0 просмотренных постов скрыто
Ответ cubnoc в «Отложенная жизнь»29
Я с самого детства очень любила шить.
Сначала я шила наряды для кукол, т.к. готовые наряды стоили очень дорого.
В ход шло все, что уже изношено до дыр. Колготки/носки/наволочки.
Конечно из этих материалов сложно было сшить что-то красивое, но я старалась.
Я очень хотела сшить для своей куклы свадебное платье, но такой ткани у меня не было. Я просила маму разрешить мне распороть ее старое свадебное платье, для ткани. Но конечно, мама не разрешила использовать ее платье в качестве материала.
Потом я записалась в школьный "кружек" по шитью плюшевых игрушек, мы так же шили и наряды для своих изделий.
У мамы на антресоли лежали несколько рулонов различной ткани, но использовать эту ткань мама не разрешала, по этому шить приходилось из тех же, поношенных, застиранных тряпок.
У нас был целый "склад" школьных фартучков и бантов, белые, красивые! Их так же не разрешалось использовать (а носить уже было поздно, т.к. школьную форму давно отменили).
Из-за нехватки материала для своего "творчества", т.е. шитья, я шла на крайние меры, а именно: Собирала с мусорки выкинутые вещи, которые на мой взгляд я могла использовать, ковырялась в мешках мусора из швейного ателье, бережно собирая разноцветные лоскутки ткани.
Прошло 30 лет.
Вся ткань, что мама бережно хранила - выцвела, рассыпалась, стала непригодной для шитья.
Свадебное платье, которое мама оберегала от меня - превратилось в желтую тряпку с дырами от моли.
Но, платья для кукол, плюшевые игрушки и многие другие вещи, сшитые мною в детстве, до сих пор существуют, почти, без изменений.
К слову, с детства я мечтала стать модельером и кто знает, может и стала бы, но материала для творчества у меня не было.
Показать полностью
Как отличить, где обида, а где разочарование, и почему это важно для здоровья
Крайне интересный вопрос лежит в области нашего эмоционального интеллекта, а точнее — в его частых сбоях. Мы часто бросаемся словом «обидели», когда на самом деле испытываем нечто иное — разочарование. И эта подмена не просто языковая неточность, а фундаментальная ошибка, которая усложняет нашу жизнь, портит отношения и даже, как показывают исследования, влияет на физическое здоровье.
Чтобы понять эту путаницу, нужно сначала погрузиться в природу самой обиды. Обида — это эмоциональная реакция на воспринимаемую несправедливость. Её корни уходят в глубокое детство, в ожидание справедливого отношения от мира, заложенное в нас как социальных существах. Обида всегда персонализирована и адресна. Она возникает тогда, когда мы считаем, что другой человек поступил с нами умышленно несправедливо, нарушил некий «договор» (часто неозвученный), пренебрег нашими интересами, зная о них. В основе обиды лежит посыл: «Ты мог поступить иначе (лучше, добрее, справедливее), но не стал, а значит, не ценишь наши отношения, не уважаешь меня». Это чувство заряжено пассивной агрессией и ожиданием извинений, исправления ситуации со стороны обидчика. Оно заставляет нас замирать в позиции жертвы, сосредотачиваясь на действиях другого.
Разочарование же имеет совершенно иную природу. Это чувство грусти, печали, угасания, которое возникает, когда наши ожидания (от ситуации, от человека, от самого себя) не совпадают с реальностью. В его основе лежит не обвинение, а столкновение с фактом. Ключевое отличие: в разочаровании нет обязательного компонента злого умысла и несправедливости со стороны объекта. Другой человек мог искренне стараться, но его способности или понимание ситуации не соответствовали нашим ожиданиям. Мы могли ожидать от себя достижения некой планки, но не учли всех обстоятельств. Разочарование направлено не столько на другого, сколько на крушение собственной иллюзии или надежды. Это чувство, хотя и болезненное, потенциально продуктивно, так как побуждает к пересмотру ожиданий и адаптации к реальности.
Почему же мы так легко подменяем разочарование обидой? Наш мозг, как показывает нейропсихология, устроен как машина для поиска причин и агентности. Исследования, подобные работам Даниэля Вегнера и Тимоти Уилсона, демонстрируют, что мы испытываем сильную потребность в простом и ясном объяснении событий, особенно негативных. Сказать «меня обидели» — значит мгновенно найти причину: виноват другой. Это снимает с нас груз ответственности за собственные ожидания и даёт моральное право на гнев, что часто субъективно легче, чем грусть разочарования. Кроме того, в обиде есть скрытая власть — это молчаливый упрёк, манипулятивный инструмент, который, как нам кажется, может заставить другого измениться. Разочарование же требует внутренней работы, признания, что, возможно, наши ожидания были завышены или неверно сформулированы, а это удар по самооценке и нашему идеализированному образу мира.
Вопрос «кто виноват?» в разочаровании теряет свою однозначность. Безусловно, объект (человек, организация) может быть его источником, если он прямо обманул или намеренно не выполнил обещания. Однако в огромном количестве случаев вина, вернее, ответственность, лежит на сложном переплетении наших ожиданий и реальных возможностей другого. Психолог Роберт Зайонц, изучавший аффективную реакцию, отмечал, что наши эмоциональные оценки часто опережают когнитивные. Мы сначала чувствуем (разочарование), а затем наш мозг, чтобы объяснить это чувство, ищет простую причину, и часто находит её во внешнем мире, конструируя обиду. Виноваты, по сути, наши иллюзии — те когнитивные схемы, которые мы проецируем на других. Иллюзия, что близкий человек всегда поймет нас без слов. Иллюзия, что коллега разделяет наш уровень ответственности. Иллюзия, что мир должен быть справедливым. Эти иллюзии — естественные конструкции нашего мозга для упрощения реальности, но именно их крушение и порождает разочарование, которое мы, в силу психологической защиты, перекодируем в обиду.
Научиться отличать одно чувство от другого — это путь к эмоциональной зрелости и психологическому благополучию. Первый шаг — пауза и вопрос к себе в момент душевной боли: «Что именно рухнуло? Моё ожидание или справедливость?». Чувствую ли я злость и желание обвинить, или же печаль и желание отступить, пересмотреть свои взгляды? Важно спросить себя: «Действительно ли этот человек хотел мне навредить или причинить несправедливость, или он просто действовал в силу своих взглядов, возможностей и ограничений?». Осознание, что разочарование — это сигнал о неверной внутренней карте, а не об атаке извне, кардинально меняет подход.
Зачем это нужно? Потому что обида — токсичное, разрушающее связь чувство. Она копится, приводит к холодности, конфликтам, отравляет отношения. Разочарование, будучи правильно распознанным, становится инструментом роста. Оно позволяет нам гибко корректировать ожидания, лучше понимать других, выстраивать более реалистичные и прочные отношения. И здесь мы подходим к самому важному — психосоматическому аспекту. Современная медицина и психология, опираясь на работы таких исследователей, как Джон Сарно (теория TMS — синдрома накопления психического напряжения) или специалистов в области психонейроиммунологии, всё больше подтверждают связь между хроническим эмоциональным стрессом и физическими симптомами. Обида — это хронический стресс. Это состояние застывшего конфликта, невыраженного гнева и постоянного внутреннего диалога о несправедливости. Такое состояние держит организм в режиме постоянной, хоть и слабой, «боевой готовности», что истощает нервную и эндокринную системы, может влиять на мышечное напряжение, кровяное давление, иммунный ответ.
Если же мы учимся интерпретировать болезненный опыт как разочарование, мы проходим через естественный цикл «принятия утраты» надежды: признаем факт, грустим, а затем пересматриваем свои внутренние установки и движемся дальше. Этот процесс, хотя и болезненный, является завершённым. Он не создаёт того хронического очага напряжения, который создаёт обида. Таким образом, перевод «меня обидели» в «я разочарован» — это не просто игра в слова. Это смена парадигмы: от позиции пассивной жертвы к позиции активного, хотя и грустящего, созидателя своей реальности. Это практика принятия мира и людей такими, какие они есть, с сохранением права на печаль, но без отравляющей сердце горечи. И в этом, возможно, лежит ключ не только к более здоровым отношениям, но и к более здоровому телу.
Показать полностью
1
Ответ Travel40 в «На носу Новый год»3
Его стырила воспитала, в садик притащил КамАЗ, но не пластиковый,а моделька,красивая,железная,двери открываются,лобовуха,руль,дворники есть,такие обычно за стеклом стоят или в экшен сценах участвуют, во время тихого часа,все игрушки мы положили на полочку,а после тихого часа мой КамАЗ уехал,куда неизвестно,искали всей группой,воспиталка помогала,день в слезах,но потом увидел что моя игрушка находится в кабинете воспиталки на деревянной полочке куда обычно кидали шапки, и игрушка старательно закрыта её шерстяным шарфом, я шваброй столкнул шарф и мою машину которая с треском разлетелась об пол, игрушки у меня уже не было,я принес куски домой и мы их склеили,но двери уже не открывались,а колеса не ехали,что игрушку украли мать не поверила,и я получил людей за неаккуратную игру. Это были лихие нулевые, взрослые пиздили у детей, хотя кого я обманываю, и сейчас пиздят, только ценности другие.
Гнев, обида и хроническая боль: как они взаимосвязаны
Существует глубоко укоренившееся, почти интуитивное понимание того, что душа и тело связаны, но только сейчас наука начинает раскрывать конкретные биологические пути, по которым эмоциональная боль становится физической, а физическое страдание окрашивается эмоциями. Особенно ярко эта связь проявляется в треугольнике «гнев-обида-хроническая боль». Это не просто психологическая метафора о «тяжести на душе», а конкретный нейрофизиологический процесс, который можно измерить, отследить и, что наиболее важно, на который можно повлиять.
В основе этой взаимосвязи лежит система, которую эволюция оттачивала миллионы лет для нашего выживания, — система реакции на угрозу. Когда мы сталкиваемся с опасностью, будь то хищник или социальная несправедливость, наш мозг запускает каскад реакций. Активируются миндалевидное тело и гипоталамус, в кровь выбрасываются кортизол и адреналин, готовя тело к «борьбе или бегству». Мышцы напрягаются, сердце бьется чаще, болевые пороги временно снижаются, чтобы мы могли игнорировать незначительные повреждения в пылу конфликта. Это острая, адаптивная реакция. Проблема возникает тогда, когда угроза не исчезает, а становится хронической. Такой угрозой может стать неизлечимое заболевание, травма, полученная по чужой вине, или постоянное ощущение, что с вами обошлись несправедливо, будь то в кабинете врача, в страховой компании или в жизни вообще. Гнев и обида, особенно когда они подавляются или «проглатываются», поддерживают систему тревоги в постоянном тонусе. Организм начинает существовать в состоянии перманентной мобилизации, и то, что было спасительной реакцией, превращается в патологическое состояние.
Именно это продемонстрировало масштабное исследование под руководством доктора Гади Гилама из Еврейского университета в Иерусалиме, опубликованное в авторитетном «The Journal of Pain». Ученые выделили не просто уровень гнева, а целые «профили», сочетающие в себе эмоцию, ее выражение и когнитивную оценку ситуации. Наихудшие показатели — самая высокая интенсивность боли, наибольшее ее распространение по телу и самый высокий уровень инвалидизации — наблюдались у тех пациентов, чей гнев сочетался с сильнейшим чувством несправедливости. Эти люди не просто злились из-за боли; они были глубоко убеждены, что с ними обошлись нечестно, что их страдания незаслуженны и нанесли непоправимый ущерб их жизни. Их боль была не только физическим ощущением, но и воплощением моральной травмы. Что критически важно, эти профили оказались мощными предикторами будущего: спустя пять месяцев наблюдения именно эта группа сообщала о наиболее сильной и устойчивой боли, даже когда ученые учли влияние тревоги и депрессии. Это указывает на то, что гнев с компонентом несправедливости — это не просто следствие боли, а самостоятельный и мощный фактор, подпитывающий и продлевающий ее.
Нейробиологический механизм этой связи становится все яснее благодаря работам таких ученых, как профессор Тор Вигер из Норвежского университета науки и технологий. Он описывает феномен центральной сенситизации — состояние, при котором центральная нервная система (головной и спинной мозг) переходит в режим постоянного «усиления» болевых сигналов. Нейроны, отвечающие за боль, становятся гипервозбудимыми, а области мозга, обрабатывающие эти сигналы (например, островковая доля и передняя поясная кора), демонстрируют повышенную активность. Хронический стресс, порождаемый непроходящим гневом и обидой, напрямую подпитывает эту сенситизацию. Кортизол, при длительном воздействии, теряет противовоспалительные свойства и может начать повреждать нейроны. Кроме того, те же самые области мозга, которые загораются при переживании социального отторжения или несправедливости (островковая доля, передняя поясная кора), в значительной степени пересекаются с болевой матрицей. Таким образом, мозг буквально обрабатывает эмоциональную обиду и физическую боль в одних и тех же «цехах», используя схожие нейрохимические коктейли, что делает их взаимно усиливающими.
Особенность этой взаимосвязи в ее порочном круге. Боль порождает гнев и обиду («Почему именно я? Это несправедливо!»). Эти эмоции, в свою очередь, через активацию систем стресса и центральную сенситизацию, усиливают субъективное восприятие боли. Усилившаяся боль подтверждает первоначальное ощущение катастрофы и несправедливости, разжигая гнев с новой силой. Человек оказывается в ловушке, где физическое и эмоциональное страдание неразделимы. Более того, гнев, направленный вовне, часто разрушает социальные связи, а подавленный гнев — разъедает изнутри. Пациент может начать избегать общения, чувствовать непонимание со стороны близких, что лишь усугубляет чувство изоляции и обиды, добавляя к физической боли еще и боль одиночества.
Понимание этой сложной механики открывает новые, обнадеживающие пути для лечения. Оно смещает фокус с поиска исключительно структурной «поломки» в позвоночнике или суставе на целостное восприятие человека. Если гнев и обида являются топливом для боли, то работа с ними становится не дополнительной опцией, а центральным компонентом терапии. Такие подходы, как терапия принятия и ответственности, диалектическая поведенческая терапия или терапия сострадания, помогают пациенту выйти из порочного круга. Они не учат просто «не злиться», что невозможно и вредно, а развивают навыки осознанного принятия эмоций, их регуляции и переформулирования нарратива о своей болезни. Как отмечает доктор Гилам, гнев — это сигнал. Задача состоит не в том, чтобы заглушить сирену, а в том, чтобы правильно понять ее сообщение и ответить на него, разорвав патологическую связь между сигналом тревоги и усилением физического страдания. Таким образом, признание глубокой связи гнева, обиды и хронической боли — это не обвинение пациента в том, что «боль у него в голове», а признание того, что боль всегда живет в целостном человеке, и путь к облегчению лежит через понимание этого целого.
Показать полностью
1
Ответ на пост «Обида !!!»3
Капец, прям вся жизнь в посте.
Отдают твои игрушки,потому что ты всё равно не играешь, продают вещи потому что ты долго не носил, ты вырос,тебе не идёт, зачем тебе? Маленький что-ли? Отомстить я смог только после армии,когда за копейки продал батины удочки и инструменты.
Зачем тебе спининг? Всё равно не рыбачишь
Зачем тебе инструмент? Ты им пользовался последний раз 4 года назад, я думал он тебе не нужен.
Всё равно эти вещи были только материальные и предки ругались в основном из за денег, а отдавая какую то игрушку или же коллекция,они ещё отдавали часть детской души,и её не вернуть ничем,как не пытайся.
На сколько же нужно быть сволочами,что бы так яростно вытирать ноги о своих детей.
Минутка детских обид
Помню в детстве я мечтал о компьютере, а именно ноутбуке,мне сказали,что если я буду учиться хорошо то он у меня будет подарком на день рождения, весь год я учился на отлично,оставался после уроков,что бы училка помогла с задачей и поставила норм оценку,на мой день рождения в квартиру занесли большой пакет перевязанный праздничной лентой,так я получил зимние штаны, пуховик, несколько видов трусов и ортопедические стельки.
Саморастворение в чепухе
В обществе бытует твердое убеждение, что если с молодых лет не жалея себя сидеть над учебниками, получать хорошие оценки, поступить в вуз и получить диплом, а потом много и тяжело работать, то непременно наступит счастье и жизнь будет прожита не зря. Эта убежденность доходит в своей твердокаменности до самой слепой и фанатичной религиозной веры. Но что делать тем, кто долгие годы трудился из последних сил, был послушным мальчиком, делал всё как ему сказано и, пройдя большую часть отмеренного ему пути, вдруг обнаружил, что не получил ничего, кроме сутулости, слабого зрения и плохого здоровья? И, скорее всего, никогда уже не получит? Как быть этим людям, куда им идти и кому жаловаться? Было ли это предательство самого себя, самоизнасилование или результат чьей-то подлой и злой шутки? Когда мосты разрушены, назад пути уже нет, остаётся только идти вперёд, в пугающую темноту и неизвестность...