Я приняла эту ситуацию с достоинством и пожелала им всего наилучшего. Но они решили отомстить и заявили, что раз я «не иду на свадьбу», они отменили всё мое бронирование целиком! И это при том, что я оплатила всё до копейки, номер оформлен на мое имя, и я делю его с другой подружкой невесты. Бронь идет по их групповому контракту с курортом, но у меня на руках есть счет-фактура и подтверждение на мое имя. Они даже накатать мне успели: «Даже не пытайся там появляться», что выглядит скорее как попытка запугать, чем что-либо еще.

На самом курорте говорят, что видят всю группу, но не отдельные бронирования, и что всем заправляет турагент. Я уже написала агенту (сейчас как раз выходные) и очень надеюсь, что она подтвердит мое место. До поездки осталось меньше двух недель, и я просто хочу спокойно отдохнуть за свои же деньги, без этого свадебного цирка.

Мои родные и друзья в полном бешенстве, и да, если вопрос не решится, я буду судиться. Но пока мне просто нужна ясность. Кто-нибудь сталкивался с подобным дерьмом? Есть советы, как себя обезопасить и что делать дальше?

Всем спасибо 🙏🏽 Я не ищу новых конфликтов, мне нужен только покой 🌸

АПДЕЙТ

Народ, я просто обязана начать с того, насколько я безумно благодарна всем за поддержку, инфу и советы — я от всей души вам признательна 🥹🙏🏽🪷

А теперь к хорошим новостям: НОМЕР ВСЁ ЕЩЕ ЗА МНОЙ! Жених с невестой просто блефовали!! 🤭 Тут куча людей в комментариях писала, что так и будет — вы были правы ✨

Турагентка меня заигнорила и слилась (тут некоторые предупреждали, что так может быть). Я пыталась звонить ей снова и снова, но мой номер начал улетать прямо на автоответчик, а на мейлы она так и не ответила.

Большинство из вас советовали мне связаться с отелем напрямую, и я просто не могу передать, как я вам благодарна! Многие спрашивали, какого хрена я вообще туда лечу, так что хоть я и отвечала в комментах, продублирую тут для четкости.

Я уже полностью оплатила авиабилеты, само бронирование, взяла отпуск на работе, закупилась кучей вещей для поездки, даже трансфер из аэропорта в отель и обратно уже оплачен — всё вместе вышло примерно в 5000 канадских долларов. До поездки меньше 2 недель, а бронь на этот отель в эти даты невозвратная! Вот главные причины, почему я так боролась за решение вопроса.

Я уже звонила в отель еще в прошлую пятницу, до того как выкатить пост на выходных. Групповое бронирование они нашли, но чувак на рецепшене не смог откопать конкретно мою бронь. Сегодня я набрала их снова, чтобы узнать, есть ли другой отдел, который может помочь, и сотрудница, которая ответила — просто святая женщина! Она подтвердила бронирование и заверила, что несмотря на всю эту драму, отменить мою бронь они НЕ МОГУТ. Как мне тут и рекомендовали, она поставила специальную пометку в моей брони о том, что я точно приеду и чтобы её ни при каких обстоятельствах не меняли. Напоследок она сказала мне приезжать и кайфовать от отпуска, потому что отель шикарный и я отлично проведу время. Добавила, что подобные терки у них происходят постоянно и всё будет пучком — отель на моей стороне 💖😭

И на этом, как говорится, всё 🎉

Больше историй с Реддита в телеге

Оригинал, апдейт

...В предыдущей статье я рассказал о судьбах афганских детей (по разным данным, их было от 2 500 до 6 000), которых в 1984 году привезли на обучение в интернаты по всему Советскому Союзу. У малышей было ощущение, что они попали в сказку — отличная еда, новая одежда, лечение, посещение кинотеатров и балета. Однако, в 1991 году СССР распался, а апреле 1992-го рухнула власть коммунистов в Кабуле — детям стало некуда возвращаться. Многие к тому времени забыли родной язык, говорили только по-русски. Кому-то удалось «зацепиться», но большинство в 1992-1998 гг. вновь оказались в Афганистане — часть уехала туда добровольно, часть депортировали за «нелегальное пребывание». Они, по большому счёту, так и не смогли устроиться — для нового режима эта молодёжь была «шурави», советскими воспитанниками: молодые афганцы стали чужими и в бывших советских республиках, и у себя на родине. Мне удалось поговорить в Кабуле с четырьмя учениками интернатов в СССР.

«СССР учил хорошему»

...«Я вернулся в Афганистан в 1992 году — после краха СССР у меня не было ни работы, ни денег, — рассказывает выпускник авиатехникума в Егорьевске Мазулла Адил. — В Хайратоне, на границе с Термезом, афганские пограничники предложили мне пойти в ополчение генерала Дустума. Я и другие согласились, хотя было опасно. Нам всего по 16 лет, а в то время в Афганистане с молодыми мальчиками всякое могло случиться: ты понимаешь, о чём я. Зарплату мы отдавали погранцам, они нас кормили и предоставляли жильё в казарме. Я передал с одним солдатом письмо в Кабул, он нашёл моего отца, и тот приехал за мной. В Кабуле оказалось ещё хуже. Полевой командир Хекматиар обстреливал город ракетами, много людей погибало каждый день. Ужасное было время».

«Я тоже поступил к Дустуму, служил за еду, — вспоминает Вахидулла Мехраби. — И очень рад, иначе умер бы с голоду. Мои родители работали и у Кармаля, и у Наджибуллы — я не был уверен, что они остались в живых. Нашёл семью только через год. Ехал из Мазари-Шарифа в столицу двое суток по разбитым снарядами дорогам. В Кабуле уже все воевали против всех...я помню эту мясорубку. Жили неважно — в пекарне покупали вчерашний хлеб, лежалый, потому что в два раза дешевле. Мне после СССР всё казалось другим. В Афганистане значение имеет национальность, тебя первым делом спрашивают, кто ты — пуштун, таджик, узбек, хазареец? СССР же учил нас братству, что все люди равны, а какой ты расы или нации — неважно, главное, чтобы был хороший человек». «Мой дядя, узнав, что я учился в СССР, наставил на мою мать автомат, — объясняет Мазулла. — Как, ты своего сына отправила к „шурави“, чтобы он знал науки неверных, и ислам продавал? Мать кричала в ответ — разве ты доволен тем, что сейчас, после ухода „шурави“, творится? У афганцев большие семьи, и такое происходило часто — два брата воюют за Наджибуллу, а два других — за моджахедов. Ну, как у вас в гражданскую войну тоже случалось».

«Боялись русских, проиграли»

...При американской оккупации Афганистана, работу выпускникам советских техникумов стало найти почти невозможно. «Американцы выгнали всех, у кого был любой диплом учебного заведения СССР, — возмущается Абдул-Мохаммед Султани. — Из армии, из чиновников, из любых учреждений. Это было, как клеймо. О, ты в России учился? Гоните его отсюда. Поэтому они здесь и проиграли — ведь Советский Союз готовил отличных специалистов, а США ставили на воров и взяточников. Мне предложили за 1000 евро ездить переводчиком с НАТО на броневике в Кандагаре, я отказался. Люди соглашались, и гибли уже через месяц». «Нас вырастили так, что мы не афганцы, а русские, — добавляет Абдул Вали Хабиби. — Первое время, нам было стыдно и на рынке-то торговать — как же так, мы обязаны быть честными, а на базаре сплошь спекулянты, неправедный труд. Сейчас любого спросите в Афганистане, каждый вам скажет, что при „шурави“ мы жили лучше. СССР для меня — образец правильной страны. Люди советские добрее были, с пониманием: человечность и жалость имелась даже к совсем посторонним. Вот до афганцев наконец-то дошло — не было при „шурави“ такой пропасти между богатыми и бедными. Дорога из Кандагара до Кабула до сих пор та самая, что русские строили: а американцы за 20 лет не создали ни одной такой дороги. Что от них тут осталось? Мешки с песком, стены, сетки, что защищали от атак — да и всё. От советской эпохи по-прежнему стоят объекты, и ещё сто лет будут работать — больницы, электростанции, перевал Саланг. А от американцев? Да смешно». «Такую страну, как СССР, больше не найти, — вступает в разговор Мазулла. — Я в детстве был уверен, что живу в лучшем государстве в мире. И ведь так оно и оказалось! Американцы на века не строили, у них всё по жизни одноразовое. Убрали из армии профессионалов, что учились у советских генералов, собрали новые дивизии, а те от первого же выстрела талибов врассыпную разбежались».

«Кожу бы сняли»

...Бывшие ученики советских интернатов из Афганистана десятилетиями общаются как друг с другом, так и со своими учителями. Тех, кто совсем в преклонном возрасте, ученики поддерживают денежными переводами, помогают платить ЖКХ, переписываются, пересылают деньги их соседям, чтобы те покупали преподавателям продукты. «Душа у нас русская, — улыбается Мазулла. — Так вот ваши учителя сумели воспитать. В Афганистане у нас ни у кого нормальной работы толком нет, перебиваемся случайными заработками. У меня благодаря СССР великолепное детство было, а мои дети что видели? Я так устал. Все ждут непонятно чего — вот, мол, заводы заработают. А они стоят. И жизни никакой нет. В каждой семье кто-то гастарбайтером за границей пашет, и деньги шлёт. Если бы не они — тут бы до людоедства дошло. Мы бы очень хотели, чтобы нам дали гражданство России, просим об этом. Мы ещё крепкие ребята, и точно работали бы лучше, чем узбеки и таджики на ваших стройках. Хорошо, что у афганцев стали глаза открываться. Сейчас я слышу везде — о, мы при шурави отлично жили. Муку давали, рис, сахар, никто не голодал — а мы не ценили. Против вас делали отличную пропаганду. Попади я тогда в руки моджахедам, они бы кожу с меня живьём сняли, так „шурави“ ненавидели». Я повторяю вопрос про афганских девушек, учившихся в советских интернатах. «Да, только в нашем было 37 учениц, — подтверждает Вали Хабиби. — Несмотря на то, что мы были подростки, относились к ним, как к сёстрам, оберегали их. В техникумах многие девушки вышли замуж за иностранцев, остались в России. Но кому-то пришлось вернуться».

Я спрашиваю можно ли пообщаться с ними? Слышу в ответ — брат, это нельзя, они не согласятся. Замужней женщине беседовать с мужчиной — проблемы с властями. Они боятся. Может, и проблем-то не будет, но всё равно боятся. Сложно здесь«. Мы ещё беседуем за чаем, потом прощаемся. Взрослые мужики, отлично говорящие по-русски, и верно выросли как советские дети. Они даже не афганцы. Они — наши, и их осталось в Кабуле всего шесть человек. «Мы хотим к Путину обратится, — сообщают мне. — Попросить гражданства России. Как думаешь, поможет?». Тут я не знаю, ведь я не выдаю российские паспорта. Но если бы это зависело только от меня — лично я бы выдал.

Повседневная жизнь в Афганистане

АиФ

-В вашем случае нужно разобрать шкаф, а потом собрать его уже стоя.

-Ну придите, разберите и соберите мне его.

-Стандартная сборка такого шкафа стоит 2000р. В вашем случае 2000р. сборка и 1000р. разборка того, что вы собрали. Ну или можете сэкономить и разобрать сами, чтобы не платить за это. А я его вам приеду и соберу за 2000р.

-А ты не охренел, мальчик! Почему это я ещё и доплачивать должна что-то.

-Потому что вы его собрали не так, как нужно.

Тут начинается дикий ор. Кладу трубку и заношу номер в чёрный список.

Мать, в свою очередь, пыталась оправдаться: мол, они не хотели, чтобы я «жила в страхе». Вы что, бль, издеваетесь?! Я могла бы подготовиться! Вместо этого они предпочли пустить меня в этот ад вслепую. Но самое страшное даже не это — у меня двухлетний сын. Мой ребенок может быть носителем этой херни, а они даже не предупредили, что я в зоне риска! Я могла бы обследовать его, принимать осознанные решения, да что угодно! Но нет, они лишили меня этого права, и теперь я живу в парализующем страхе еще и за него.

А потом мать выдала гениальное: спросила, не предпочла бы я вообще не рождаться, чем жить с этим. У вас укладывается в голове?! Она попыталась перевернуть всё так, будто я монстр уже просто за то, что подумала об этом. И знаете что? Да, я сказала это. Да, я лучше бы вообще не рождалась, чем проходила через этот ад! Они сделали эгоистичный выбор, а расплачиваюсь за него я. Они знали о рисках и все равно пошли на это ради себя — им тупо хотелось детей, а я теперь застряла с этим диагнозом. Я назвала их эгоистами, и я не возьму назад ни единого слова.

Теперь они умоляют меня ничего не говорить младшим брату и сестре. Те пока ни о чем не знают, не проходили тесты, и родители хотят оставить всё как есть. Надеются на авось. Но я не собираюсь им врать. Я не позволю обухом по голове оглушить их так же, как меня. Они имеют право знать правду.

Я свела общение с родителями к минимуму. Меня тошнит от одной мысли о них. Мать пытается давить на жалость и вину, твердя, что они «просто хотели меня защитить». Защитить от чего?! От правды? Никого они не защищали. Они защищали только собственные задницы от чувства вины за то, что передали эту дрянь дальше, а теперь хотят, чтобы я прикрывала их шкуры. Но я не буду. Я слишком люблю сына, брата и сестру, чтобы врать им.

Я мудак за то, что урезала контакты и отказалась хранить их секрет, хотя они утверждают, что «просто берегли меня»?

(Речь в посте о болезни Гентингтона)

ОБНОВЛЕНИЕ:

Я всё рассказала брату и сестре.

Мы собрались дома у сестры, и я просто вывалила всё как есть. Сказала, чем больна, и предупредила, что это генетика.

Сестра поблагодарила за правду. Сказала, что пойдет сдавать тесты, но выглядела абсолютно отрешенной. Я её понимаю, это слишком тяжелый обух. Я не лезу к ней, даю время прийти в себя, но дала понять, что я всегда рядом.

Брат выглядел просто ужасно. Они с невестой только-только начали планировать ребенка, и в его глазах мгновенно застыл животный страх. Его невеста — старшая медсестра в паллиативном отделении — тоже не стала сглаживать углы. Она каждый день видит людей с дегенеративными заболеваниями, да и у нее самой родственник умер от подобного, так что эта новость ударила по ней с огромной силой.

Но она сразу взяла быка за рога. Благодаря работе у нее куча связей в медицине, и она тут же включила все свои рычаги, чтобы брату сделали генетический тест максимально быстро. Кроме того, она взялась за мое лечение — вызвалась выбить мне прием у топовых специалистов, которых знает лично. Она буквально перекраивает свой график и поднимает всех знакомых, чтобы меня приняли без очередей.

Вдобавок она жестко настояла на том, чтобы я пошла к психотерапевту. Имея огромный опыт, она прекрасно понимает, через какой ад мне придется пройти, и я бесконечно благодарна за ее напор — сама я бы даже не знала, с чего начать.

Мы с мужем тоже начали проводить сложные, тяжелые разговоры о будущем. Решили составить завещание, и я четко обозначила ему грань: в какой момент я больше не захочу продолжать жить, если всё станет совсем плохо. Ещё я начала записывать видеосообщения для сына. Лет сто назад я смотрела фильм «P.S. Я люблю тебя», и идея оставить хоть что-то после себя мужу и сыну кажется мне единственным способом сохранить кусочек себя.

В ближайшее время мы планируем сходить к детскому психологу, чтобы понять, как правильно подготовить сына к тому, что нас ждет. Ну и, конечно, взвесить все риски по поводу его здоровья и вероятности, что я передала эту дрянь ему. Никаких решений вслепую мы больше принимать не намерены.

В субботу родители позвали нас всех к себе, заявив, что хотят поговорить. Сестра тоже приехала, но пробыла там недолго. Как только родители начали заводить свою любимую пластинку о том, что скрывали болезнь «ради нашей же защиты», она просто не выдержала. Встала, сказала, что с нее хватит, и ушла. С тех пор она держит дистанцию, и у меня ощущение, будто я немного ее теряю. Я понимаю, что ей до смерти страшно, но смотреть, как она отдаляется, всё равно дико больно.

А после ухода сестры накрылся вообще весь гребаный цирк. Родители набросились на меня, обвиняя в том, что я «разрушила семью» и устроила весь этот хаос своей правдой. Они без остановки орали, что делали всё ради нас, а у меня просто уже не было сил отвечать. И тут влезла невеста брата. Она буквально смешала их с дерьмом. Отрезала, что они не имели ни малейшего права скрывать от нас такие вещи, что они нас не «защищали», а предательски всадили нож в спину. У меня буквально отлегло от сердца — у самой сил огрызаться уже не оставалось.

И тут отца перекрыло. Он начал орать на неё, чтобы она не сунула свой нос не в свое дело, а потом... толкнул меня. Я от шока даже сообразить ничего не успела. Муж моментально встал между нами, сгреб отца за руку и прорычал, что если тот еще хоть пальцем меня тронет — пожалеет. Отец продолжал брызгать слюной и орать, что это я разваливаю семью и раздуваю проблему из ничего.

На этом всё. Мы просто развернулись и ушли. Брат со своей невестой вышли вместе с нами, и с тех пор никто из нас с родителями не общается. Они прозванивают телефоны, но слушать их гнилые отмазки у меня нет никакого желания. Они до сих пор свято уверены, что «спасали нас», хотя на деле просто прикрывали свой зад от чувства вины. На их манипуляции у меня больше нет ни сил, ни ресурсов.

Сейчас мы с братом полностью сосредоточены на тестах. Его невеста делает всё возможное, чтобы ускорить процесс. Она стала для нас невероятной опорой. А я фокусируюсь на сыне, муже и подготовке к будущему. На кону слишком многое, чтобы тратить жизнь на ссоры из-за чужого секрета, которого вообще никогда не должно было существовать.

Больше историй из зарубежного интернета в телеге

Оригинал, обновление