Мишка ненавидел новую учительницу математики Эльвиру Николаевну. Она только недавно пришла работать в школу, но очень быстро успела завоевать самую плохую репутацию. Школьники дали ей прозвище — Кость. Высокая, худая, как скелет. На голове причёска, словно авиационная бомба. Лицо в чёрных противных веснушках, нос крючком. Взгляд злой, голос пенопластом по стеклу, а самое главное, её новая методика — по любому случаю ставить двойки и единицы. Её даже отличники боялись. Она всем в классе снизила успеваемость.

Старая их учительница почти никогда двойки не ставила. Если не выучил, не можешь решить пример — записываешь его себе в тетрадочку и сдаёшь на следующий день. Решаешь на его основе похожие и всё понимаешь. А тут — и задачи, и дроби, и дополнительные примеры, которые нужно обязательно решить дома, помимо домашнего задания. При Эльвире все троечники, вроде Мишки, выли от горя, показывая родителям дневники — там на полях каждый день вырастали новые плохие оценки. А за плохие оценки следовали наказания от возмущённых родителей. Мишке драли уши, пороли ремнём, называли бестолочью, заставляя сидеть за учебниками до глубокой ночи. Если удавалось получить тройку, то это считалось за великое счастье. В середине мая, в пятницу, на очередном уроке Кость объявила о предстоящей в понедельник контрольной, при этом многозначительно посмотрев на съёжившегося за партой Мишку.

— Если кто и в этот раз не сдаст, то может смело готовиться оставаться на второй год! — произнесла она.

Мишка задрожал от страха. Он точно знал, что нипочём эту контрольную не напишет. После уроков он поплёлся домой в самом плохом настроении. Попинал попавшуюся на пути консервную банку, немного посидел на скрипучих качелях, размышляя о несчастной своей судьбе. Возле дома ему под ноги с радостным лаем кинулся дворовый пёс Тишка, пытался веселить, лизал руки.

— Эх, Тишка, Тишка... Везёт тебе! Живёшь на улице, все тебя кормят, играешь допоздна. Забот не знаешь, и не надо тебе бояться злой математички, — вздыхал школьник, почёсывая довольному псу бока и живот.

Тишка извернулся и лизнул мальчика длинным шершавым языком прямо в нос.

— Тьфу! Кыш, бродяга!

И тут его осенило. Да ну её, эту проклятую контрольную! Скоро лето. На улице тепло. Он уйдёт в лес и будет там жить дикарём. Самостоятельно, сам по себе, а Тишку возьмёт с собой. Он будет его охранять и помогать охотиться. Только нужно было разжиться припасами. Мишка почесал затылок и решил пойти на пруд, находившийся за городом, наловить рыбы. Её он высушит и сделает воблу.

Он мышкой прошмыгнул домой, взял удочку, трёхлитровую банку, перочинный ножик и четвертинку вчерашнего ржаного хлеба. Вышел на улицу, позвал Тишку, но тот предал его, убежал на помойку. Мишка пошёл один, но по дороге встретил приятеля Кольку. Тот не знал, чем заняться, и напросился идти вместе.

Мишка всю дорогу до пруда героически хранил свою тайну и, только уже когда он закинул удочку, а Колька от скуки развёл костёр, сознался, что ловит рыбу для побега. Колька от восхищения даже открыл рот. Он бы на такое нипочём не решился, особенно в последнее время, когда все ждали выхода по телевизору мультфильма «Остров сокровищ» и новую серию про Шерлока Холмса.

Они сидели, ловили рыбу, но на хлебный мякиш клевала только всякая мелюзга. Мишка рассказывал, как возьмёт с собой в лес рюкзак, палатку, ещё нужен будет топор и котелок. Сделает лук и стрелы, будет стрелять уток и голубей. Щавель уже начал расти, а значит, с голоду он не окочурится.

— В лесу конфет не будет. — вздыхал Колька. — И пепси-колы.

— Без них проживу, — угрюмо отвечал Мишка, не забывая поглядывать на поплавок.

— А ещё мороженое. В кафе видел? Новое, с шоколадной стружкой? Пломбир.

При мысли о мороженом Мишка ещё сильнее расстроился.

— В лесу мёд есть. Залезу в дупло и добуду пчелиный мёд! Буду в сотах есть сколько угодно! — возразил он.

— Давай я тебе в лес буду хоть иногда хлеб таскать, бутерброды? — предложил Колька. — А то жалко тебя.

Мишка захлюпал носом. Ему тоже было себя очень жалко.

— Эй, мелюзга! Лягушек ловите?

Они оглянулись, услышав знакомый голос. К ним неслышно подошёл Толян. Он без приглашения сел у костра и прикурил от горящей ветки. Мальчики посмотрели на него с уважением. Толян учился в восьмом классе в той же школе, что и Колька, и уже умел курить. В качестве мундштука он использовал корпус от шариковой ручки. А Мишке он и вовсе покровительствовал, поскольку дружил с его старшей двоюродной сестрой.

— Воблу буду сушить, — решительно сказал Мишка.

Толян посмотрел на рыбок, плавающих в банке, оценил и заржал. Колька, стремясь ему угодить, тоже захихикал и тут же разболтал, что его друг ловит рыбу не просто так, а с целью похода в лес навсегда. У Мишки от обиды покраснели уши. Он же ему по секрету. Трепло ты, Колька! Толян его сестре расскажет, а значит, скоро об этом узнают и родители. Тогда всё пропало!

Толян захотел узнать причину Мишкиного побега, и тот нехотя поведал о страшной беде, нависшей над ним. О злой учительнице математики по прозвищу Кость и о том, что после контрольной его убьют родители, когда узнают, что его оставят на второй год.

— Так у тебя по другим предметам хорошие оценки. Не должны тебя на второй год оставить, — задумался Толян.

— Она мне это в лицо сказала. Хана мне, пацаны.

Толян цыкнул слюной в костёр и заявил, что любую проблему можно решить. Даже такую, как математика.

— К Шаману нужно. Шаман за рубль любую беду отведёт.

Колька вздрогнул и сказал, что Шаман очень страшный, нельзя к нему идти. Толян возразил, что нормальных пацанов Шаман никогда не обижал, а только всегда помогал, только рубль юбилейный нужен.

Мишка очень удивился, он не знал ни про какого Шамана и тут же спросил, кто это.

Толян снисходительно объяснил, что Шаман учится в школе для особо одарённых. Там, где дураки и дауны. Только Шаман не даун, а просто необычный пацан. Он умеет исполнять заветные желания за юбилейный рубль, не всегда, конечно, но только когда очень нужно. К нему иногда обращались за помощью. Толян сам не обращался, но знал тех, кому тот помог.

Колька согласно закивал, он тоже знал таких ребят, кому Шаман отводил беду, только идти к нему страшно…

Толян ответил, что всё это фигня, он лично отведёт Мишку к Шаману, и пусть тот поможет. Колька поддержал его идею и предложил порыбачить заместо Мишки, пока они ходят. Толян добродушно назвал Кольку ссыклом и потребовал, чтобы Мишка быстрее определялся, а то у него своих дел полно.

— У меня нет юбилейного. Бумажный только, — угрюмо ответил Мишка.

Толян успокоил его, сказав, что ради такого дела готов поменяться с ним на железный. Мишка обрадовался. Отдал удочку Кольке и пошёл вместе с Толяном искать загадочного Шамана.

Они пересекли почти весь город и нашли Шамана во дворе школы-интерната, где играли странные опухшие дети с большими головами. Мишка рядом с такими чувствовал себя не в своей тарелке. Толян указал на мальчика, сидевшего отдельно от всех в тени на пожарной лестнице. Несмотря на хорошую солнечную погоду, мальчик был одет в пушистый свитер и кутался в шаль так, что видны были только чёрные блестящие глаза. Толян, оставив Мишку, подошёл к нему, о чём-то быстро переговорил, а потом, вернувшись, вытащил из кармана потёртый юбилейный рубль.

— Держи. Отдашь ему. Я покурить отойду за угол, чтобы не отсвечивать. Решайте пока свои дела.

Мишка поблагодарил и несмело пошёл к Шаману, напоминающему большой свалявшийся комок шерсти.

Оказалось, Шаман был чуть старше самого Мишки. Говорил он почти шёпотом.

— Чего тебе?

— Матику. Контрольная в понедельник будет. Хочу её сдать.

— Рубль, — прошелестел Шаман и ещё сильнее начал кутаться в пуховую шаль.

Мишка протянул ему серебристую монетку.

— Стой тут.

Шаман поднялся и пошёл куда-то за угол.

Вернулся через минуту и протянул красивую заграничную банку из-под пива.

— Кидай.

— А что будет? — с любопытством спросил Мишка, сунув нос в банку.

Он увидел только прорезь в крышке и темноту.

— Желание сбудется, — прошелестел Шаман.

— А я любую оценку могу загадать?

— Любую. Можешь загадать даже... чтобы тебе в этот день всё время везло, и ты сможешь решать любые задачи и получать только хорошие оценки.

— Ого. Так просто? Навсегда?

— Нет. Не просто. Только на один день, — коротко ответил Шаман.

От него повеяло холодом, как от открытого холодильника. Не нравился Мишке этот пацан. Уж больно глаза у него нехорошие.

— Загадывай.

— Хорошо. Хочу, чтобы в понедельник я сдал контрольную по математике на пятёрку и чтобы мне в этот день во всём везло, — звонким голосом произнёс Мишка и бросил рубль в банку.

Шаман дёрнул рукой, словно собирался убрать, но не успел. Монета со звоном упала на дно.

— Нехорошо, — прошептал он, — это два желания.

— Разве? А я думал, одно, — удивился Мишка.

Ему как-то сразу стало на душе легче. Теплее.

Шаман затряс банкой. Внутри зазвенели монеты. Почему-то их звон показался Мишке каким-то грустным. Неподалёку от них дети бросили свою игру с фантиками, встали на ноги и все как один начали плакать.

— Чё это с ними? — спросил Мишка.

— Теперь уже не воротишь. Желание сбудется, — неопределённо ответил Шаман и неожиданно попросил показать руки ладонями вверх.

Мишка пожал плечами и выставил напоказ грязные ладошки. Ему было смешно наблюдать, как мальчик в шали буквально обнюхивает их. Он точно нормальный?

Закончив изучать ладони, Шаман внимательно посмотрел на Мишку.

— Камень! — прошептал он так, что сразу стало не до смеха. По Мишкиной спине поползли мурашки от этого пронзительного взгляда.

— К-к-какой к-камень?

— У тебя в столе, в коробочке. Камень с дырочкой. На шнурке.

Он схватил Мишку за руку, и тот чуть не взвыл. Его словно льдом обожгло. Он попытался вырваться, но Шаман держал крепко.

— Камень? Что ты за него хочешь? Любое желание! Любое!

— Отстань! Нет у меня никакого камня! Чего ты пристал?!

— Эй! Вы чего там? — послышался голос Толяна.

Шаман, заметив приближение восьмиклассника, оставил Мишку в покое и, спрятав глаза, пошёл прочь.

— Чего он от тебя хотел? — спросил Толян недовольным тоном.

— Да я сам не понял, — соврал тот.

— А, ну тогда пойдём к тебе.

— Зачем?

— Рубль отдашь. Ты же мне теперь, Афоня, рубль должен.

Чем дальше они уходили от школы-интерната, тем веселее становился Мишка. Дома он с радостью вручил Толяну скомканный бумажный рубль, отложенный на магнитофон, и побежал на пруд проверять, как там дела у Кольки.

Как оказалось, тот давно бросил ловить рыбу и играл в футбол в соседнем дворе. Ладно хоть удочку не профукал. Мишка забрал свою удочку, вернулся на пруд, но у него пропало всякое желание продолжать рыбалку. Он вылил воду с рыбками обратно в пруд и посидел ещё немного на траве, наблюдая за плавающими в камышах утками. От нечего делать он начал кидать в воду мелкие камешки и тут вспомнил о страшных словах Шамана про камень.

Откуда он узнал? Толян разболтал? Двоюродная сестра? Нет, он этот камень не показывал никому, даже своей маме. Это был его личный, самый заветный секрет. Подарок от конопатой рыжей девочки. Тогда. На море. Она подарила камень с дыркой и взяла с Мишки обещание, что он его будет хранить и никому не показывать. Она сказала тогда... такое… От чего Мишка смущался даже наедине с собой. Они пообещали друг другу встретиться этим летом. Но если он останется на второй год, родители его уже не возьмут отдыхать на юг, как обещали. Только бы желание сработало!

Мишка играл на улице все выходные, и только в воскресенье вечером его кольнуло в бок нехорошее предчувствие. Он вспомнил про страшную контрольную в понедельник и попытался сесть за уроки. Минут сорок он честно повторял про себя правила, пока его не сморил сон. Он проснулся только ранним утром и понял, что совершенно не готов. Вздыхая и сопя носом, он умылся, прикидывая про себя, а не лучше бы ему заболеть? Только, как назло, не было температуры. Пришлось съесть безвкусную манную кашу, сложить учебники в портфель, одеться в школьную форму и скрепя сердце идти в школу.

Контрольная по математике была на первом уроке. Мишка трясся, как осиновый лист, и оглядывался в панике, надеясь списать у одноклассников, но по их бледным лицам быстро понял, что сегодня они все находились в одинаковом положении.

Страшная учителка Кость бдительно обходила каждую парту, держа наготове линейку. При первом же намёке на разговор или попытку списать она резко била линейкой о ближайший стол, доводя школьников до икоты.

Мишка прочитал на доске задачи, зажмурился, пытаясь решить, но у него не получилось. Тогда он начал молиться Шаману и мысленно просить у него помощи. Решения всё равно не пришли. Когда до конца урока оставалось всего десять минут, он решил действовать наугад и, сам того не ожидая, исписал цифрами целых четыре страницы.

Прозвенел звонок. Контрольная закончилась. Кость обошла учеников и собрала тетрадки, а вспотевший Мишка с пересохшим ртом побежал на первый этаж попить воды из фонтанчика.

Ещё через два урока его вызвали к директору школы. Чувствуя, что пришёл его смертный час, он горько пожалел, что не успел вовремя сбежать в лес. Теперь всё пропало. Директор решил сказать ему лично, что его оставят на второй год. Хотя это несправедливо! У него всего одна двойка — по математике. Да и то только потому, что их Кость учит.

Мишка застал у директора нескольких учителей, среди которых, конечно, была и сама математичка. Злая, как бешеная собака.

— Вот он! Маленький негодяй, списывающий на моей контрольной! — завопила она, едва только он вошёл в дверь.

— Я не... — пролепетал Мишка.

— Сознавайся, как ты списал! Ты учился на одни колы и двойки! Ты, тупица, не знаешь, сколько будет дважды два! Откуда у тебя эти решения задач?! — набросилась она на него.

— Тише, Эльвира Николаевна, вы ведёте себя непедагогично, — призвал её к порядку директор школы.

— Он унизил меня как преподавателя! Я следила за ним всю контрольную... Я вам клянусь, он не мог решить эти задачи и примеры! Он ублюдок!

— Эльвира Николаевна! Сядьте и помолчите! — громко и строго приказал директор. — А ты, Миша, расскажи нам, как решил контрольную.

— Не знаю, — пожал плечами Мишка, посматривая на красную от гнева учительницу математики. — Решил и всё.

— Так, может, ты при нас решишь ещё несколько? А то уважаемая Эльвира Николаевна сомневается, — попросил директор.

— Давайте, — Мишка безразлично пожал плечами. Отступать было некуда.

Директор дал ему лист бумаги, шариковую ручку и, открыв перед ним учебник математики за четвёртый класс, пальцем показал, какие решать. Мишка вздохнул и, стараясь не думать, написал не глядя. На решение ушло несколько минут.

Директор проверил, а потом показал другим учителям.

— Кажется, Эльвира Николаевна, вы сомневаетесь в собственном педагогическом опыте? Если, по-вашему, этот ребёнок учится на одни двойки, то каков тогда уровень других ваших учеников? — сурово поинтересовался директор. — Может быть, они все для вас недостаточно хороши?

— Я вам клянусь, он дурак! Я учила его… Учила их всех… Они все сдали максимум на тройки, а этот двоечник умудрился решить на пять! Это невозможно! Он обманщик! Он списывал!

— А по-моему, он молодец. Верно, товарищи? — ответил директор, кивая другим учителям. — Зато вы сегодня показали себя с очень недостойной стороны. Если у вас нервный срыв от перенапряжения, может быть, вам отдохнуть? Или поискать себе другую школу, где не такие плохие ученики, как наш Миша?

— Вы на что намекаете? Вы…

— Миша, возвращайся в класс, — попросил, не дослушав математичку, директор. — У нас сейчас с Эльвирой Николаевной будет серьёзный разговор.

Мишка выскочил за дверь вне себя от счастья. Ах, какое лицо было у злобной математички, когда она услышала про угрозу увольнения! Неужели её вышибут? Потрясающе! Ух, Шаман! Ух, молодец! За один рубль такое сварганил, уму непостижимо!

Значит, всё получилось? Он сдал контрольную, и теперь на второй год его не оставят. Мишкины ноги от радости сами пустились в пляс.

С этого дня Эльвиру Николаевну в школе больше не видели.

Все школьники вздохнули с облегчением. Она ушла, словно жуткий ночной кошмар перед самыми лучшими летними каникулами. Мишка веселился и радовался этому событию больше всех. Ведь дальше будет ещё лучше. Наступит лето, и он с родителями поедет на Чёрное море. А там будет та самая девочка. Целый месяц они будут вместе загорать, купаться и искать приключения в крымских горах.

Мишка в ожидании предстоящего путешествия изрисовал рисунками парусников и пароходов целый альбом. Но перед самой поездкой отец неожиданно заболел. Его увезли в больницу. Мишка был вынужден ходить к нему в гости вместе с мамой, носить мандарины и поделки, чтобы подбодрить его. Отец благодарил, сожалел, что поездка на море откладывается, и обещал Мишке устроить отпадные каникулы на следующий год, когда тот станет уже совсем взрослым. Мишка только вздыхал: следующее лето казалось ему таким далёким, это же почти целая жизнь! Ему приходилось довольствоваться играми с соседскими пацанами, походами на речку и по грибы. Он так и не встретился этим летом с той конопатой девочкой, как они друг другу обещали. Иногда он встречал в городе Эльвиру Николаевну и, хотя не испытывал перед ней прежнего страха, по привычке старался не попадаться ей на глаза. Он считал, что беда прошла над ним и в новом учебном году будет намного лучше. Как же он ошибался!

автор Василий Кораблев

За завтраком было непривычно тихо. Обычно Нина Васильевна, его жена, любила поговорить, но сегодня молчала, изредка поглядывая на мужа. Костя уткнулся в телефон, быстро работая пальцами.

— Что ты там делаешь? — поинтересовался Михаил Петрович.

— Программирую, — не отрываясь от экрана, ответил внук. — Нам по информатике задали.

— Программируешь... — задумчиво повторил Михаил Петрович. — А я вот только калькулятором пользоваться умею.

— Деда, да ты что! — Костя оторвался от телефона. — Ты же математик! Тебе только базовые вещи объяснить надо, а дальше сам разберёшься.

В дверь позвонили. Нина Васильевна пошла открывать — это была соседка, Анна Васильевна, энергичная пенсионерка, которая, казалось, была занята больше, чем когда работала.

— Ниночка, привет! — защебетала она. — Слушай, тут такое дело... А, Михаил Петрович! Как раз вас хотела видеть.

— Меня? — удивился он.

— Представляете, у нас в центре досуга группа пенсионеров собирается, компьютерной грамотности учимся. А преподаватель заболел. Может, вы бы нам помогли? Вы же педагог!

— Да что вы, Анна Васильевна, — смутился Михаил Петрович. — Я в этом ничего не понимаю. Вот Костя у нас специалист...

— Дед, а давай вместе! — неожиданно предложил внук. — Я тебя научу, а ты потом других. Круто же будет!

— Какой молодец! — обрадовалась Анна Васильевна. — Вот это связь поколений! А то сидите дома, Михаил Петрович, только в окно смотрите. Нельзя так.

Михаил Петрович хотел отказаться, но что-то его остановило. Может, энтузиазм внука, может, правота соседки насчёт того, что он действительно только в окно и смотрит...

— Знаешь, Костя, — медленно произнёс он, — а давай попробуем. Только ты меня правда научишь?

— Обещаю! — Костя просиял. — У меня как раз есть идея. Помнишь, ты рассказывал, как объяснял детям сложные темы через простые примеры? Давай сделаем такие видеоуроки, только по основам компьютера. Я тебя научу записывать и монтировать.

— Видеоуроки? — Михаил Петрович растерялся. — Да кому это нужно...

— Ой, не скажите! — вмешалась Анна Васильевна. — У нас половина группы до сих пор с телефоном толком не разобралась. А через интернет сейчас столько всего можно — и лекарства заказать, и с родными пообщаться.

День начал приобретать неожиданный оборот. После ухода соседки Костя притащил свой ноутбук и начал что-то увлечённо объяснять. Михаил Петрович сначала почти ничего не понимал, но постепенно стал замечать, что многие принципы похожи на математические.

— Смотри, дед, это как система координат, — терпеливо объяснял Костя. — Только вместо точек — пиксели. А программирование — это вообще чистая логика, тебе понравится!

К вечеру у них был готов план первого видеоурока. Костя научил деда включать камеру на ноутбуке и даже записал пробный ролик, где Михаил Петрович объяснял, как работает кнопка "Пуск".

— Знаешь, что самое сложное в преподавании? — говорил Михаил Петрович, глядя на экран. — Не просто знать предмет, а уметь объяснить так, чтобы поняли все. Особенно те, кто боится даже начать.

— Так у тебя же опыт огромный! — возразил Костя. — Сколько ты детей математике научил? А тут даже проще будет.

Вечером, лёжа в постели, Михаил Петрович долго не мог уснуть. В голове крутились новые термины, которые объяснял внук, идеи для будущих уроков, воспоминания о том, как он сам когда-то боялся нажать не ту кнопку на компьютере...

— Миша, ты спишь? — тихо спросила Нина Васильевна.

— Нет. Думаю.

— Давно я тебя таким не видела. Будто помолодел за день.

— Знаешь, — признался он, — я ведь правда как будто снова в школе. Только теперь я и учитель, и ученик одновременно. Странное ощущение...

— Хорошее ощущение, — улыбнулась она в темноте. — Помнишь, как ты говорил своим ученикам? Никогда не поздно научиться чему-то новому.

Михаил Петрович усмехнулся. Сколько раз он повторял эту фразу за годы работы! И вот теперь сам оказался в роли того, кому предстоит начинать с нуля. Но почему-то это уже не пугало, как раньше. Может, потому что рядом внук, готовый помочь? Или потому что наконец появилась цель?

Засыпая, он думал о том, что завтра обязательно попробует сам включить камеру и записать видео. В конце концов, чему учить других, если сам боишься сделать первый шаг?

***

На следующее утро Михаил Петрович проснулся непривычно рано. В голове крутились новые идеи для видеоуроков. Он даже набросал план первых занятий в старой тетради — той самой, где раньше писал конспекты уроков математики.

— Ты что, дед, опять на балконе? — Костя выглянул в дверь, кутаясь в толстовку. — Замёрзнешь же!

— Думаю вот, как лучше объяснить про эти... как их... браузеры, — Михаил Петрович показал исписанные страницы. — Помнишь, я на уроках всегда говорил: "Если не можешь объяснить просто — значит, сам не понимаешь"?

— Слушай, а давай так: представь, что браузер — это машина, на которой ты ездишь по интернету. А адресная строка — это как навигатор.

— О! — оживился Михаил Петрович. — А разные браузеры — как разные марки машин? Chrome, Firefox — это как "Тойота" и "Форд"?

— Точно! — рассмеялся Костя. — Вот видишь, ты уже въезжаешь!

За завтраком Нина Васильевна с улыбкой наблюдала, как муж и внук увлечённо обсуждают предстоящие уроки.

— А знаешь что? — вдруг сказал Костя. — Давай сейчас попробуем записать первое видео. Я камеру настрою, а ты расскажешь про эти машины-браузеры.

— Прямо сейчас? — занервничал Михаил Петрович. — Я не готов...

— Миша, — мягко сказала Нина Васильевна, — а помнишь свой первый урок? Тоже ведь боялся, а потом как пошло-поехало!

Через полчаса в гостиной был установлен импровизированный съёмочный павильон. Костя пристроил телефон на стопку книг, настроил свет.

— Так, дед, главное — говори как обычно. Представь, что перед тобой класс. И не бойся ошибаться, я потом всё смонтирую.

— Здравствуйте, дорогие друзья! — начал Михаил Петрович. — Сегодня мы с вами...

— Стоп-стоп! — прервал Костя. — Слишком официально. Давай проще, как будто с соседями разговариваешь.

После пятой попытки дело пошло. Михаил Петрович увлёкся, начал жестикулировать, приводить примеры из жизни. Он даже не заметил, как пролетел час.

— Супер! — Костя просматривал запись. — Особенно про то, как ты первый раз пытался открыть почту и случайно удалил все ярлыки с рабочего стола. Такие истории людям близки будут.

Вечером позвонила Анна Васильевна:

— Михаил Петрович, вы как, готовы к завтрашнему занятию? У нас там десять человек записались, все ждут!

— Знаете, — задумчиво ответил он, — кажется, готов. Только давайте договоримся: учиться будем вместе. Я ведь тоже только начинаю.

На следующий день в центре досуга собралась небольшая группа. Михаил Петрович немного волновался, но когда увидел знакомые лица — успокоился. Многие, как и он, боялись нового, но хотели научиться.

— Давайте начнём с простого, — сказал он. — Помните, как мы в детстве писали друг другу письма? А теперь можно делать это мгновенно, через интернет...

После занятия к нему подошла Вера Николаевна, бывшая коллега:

— Как здорово ты объясняешь! А я всё никак не могла понять, зачем эта электронная почта нужна. А теперь вот думаю — напишу внучке в Канаду...

Дома Михаил Петрович долго сидел за компьютером, практикуясь. Костя заглянул проведать деда и увидел, что тот самостоятельно монтирует видео.

— Ого! Ты уже и с программой разобрался?

— А что тут сложного? — усмехнулся Михаил Петрович. — Просто надо перестать бояться. Знаешь, я тут подумал... Может, сделаем целый курс? Не только про компьютер, а вообще — как в современном мире жить. Чтобы люди нашего возраста не чувствовали себя за бортом.

— Отличная идея! — обрадовался Костя. — А я тебе помогу с технической частью. Команда у нас что надо!

Засыпая, Михаил Петрович думал о том, как удивительно повернулась жизнь. Год назад он считал, что всё закончилось, а теперь чувствовал себя нужным, как никогда. В конце концов, разве не этому он учил своих учеников — никогда не переставать учиться новому?

— Знаешь, Ниночка, — сказал он жене, — кажется, я только сейчас понял, что пенсия — это не конец, а начало. Просто нужно найти своё новое дело.

— И своего учителя, — улыбнулась она, кивнув в сторону комнаты внука.

За стеной слышалось, как Костя что-то увлечённо печатает на компьютере. Завтра будет новый день, новые уроки и новые открытия. И это было прекрасно.

ЕЩЁ РАССКАЗЫ

Что ещё почитать:

• Какие курсы? Кому я нужен со своей математикой? Сейчас все через интернет учатся

*** Бить или терпеть? Вот в чем вопрос! ***

Шел урок математики. Петр Иванович вдохновленно рассказывал нам о предстоящей республиканской математической олимпиаде, о том, как важно выступить достойно, чтобы поддержать честь класса и школы в целом.

Класс слушал внимательно и сочувственно. Петр Иванович был математиком от Бога. Он был очень влюблен в математику, да и в нас, бестолковых учеников тоже. У него была своя система оценки учеников. Если парень или девчонка хоть что-то соображали, он ставил пятерки. Если ученики ничего не поняли, ставил четверки. Система гуманная, но опасная для самого преподавателя. Однажды проверочная комиссия обнаружила, что один из учеников, некий Ильдар, имел в аттестате четверку, а по факту не знал даже таблицу умножения. Крепко досталось тогда доброму Петру Ивановичу! Но своей системе он почти не изменил. Поставил несколько троек совсем уж тупоголовым и только тем, кому четверки были без надобности. Затем, когда скандал утих, математик тихо откатился к своей любимой двухбалльной системе.

Мы все любили Петра Ивановича, даже те, кто не любил математику. Мы заканчивали восьмой класс, предстояли экзамены. Единственным предметом, который ни у кого не вызывал волнений, была математика. Кроме доброты, у Петра Ивановича было еще одно ценное качество. Он был по-настоящему талантливым преподавателем. Его уроки по математики были увлекательными путешествиями в загадочный абстрактный мир. Эти путешествия были интересны даже тем, кто не имел склонности к абстракции.

- Тебе не стыдно? – прошипела моя соседка по парте Гузель и ткнула меня локтем, - позор, я чуть со стыда не сгорела.

Я сразу понял, что она имела в виду. Речь шла вовсе не о математике. На перемене ко мне подошел бывший ученик нашей школы Вовка Воронин. Он был на год старше меня и учился в ПТУ неподалеку. Ему, вероятно, было скучновато в этом своем ПТУ, поэтому Вовка часто посещал свою старую школу, проверяя, как тут дела и не нужна ли кому его помощь. На этот раз он решил почему-то заняться моим воспитанием. Он подошел ко мне и, приветливо улыбаясь, дружелюбно протянул правую руку. Я удивился и попытался ее пожать. Но он вдруг резко отдернул ее назад, а левой рукой неожиданно ударил меня в солнечное сплетение. От неожиданности я прохрипел что-то неразборчивое и согнулся в три погибели.

- Больно? - сочувственно спросил Вовка и ласково похлопал меня по плечу.

- Больно, - честно ответил я, с трудом приходя в себя. Было не только больно, но и обидно. Делом чести было как-то среагировать, но я боялся Воронина, решил стерпеть. Выполнив свою воспитательно-карательную миссию, Вовка вернулся в свое ПТУ.

А я отправился на урок математики. Да, было очень обидно. А хуже всего, как выяснилось, этот мой позор видела Гузель. Что-то надо делать. Но что конкретно? Драться с Ворониным? Это был большой риск испортить свое здоровье. Оставаться робким терпилой тоже плохо. Патовая ситуация, что не делай, все плохо.

- Ребятки, нам нужно назначить в олимпийскую команду от вашего класса, как минимум, трех человек, - продолжал речь математик, - первым номером пойдет Костик Оборотов, тут я думаю, никто не будет против. Еще 2 кандидатуры нужны. Какие будут предложения?

Тут Гузель подняла руку.

- Давай, предлагай, - кивнул ей Петр Иванович.

- А можно, Оборотов подтянет меня по математике? - неожиданно даже для меня спросила Гузель, не вставая с места. - В свободное от учебы время. У меня дома.

Кто-то захихикал. Я засмущался.

- Конечно, конечно, Гулечка, какие вопросы, - замахал руками математик, - это ваша личная жизнь, тут разрешения спрашивать не надо. Только я не понял, ты на Олимпиаде хочешь выступить или просто в рамках школьной программы хочешь подтянуться?

- Буду выступать на Олимпиаде, - твердо заявила Гузель.

- Так, так, так, - задумался Петр Иванович, - честно говоря, как математик, ты так себе. Не очень. С другой стороны, ты, Гузель, девочка-сюрприз. Такие девчонки нужны на олимпиадах. Опять же, лучше тебя все равно никого нет. Разве что Лена Шамина? А может вы втроем будете собираться и готовиться к Олимпиаде? Хорошая команда получается!

Мы с Гузель аж рты открыли от такого предложения. Я почувствовал, что Гузель сборы в таком составе не очень радовали. А возражать и спорить было как-то неудобно. Но чуткая Ленка правильно оценила ситуацию и проблему решила.

- Я не хочу с ними заниматься, - твердо заявила она, - самостоятельно подготовлюсь.

- Ну и ладно, - обрадовался математик, - команда от вашего класса сформирована. Готовьтесь!

...

Первоисточник:

https://wpvi.ru/pages/story/00051/

#############

### Конец ###

#############