Слонялись мы по аэропорту, пока не объявили, что по метеоусловиям рейс задерживают до утра. Тогда мы с родителями собрались и поехали в гостиницу. Когда мы устроились, я отпросилась немного погулять. Мама наказала, чтобы я далеко не отходила, а гуляла только возле подъезда гостиницы. Я заигралась, и когда уже решила вернуться в номер, где мы обосновались, то постучала в двери, похожие на наши. Мне открыл какой-то дядька. На душе было неспокойно: я поняла что заблудилась. А на улице начинало темнеть. Хорошо, что дядька расспросил меня, откуда я. Оказалось, что рядом стояли два одинаковых дома, и я зашла в чужой. Этот дядечка просто проводил меня до номера и постучал в дверь. Открыл папа, я расплакалась и сказала, что заблудилась. Отец поблагодарил мужчину за то, что он довел меня.

Утром мы снова поехали в аэропорт. Нам объявили наш рейс, мы прошли на посадку на самолет Ан-24. Мне в самолете сразу понравилось. Тогда при взлете и посадке стюардесса на подносе разносила конфеты-леденцы, которые назывались «Взлетные». Это были дефицитные конфеты, небольшие, с кисло-сладким лимонным вкусом, а на обертке был изображен самолет. Они помогали, если в ушах закладывало. Воспоминания о полете остались приятные: мне было интересно наблюдать через иллюминатор, как мы взлетаем и идем на посадку. Под нами было видно реки и леса, самолет залетал в облака. Прилетели мы в Хабаровск где-то через два часа.

При выходе из самолета я ощутила совсем другой запах воздуха. Было солнечно и пахло асфальтом. Сразу из аэропорта мы сели в автобус и поехали к бабушке. Пока ехали, я через окно рассматривала город: людей было больше, автомобилей больше, зелень росла выше и казалась гуще. Даже цвет листвы казался зеленее, солнце жарило сильнее, было очень жарко. В Хабаровске росли большие тополя — такие не растут на севере Сахалина. Очень чувствовался другой климат. Ощущение было такое, словно мы приехали из пустыни в другую цивилизацию. Мы вышли из автобуса и пошли пешком к дому бабушки с дедушкой. По пути переходили железную дорогу, и я обратила внимание, что рельсы были широкие по сравнению с узкоколейными в нашем посёлке.

Встреча была очень радостной, у бабушки были слезы на глазах. Вместе с ними в трехкомнатной квартире жил мамин брат, дядя Женя, со своей семьей: женой, дочерью и сыном. Моя двоюродная сестра Наташа была старше меня на четыре года, а двоюродному братишке Андрюшке было два годика. Дом стоял на улице Специалистов — двухэтажный, деревянный, на два подъезда. В каждой квартире был большой балкон. Наши родные жили на первом этаже.

До отъезда на Сахалин мы жили через два дома от бабушки на этой же улице, ведь я родилась здесь. Мы уехали отсюда, когда мне было пять лет, поэтому я мало что запомнила, но зато узнала водяную колонку недалеко от дома. В раннем детстве я любила на ней виснуть: всем, кто приходил с ведрами за водой, я нажимала на рычаг. Здесь же, на колонке, из-за бежавшей холодной воды я и заработала ангину. Возле бабушкиного дома был сад, там росла вишня. Вот это для меня было диковинкой, так как на Сахалине вишня не росла, а здесь — целые кусты: рви и ешь сколько хочешь. Все для меня было в новинку.

Отдыхать мы собирались всей большой семьей: плыли на пассажирском теплоходе по Амуру, брали с собой палатки, удочки. Высаживались на другом берегу, разбивали лагерь на природе с ночевкой возле реки. Дедушка рыбачил, вылавливал интересную рыбу, которая называлась касатка-скрипун. Об ее острые плавники можно было наколоть руку до крови, к тому же эта рыба издавала скрипучий звук, как трещотка. Разводили огромный костер прямо на берегу, варили уху. Правда, не было спасения от комаров, но время на природе у Амура было настолько увлекательным, что ради этого можно было и потерпеть укусы.

Гуляя по городу, в центре мы встречали автоматы с газированной водой. Цена воды с сиропом — три копейки, а просто газированной — одна копейка. Стоял один граненый стакан, люди ждали в очереди, пока он освободится. Главным отличием от Сахалина для меня было наличие вкусного мороженого, которое продавали в киосках в хрустящих вафельных стаканчиках. Его вкус я запомнила на всю жизнь. Ходили в парк, катались на аттракционах. Особенно мне нравилась карусель «Цепочки» — одноместные качели, подвешенные на цепях. Также недалеко от парка находился краеведческий музей, где можно было сфотографироваться возле Царь-пушки или с огромным скелетом кита. Фотографиями у нас занимался дедушка, который вообще был мастером на все руки. К сожалению, этих снимков не осталось, погребены под завалами Нефтегорска.

Дедушка был профессиональным токарем при техническом училище №1, обучал учеников токарному делу. Бабулечка была домохозяйкой, всегда готовила дома. До выхода на пенсию она работала поваром. Готовила она так вкусно, что я в жизни не ела ничего лучше. Один ее постный борщ чего стоил! Вечерами вся семья собиралась на ужин за круглым столом, съедалось все до последней крошки.

В квартире стоял маленький черно-белый телевизор, по которому мы смотрели сериал «Сага о Форсайтах». Бабушка с дедушкой сидели в креслах напротив и засыпали по очереди. Сначала уснет бабушка, дед ласково толкает ее локтем: «Мура, не спи». Бабушка просыпалась, и тут же засыпал дед. Теперь его толкала бабуля: «Боря, не спи». «Ага, ага», — говорил дед и просыпался. Было очень забавно. Мне эта жизнь в детстве казалась такой интересной!

Однажды утром дом содрогнулся от дедушкиного крика, который мгновенно всех разбудил. Он в сердцах называл бабушку «старой перечницей» за то, что она поставила банку с разведенной синькой на верхнюю полку прямо над дверью кладовки. Увидев дедушку, мы замерли: его лицо, волосы и майка были ярко-синего цвета. Бабушка, пытаясь скрыть смех, с головой укрылась одеялом, которое так и ходило ходуном. Вслед за ней расхохотались и все остальные.

Ситуация была критической: дедушке, члену приемной комиссии, нужно было идти принимать документы у абитуриентов, а синька, как назло, не отмывалась. На его гневный вопрос, зачем она вообще туда это поставила, бабушка резонно ответила: «А зачем ты полез на верха в пять утра?» Весь день потом, вспоминая это, мы смеялись.

— Ваши домочадцы понимали, что он вам очень нравится, поэтому оставляли все лакомство для вас или им он просто не нравился?

— Папа с мамой не понимали в чем прелесть этого фрукта, а братьев и сестер у меня не было, - пояснила она. – Так что я могла в одиночку оставаться его владелицей. Более того, когда кто-то собирался к нам в гости и спрашивал, что принести, мама всегда просила ананас – от этого я сразу становилась счастливее.

— Похоже, вы действительно их любите.

— Вы даже не представляете насколько, - хмыкнула Динара. – Я впервые вышла на работу в десять лет, только чтобы на каникулах заработать на новый фрукт. Соглашалась на что угодно, училась на одни пятерки, лишь бы заполучить вожделенную цель. Помню, как несколько лет назад, скопив нужную сумму я отправилась в Таиланд, где вместо того, чтобы отдыхать на пляже, прошерстила все местные рынки, каждый день объедаясь ананасами. Тогда мне впервые стало от них плохо.

— Вы говорите о расстройстве желудка или о чем-то подобном?

— Нет, все гораздо хуже – я покрылась сильно чешущимися пятнами как будто заболела ветрянкой и в добавок у меня сильно распухли пальцы рук. Все достаточно быстро прошло – я даже не успела испугаться. В Питер я вернулась уже вполне здоровая – помню, как подумала тогда, что всему виной банальная антисанитария или не вполне зрелый фрукт.

— Но вы ошибались?

— Увы, - печально сказала женщина. – После первого же съеденного дома фрукта, все повторилось. Врачи сказали, что у меня развилась аллергия на бромелайн – вещество, которое в больших количествах присутствует в ананасах. Тогда-то моя жизнь и перевернулась – я уже не знала куда себя деть, ведь это отменяло мой каждодневный ритуал.

— За долгие годы у вас выработалась зависимость от этого фрукта и отказаться от него теперь – страшные муки?

— ОЧЕНЬ СТРАШНЫЕ, - Динара с таким нажимом сказала эти слова, что я даже дернулась от неожиданности. – Я пыталась заменить свежую мякоть на сладости с ароматизатором, на мармелад, на что угодно, но ничего не помогает. Я не могу зайти в магазин или заказать продукты через приложение, поскольку пальцы сами находят нужную страницу – а потом как в тумане. Руки трясутся, стоит только наколоть на вилку кусочек желтого счастья. Ужас короче…

— Вы пытались как-то по-другому перебороть эту зависимость?

— Лучше бы и не пыталась, - мрачно ответила она. – Обратилась к одному психотерапевту, а она сказала, что мне точно поможет групповая терапия. Пришла я, значит, в эту комнату, а там…

— Люди с гораздо более проблемными зависимостями, - тактично подсказала я.

— Вроде того, - кивнула она. – Вы не подумайте, что я какой-то там сноб, просто в жизни я стараюсь держаться как можно дальше от этих категорий людей, а тут мне мало того, что приходилось сидеть с ними рядом, так еще и душу изливать.

— Тогда-то вы и решили обратиться к другому специалисту.

— Нет, сначала я решила, что все же справлюсь сама, - уныло произнесла Динара. – Мне стыдно в этом признаваться, но я продержалась всего две недели, а потом снова сорвалась. Наелась вволю, а потом чуть не померла от анафилактического шока – благо успела скорую вызвать и открыть дверь. Выйдя из больницы, я первым делом прошерстила весь интернет и обзвонила всех знакомых, в попытке найти решение и в итоге попала к вам. Я очень хочу избавиться от этой привычки и надеюсь, что вы мне в этом поможете…