Я подруга твоей бывшей жены, ответила Лена. Конечно, знаю.

Он не стал спрашивать, зачем она пришла. Он просто отступил в сторону и пропустил её внутрь. Она вошла, осмотрелась маленькая квартира, пустые стены, ноутбук на столе, чашка с остывшим кофе. Ни фотографий. Ни вещей. Ни жизни. Только рабочее место и человек, который за ним сидел.

Ты не изменился, сказала она.

Я не пытался.

Лена села на стул. Максон остался стоять. Он не знал, как себя вести. С Аней он знал. С Аней он выучил каждую роль: мужа, слушателя, человека, который пытается быть нормальным. Но Лена была не Аней. Лена была той, кто знала правду и всё равно пришла. Это было ново. Это было опасно.

Зачем ты здесь? спросил он.

Аня рассказала мне, что ты сделал с Димой.

Максон не стал отрицать. Не стал оправдываться. Он просто кивнул.

Я не собираюсь тебя осуждать, сказала Лена. Я пришла не за этим.

А за чем?

Она помолчала. Потом сказала:

Я хочу знать, как ты это делаешь.

Максон посмотрел на неё. Внимательно. Долго. Он искал подвох и не находил. Она не была журналисткой. Не была из клана. Не была из «Сети». Она была просто женщиной, которая знала слишком много и хотела знать ещё больше.

Зачем? спросил он снова.

Потому что я тоже хочу уметь защищаться, сказала Лена. И не только защищаться. Я хочу понимать, как это работает. Я хочу знать, где мои данные. Кто их хранит. Кто может их использовать. Я не хочу быть жертвой. Я не хочу быть пешкой. Я хочу быть игроком.

Максон молчал. Он смотрел на неё и видел себя. Не того себя, который сидел в тёмной комнате и собирал чужие жизни. А того себя, который когда-то сидел в тёмной комнате и боялся, что кто-то приедет. Лена была как он. Только она пришла не в клан. Она пришла к нему.

Это не игра, сказал он. Это система. И если ты войдёшь в неё, ты не сможешь выйти.

Я знаю, сказала Лена. Я видела, что случилось с тобой. С Аней. С Димой. Я видела, как это работает. И всё равно пришла.

Почему?

Она посмотрела на него прямо. Без страха. Без сомнения.

Потому что я не хочу быть как Аня. Я не хочу сидеть на кухне и ждать, пока кто-то другой решит мою судьбу. Я хочу решать сама.

Максон отвернулся. Подошёл к окну. Посмотрел на двор тот самый, серый, с одинокой лавочкой. Он думал о том, что мог бы её прогнать. Мог бы соврать. Мог бы закрыть дверь и вернуться к Доксбину. Но он не стал.

Хорошо, сказал он. Я научу тебя. Но не всему. Только тому, что нужно, чтобы защищаться. Не нападать. Защищаться.

Лена кивнула.

Договорились.

Они начали через неделю. Максон учил её основам: как проверять утечки, как настраивать анонимность, как распознавать манипуляции, как не оставлять следов. Лена оказалась способной. Очень способной. Она схватывала на лету, задавала правильные вопросы, не боялась сложного. Максон впервые за много лет чувствовал что-то похожее на интерес. Не к системе. К человеку.

Они проводили вместе вечера. Не в голосовых каналах, не в чатах на кухне, за столом, с чашками чая. Лена рассказывала о своей жизни: о работе, о мечтах, о страхах. Максон слушал. Иногда отвечал. Иногда молчал. Но он был там. Не в своей голове. Не в папках. Не в системе. Здесь. С ней.

Однажды она спросила:

А ты можешь научить меня находить людей?

Максон замер.

Зачем тебе это?

Затем, что я хочу знать, кто что делает. Кто врёт. Кто скрывает. Я не хочу быть слепой.

Максон долго молчал. Потом сказал:

Это другая сторона. Если ты научишься находить людей, ты научишься их использовать. А если ты научишься их использовать, ты станешь как я.

Лена посмотрела на него. И сказала:

А может, я уже как ты. Просто без твоего сайта.

Максон не ответил. Он встал. Подошёл к окну. Посмотрел на двор. И понял, что Лена права. Она была как он. Только она пришла к этому сама. Без травли. Без доксинга. Без абьюза. Она просто хотела контроля. Как и он. Как и все.

Я не буду тебя этому учить, сказал он. Но я не буду тебя останавливать. Если ты хочешь найди сама. Но помни: каждый, кого ты найдёшь, это чья-то жизнь. И ты будешь за неё отвечать.

Лена кивнула.

Я помню.

Она ушла поздно. Максон остался один. Он сидел в тёмной комнате и смотрел на экран. Доксбин ждал. Папки пополнялись. Жизни разбирались на части. Но впервые за много лет он не чувствовал себя одиноким. Впервые за много лет рядом был кто-то, кто знал, кто он. И всё равно остался.

Он снова погрузился в синее свечение экрана. Но теперь в этом свечении было что-то ещё. Не страх. Не власть. Не холод. Что-то тёплое. Что-то, что болело. Что-то, что он не мог назвать.

Он уснул в ту ночь быстро. Ему снилась Лена. Она стояла у окна и смотрела на двор. И улыбалась.