Среди развалин археологи обнаружили множество бронзовых наконечников стрел и каменных снарядов для пращей. Учёные установили, что эти руины относятся ко второй половине XI века до нашей эры, то есть ко времени правления Саула, первого царя Израиля (Косидовский. Указ. соч. С. 320). Олбрайт также нашёл глиняные черепки от кувшинов, датируемых примерно 1200–1000 годами до нашей эры. Эти находки подтвердили, что раскопанная крепость была царским дворцом Саула, где, как сказано в Писании, "царь сидел на своем месте, по обычаю, на седалище у стены" (1 Цар. 20:25). Именно в этом месте Саул управлял страной, окружённый близкими: своим сыном Ионафаном, двоюродным братом и военачальником Авениром и юным оруженосцем Давидом. Здесь он разрабатывал планы освобождения Израиля от филистимлян и вёл партизанскую войну против них (Келлер. Указ. соч. С. 212). Камни Гивы были свидетелями перемен в Сауле: от молодого, богобоязненного и скромного правителя до стареющего царя, охваченного мстительностью и страхом.

Вернувшись в Гиву, Саул вёл себя как частное лицо, ожидая указаний от Бога (Tadmor H. Die Zeit des Erstens Tempels // Geschichte des jüdischen Volkes München, 1981, p. 116). Вскоре Израиль столкнулся с угрозой: аммонитяне под предводительством царя Нааса вторглись в страну. Наас с большим и хорошо вооружённым войском напал на иудеев, живших за Иорданом, разрушая их города и чиня насилие. Он прибегал к жестокой тактике: выкалывал правый глаз тем, кто сдавался или попадал в плен, чтобы лишить их возможности воевать, так как левый глаз воины прикрывали щитом. После покорения иудеев за Иорданом Наас двинулся на город Иавис в Галааде. Он потребовал от жителей немедленной сдачи с условием выкалывания правого глаза у каждого или угрожал осадой и разрушением города. Жители Иависа, не зная, сражаться или сдаваться, попросили семидневную отсрочку, чтобы найти помощь у союзников. Наас, уверенный в их слабости, согласился (Иосиф Флавий. Указ. соч. Т. 1. Книга 6. Глава 5, 1–3. С. 274–276).

Послы из Иависа отправились по городам Израиля, сообщая о бедственном положении и условиях Нааса. Их слова вызвали скорбь, но страх перед аммонитянами парализовал народ. Когда послы прибыли в Гиву и рассказали о беде, жители города также были охвачены печалью. Саул, возвращавшийся с полевых работ, услышал плач и узнал о ситуации. В тот момент его обуял Дух Божий. Он обещал прийти на помощь Иавису на третий день и победить врагов до восхода солнца. Чтобы вдохновить народ на войну, Саул прибег к решительным мерам: разрезал своих быков и разослал их части по Израилю, угрожая сделать то же со скотом тех, кто не явится на битву с оружием за ним и пророком Самуилом. Страх перед наказанием сплотил народ, и к Иордану собралось огромное войско: 700 тысяч воинов, плюс 70 тысяч от колена Иудинова, как показал подсчёт в городе Вале (Иосиф Флавий. Указ. соч. Т. 1. Книга 6. Глава 5, 1–3. С. 274–276).

Саул переправился через Иордан, за ночь преодолел десять схойнов и перед рассветом достиг Иависа. Разделив армию на три части, он внезапно атаковал аммонитян с разных сторон. В жестоком бою было убито множество врагов, включая царя Нааса. Эта победа принесла Саулу великую славу и укрепила его авторитет. Даже те, кто раньше сомневался в нём, признали его храбрость и лидерство. Саул не ограничился спасением Иависа: он опустошил землю аммонитян и вернулся домой с богатой добычей. Народ ликовал, радуясь успеху и гордясь своим царём. Некоторые даже требовали наказать тех, кто ранее не поддерживал Саула, но царь проявил милосердие, заявив, что не хочет омрачать победу кровопролитием среди своих. Он призвал к празднованию и единству (Иосиф Флавий. Указ. соч. Т. 1. Книга 6. Глава 5, 1–3. С. 274–276).

Победа над аммонитянами сделала Саула неоспоримым лидером, и его власть была вторично провозглашена в Галгале. Это место, расположенное на Иерихонской равнине, в нескольких километрах от Иордана (31°51’ с.ш., 35°29’ в.д.), имело особое значение. Согласно преданию, здесь израильтяне остановились после перехода через Иордан, установив двенадцать камней с его дна по числу колен (Нав. 4:19–24). Здесь же отмечалась первая Пасха на западном берегу Иордана (Нав. 5:10). Галгал был одним из древнейших святилищ Израиля, что придавало вторичному провозглашению Саула сакральный характер (Vaux R. Les institutions de l’Ancien Testament. T. II. Paris, 1967. P. 134–135). История Галгала окутана тайной: после разделения царства он стал центром идолопоклонства, пострадал от Навуходоносора, а в 70 году нашей эры был разрушен римлянами. К 385 году он был "разрушен до основания", и лишь двенадцать валунов напоминали о его прошлом до XIV века (Крывелёв И.А. Раскопки в библейских странах. М.: Советская Россия, 1965. С. 158; Никифор. Указ. соч. Т. 1. С. 151).

В момент всеобщего ликования пророк Самуил обратился к народу с важной речью. Он напомнил о милости Бога, который вёл Израиль, несмотря на его непослушание. Самуил подчеркнул, что народ согрешил, прося царя и отвергая Бога, и призвал их осознать это. Он сказал: "Теперь станьте и посмотрите на дело великое, которое Господь совершит пред глазами вашими: не жатва ли пшеницы ныне? Но я воззову к Господу, и пошлет Он гром и дождь, и вы узнаете и увидите, как велик грех, который вы сделали пред очами Господа, прося себе царя" (1 Цар. 12:16–18). Гром и дождь, посланные Богом, заставили народ трепетать. Самуил хотел, чтобы люди помнили: их победа — дар Бога, а не только заслуга царя, и их надежда должна быть на Господа, а не на человеческую власть.

Народ, осознав свой грех, попросил Самуила молиться за них: "Помолись о рабах твоих пред Господом Богом твоим, чтобы не умереть нам; ибо ко всем грехам нашим мы прибавили еще грех, когда просили себе царя" (1 Цар. 12:19). Самуил ответил: "Не бойтесь, грех этот вами сделан, но вы не отступайте только от Господа и служите Господу всем сердцем вашим" (1 Цар. 12:20). Он указал на важный духовный урок: грех, даже серьёзный, можно преодолеть, искренне покаявшись и не возвращаясь к нему. Часто люди, совершив проступок, раскаиваются, но продолжают терзаться чувством вины, сомневаясь в прощении Бога. Они считают себя недостойными служения или причастия, что мешает им двигаться вперёд. Самуил учит, что прошлые ошибки нужно оставить позади, извлечь уроки и стремиться к Богу, как советует апостол Павел: "Забывая заднее, простирайтесь вперед" (Флп. 3:13).

Самуил также показал пример милосердия. Израильтяне отвергли его сыновей, обвинив их в нечестности, что могло быть для пророка личной обидой. Большинство родителей, даже признавая вину детей, затаили бы обиду на критиков. Но Самуил, любя своих сыновей, с Божьей помощью не только не возненавидел народ, но продолжал молиться за него и помогать. Он сказал, что был бы виновен, если бы перестал молиться за Израиль. Этот пример учит, что даже если кто-то причинил нам боль, мы обязаны прощать и молиться за них, следуя Божьей любви.

Победа Саула и речь Самуила стали поворотным моментом для Израиля. Гива, как столица, стала символом начала царской власти, а Галгал — местом её освящения. Но Самуил напомнил, что истинная сила народа — в верности Богу, а не в человеческом правлении. Саул проявил милосердие, отказавшись мстить противникам, и народ радовался: "И весьма веселились там Саул и все Израильтяне" (1 Цар. 11:15). Этот эпизод подчёркивает, что Божья милость и прощение доступны каждому, кто искренне ищет Его, а духовные уроки прошлого остаются актуальными для всех времён.

- Я не кощунствую. Библию не я писала.

Тут заходит прабабушка, весьма набожная казачка.

- Еля! - возопила гостья, - Ты слышишь, что твоя внучка говорит?

- Что? - испугалась прабабушка.

- Что Христос... - гостья понизила голос, - еврей...

- А, - успокоилась прабабушка, - так правду же говорит.

Гостья поняла, что уже умерла и попала в ад. И ее морочат. Тут прадед вошел и она решила воззвать к мужскому авторитету:

- Ты слышал, что они говорят? Что Христос - еврей!!!

- И что, - не понял прадед, - конечно еврей.

Гостья поперхнулась. Она явно была жива и кошмарным сном это не было. Ее родственники впрямь так говорили. Вслух. И молния их не поразила.

Зато ее поразила - не молния, а страшная догадка:

- Так что... Дева Мария - тоже еврейка?

- Конечно еврейка! - хором ответила родня.

- Так что... это я...

И она завопила, как резаная:

- Это что же, я на ж*** молюсь?!!

И больше она в церковь ни разу не зашла. Вот она, сила антисемитская!

С родственниками тоже общаться перестала.

И вот, однажды на занятиях на военной кафедре Артём с приятелем-подпевалой оказались через одну парту позади Миши. Пол пары они безуспешно пытались выдавить из себя что-то смешное в отношении его еврейских корней. Глупо хихикали и подначивали друг друга. В итоге Артём не нашёл ничего лучше, чем плевать в Мишу бумажками через трубочку из ручки. Уже три или четыре жеваных слюнявых комка прилетело в шею и затылок Миши - он сидит с каменным лицом. После попадания очередного снаряда, всё также молча, Миша поворачивается к Артёму, звучно прочищает горло и харкает тому в лицо.

Привлечённые характерным звуком, сокурсники оборачиваются, чтобы увидеть здоровенный сгусток слюны, сползающий с правой брови Артёма на его глаз, на щëку. Через пару мгновений побледневший хулиган приходит в себя, вытирает слюни с лица и шипит.

- Тебе пи...дец.

- Отставить разговоры, - не отрывая взгляда от доски командует старый глуховатый полковник и продолжает чертить малопонятные нам схемы.

Стрелка была забита после занятий во дворе многоэтажки рядом с институтом. Я дал Мише свою капу (не гигиенично, зато зубы целы) и вместе с остальными пацанами следил, чтобы дуэль была честной.

Артём, не дожидаясь сигнала секундантов, бросился на противника, пытаясь с разбега по-фанатски ударить двумя ногами в прыжке. Миша уклонился, удар пришёлся вскользь. Дальше всё как водится в дворовых драках - беспорядочные и неумелые удары, оскорбления, обещания навалять и бесполезная возня в партере в попытках выйти на удушающий. Сопли, слёзы, юшка.

Драку закончил эпично выскочивший из подъезда дед с палкой.

- Пошли на х... й отседова, пи...дюки! Ишь, чего устроили! Делать им больше нех.. я!

Итогом разборки для Миши стали несколько синяков и шишек, разбитая губа и костяшки, порваная рубашка и качественный скачок авторитета среди сокурсников. Друзьями с Артёмом они, конечно, не стали, но нападки на национальной почве прекратились.

Вечером того дня мне позвонила мама Мишы.

- @skvoretso, как ты мог допустить драку? Разве нельзя было решить всё словами?

- Тётя Нина, Миша сам во всём разобрался, всё в порядке. Не переживайте.

Но тётя Нина, как классическая еврейская мама, конечно, переживала. До сих пор переживает, дай Бог ей здоровья.