В предыдущей части цикла статей я указал на минимальный круг людей, с которыми любой человек способен себя ассоциировать - этот круг именуется термином "семья". Я слегка притупил реальность в угоду простоте вводной части цикла. На самом деле, термин "семья" - это культурный конструкт, который не существует вне контекста мир-системы, в которой пребывает. Разумеется, любой человек владеет термином "мама", именуя таковым словом человека, который его породил. Но семья - это не только "мама".

Человечество знает огромное множество способов, которыми люди могут собираться в самоидентифицирующиеся группы, которые именуют словом "семья". Ещё с XIX в. выделились три основные категории - малая семья, большая семья и родовая семья (мне кажется, эти термины самоочевидны). Однако востоковедение ещё в первой половине XX в. столкнулось с проблемой - эта триада плохо описывает автохтонные азиатские семьи. Буржуазная историография практически не изучала вопросы социальной истории, однако советская сделала фундаментальные открытия в этой области, изучила и каталогизировала их весьма подробно. Именно она ввела термин "китайский клан", который не укладывался в марксистскую триаду.

Давайте сначала определимся с термином. Речь идёт о 宗族, который в отечественной историографии помечают транслитерацией - "цзун-цзу" или "цзунцзу". Он состоит из двух иероглифов, первый из которых абсолютно непереводим кратко моими силами, а второй - семью в том виде, в котором её понимают в Китае.

宗 - это магистральная линия клана, а 族 - боковые ветви. Например, когда вы встречаете в переводе художественной литературы Китая фразу "персонаж Х слыл прямым потомком Конфуция", то, скорее всего, имеется в виду магистральная линии (забавный факт - цзунцзу по свойствам ближе к индийским джати/кастам, а не к индоевропейским семьям). Когда говорят: "исторический персонаж Х происходил из клана, которому две тысячи лет" - это не является преувеличением. Иероглифы его клана действительно могли участвовать в событиях двухтысячелетней давности.

Цзунцзу имеет семейный алтарь предков, которые защищают своих потомков с того света, поэтому все члены цзунцзу осознают себя родственниками. Таким образом, численность членов одного цзунцзу может исчисляться сотнями, в редких случаях - тысячами человек. Цзунцзу имеет строгую патриархальную вертикаль власти и самоуправления - согласно принципу сыновней почтительности, нижние члены цзунцзу должны подчиняться высоким членам. Например, младшие цзу - старшим цзу, старшие цзу - магистральной линии цзу, в рамках магистральной линии цзу младшие - старшим, согласно их месту в порядке деторождения и сообразно коленам. Предполагается, что родственность определяется по девяти коленам отцовской линии и по одному колену материнской линии. Именно цзунцзу сыграли колоссальную роль в традиционной имперской политической истории Китая, однако нельзя забывать о том, что они же функционировали и в рамках общины.

Всё вышеописанное - голая теория, идеальное стечение обстоятельств. Реальность накладывает свою коррекцию. Если невысокий член цзунцзу стал чиновником, получил ли он преимущество старшинства? Если отдельное цзу переехало в мегаполис и разбогатело, стало ли оно выше в иерархии цзунцзу? Какое цзу выше - которое сбежало от варваров на юг или которое осталось на севере? А если разные цзу подчиняются разным императорам Китая, кому должны подчиняться члены этих цзу - патриарху или монарху? Всё это - бытовая реальность традиционного Китая, которая виновата в большом количестве бытовых трагедий.

Первая проблема, с которой сталкивается историческая наука - это попытка датирования появления цзунцзу. Известно абсолютно точно, что во времена династии Сун (кон. I тыс. н. э.) китайский клан уже существовал в том виде, в котором описан выше. Но существует три основные теории его зарождения.

Первая теория предполагает зарождение цзунцзу во времена династии Хань (кон. I тыс. до н. э. - нач. II тыс. н. э.) Теория опирается на существование массовых казней - политические враги казнили не просто злодеев, но и весь их клан, описывая гибель сотен человек.

Вторая теория предполагает зарождение цзунцзу во времена династии Чжоу (кон. II тыс. - первая половина I тыс. до н. э.) Она опирается на гарантированное существование в те времена храмов предков, которые и являются стержнем системы цзунцзу.

Третья теория предполагает, что цзунцзу уходят корнями в китайский неолит. Эта теория опирается на марксисткую теорию эволюции семьи от родоплеменной к нуклеарной, то есть от концепции "семья - это все, кого я вижу" к концепции "семья - это папа, мама и их дети".

Учёные пока не знают правильного ответа на этот вопрос.

Важно другое - невозможно отрицать фундаментального влияния цзунцзу на китайское общество. Ситуация, при которой сотни рядовых "эксплуатируемых" китайцев могут быть мобилизованы на гражданские или насильственные нужды небольшой группой своих патриархов отрицает марксистскую теорию эксплуатации - именно поэтому китайские историки, развивавшие этот вопрос, пострадали во времена Культурной революции. Китайский консенсус следующий - цзунцзу во всей своей полноте раскрылось исключительно в среде эксплуататорских классов. Разумеется, такой подход не выдерживает никакой критики, но он невероятно политизирован, поэтому попросту в КНР не поднимается. За пределами Китая ещё в дискуссиях 60х-80х гг. в СССР отказались от марксистской теории, перейдя к неомарксизму - эксплуатируемые и эксплуататорские цзунцзу находились в непрерывной классовой борьбе. Наконец, современная историческая наука отбросила марксизм по причине его несостоятельности попросту в силу того, что в реальности одни цзу одного цзунцзу могли принадлежать к классу "эксплуататоров", а другие - к классу "эксплуатируемых", не вызывая между собой классовой борьбы.

Второй важный результат существования цзунцзу - формирование идеологемы 中国 - это не просто "Срединное государство", а государство людей, являющихся потомками одного мифического императора древности. Таким образом, предполагается, что все китайцы - очень далёкие родственники, тогда как все иностранцы таковыми не являются. Естественно, что отсюда следует необходимость объединение семьи в одно единое государство. Вернее, его органическое существование в рамках одного государства, тогда как его разъединение буквально воспринимается как временные семейные дрязги.

На самом деле, результатов гораздо больше, просто они менее значимы.

Третий важный вопрос исторической науки, связанный с цзунцзу (после определения внутренних правил его функционирования и датирования его появления), заключается в попытке осознать универсализм его бытования. Абсолютно очевидно, что раз Китай является конгломератом народов, эдаким "большим общежитием", то абсолютно противоестественно предполагать, что во всех частях этого общежития правила цзунцзу были тождественными. И уже в этом вопросе ответов настолько много, а все они настолько политизированы, и изучать их настолько сложно, что вы сами могли бы в комментариях высказать свои предположения, а затем попытаться порассуждать над тем, как бы вы могли проверить свою гипотезу.

1) Цзунцзу сформировался в среде правящего класса, а затем начал проникать в нижние слои китайского населения.

2) Цзунцзу есть результат конвергентной эволюции - разные общины на разных территориях пришли к идентичному способу самоорганизации.

3) Цзунцзу появился в династии Шан/Чжоу/догосударственных "северных китайцев" и проник социал-дарвинистским путём - посредством завоевания общин, неспособных к подобному уровню самоорганизации.

4) Цзунцзу "полировался" веками, пока не появился наиболее эффективный способ общинной самоорганизации, который и вытеснил все предыдущие естественным отбором.

5) Цзунцзу - это уникальный способ самоорганизации "северокитайских" общин, который существовал в других общинах иначе, однако они импортировали внешние проявления цзунцзу - например, через культ предков.

Вне зависимости от того, какую из теорий мы выбираем во втором вопросе и какой ответ придумываем в третьем вопросе, мы однозначно можем сказать, чем китайское общество со времён династии Чжоу не являлось.

Во-первых, оно не являлось ни рабовладельческим, ни феодальным. Более того, в дальнейшем оно не станет капиталистическим, поскольку, несмотря на внешние черты капитализма, в нём всё равно будет преобладать способ кооперации при помощи китайского клана. Во-вторых, оно не будет строго вертикальным - невозможно при помощи государственного аппарата обеспечить "деспотию" над самоорганизованным большинством. В-третьих, в нём фундаментально невозможно обеспечить классовую эксплуатацию в классическом марксистском понимании. В-чётвертых, государство ему, по большей части, для существования необязательно. В-пятых, данное общество будет иметь децентрализованную "ячеистую" структуру - отдельные ячейки-цзунцзу будут контактировать между собой и осознавать над-ячеистую глобальную структуру, но будут иметь и физические, и экономические силы для самоорганизованного поведения.

Исходя из предыдущего абзаца, я прошу дорогого читателя вернуться к термину 中国人 - "срединного государства человеку" или, если переводить более дотошно, "срединногосударственному человеку". Над ним довлеет не общинная, племенная, народная или национальная самоидентификация, над ним довлеет клановая и общекитайская самоидентификация. Несмотря на то, что по всем западноевразийским меркам этот китаец отличается от другого китайца на другом конце Китая как русский от ирландца, с его точки зрения они оба - китайцы.

Мне очень важно было разобрать эту тему, дабы читатель перестал думать, что китайцы осознают или осознавали себя людьми разной самоидентификации, несмотря на то, что с точки зрения западноевразийской логики, должны были.

Китай един, но многоцветен.

P. S. Кстати, ровно по этой же причине абсолютно любой народ может стать китайским, но ни один человек не может стать китайцем.

В обществоведении глубоко рассматривается вопрос самоидентификации людей. Как известно, человек со времён неолитической революции мыслит себя частью семьи и частью человечества - он способен познать базовым ощущением мысль "мама" и мысль "не-животное". Учёные же бьются над вопросом того, как, когда и где человек начал производить самоидентификацию между этими двумя полюсами.

Ключевая древнейшая самоидентификация китайца между этими полюсами - это понятие 中国人, которое распадается на три составляющих: 中 (середина), 国 (государство) и 人 (человек). Применяя нехитрые правила китайского языка, слово "китаец" в собственно китайском сознании трансформируется в слово "срединного государства человек". При этом слово 国 - это графема 玉 (драгоценность) внутри графемы 囗 (ограждение). В русском же языке слово "государство" родственно слову "государь" - то есть, внутри себя имеет понятие вертикального управления. То есть, уже на первоначальном смысловом уровне слово 国 ближе к русскому слову "общество". В дальнейшем я хочу избежать единства смыслов, который мы вкладываем в слово "Китай", поэтому воспользуюсь иероглифами 中国, имея в виду всю территорию и все общества, которые считает своей современная Китайская Народная Республика.

Национальная историография в Китае легендарная - она включает в себя мифологических правителей III тыс. до н. э. (三皇五帝), а также недоказанное государство Ся в первой трети II тыс. до н. э. Проблема куда глубже - неолитический 中国 абсолютно древний. Большую часть неолитической истории занимает история обществ так называемых "аустрических народов", которые переселились на юг 中国 в XI тыс. до н. э. Есть очень много доказанных деталей их бытования и есть среди них очень много спорных - скорее всего, пока я пишу эти строки, прямо сейчас какие-то из них уже уточнились чуть лучше.

Эти люди разводили собак и свиней на пропитание (забавный факт - аустрические народы неолита много веков разводили собак исключительно для пропитания), научились простейшему перемещению по морю и рекам, строили дома и обрабатывали некоторые горные породы, первыми научились возводить стены и практиковали некие шаманские верования, детали которых учёным, скорее всего, не удастся раскрыть. При этом, насколько мы знаем, они имели зачаточную государственность (строили храмы), не пользовались даже примитивными деньгами, а также владели не письменностью, а религиозными значками, которые затем эволюционируют в иероглифы (забавный факт - китайцы были единственной древней цивилизацией, которые придумали письменность не для хозяйственных, а для религиозно-культурных нужд). Ареал расселения аустрических народов на территории нынешней КНР рос невероятно медленно, но неуклонно - к концу III тыс. до н. э. он затрагивал и территории к югу от бассейна Янцзы, и сам бассейн Янцзы, а также п-ов (в те времена - остров) Шаньдун (то есть, к югу от нынешней дельты Хуанхэ), а также подошёл к реке Хуанхэ в её среднем течении.

Было бы большой ошибкой назвать это общество хронически мирным, невоюющим, живущем в добрососедстве - 中国 уже тогда был крайне заселённым местом. Ведь первая историческая китайская династия Шан оставляет записи о нескольких десятках "народов", на которые она ходит войной - очевидно, что и в доисторические эпохи эти "народы" имели предков. Но факт остаётся фактом - первейшей задачей этих сообществ-"народов"-"племён" было создание условий взаимного добрососедства, выработка этических норм. И всё это происходило в условиях развитого неолитического общества, но без того, что западноевразийская культура называет термином "цивилизация".

Моё убеждение практически невозможно ни доказать, ни опровергнуть, поэтому не стоит его воспринимать иначе чем в качестве предположения. Я убеждён, что вековые непрекращающиеся попытки китайского государства изобрести легендарную династию Ся - это попытка преодолеть травму возникновения государства.

А государственность в 中国 появляется при весьма кровавых обстоятельствах. Первое историческое государство Шан является самой южной ветвью неких "северных китайцев", которые мигрируют на эту территорию сравнительно поздно (не ранее V тыс. до н. э.) и обладают значительно более слабой культурой - именно они фигурируют в устаревшей литературе под терминами "Яншао" и "Луншань". Более того, "высота" локальных культур внутри и "Яншао", и "Луншань" имеет чёткие кольца - чем ближе к аустрическим народам (то есть, чем южнее), тем она выше, что заставляет многих историков предполагать бесконечные заимствование южно"китайских" культурных достижений северянами. Это доказывает и существование мифов о 三皇五帝 - легендарных императоров-учителей Китая (богоподобные люди, которые научили китайцев земледелию, рыболовству и прочим достижениям неолита). Цивилизация династии Шан - это первоначально кочевое сообщество, бытовавшее в предельно заселённой территории на границе этих двух миров.

Историческое время Шан - XIV-XI вв. до н. э. На крайне компактной территории - в столице и в близлежащих поселениях - в северной части среднего течения Хуанхэ проживало около двухсот тысяч человек. Это государство появилось не в одночасье и приобрело таковой статус лишь по той причине, что в нём обнаруживается сильный столичный дворцовый, а не храмовый комплекс. Оно применяет рисунки, которые являются далёкими потомками таковых у аустрических народов и являются предками иероглифов. В нём находят культовую символику, которая преемствует таковой у аустрических народов и находит раскрытие спустя тысячи лет в общекитайской культуре. Но более важно другое - Шан обладает первоклассной даже по общемировым меркам той эпохи профессиональной армией и многочисленным общинным ополчением (согласно китайской национальной историографии, постоянная армия Шан достигает десяти тысяч человек). Войско кольцеобразно собирается с центром в монархе/ване, который одновременно является полководцем, ближайшая гвардия которого - буквально его многочисленная родня. Походы приносят богатую добычу, наложниц и рабов, значительная часть же последних применяется для человеческих жертвоприношений. При этом близкие по духу "северяне" включаются в качестве союзников, а далёкие "южане" становятся целью грабительских набегов.

Любопытно, что история Шан заканчивается Битвой при Муе в 1027/1046 г. (советская и китайская историографии не договорились о единой дате). Началась эпоха новой династии - Чжоу.

Чжоусцы - это родственный шанцам северокитайский народ, живший значительно западнее - в нижнем течении Хуанхэ. В отличие от них, этот народ регулярно воевал не с другими жителями 中国, а с людьми из-за его пределов, бывшими совершенно другого рода. Есть весомые основания предполагать, что высокие боевые способности северных "китайцев" в целом и чжоусцев в частности были обусловлены экспансией индоевропейцев.

"Династия Чжоу" - это конгломерат народов "китайского общежития", которые объединились для победы над Шан. Они признали руководящую руку чжоуского правителя и первые века сообща боролись против северных захватчиков, которые называли "жунами" (戎). Если разбирать этот иероглиф, то выделяется графема 戈, означающее "клевец" или "война", в более древнем начертании - [возможно] некий маленький человечек, держащий в руках огромный клевец. Есть обоснованное предположение, что "жун" - это древнейший китайский аналог слова "варвар".

Именно эпоха Чжоу подарила нам термин 中国 - "Срединное государство". Это некая Ойкумена, внутри которой живут народы по тысячелетиями складывавшимися правилам "общежития". За её пределами - 戎, люди с клевцами, которые постоянно пытаются в этот мир вторгнуться. Таким образом, государство и государственный аппарат - это столичные люди, которые всеми силами поддерживают справедливость тысячелетнего общежития и не позволяют злодеям этот порядок нарушить.

Является ли это своего рода "общественным договором"? Нет, китайцы не знали таких понятий. Для них это - естественный порядок вещей. Если бы легендарные учителя "китайцев" не научили их культуре, Шан бы не появилось на свет. Если бы Шан не появилось на свет, "китайцы" бы не научились государственности. Если бы Чжоу не победили Шан, государственность бы не научилось добродетели и не защитилось бы от жунов. Зачем спрашивать "почему", надо радоваться тому, как счастливо сложилась воля Неба.

P. S. Задавайте вопросы в комментариях.

Так получилось, что я связал свою жизнь с такой гуманитарной наукой как история. Моя биография перенасыщена приключениями (я работал с 16 лет, притом работал на очень странных работах - преимущественно в общепите и в индустрии развлечений - а, учитывая специфику Москвы как моего места рождения и проживания, работы действительно выходили дюже странными), поэтому в двадцать четыре года я понял, что пора всё это менять и найти себе любимую работу в костюмчике за среднюю зарплату, на которой ничего тяжелее ручки поднимать не надо. Поэтому мой выбор пал на историю - сия наука была любимой мной с детства, а в случае чего можно было пойти в школу работать (в московских школах высокие зарплаты, если ты москвич и тебе не нужно платить за аренду).

Короче говоря, я стал тем самым нормисом, который большую часть жизни прожил рядовым пролетарием, а затем решил с немытыми руками ломануться в интеллигенцию. Вчерашний темщик, завтрашний образцовый гражданин с дипломом и узкой специальностью. Всё это я сказал затем, дабы читатель понял, что я четыре года учился как не в себя (потому что старше одногруппников на 6 лет), постоянно посещал даже чужие пары (не все факультативы можно брать одному человеку - эх, мне б маховик времени!), с удовольствием делал работы - в том числе курсовые - для однокурсников, чтобы усвоить как можно больше материала. Иными словами, преисполнился в своём познании.

В процессе научения я эволюционировал за четыре года из дуб-дубыча в специалиста. Изменились круг моего общения, мои речь и лексикон, мои манеры, мой образ мышления и мои навыки. И, как, быть может, заметил мой подписчик (читатель, вы ведь мой подписчик?), я в какой-то момент увлёкся лайтовым таким научпопом. И чем дольше я учился, тем больше обнаруживал необходимость постоянно делать экивоки и ремарки. Причём не только для аудитории на Пикабу, но даже во время чтения докладов в университете - поскольку моей будущей специальностью станет китаистика, мои доклады были в девяти из десяти случаях про Китай, а мои одногруппники, будучи сплошь русистами да антиковедами-медиевистами, не ориентировались даже в наименовании китайских династий.

В настоящий момент я обнаружил себя в ситуации, в которой мне для объяснения смысла моей деятельности необходимо дать значительную такую вводную. Когда я рассказываю что-нибудь об истории человеку непосвящённому, у меня есть два пути - или постоянно объяснять контекст, или изначально получать вотум доверия от аудитории. Причём всё это - даже за рамками моего непосредственного китайского направления.

Если честно, на практике наука является натуральным колдунством. Вернее даже не так - например, я знаю достаточно гуманитариев-практиков (наиболее ярко это видно в экономике, где на бирже могут успешно играть не самые эрудированные и подкованные люди), которые чувствуют процессы, но внятно академически их объяснить не могут. Вот они, выражаясь языком РПГ, колдуны - то есть, действуют чувственно, эмоционально. А очень странные академики - это волшебники, которые рисуют руны, чертят графики, общаются символами и странными терминами. Например, китаистика в России в принципе не переводит терминологию с китайского, она её транслитерирует - просто потому что китаисты знают китайский хотя бы на базовом уровне, поэтому, бывало, я заставал моих наставников за общением на очень странном русско-китайском суржике.

При этом современная наука очень далеко убежала от обывательского сознания - и, увы, от некоторых публицистов (например, от Клима Жукова - чем дальше он от контекста "военной истории", тем он слабее - ровно так же, кстати, как я абсолютный профан в военной истории, потому что специализируюсь на обществоведении). И тут вскрывается любопытная проблема - нам её вскользь объяснили ещё осенью первого курса, но понял я её только сейчас.

Простой человек в принципе не в состоянии отделить один убедительный академический монолог от другого. Хороший пример - психология, которая вообще звучит предельно магически. Моя бабушка, скажем, дипломированный психотерапевт с тридцатилетним стажем, поэтому я могу отделить настоящего психотерапевта от психолуха. Отсюда, очевидно, простому человеку сложно дать специалисту вотум доверия - один чёрт они все убедительно говорят. Казалось бы - ну, ты же специалист, дай человеку источники!

Беда в том, что уже в настоящий момент по одной только китаистике список моей библиографии перевалил за сотню, по другим направлениям их несколько десятков. Тем более, что проходные темы (например, какая-нибудь кулинария династии Хань, специфика Судебника 1497 года или капитулярии Карла Великого) я вообще не изучал, а знакомился с ними в рамках беседы со специалистом или вообще всего лишь с лучшим студентом нашего курса по этому направлению (например, мой близкий друг, который специализируется на доисламском Иране, на 90% пополнил мои знания об Иране времён Сасанидов - ему можно доверять, он Шах-наме осилил). Я это к тому, что в живой речи уже не всегда могу вспомнить, из какой точно библиографии я брал нужную информацию. С историческими источниками та же беда - я посещаю и историческую библиотеку, и был в архивах, но преимущественно знакомлюсь с ними на китайском чебурнете.

Короче говоря, всё это привело к тому, что в плане тематического общения я в принципе окуклился в среде тех, кто имеет хотя бы одно высшее гуманитарное образование по историческому направлению. Я не знаю, как мне объяснять материал за пределами узкого круга лиц, которые имеют хотя бы минимальную базу. Самое ужасное, что я, начиная возвращаться к старому-доброму доуниверситетскому историческому научпопу, обнаружил, что на таком уровне только Бушвакер вещает, у остальных какая-то каша (в этом плане Клим Жуков, кстати, на удивление, весьма неплох, если бы только не его устаревшая ортодоксальная марксистская методология). Как нетрудно догадаться, нормально вещают об истории только дипломированные историки и только в рамках своего направления (это к слову о том, почему я так редко пишу научпоп об отечественной истории).

В общем, опираясь на предыдущие мысли, я решил написать серию, которая была бы чем-то вроде учебника по китайской истории для самых маленьких. Во-первых, очень простым языком (ориентировочно - для пятого класса). Во-вторых, в мире Прекрасного Китая Будущего (то есть в мире, в котором компартия не отбирает кошкожену за тейки, противоречащие консенсусу после Культурной революции). В-третьих - изнутри Китая, так, как мы пишем про историю России, никакого европоцентризма (то есть, в рамках китайского мировоззрения). Авось я таким образом научусь доносить сложный материал простым языком.

P.S. Заодно перепишу пять тетрадей А4 и семь тетрадей школьного формата своих конспектов по китайской истории, чтоб ВКР было проще писать.

Здравствуйте читатели! Хочу поздравить Вас с наступающим Новым годом! Надеюсь 2026 год для всех нас будет хорошим, а все наши желания и мечты в нем будут обязательно осуществлены! И пользуясь случаем, мне хочется рассказать об истории празднования Нового года, с древнейших времен и вплоть до наших дней.

Истоки праздника

Самые ранние документально зафиксированные торжества, посвященные Новому году, происходили еще в Древней Месопотамии, где около 2000 года до нашей эры шумеры, а затем вавилоняне отмечали грандиозный праздник Акиту. Он приходился на месяц нисан (март-апрель), совпадая с весенним равноденствием и разливом Тигра и Евфрата, что знаменовало начало сельскохозяйственного цикла. Этот праздник длился 12 дней и был пронизан сложной религиозной и политической символикой. Центральным ритуалом было торжественное чтение космогонической поэмы «Энума элиш», повествующей о победе верховного бога Мардука над хаотической силой - богиней-чудовищем Тиамат. Таким образом, каждый новый год символически воспроизводил акт творения вселенной из хаоса, обновляя и укрепляя миропорядок. Ритуал также включал уникальную церемонию «ритуального унижения» царя: правителя приводили к статуе Мардука, где верховный жрец лишал его регалий, бил по щекам и дергал за уши. Если царь проливал слезы, это считалось добрым знаком благоволения Мардука, подтверждающим легитимность власти монарха на предстоящий год.

В Древнем Египте начало года было неразрывно связано с другим жизненно важным природным явлением - разливом Нила. Год здесь начинался примерно в июле, с появлением на предрассветном небе звезды Сириус, что совпадало с подъемом воды в реке. Этот момент знаменовал начало сезона «ахет» (половодье) и воспринимался как возвращение богини плодородия Тефнут или как символическое воскрешение бога Осириса, что обещало новую жизнь и обильный урожай. Египетский календарь, один из самых совершенных для своего времени, состоял из 365 дней, но из-за отсутствия високосного дня новогодняя дата медленно смещалась, возвращаясь к исходной точке лишь раз в 1460 лет в так называемом «цикле Сотис». Празднования включали в себя ритуальное подношение: фараон опускал в воды Нила папирус со свитком и слитком золота, что символизировало жертву богам ради процветания страны.

Культуры Древней Греции и Рима принесли свои традиции, многие из которых оказали непосредственное влияние на будущие европейские, а затем и общемировые обычаи. Греки первоначально отмечали новый год в день весеннего равноденствия (март), связывая его с воскрешением бога Диониса и праздником Дионисий, посвященным вину, театру и освобождению от обыденности. Однако уже в декабре, в период зимнего солнцестояния, проводились так называемые Малые Дионисии, которые можно считать прообразом зимних празднеств. Римляне, переняв и адаптировав многие греческие обычаи, с 17 по 23 декабря широко отмечали Сатурналии - праздник в честь бога земледелия Сатурна. Про праздник Сатурналии - я написал статью в своем ТГ-канале. Надеюсь она покажется вам интересной.

А уже в 46 году до н. э. Юлий Цезарь своей реформой окончательно установил начало года с 1 января (хотя раньше он начинался в марте) - дня вступления в должность консулов. Этот месяц был назван в честь двуликого бога Януса, который смотрел одновременно в прошлое и будущее, что делало его идеальным покровителем всякого начинания

После краха Римской Империи

После падения Западной Римской империи в V веке единая традиция празднования Нового года 1 января, установленная Юлием Цезарем, в Европе распалась. Наступил период «календарного разброда», когда в разных регионах и даже городах начало года привязывали к ключевым датам христианского календаря, пытаясь вытеснить память о языческих римских праздниках вроде Сатурналии. Во многих регионах Италии, таких как Флоренция, Сиена и Пиза, а также в Англии начиная примерно с XII века Новый год стали отмечать 25 марта, в праздник Благовещения. Эта дата, знаменовавшая начало воплощения Христа, стала для церкви приемлемой благочестивой альтернативой. Во Франции же Новый год какое-то время праздновали на Пасху, а позже и вовсе перенесли на 1 апреля, что позже породило традицию Дня смеха.

Несмотря на церковные предписания, дух народного веселья, унаследованный от древних праздников, оставался силён. На улицах устраивались карнавальные мистерии с переодеваниями, хотя церковь и старалась вплести в них библейские сюжеты, например, разыгрывая сцены Рождества. Центром торжеств был роскошный пир, который старались устроить в каждом доме независимо от достатка. У рыцарской знати существовал особый обычай «клятвы павлина»: на пиру рыцарь, положив руку на зажаренную птицу, клялся следовать идеалам в новом году, после чего её делили между всеми. Единый порядок с возвращением даты 1 января начал устанавливаться в Европе лишь с конца XVI века, после реформы папы Григория XIII и введения нового григорианского календаря.

В отличие от раздробленной Европы, в Византийской империи, ставшей правопреемницей Рима на Востоке, сформировалась своя, необычайно устойчивая и пышная традиция. Здесь Новый год, отмечали 1 сентября. Эта дата имела глубокое символическое значение, открывая не только новый хозяйственный цикл, но и церковный календарный год. Византийские богословы вычислили, что именно в этот день, 1 сентября 5509 года до Рождества Христова, произошло Сотворение мира. К X веку сложился торжественный сценарий: патриарх служил особую литургию в храме Святой Софии и совершал крестный ход. Интересно, что в ранний период император в этих церковных церемониях не участвовал, но к поздневизантийской эпохе (эпохе Палеологов) его роль стала центральной. Кульминацией праздника стал молебен на форуме Константина в присутствии императора, что символизировало единство светской и духовной власти.

Праздник был всенародным. В этот день из тюрем отпускали осуждённых за мелкие преступления, дома украшали зеленью и венками. Жители навещали друг друга, обменивались поздравлениями и дарами. После службы народ устремлялся на зрелища, главным из которых были конские бега на Ипподроме. На площадях выступали канатоходцы, жонглёры, акробаты и дрессировщики.

При этом в народной среде упорно сохранялась память о старом январском Новом годе, унаследованном ещё от Рима и известном как «календы». Несмотря на осуждение Церковью, люди тайно или явно отмечали его с 1 по 5 января весёлыми гуляньями, переодеваниями и шествиями по домам. Существовала и любопытная придворная традиция «готских игр» в ночь на 2 января, когда перед императором пели хвалебные песни на уже непонятной латыни, а вооружённые «готы» исполняли ритуальные пляски.

Празднование Нового года в России

В дохристианские времена у восточных славян не было единой даты. Праздник был тесно связан с природными циклами: его могли отмечать в день весеннего равноденствия (20-22 марта), что символизировало пробуждение природы, или в день зимнего солнцестояния (21-22 декабря). Некоторые исследователи полагают, что празднование могло совпадать с Масленицей как проводами зимы.

С крещением Руси в 988 году календарь унифицировали, и новолетие стали праздновать 1 марта, что символизировало начало полевых работ. Однако в 1492 году, великий князь Иван III, следуя византийской традиции, перенес празднование на 1 сентября. Этот день, известный как «Семёнов день» или «Летопровождение», был глубоко религиозным и государственным праздником. В Московском Кремле совершалось торжественное «Действо многолетнего здоровья» с участием царя и патриарха, сопровождавшееся пышными церемониями и народными гуляньями. Для простых людей эта дата знаменовала окончание полевых работ, расчеты по оброкам и начало «бабьего лета».

Коренной перелом наступил с царствованием Петра I. 19 (29) декабря 1699 года он издал указ о переходе России на новое летосчисление и переносе празднования начала года с 1 сентября на 1 января. Царь предписал устраивать празднества с украшением домов хвойными ветвями, запуском фейерверков, стрельбой из ружей и пушек, а также неделю гуляний. Так праздник стал светским, веселым и публичным. Однако Россия продолжала жить по юлианскому календарю, тогда как Европа уже перешла на григорианский, из-за чего русский Новый год наступал позже чем в Европе.

Эта разница привела к следующей ключевой реформе уже в советское время. 1 февраля 1918 года был принят декрет о переходе на григорианский календарь. В результате 1 января по новому стилю наступило раньше, а старое, «царское» 1 января сместилось на 14 января, породив уникальный праздник-двойник - Старый Новый год. Сам Новый год в СССР пережил сложный путь: в 1929 году его отменили как «буржуазный», но уже в 1935 году, по инициативе партийного деятеля Постышева, праздник был триумфально возвращен. Он стал полностью светским, семейным торжеством, вобрав в себя многие атрибуты Рождества: ёлку (теперь новогоднюю, а не рождественскую), Деда Мороза и его внучку Снегурочку, официально представленных публике в 1937 году. Сложился и классический гастрономический канон с салатом «оливье» и мандаринами. В 1948 году 1 января окончательно стал нерабочим днём.

В современной России Новый год сохранил статус самого любимого и масштабного семейного праздника. Традиции советской эпохи слились с дореволюционными обычаями и новыми веяниями. Главными ритуалами являются семейный ужин, просмотр поздравительной речи президента, загадывание желания под бой курантов Спасской башни и телевизионный просмотр любимых фильмов. Праздник теперь растягивается на длинные каникулы, в течение которых люди посещают ледовые городки, ярмарки, запускают фейерверки. При этом многие продолжают отмечать и Старый Новый год как тихий, неофициальный семейный праздник.

И еще раз поздравляю Вас с наступающим Новым 2026 годом!!!

P.S Подписывайтесь, чтобы всегда быть в курсе интересных обзоров и событий. Ваша поддержка очень важна! С большим количеством обзоров и историй вы можете ознакомиться на дзене и в телеграм-канале. Спасибо!