задумываясь. Она — родня. Это же не чужой человек.

Она не отдала. Я не напомнила. Решила — забыла, бывает. Не буду портить отношения из-за трёх тысяч.

Потом было ещё. И ещё. Каждый раз я давала. Каждый раз ждала. Каждый раз не напоминала. Думала — неловко. Думала — она пожилая. Думала — мама бы не одобрила, если бы я стала считать с роднёй.

Блокнот показал: за пятнадцать лет набралось девяносто четыре тысячи.

Я сама удивилась, когда написала эту цифру. Посмотрела. Перечитала. Девяносто четыре тысячи. Это отпуск, который мы с мужем так и не съездили. Это ноутбук сыну, который он до сих пор ждёт. Это мои деньги.

Тогда я закрыла блокнот и убрала его обратно в ящик. Просто потому что не знала, что с этим делать.

Тётя позвонила в субботу утром, когда я ещё не допила кофе.

— Наташ, ты сейчас занята? — голос бодрый, праздничный. Так она звонила, когда хотела что-то попросить.

— Нет, говори.

— Я тут думаю зайти в торговый центр. На Садовой, знаешь? Там шубы привезли, норка, хорошие. Ты не составишь компанию? Ну и, если понравится что-нибудь — выручишь ненадолго? Тысяч тридцать, не больше. До пенсии, Наташ, это две недели всего.

Я держала кружку и смотрела в окно. Внизу шёл снег. Мокрый, февральский.

Тридцать тысяч. До пенсии. Две недели.

Я слышала это уже, наверное, тридцать раз. «До получки», «до пенсии», «как только переведут». Деньги уходили и не возвращались. Тётя, кажется, сама в это верила — что отдаст. Просто как-то забывалось.

— Хорошо, — сказала я. — Давай встретимся в кафе у входа. В час.

Трубку положила. Села. Кофе уже остыл.

Кафе на первом этаже торгового центра называлось «Шоколадница». Всегда пахло корицей и свежей выпечкой. Мы с тётей сидели здесь раза три в год — на её день рождения, на мой, иногда просто так.

Тётя Галина пришла раньше меня. Уже сидела с капучино, листала что-то в телефоне. В шестьдесят четыре она выглядела хорошо — крашеные волосы, помада, хорошая дублёнка. Пенсия у неё была тридцать две тысячи — я знала, она сама говорила.

— Наташенька! — она поднялась, обняла меня. — Я уже взяла, надеюсь, не против? Тебе как всегда — американо?

— Да, спасибо.

Я села. Положила сумку на соседний стул. Не торопилась.

— Ты видела, там на третьем этаже такие шубы! — тётя оживилась. — Норка финская, не китайская ерунда. Я примерила одну — просто мечта. Тёмно-коричневая, до колена. Мне так идёт коричневый, ты же знаешь.

— Сколько стоит? — спросила я.

— Ну вот, они сделали акцию. Было восемьдесят, сейчас пятьдесят восемь. Но у меня сейчас только двадцать восемь есть наличными. Вот я и подумала — ты добавишь тридцать, я тебе через две недели верну, с пенсии.

— Галина Ивановна, — сказала я. Не «тётя Галя». Галина Ивановна. Она чуть удивилась, но виду не подала.

— Что?

— Я хочу поговорить. Прежде чем идти смотреть шубы.

— Ну говори. — она взяла чашку, откинулась на спинку. Расслабленно. Уверенно.

Я достала телефон. Открыла заметки — туда я переписала блокнот ещё неделю назад, когда поняла, что этот разговор будет.

— В две тысячи одиннадцатом году ты попросила три тысячи на анализы. В двенадцатом — пять на ремонт Лениной кухни. В тринадцатом — восемь, срочно. Потом ещё пять — на холодильник. Потом три на лекарства маме — это я помню, потому что мама тогда уже болела.

Тётя поставила чашку.

— Наташа, что ты делаешь?

— Дальше читать или ты помнишь?

Она молчала. В кафе играло что-то тихое. За соседним столиком молодая мама кормила ребёнка с ложки.

— Итого девяносто четыре тысячи, — сказала я. — За пятнадцать лет. Я не просила обратно ни разу. Ты не предлагала.

— Ты что — считала? — в её голосе было что-то похожее на обиду. Настоящую. — Ты в деньгах считаешь отношения?

Я почувствовала, как что-то сжалось внутри. Не злость. Усталость.

— Нет. Я в деньгах считаю деньги.

— Наташа, это же родня. Мы же семья. Я всегда отдавала — может, не сразу, может, забывала…

— Ты не забывала. Ты не считала это долгом. Ты считала это тем, что младшие должны помогать старшим. Это разные вещи.

Она смотрела на меня так, словно видела первый раз. Или словно я сказала что-то неприличное.

— Твой Андрей тебя настроил, — сказала она наконец. — Он всегда против семьи был.

— Андрей об этом блокноте не знает, — ответила я. — Я сама.

— Значит, ты теперь будешь деньги требовать? У пожилого человека?

Я думала, что разозлюсь. Не разозлилась. Стало только очень спокойно — как бывает, когда давно принятое решение наконец произносишь вслух.

— Я не требую. Я говорю тебе один раз. Денег на шубу не будет. Больше в долг — не дам. Никогда.

Домой я ехала в маршрутке. Села у окна, смотрела на улицу.

Снег к вечеру стал гуще. Фонари зажглись рано. На остановке стояла женщина с пакетами — тяжёлыми, авоськами, как будто с рынка. Смотрела на дорогу устало.

Я думала: правильно ли? Может, не надо было так прямо? Она же пожилая. Она одна. У неё никого, кроме нас.

Но потом вспоминала её лицо — не растерянное, не виноватое. Обиженное. Именно обиженное. Как будто это я сделала что-то не то.

Телефон завибрировал, когда я уже поднималась к себе на пятый этаж. Незнакомый номер. Взяла автоматически.

В трубке была тётя. Она не успела понять, что я подняла — говорила кому-то другому. Наверное, набирала следующий номер и случайно попала на меня.

— …Галь, представляешь. Совсем другая стала. Я ей — помоги, мы же родня. А она мне список какой-то достала, считала, оказывается, всё. Пятнадцать лет считала. — пауза. — Нет, это всё Андрей её. Он всегда против семьи настраивал. Раньше она нормальная была, добрая. А сейчас — чужая совсем…

Я стояла на лестничной площадке между третьим и четвёртым этажом.

За окном на лестнице было темно — лампочку давно никто не вкручивал. Снизу тянуло холодом от подъездной двери.

Пахло чем-то варёным с третьего этажа. Щами, кажется. Или борщом.

Я слушала и думала о маме. Мама умерла семь лет назад. Она любила тётю Галину — они были сёстры, ругались и мирились, как бывает. Мама говорила: Галка такая, не держи на неё зла.

Я не держала. Пятнадцать лет не держала.

— …Нет, денег не дала. Представляешь? Из-за шубы. Мне же нужна была, зима. Она что, не понимает?

Понимала. Всё понимала.

Я тихо нажала отбой.

Постояла ещё секунду в темноте. Рука не дрожала. Голос — внутри что-то не дрожало тоже.

Вот оно.
Не Андрей.
Не «другая стала».
Просто наконец — я.

Тётя позвонила на следующий день. Потом ещё раз — через три дня. Я брала трубку.

Разговаривали. Коротко, по-другому. Она не извинялась — я и не ждала. Просто говорили про погоду, про её давление, про сына.

Про долги она не вспоминала. Я тоже.

Деньги те я не вернула бы всё равно — это я понимала трезво. Не в деньгах было дело. В том, что я пятнадцать лет отдавала — и молчала. И считала молчание добродетелью. А оно было просто страхом. Страхом остаться без последней родни. Без ниточки к маме.

Но та ниточка давно оборвалась. Просто я не хотела этого видеть.

Блокнот я выбросила. Не торжественно — просто скомкала и в мусор. Цифры я и так помнила. Но они уже не жгли.

В марте сыну купили ноутбук. Не из отложенных тётиных долгов — просто купили, накопили за три месяца, как обычно. Сын позвонил, благодарил, смеялся.

Я сидела на кухне, пила чай и слушала его голос в трубке.

За окном уже таял снег. Капало с карниза — редко, мерно. Кот устроился на подоконнике и смотрел на улицу с видом человека, которому всё понятно.

Тётя Галина есть. Она звонит. Я беру трубку.

Но блокнот — в мусоре. И следующего в нём не будет.

Наталья промолчала пятнадцать лет — а когда наконец сказала, тётя обиделась. Она поступила правильно или всё-таки надо было говорить раньше? А вы бы решились на такой разговор?

Подписывайтесь — здесь истории, которые не придумаешь

ЕЩЁ ПОЧИТАТЬ:

— Ты была другой, — сказал бывший муж через два года после ухода. Ответила, что давно всё знаю

— Жена без меня никто, — заявил муж гостям. Я потянулась за папкой

Если этот сюжет отозвался — отметьте лайком и оставьте комментарий. Мне важна ваша тихая поддержка!