Серия «Воины с улицы Суворова»

Лёшку Иванова прямо с утра кольнуло в сердце нехорошее предчувствие. Что-то не так. Да ещё встал не с той ноги.

За завтраком он умудрился пропустить утренний ритуал размазывания манной каши и съел её машинально. После чего сам помыл за собой посуду, вызвав неподдельный испуг у мамы.

— Лёшенька, ты не заболел? Давай пощупаю лобик.

Лёшка уставился на чистую тарелку, которую только что лично протёр кухонным полотенцем, и побледнел. Такой оплошности с ним давно не случалось.

— Домашнее задание задали сложное... Всю ночь не спал... Думал... — в страхе промямлил он и побежал собираться в школу.

Его мама задумчиво слушала, как он гремит и носится в своей комнате — там словно начался ураган. А потом вдруг опомнилась:

— В субботу? У тебя же сегодня только чтение и рисование? С тобой точно всё в порядке?

Он не услышал её. Хлопнула входная дверь, и Лёшка побежал вниз по лестнице, размахивая портфелем. Он жил на третьем этаже во втором подъезде. Выскочив на улицу, он глубоко вздохнул и огляделся: светило яркое сентябрьское солнышко; деревья во дворе уже подёрнулись жёлтой листвой. Мимо него пробежал, блеснув стёклами очков, какой-то незнакомый вихрастый парнишка.

Лёха нахмурился. Новичок. Как его там? Колька? Даже не поздоровался... Он же вроде нормальный, а правила улицы не соблюдает, да ещё и учится с ним в одном классе. В 4-м «Б».

Лёха посмотрел, как новенький бежит, как торопится не опоздать на урок, и дал себе зарок — растолковать новому соседу по улице Суворова местные правила. Нельзя так нагло пробегать мимо воинов улицы и не здороваться с ними. На улице все должны друг друга знать.

Он по привычке сел новичку на хвост и пошёл за ним след в след. Если бы это был НЕП, то уже сейчас мальчишка ударился бы в панику, начал бы оглядываться, сбавил бы шаг, но новичок словно не чувствовал под собой ног. Всё бежал и бежал. Лёху это позабавило. Смотри-ка, и не боится? Интересно, какая у него способность?

Они пересекли улицу. Школа была всё ближе и ближе. Вон оно, трехэтажное здание — рукой подать.

Увлекшись охотой, Лёха сначала и не заметил этого опасного рисунка на асфальтовой дорожке, ведущей в школу. Зато рисунок очень даже заметил его, и Лёха, споткнувшись на ровном месте, больно ударился головой о железную ограду школьного сада.

— Ааааах, ты ж!!!

Лёха вскочил на ноги, потирая ушибленный лоб, и застыл как вкопанный, увидев под ногами рисунок.

Чья-то детская рука нарисовала жёлтым мелом контуры домика, крыльцо и трубу, от которой волнистой линией шёл дымок. Но не это так напугало его. Окно! Окно в домике было заштриховано, оставив внутри только небольшую асфальтовую черноту, из которой на него смотрел чёрный человек.

Лёха, не отводя взгляда, осторожно обошёл рисунок и попятился, пока рисунок не исчез с его глаз. Намёк на асфальте был яснее некуда — беда пришла. Вот только какая? Чего ждать и от кого?

Тут он вспомнил, что до начала уроков оставалось всего пять минут, и заторопился в школу.

*****

По классу разносился зловещий шёпот. Учительница, Валентина Леонидовна, вызвала к доске Таньку Артемьеву, и та читала вслух отрывок из книги. Лёха вертел головой и всё не мог понять: что происходит? Кто-то ещё из воинов улицы Суворова заметил надвигающуюся угрозу? Вон — Пыня сидит. Вдавил голову в плечи и только глаза из школьной курточки сверкают. Боится, что его тоже к доске вызовут? Других воинов Суворова в классе нет. Он перевёл взгляд на сидевшего во втором ряду Олега Бармина. Тот усмехался и был занят своим кубик-рубиком. Он всегда его крутит, на любом уроке и перемене. Учительница давно смирилась, потому что Олег — гений математики и учится на одни пятёрки. Что ему этот урок чтения? — если он его дословно повторить может. Память у него фотографическая.

— ...Маленький домик под красной черепичной крышей... — прочитала вслух Артемьева. Лёха помотал головой. Что? Он прослушал?

— ...Мы пришли к нему в его домик и улеглись на столе. Он взял самый длинный и острый нож. Мы видели, как блестит лезвие в свете яркой полной луны. Мы были почти готовы... — продолжала читать вслух его одноклассница.

«Что? — ужаснулся Лёха. — Про что она там читает? Её вообще слушают?»

Он посмотрел на Валентину Леонидовну. Учительница, казалось, не замечала ничего подозрительного в словах девочки. Проверяла у себя за столом классный журнал и рассеянно кивала в такт Танькиному голосу.

— Пир для детей леса! — восклицала Артемьева. — Пир для тех, кто смотрит в окна голодными глазами! Сладкое кушанье из наших сердец и печени!

— Пир! — хором произнёс класс. — Пир для детей из леса!

У Лёхи наступил приступ паники. Его одноклассники хором начали повторять за Танькой слова из книги. Только на лице у Олега появилась горькая улыбка. Лёха заметил, как его руки всё быстрее и быстрее крутят кубик-рубик.

«Пыня, помоги!» — Иванов кинул полный надежды взгляд на своего соседа в среднем ряду, но тот не откликался. Пыня ушёл в себя. Спрятался, словно улитка в раковину.

Предатель! Трус! Хотя, о чём он? Пыня всего лишь числился воином. В драке от него никакого толку нет. Так, вместо щита использовать. Пока его какая-нибудь тварь ест и давится — нанести вовремя смертельный удар. Вот и всё, на что он годится.

Эх, знать бы ещё, кто это? Кто осмелился напасть на основу основ, их родную вторую школу, и так нагло морочить одарённым головы. Непы-то что? Они и не вспомнят, но одарённые — они тоже попали под удар и ничего не соображают?

Лёха взглядом искал поддержки, пока не заметил трясущегося от страха новичка. Как его? Коля? Точно! Коля потел и постоянно снимал свои очки, нервно протирая их мягкой тряпочкой.

Голос Таньки тем временем стал совершенно зловещим. В классе, несмотря на утро, понемногу темнело. От классной доски вверх к потолку поднималась высокая тень и ползла по стенам, намереваясь опутать всё. Лёха сам не заметил, что задрал голову и начал смотреть, как она движется там, огибая круглые плафоны светильников.

Нужно было что-то срочно предпринимать. Но что? Как разбудить впавших в транс одноклассников?

— ...Мы накормим всех голодных плотью своей! Наши жизни и их жизни будут навсегда сплетены вместе! Пир для детей леса!!!

— Пир для детей леса!!! — хором повторил класс.

«Таня! Заткнись!» — не выдержал и уже хотел заорать во весь голос Лёха, но тут раздался громкий хлопок, и все словно очнулись.

— Коля Сидоров! Прекрати хулиганить! — ожила и встрепенулась учительница.

— Я случайно. Я хотел муху пеналом убить... Большая такая... — пролепетал новенький.

В классе все грохнули от смеха: и мальчики, и девочки. Танька Артемьева стояла красная до корней волос.

У Лёхи моментально отлегло от сердца. Гнусное наваждение спало. Класс развеселился. Начали отпускать шуточки про муху и Таньку, и кто из них громче жужжит.

Олег повернулся к Лёхе и кивнул в сторону новенького — мол, во даёт!

Лёха в ответ показал ему большой палец, а смущённый очкарик под хихиканье одноклассников начал собирать разлетевшиеся по полу писчие принадлежности. Учительница поставила Артемьевой пятёрку, и её сменил Хлебников с каким-то рассказом про охоту.

Остаток урока Лёха провёл как на иголках, но больше ничего не произошло.

*****

На перемене Лёха первым делом сбегал в туалет, а когда вернулся — у класса его поджидал Бармин. Он заставил Иванова отойти с ним в сторону.

— Я, вообще-то, тороплюсь, — недовольно заметил Лёха.

— Можешь не торопиться уже, — спокойным голосом отозвался Олег разглядывая кубик-рубика.

— Олег, мне другим воинам сказать надо. Это же нападение средь бела дня!

— Ты ещё не понял? Это видят только те, кто с Суворова. Для остальных всё прошло фоном. Никто не заметил беды.

— Олежа, блин! А ты тогда как запомнил?

— Я помню всё и никому не позволю стирать себе память. Это вы живёте во власти ложных воспоминаний, а я каждый момент сохраняю в памяти. Поэтому такие штуки я тоже не забываю. Ты лучше подумай: от кого может исходить такая угроза?

— Не знаю, — Лёха надул губы и задумался. — У нас, на Суворова, воинов всего трое. Надо бы…

— Про Пыню забудь. Он от страха ушёл в защиту, и из него теперь слова не вытащишь. Кроме него и новичка угрозу видела Анька Чекушина, но она зеркалит.

— Да она — девчонка. Чего с неё взять, — вздохнул Лёха.

— А Драгун уехал на неделю, — подсказал Олег, — поэтому ты один за всю улицу отвечаешь.

— Я такое один не потяну. Ты мне поможешь?

— Я? — удивился Олег. — Я всего лишь жалкий статист и наблюдатель. Это вы защитники. Сам знаешь, в драках с потусторонними силами от меня толку нет.

— Эх ты, а ещё друг называется…

— Ну, знаешь. Правила улицы забыл? — обиделся Олег и процитировал:

«Проблемы внутри улицы — решаются силами самой улицы».

— Блин! Ну не такие же!

— Такие, такие, — ехидно закивал Олег. — Неважно какие. Я могу только свидетельствовать, что они порождены внутри улицы Суворова. Заметь, не на Спортивной, не на Чкалова и вовсе не на Заводской.

— Тоже мне математика. Заводские в третьей учатся, а чкаловские в первой. Так-то и я догадался.— Вот и я про то. Вздумаешь визжать на Спортивной — «спасите-помогите!» — привлечёшь нездоровое внимание к улице. Я же знаю, что ты к Свисту собрался бежать в соседний класс. А ему только повод дай: Драгуну нос утереть и вашу улицу должниками сделать. Забыл, кто такие должники?

— Умеешь ты, Олег, поддержать в трудную минуту. Спасибо, — настроение у Лёхи окончательно испортилось, а хитрый статист, заметив болтавшегося в школьном коридоре новичка, не терял времени даром и рукой подзывал к себе.

Очкарик Коля, робко моргая, подошёл к ним. Лёха первым протянул ему руку, поздоровался и поблагодарил.

— Да я-то чё, ничё, — скромно потупился новенький.

— Ты видел? — поинтересовался у него Олег.

Очкарик испуганно поднял голову и снова заморгал.

— Чего?

— Как себя класс вёл? — продолжал допрашивать Олег.

— Ребят, я только муху хотел прибить... муху…

— Нам-то не ври. Мы же знаем, ты нормальный, — вмешался Лёха. Его голос утонул в громком школьном звонке. Очкарик трусливо оглянулся и побежал в класс.

— Ладно, после рисования с ним побеседуем. Ох, чувствую, непростой урок будет, — протянул Олег.

*****

Олежкины слова оказались пророческими. Урок рисования начался нормально, все ходили набирать воду в баночки, мочили кисточки. Учительница, пользуясь тем, что рисование любили все, задала рисунок на свободную тему. И тут началось. Лёха к своему ужасу нарисовал в альбоме тот самый домик, который увидел утром на асфальте. И судя по тому, что он увидел у других — они все рисовали один и тот же рисунок. Домик, а в окне чёрный человек. Он в раздражении выдрал из альбома лист и, скомкав его, начал новый: хотел нарисовать космонавта, планету Марс и инопланетян, и ведь нарисовал, но, когда снова взглянул на рисунок, там был всё тот же самый проклятый домик, и человек в окне показался ему намного реалистичнее.

Снова по классу пополз зловещий неясный шёпот. Лёха закрыл уши руками, но не тут-то было. Его начали закидывать бумажками. Он развернул одну, потом вторую — одно и то же. Домик.

— Дети! Посмотрите, какой прекрасный рисунок нарисовал Петя! — звонко воскликнула Валентина Леонидовна. — Посмотрите, какие он использовал яркие краски! А кто у тебя там, в окне, Петенька?

Лёха бросил косой взгляд на рисунок тупого Непы, Петьки Зелинского, и горестно скривился. Петя приволок большой альбомный лист, на таком впору было целый чертёж нарисовать, и сейчас гордый стоял рядом с учительницей, сияя, как начищенный пятак.

«Эх, я бы тебе харю кирпичом-то почистил, гадский Петя!»

Лёха еле сдерживался от негодования. Петя нарисовал очень большой дом, и оттуда сейчас, сквозь лист бумаги, пытался прорваться в класс страшный чёрный человек. Ну, конечно. Смотрите на него. Зовите. Пусть он запомнит каждого из вас. Он ждёт вас на пир. Он накормит вами своих детей леса. Что же это за дети такие? С какой вы улицы?

Умом Лёха понимал, что пока он не выяснит причину появления этих загадочных явлений, пырять складным ножом чёрного человека бесполезно. Нож вообще не вариант. Сюда бы рыцарей из детского сада. Орден манной каши, в своё время, мог разобраться с любой страхолюдиной или чудовищем. Всё пошло бы в дело: кубики, игрушки, даже обыкновенный карандаш, а если бы враг проник в спальню... Ого-го бы что с ним тогда сделали. А тут какая-то гадина приползла в класс, и ничего с ней нельзя поделать. Наводит морок на всех, даже на одарённых. Скорее бы урок кончился.

Валентина Леонидовна, тем временем, при помощи всё того же Пети прикрепила на классную доску его рисунок, чтобы все могли им полюбоваться.

Лёха увидел, как ему предупреждающе машет Олег. До этого его друг вёл себя очень спокойно, но как только рисунок начали разворачивать, занервничал не на шутку.

«Диверсия, — знаками показывал Олег, — уничтожь рисунок, пока не поздно».

«Чем?» — молча развёл руками Лёха.

«Рогаткой! Пустая ты голова! Рогаткой!» — жесты Олега были весьма красноречивы.

Лёху два раза просить не надо. Он прищурился и, мстительно улыбнувшись, запустил руку в карман портфеля. Когда сидишь один на последней парте, да ещё в третьем ряду, никто не помешает совершить возмездие. Тем более сейчас, когда весь класс пребывал в трансе и дети смотрели только на учительницу, заканчивающую возиться с картиной. В качестве снаряда он выбрал самую жирную масляную краску. Красную. А уж запустить её из рогатки так, чтобы она никого не забрызгала по дороге, Лёха умел, как никто другой. Злые языки, правда, хвалили Батона из 4В. Якобы Батон считался самым остроглазым и ловким на улице Чкалова. Но то Чкалова — она улица большая. А на Суворова — Лёха лучший стрелок. Если надо, кто угодно даже на Спортивной подтвердить может.

Он выждал момент. Тут главное — не подставить под удар любимую учительницу, а вот Петем пожертвовать можно. Давно у Лёхи на Петю кулаки чесались, а в открытую наказывать было нельзя. Ещё не дай бог пионеры узнают. Начнётся преследование. Среди улиц бить и унижать НЕПов считалось плохим поступком, но сейчас-то, чего? Дело благородное. Он детей защищает. Вот он — момент! И Лёха выстрелил.

Валентина Леонидовна отступила от рисунка в сторону, взмахнула рукой, собираясь ещё раз при всех похвалить рисунок, и тут в самом центре, на месте, где у домика было окошко, появилось сочное красное пятно.

Учительница ахнула. Дети ожили и засмеялись. Басом заревел Петя, лицо которого забрызгало красной краской.

— Абстракционизм! — закричал кто-то. — Лови Пикассо!

— Кто это сделал? Хулиганы! Я требую, чтобы тот, кто совершил этот хулиганский поступок, немедленно признался! — пылала праведным гневом учительница.

«Вот сейчас меня и сдадут. Или что, портфель заставят выворачивать», — обречённо подумал Лёха. Все в классе знали, что у него есть рогатка. Да и сама Валентина Леонидовна... Знала. Вон как зыркает. Указку в руку взяла…

— Я в последний раз спрашиваю! Иначе пеняйте на себя! Я…

— Это Пыня... То есть... Валентина Леонидовна — это Ванька Пантелеев из рогатки стрелял. Проверьте сами, у него в портфеле рогатка! — неожиданно для всех, и даже Лёхи, выкрикнул со своего места Олежек.

В классе повисла гробовая тишина. Все ученики повернулись к побледневшему от такой клеветы и ужаса Пыне. Все знали, какой он был тихий и добрый мальчик.

— Ванечка, это правда? Это действительно ты испортил рисунок? — не поверила своим ушам Валентина Леонидовна.

— Он. Я сама видела! — крикнула, подняв руку, Чекушина. — Да все видели, ведь правильно?

Класс загудел. Школьники спорили и ссорились между собой, выясняя, кто же из них видел, а кто не видел.

— Тихо! Тихо! Тишина!!! — потребовала Валентина Леонидовна и, когда класс успокоился, она обратилась к Пантелееву:

— Ваня, встань, пожалуйста!

Пыня поднялся со своего места. Бледный, оскорблённый до глубины души предательством своих товарищей. Он не знал, как ему поступить и что дальше делать. Он хотел было открыть рот и вставить слово в свою защиту, но Лёха и Олег показали ему кулаки, а Анька демонстративно провела пальцем по шее. Пыня испугался ещё сильнее и только выдавил из себя тихое: «Извините».

— Нет, так не пойдёт. Ты сейчас же извинишься перед Петей, перед всем классом за свой поступок, а потом возьмёшь тряпку и смоешь всю краску, — потребовала суровая Валентина Леонидовна.

— Изв... Петя. Изв... — пробормотал Пыня. — Я больше так не...

— Молодец какой! Дневник на стол! Останешься после уроков! Да, и рогатку неси.

Пыня покачнулся от горя. Ему не жаль было рогатки, которой он и пользоваться толком-то не умел, но сам факт того, что скоро в дневнике появится жуткая, леденящая кровь надпись о вызове родителей в школу... Первая за год. На его глазах сами собой появились слёзы.

Он нёс рогатку и дневник, словно на казнь, под ободряющие выкрики одноклассников и злобное шипение Петьки Зелинского, обещающего скорую месть после школы.

Лёха призадумался. Петька Ваньке не соперник, хотя от этого тупого НЕПа можно любой каверзы ждать: подножки или плевка на спину, но драться с Ванькой... Петька просто разобьёт кулаки и вывихнет себе кисти рук, плюс вмешаются пионеры. Сотрут Петьке лишнюю память и возьмут на заметку всех свидетелей. Ну это, если Петя совсем будет дурак и заявит о драке официально. Хотя, тоже неплохо. Если Петька месяц проваляется в больнице, Ваньке за такое только спасибо скажут.

Тут прозвенел звонок. На сегодня уроки закончились. Школьники зашумели, начали собираться, относили к Валентине Леонидовне альбомы, и она всем ставила только хорошие оценки. Кроме Пыни, стоявшего, опустив голову, у доски, которому мстительный Петя уже успел дать тычка, но великий защитник этого даже не заметил. Больно было только самому Пете, убежавшему в школьный туалет умываться.

Олег отстоял очередь к учительнице, попутно заглядывая в альбомы одноклассников. Лёха замыкал очередь.

«Чего он там высматривает? — думал он, стараясь при этом не смотреть на Пыню. — И так понятно, что всё это был морок. Стоило мороку пасть, и рисунки у всех стали другие. Цветочки, ёлочки, зайчики всякие. Мама на фоне радуги. Нету там больше страшного домика».

Олег получил свою пятёрку в альбом и встал за спиной у Лёхи. Тот досадливо показал ему свой рисунок. Космическую ракету на фоне Марса. Олег одобрительно кивнул.

— Молодец, Лёша. Я, ведь, признаться, на тебя сначала подумала, — вздохнула грустная Валентина Леонидовна. — Спасибо. Честная пятёрка.

От этих её слов Лёхе стало невыносимо стыдно. Он слышал, как сопит носом его бесчестно опозоренный товарищ, но ничего не мог с этим поделать. Улица решила — Пыня прости. Сознаться сейчас в преступлении было ещё опаснее.

— Лёха! Олег! Не стойте столбом! Новенький — дёру дал! — закричала от дверей Чекушина.

Олег первым бросился на её крик. Лёха замешкался, запихивая непослушный альбом в портфель, и случайно выронил свою рогатку прямо под ноги Пыне. Лёха замер, поднял глаза на своего товарища, ища поддержки, но натолкнулся лишь на ледяное презрение. Всё же Пыня был воином, а воины своих не сдают, и он ногой подтолкнул рогатку обратно к хозяину.

Лёха судорожно затолкал рогатку обратно. Ф-фу. Никто не заметил и припустил догонять Олега. Разогнавшись в коридоре, он случайно толкнул Зелинского, выходившего из туалета, и тот кубарем полетел обратно.

— А ну, стой! — закричал ему вслед случившийся рядом бдительный пионер Славка, но воина, преследующего свою цель, было не остановить. Славке достался только ветер.

Лёха выскочил из дверей школы. Анька и Олег стояли возле забора и крутили головами, выискивая новичка.

— Убежал? — крикнул им, подбегая, Лёха. — Может, он домой чешет?

— Нет, растворился на ровном месте. Представляешь? — задумчиво ответил Олег.

— Да ну?

— Эх, мальчишки. Обдурил он вас, а вы и рты пораскрывали. Ну, щас я его найду. От меня не спрячешься, — хихикнула Анька, доставая из карманчика чёрного фартука маленькую пластмассовую пудреницу с зеркальцем.

Олег с Лёхой только переглянулись и согласно вздохнули. Если чего или кого искать, то тут девчёнки всегда первые. Только их редко просят, за их «не хочу» да «не буду». Фанты за помощь требуют вечно, услуги всякие. Хорошо, что Анька на их стороне. Безвозмездная помощь от девочки дорогого стоит.

Анька поколдовала с зеркальцем и решительно указала пальцем на угол Пионерской улицы.

— Не знаю, как он так быстро бегает, но там он. Вниз по улице, у гаражей.

— Гаражи на Осипенко? — уточнил Олег.

— Ага.

И они побежали. Добежали до гаражей, обыскали их и нашли только кучу строительного мусора, старую автомобильную шину и ящик пустых бутылок.

— М-да, — изрёк своё мнение Олег, косясь при этом на Аньку.

Она заметила его взгляд и вспыхнула.

— Вы что думаете, я вру? Зырьте!

Она подошла к гаражу, находившемуся в середине, и постучала в дверь.

— Коляя. Выходи. Мы знаем, ты в гараже сидишь.

Из гаража донёсся отчётливый шум. Там что-то упало и звякнуло.

— Да ладно? Он что, из Скользящих? — удивился Лёха.

— Нееее. Не Скользящий. Но я вам так скажу: нашей улице счастье привалило, — ответила Анька. Она приложила ухо к двери и прислушалась. — Он затих. Ждёт, пока мы уйдём.

— Так мы же ему не враги? — удивился Лёха. — На улице все дружат. Чего он нас боится-то?

— Вот выманим его и узнаем: почему? Меня этот очкарик уже порядочно раздражать начал, — пробурчал недовольный Олег.

— Меня тоже, — согласно кивнула Анька, — пусть он и с нашей улицы, но новенькому надо показать, чего мы стоим. Мне так-то домой надо, братишек кормить. Я не могу с ним долго возиться.

— Я могу бомбу-вонючку применить. У меня есть, — предложил Лёха.

Анька оглянулась и, убедившись, что на улице поблизости никого нет, решила:

— Нет. По-другому поступим. Обведите пока гараж мелом и оставьте на правой стене свободное место. Он к вам сам в руки выскочит.

— А ты чего задумала? — с подозрением спросил Лёха.

— Женские хитрости. Мальчишкам не понять. Я за гаражами спрячусь, а вы не вздумайте подглядывать... Если жить хотите.

— Точно! — поддержал её идею Олег. — Действуй, Аня! Лёха, мелки есть?

Лёха вспомнил, что мелок у него оставался только синий, а для ритуала нужен был обязательно белый. Неясно почему, но белый обязательно. От синего эффект был слабее. Он не помнил: взял он с собой мелки или нет, и начал сосредоточенно копаться в портфеле.

Олег посмотрел на его возню, вздохнул, достал из своего целую коробочку и молча протянул свежий белый мелок.

— Ого. Богатство! — оценил мелок Иванов.

— Не облизывайся. Порисуешь и отдашь.

— Я поменяться могу.

— Фигу. Свои надо иметь.

Переругиваясь, они за пять минут обвели мелом гараж, причём лезть в росший позади репейник пришлось именно Лёхе, и он выбрался оттуда весь в колючках.

— Готовы? — крикнула им Чекушина.

— Да!

Лёха и Олег заняли свой пост у пустого участка стены и принялись ждать. До них донеслось Анькино бормотание:

— Ищу... Ищу... Ищу... Найду!
— Ищу... Ищу... Ищу... Найду!

В гараже опять послышались шум и возня. Потом загремело упавшее железо.

— Фирменный приёмчик Чекушиной, — захихикал Олег, — бегай не бегай, а сам себя в ловушку загнал.

— Да. Не завидую я ему, — согласился Лёха, — помнишь, как она своих младших братьев тогда напугала? Пожарные с лестницей приезжали, чтобы их с дерева снять.

— Я всё помню. Она раскрашивает лицо помадой и корчит страшные рожи в зеркало, и через любое другое зеркало проецирует на своих врагов. Не дай бог мне увидеть!

— Брр, — поёжился Лёха, после чего спросил, — а новенького как она прихватила?

— Он же в очках. Забыл?

— Найду... Найду... Найду... Убью!!! — завыла на всю улицу Анька.

— Аааа, — догадался Лёха.

— Ааааааа!!! — закричал новичок, появляясь прямо из стены. Он ломанулся напролом, но Лёха не зевал, сшиб и повалил прямо на землю.

— Отпустите!!! Я вам ничего не сделал!!! На помощь!!! — визжал, обезумевший от страха, очкарик, пытаясь вырваться.

— Ты чего? Дурило? Ты нас испугался? Мы же соседи твои... Просто поговорить хотели... — взывал к нему Лёха.

— Да он умом тронулся. Анька нагнала страху, — качал головой Олег.

— А ну, хулиганы, прекратите бить мальчика! — возмущённо закричала какая-то проходившая мимо женщина с полной сумкой продуктов.

— Да, это одноклассник наш. Мы играем. Извините нас, тётя — Анька появилась как нельзя вовремя. Она на ходу вытирала лицо платочком.

— Не знаю я их!!! Не знаю — пустите, гады!!! — продолжал вырываться Коля.

— Быстро за шкирку его и валим. Улица-то не наша! — прошипела Чекушина, не забывая улыбаться подозрительной женщине.

— Пошли, до дома тебя проводим. Да не ори ты, — Лёха и Олег подхватили очкарика под руки и потащили на Суворова. Они совсем забыли про свои портфели. Анька нагнала их через пару сотен метров и устроила выговор.

— Впервые в жизни я за пацанами их сумки ношу! — возмутилась она. — Девчонки увидят, и позор мне на всю оставшуюся жизнь!

Друзья ойкнули и начали извиняться. Они ослабили хватку, и очкарик решил снова воспользоваться моментом.

— Помо... — начал было он, и тут Анька, на глазах у всех, отвесила ему звонкую пощёчину.

— Заткнись! Что ты за мужик-то такой! Ведёшь себя, как сопля!

Повисло молчание. Поднялся небольшой ветер, и где-то высоко в небе загрохотало. Все поняли, какое тайное волшебство случилось сейчас. Беда ли, счастье ли, или ещё какой знак судьбы, но это дошло даже до новенького. Он обрёл прозвище, и оно прилипло к нему навеки.

первая часть - Кости судьбы часть 1

Беда пришла к нему прямо первого сентября, когда в классе появилось двое новеньких учеников. Брат и сестра, Паша и Даша. Близнецы, как две капли воды похожие друг на друга. Их усадили за одну парту за спиной у Мишки. И они с первого же дня начали издеваться над ним. Сначала вроде как в шутку, но с каждым днём их выходки по отношению к нему становились всё хуже и гнуснее. Что интересно, на других школьников эти близнецы не обращали внимания. Своей жертвой они выбрали Мишку. Ему вешали на спину бумажки с обидными прозвищами, кололи карандашами и ручками спину. Пачкали чернилами. Стоило лишь на секунду расслабиться, как могли внезапно ударить учебником по голове. На все его возмущения и попытки выяснить отношения близнецы молчали и только лишь улыбались противными улыбочками. На перемене он старался покидать класс в числе первых. Оставлять учебники и тетради на парте было нельзя: близнецы тут же всё портили. Другие одноклассники пытались воззвать к их совести и отвязаться от Мишки, но близнецам было по фигу. Они стерегли Мишку перед школой, ставили подножки, пачкали одежду. Он был вынужден постричься налысо, потому что Даша размазала однажды пластилин по его макушке. Он попытался подраться с ними, но вышло всё настолько плохо, что от него отвернулись все: и одноклассники, и приятели, и даже родители. Даша после того, как Мишка подрался с её братом, в слезах прибежала в директорскую и наврала, что Мишка на улице пытался забраться ей руками в трусики, а Пашу, который встал на её защиту, просто искалечил. Вот тогда-то вызвали в школу не только родителей Мишки, а ещё и родителей близнецов.

Когда Мишка, красный от стыда и обиды, увидел их мать, у него едва не случился обморок. Это была Эльвира Николаевна. Мишкины папа и мама при всех извинялись перед ней за его поведение и заставили извиняться самого мальчика. Эльвира произнесла в его адрес множество обидных и несправедливых слов. Она ему многое припомнила. Мишку поставили на учёт в комнату милиции, как самого отпетого хулигана. С ним теперь никто не разговаривал, а близнецы продолжали измываться над ним в своё полное удовольствие.

От пережитого позора Мишка сначала хотел повеситься, но, держа в руках верёвку, вспомнил про Шамана. Нашёл два юбилейных рубля и пошёл к нему в школу-интернат. Был уже конец сентября. На улице моросил дождь. Мишка обошёл школу, но, как он ни спрашивал, никто точно не знал, где искать этого странного пацана. В полном отчаянье Мишка уселся на той самой пожарной лестнице и заплакал, прикидывая, что лучше: утопиться или повеситься?

— Пришёл? — услышал он над головой знакомый шёпот.

Оказалось, Шаман тоже сидел на лестнице, снова кутаясь в шаль. И как только Мишка его сразу не заметил? Наверное, из-за дождя.

— Я хочу загадать желание, — шмыгая носом, сказал Мишка.

— Не получится, — грустно прошептал Шаман и показал смятую пивную банку. — После прошлого твоего желания она перестала работать.

Мишка поверил. Странный мальчик в пуховой шали не врал. Последняя надежда пропала. Из глаз снова потекли слёзы.

— Почему? Почему они издеваются надо мной? Что я им сделал? За что они ненавидят меня?

Шаман спустился ниже и сел рядом с ним.

— Иногда людям достаточно одного взгляда на незнакомого человека, чтобы начать его ненавидеть, — прошептал Шаман.

— Но я ничего не сделал этим близнецам! Они уроды!

— Сделал, — прошептал Шаман. — Вон она идёт.

Мишка посмотрел, куда ему указали рукой, и увидел Эльвиру. Она прошла далеко, держа над головой зонтик, и скрылась в дверях интерната.

— Теперь она работает тут, — сказал Шаман. — Она и раньше была злая, но теперь… Она считала себя лучшим учителем математики в области, а её послали учить трудных детей. Всё потому, что ты пожелал…

— Её дети мне мстят? — догадался Мишка.

— Ага. Каждый вечер она приходит домой и бьёт их, вспоминая тебя. Мальчика, из-за которого она тут. После того, как её уволили, она уехала в другой город где замучила истериками своего мужа, и он с ней развелся. Раньше Паша и Даша жили с отцом, а Эльвира Николаевна бывала дома только по воскресеньям, но после развода суд оставил детей с матерью. Она ненавидит их, а они её, но вместе с тем они все одинаково ненавидят тебя. Близнецы засыпают по ночам, шепча твоё имя. Вся их комната в рисунках с твоим изображением. В своих мечтах они жестоко расправляются с тобой и возвращаются жить к любимому папе. Ты источник их страданий, поэтому они будут преследовать тебя ещё очень долго. Такова цена твоих желаний.

— Но я не хотел этого. Вовсе не хотел.

— Никто не знает, чем заканчиваются попытки обмануть судьбу, — прошептал Шаман. — Порой всё бывает намного хуже. Тебе следовало остаться на второй год, и этого ничего бы не было.

— А может, всё дело в Эльвире? Она у меня как кость в горле! — вспыхнул Мишка. — Она ушла, но продолжает отравлять мне жизнь. От неё кругом одни беды!

— Может, и так, — прошелестел Шаман. — Она очень сильная и решительная женщина. Кто мы такие, чтобы осуждать её поступки? Она взрослая, а мы всего лишь дети. Взрослые решают, что для детей лучше. Если взрослая женщина решит, что лучше ребёнку погибнуть, чем портить жизнь окружающим, то разве должен ребёнок осуждать её? Моя мать, например, решила, что лучше ей убить своих детей. Она хотела променять нас на любовь другого мужчины и родила бы ему других детей, новых. Лучше, чем мы...

Мишка в ужасе уставился на него.

— Я был старшим в семье. Мне было шесть лет, — равнодушно продолжал Шаман. — Наша мама задушила моих маленьких брата и сестру, а потом пришла душить и меня. Резиновым жгутом. Я знал, что скоро умру, и перед смертью кинул юбилейный рубль в пивную банку, которая была моей любимой игрушкой. Последнее моё желание сработало вовсе не так… Брат и сестра не воскресли, а я оказался здесь. Маму посадили в тюрьму… Мы сами виноваты в своих желаниях.

— Ты хотел мой камень? — пробормотал Мишка. Он не знал, как ему лучше ответить на такие страшные слова, и потому спросил первое, что пришло в голову.

— Да. Это не простой камень. Для тебя это просто подарок и заветный оберег, а для меня — шанс… Настоящий шанс начать всё сначала.

— Я отдам его тебе, — решился Мишка. — Только можешь мне помочь? Можешь избавиться от этих кошмарных близнецов, чтобы они больше не преследовали меня и оставили в покое?

— Могу, — немного подумав, ответил Шаман.

— Тогда я его тебе сейчас принесу! — обрадовался Мишка.

— Нет. Не сюда. — покачал головой Шаман. — Сюда больше не приходи. Носи его с собой. Я сам за ним приду к тебе в школу, когда наступит подходящее время.

Мишка пожал ему на прощание руку и, окрылённый надеждой, побежал домой.

Назавтра близнецы не пришли в школу. Мишка весь день был как на иголках. Постоянно оглядывался. Ему казалось, что Даша и Паша прячутся за его спиной. На следующий день всех школьников собрали в актовом зале и объявили, что два ученика из их школы пропали. Паша и Даша ушли в лес по грибы и не вернулись. Пришли милиционеры, и в их присутствии директор обратился к ученикам с просьбой о помощи.

— Если кто-то видел Пашу и Дашу или что-то знает... Может быть, кто-то видел их в городе? Я прошу вас не стесняться... Мы рассчитываем на вас… — отрывисто говорил директор.

Мишка кое-что знал, но… Рассказать о своём желании? Вот так взять и рассказать перед всеми? «Что же ты натворил, Шаман? Что же я натворил? Я не просил о таком! Не просил! Я не хотел им зла! Я всего лишь хотел, чтобы они перестали надо мной издеваться», — переживал он.

Лучше всего было бы самому сходить к Шаману и поговорить с ним, но ведь он запретил приходить. Что же делать? А что он может вообще сделать? Ничего. Может, они пропали и не по его вине, а просто так получилось.

Этим же вечером у себя в комнате Мишка достал из ящика заветный камень и повесил его на грудь. Как бы там ни было, рассудил он, а Шаману камень следовало отдать. Уговор дороже денег. А эти близнецы могли и просто потеряться.

Закончился сентябрь, а за ним — октябрь и ноябрь. Наступила зима. Близнецов так и не нашли. Мишка ходил в школу и всё ждал, когда же к нему придёт Шаман, но тот всё не появлялся.

Постепенно всё в Мишкиной жизни возвращалось в норму. Подобрели учителя и родители, с ним снова начали дружить одноклассники. Вроде бы как снова появились друзья. Выровнялись в хорошую сторону оценки и успеваемость. Он ходил на день рождения к приятелю Кольке. Подарил ему книгу «Незнайка на Луне». Кольке книга очень понравилась.

— А вон тот коротышка с кривым носом — точь-в-точь твоя бывшая математичка, — ткнул пальцем Колька в одну из картинок.

Мишка помрачнел, вспомнив, что близнецов так и не нашли.

— Ты её видел в последнее время? — спросил он.

— Ага. Говорят, у неё крыша поехала. Ходит по городу и везде на стенах мелом какие-то знаки рисует. Её в психушку хотели отправить, а может, она уже там, — рассказал Колька.

— С ума сошла... — задумался Мишка.

— Да плюнь ты на неё. Пошли лучше торт есть, — предложил Колька, и они пошли в зал, где Колькина мама заканчивала накрывать праздничный стол.

Нагулявшись на дне рождения, Мишка возвращался домой и на перекрёстке увидел Шамана, явно шедшего в его сторону. Мишка замер и инстинктивно схватился рукой за камень, висевший на груди. Наконец-то, сейчас он отдаст ему обещанное, и можно будет позабыть про то, что произошло.

Шаману нужно было перейти через дорогу. Мишка краем глаза заметил грузовик, который ехал достаточно далеко. Шаман не стал ждать, пока тот проедет, и пошёл через дорогу. Грузовик должен был снизить скорость и пропустить мальчика, но дальше произошло невообразимое. Время для Мишки как-то ускорилось, он увидел быстро пронёсшийся по дороге грузовик и Шамана, лежащего на дороге в луже крови.

Рядом закричали люди. Кто-то побежал звонить в скорую и в милицию. Мишка, словно во сне, подошёл к телу Шамана и увидел, что у того практически не было головы. Только лежали множество маленьких кусочков костей. Сам не зная зачем, он поднял розовую косточку, и тут его за ухо оттащила незнакомая женщина. Накричала на него, велела уходить и не баловаться.

Всё так же плохо соображая, он доплёлся до дома и уже в своей комнате в одиночестве изучил косточку. Один край у неё был острый, а другой — закруглённый. Вроде не маленькая, сантиметров семь. И как она у Шамана помещалась в голове? Странно. Он должен был отдать камень, но теперь и отдавать было некому. Ему было страшно избавиться от своей находки, поэтому он решил всюду носить её с собой.

Этим же вечером он слышал, как родители судачат на кухне о страшной трагедии и как отец говорит, что давно надо было поставить там светофор, а то у нас страна такая — пока ребёнка насмерть не собьют, никто о безопасности не почешется.

Мишка ложился спать и думал, что светофор был бы хорошим памятником для Шамана — красивым и высоким.

Через неделю в школе объявили об организации новогоднего школьного представления. Мишку туда взяли, потому что он очень хорошо умел рисовать. Дали задание — нарисовать целую кучу праздничных плакатов и объявлений. Ему очень хотелось восстановить свою репутацию, а потому он допоздна сидел в кабинете рисования, а иногда и в актовом зале. Он хотел забыть в работе обо всём, что с ним произошло. Не думать больше о несчастных близнецах и Шамане.

Где-то за три дня до начала представления он, закончив свои дела, в половине девятого вечера спустился по лестнице со второго этажа на первый и сразу заметил возле раздевалки очень худую женщину. Она склонилась над лежащей у стены уборщицей и вытирала о её синий халат длинный нож. Услышав звонкие шаги, она обернулась.

У Мишки от страха чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Это была Кость. Чокнутая Эльвира Николаевна.

— Мишенька! Как твои делишки? Как успеваемость? — сладким противным голосом спросила она.

— Эльвира… Ник… Что вы сделали с тётей Глашей? — едва не закричал от ужаса Мишка, заметив большое тёмное пятно на халате уборщицы.

— С ней всё хорошо. Она устала и крепко спит. Ты тоже скоро уснёшь. Паскуда! — прошипела Эльвира.

— Я позову на помощь! Вы убийца!

— Зови сколько влезет. Кроме нас, в школе больше ни одной живой души, — милостиво разрешила Эльвира и выпрямилась в полный рост.

Мишка начал пятиться и оглядываться по сторонам. Математичка злорадно улыбнулась.

— Думаешь сбежать через окно? Не выйдет. Вы с Шаманом думали, что одни такие хитрожопые? Я долго искала причину своих бед. Я очень умная, знаешь ли, не такая тупая мартышка, как ты. Вокруг школы я нарисовала специальные знаки. Живым тебе отсюда не выйти.

Мишка не очень понимал, о чём она говорит. Какие знаки?

— Твой Шаман убил моих деточек, и за это я приговорила его к смерти. Однако он лишь исполнитель, главная причина моих бед — это ты, Мишенька. Само твоё существование, тупица и двоечник, и есть причина, — продолжала сумасшедшая математичка.

— Я буду кричать. Вас посадят! — предупредил Мишка.

— Кричи, — разрешила Эльвира, делая шаг за шагом. — Я хочу насладиться всеми твоими криками на нашем последнем уроке. Я уничтожу тебя, Мишенька, и верну свою прежнюю жизнь.

Мишка прикинул про себя, что он может бегать от неё по этажам и лестницам до самого утра, если потребуется. Она его не поймает. Нужно заманить её на второй этаж, оттуда пробежать на первый и попробовать выскочить через двери.

Он бросился вверх по лестнице, а оттуда начал дразнить её:

— Вы сами дура! Эльвира-Дурила! Вы своих детей били! Правильно они от вас в лес ушли!

— Мои дети тут, Мишенька. Они пришли в школу вместе со мной, — мерзко улыбнулась в ответ страшная женщина.

Мишка почувствовал, как его перестали слушаться ноги, а руки сами вцепились в перила. В вестибюль вошли, покачиваясь, Паша и Даша. Они шли, словно куклы, неуклюже переставляя ноги. Лица у них были раздувшиеся и синие.

— Они изголодались там, в лесу, мои бедняжки, — объяснила Эльвира. — Но это ничего. Всё поправимо. Они скушают тебя, Мишенька, и снова станут живыми. Я всё рассчитала. Математика — великая наука!

Мишка оторвал руки от перил и птичкой вспорхнул на второй этаж. Коридор направо вёл в сторону спортзала. Туда было нельзя. Там сразу поймают. Он ломанулся выше, на третий, в открытые двери актового зала. Актовый зал большой. Там темно и можно спрятаться. Он нашёл себе укрытие на сцене, за коробками с реквизитом, и замер, затаив дыхание.

Минут через пятнадцать безумная математичка и её страшные дети появились в актовом зале и начали искать его.

— Миша-а-а! Выходи! — звала Эльвира Николаевна, стоя к нему спиной на сцене, пока её дети ходили по актовому залу, обшаривая ряды сидений.

«Тут меня всё равно найдут», — подумал он и осторожно, мышкой, проскользнул за спиной математички. Выскочив из актового зала, он увидел возле двери большую колонку, практически с себя ростом. Мишка быстро захлопнул дверь и, поднатужившись, уронил колонку так, чтобы из зала преследователям было не выйти. Потом помчался вниз на первый и попытался открыть входные двери. Те были не заперты, но когда Мишка попытался выйти, то натолкнулся на невидимую преграду. Он в панике начал биться об неё плечом. Бесполезно. Что за ерунда?!

Он осмотрелся и увидел какие-то знаки на стенах и дверном косяке, нанесённые мелом. Послюнявил палец и попытался их стереть. Не вышло: палец не смог их даже коснуться. Мишка чуть не заревел от горя и побежал в раздевалку, схватил школьный стул и ударил им по оконному стеклу. Во все стороны пошли трещины, и стекло обвалилось внутрь, а вслед за ним в раздевалку посыпалась комковатая земля, глина, черепки и различный мусор. Мишка отбежал в сторону, чтобы его не засыпало. Земля всё сыпалась, образовав на полу здоровенную кучу. Он выбежал назад, в школьный коридор.

— Ничего не понимаю. Школа чего, под землёй?

— А ты ещё не понял, дебил? Я похоронила нас заживо. Отсюда выйду только я и мои детишки! — услышал он приближающийся голос проклятой Эльвиры Николаевны.

Он бросился прочь от неё.

— Мы тебя не торопим. Ты всё равно рано или поздно устанешь. А вот Паша и Даша не устанут. Они никогда не устанут искать тебя, — неслось ему вслед.

Мишка спрятался в шкафу в кабинете биологии. Зарылся среди бумаг и молился. Молился всем, кто только мог бы его услышать. Бок чем-то кололо, он машинально сунул руку в карман и больно укололся о косточку, оставшуюся от Шамана.

— Вот и всё, Шаман, — со слезами на глазах прошептал обречённо Мишка. — Они меня сожрут и даже косточек не оставят.

«Нет, не всё, — услышал он в голове шёпот Шамана. — Ты ещё можешь с ними справиться. Мертвецы боятся Куриного бога».

— Какого ещё бога?

«У тебя на шее камень с дыркой. Это Куриный бог. Если мертвец попытается тебя укусить, сунь ему в лицо камень, и увидишь, что будет, — прошептал Шаман.

— Шаман, ты где? — попытался позвать Мишка, но голос в голове замолчал и больше не отвечал ему.

Мишка расстегнул рубашку и, сняв с шеи камень, зажал в кулаке. Он едва успел, потому что дверцы шкафа распахнулись и к нему потянули руки мёртвые Паша и Даша. Посмотрев в их сгнившие глаза, откуда сыпались белые противные червячки, он завизжал от страха и ударил наугад камнем по голове. Камень достался Паше. Мертвеца отбросило с такой силой, что он снёс несколько парт и, пролетев через весь класс, впечатался в стену.

Даша испуганно отшатнулась. Мишка не дал ей сбежать, и следующий удар достался ей. На его глазах мёртвая девочка истлела, словно бумага в огне. Мишка отряхнулся и пошёл добивать её брата, но, когда подошёл, понял, что этого делать уже не нужно: Паша превратился в горстку пепла.

Ладно, с мертвецами он справился, но оставалась ещё их страшная и живая мать. Мишка осторожно высунул нос из класса и, убедившись, что коридор чист, прокрался по нему, потом начал очень тихонько спускаться по лестнице.

Эльвира Николаевна маячила где-то возле столовой.

«Камень поможет преодолеть её защитное построение, — прошептал в его голове Шаман. — Поднеси камень к преграде».

«Спасибо, Шаман», — мысленно поблагодарил его Мишка и начал осторожно красться к открытым дверям.

Он точно был уверен, что Эльвира была впереди него и очень далеко от дверей, но, когда он уже подобрался к ним и готов был поднести камень к невидимой стене, почувствовал, что его крепко схватили за ворот школьной курточки.

— Попался, тупица! — победно завыла Эльвира Николаевна.

Мишка закричал и начал что есть сил вырываться, но ворот словно зажали в стальные тиски.

— Пашенька, Дашенька! Идите ко мне, я поесть принесла! — звала она мёртвых детей.

— Отпусти! Отстань! Нет больше твоих близнецов! Сдохли они! — извиваясь, как уж, кричал Мишка.

— Как?! Они не могут умереть... Говори, где ты их запер?! — трясла его за шиворот безумная учительница.

Камень выскользнул из его руки и полетел в сторону выхода. Раздался гром. Эльвира изменилась в лице и побледнела.

— Не может быть! — прошипела она. — Как ты это сделал? Ты, вонючий щенок, сломал мою защиту!

— Это не я. Это Шаман. Он пришёл за тобой! — ляпнул первое, что пришло ему в голову, Мишка.

— Ты врёшь! Ты врёшь мне в глаза, мелкий тупица! Я лично раскатала его по асфальту! Я…

Рука Мишки против его воли сама залезла в карман, дотянулась до косточки и вонзила её прямо в щёку математички.

Эльвира закричала и отбросила от себя мальчишку. Он упал на корточки и начал судорожно хватать воздух, ощупывая шею. Ещё немного, и она бы задушила его.

— Нет! Нет! Тебя нет! — кричала Эльвира.

Платье на ней рвалось, и оттуда к её лицу и шее ползли с разных сторон чёрные руки, а потом за её спиной изумлённый Мишка увидел голову Шамана.

— Беги, — прошептала ему голова, — беги и не оглядывайся.

Мишка бросился к спасительным дверям. Позади он слышал последние крики Эльвиры и громкий шёпот Шамана:

«Кровь к крови,

Плоть к плоти,

Кость к кости —

Мы уйдём вместе…»

— Не-е-е-е-е-е-ет!

Мишка вылетел из школы и тут же на месте потерял сознание.

Он очнулся в больнице. Рядом плакала мама. Оказалось, что школа, где учился Мишка, вчера вечером провалилась под землю, и теперь там огромная яма. Замёрзшего, но живого Мишку в сугробе нашли прохожие.

— А вот уборщицу, тётю Глашу, не спасли, — плакала, рассказывая, мама. — Какое счастье, что ты выжил! Боже, какое счастье!

— Действительно, счастье, — тихо произнёс Мишка и обнял её.

Может быть, в его жизни теперь действительно будет всё хорошо? Хотя он так и не смог отдать Шаману Куриного бога.

автор Василий Кораблев

Мишка ненавидел новую учительницу математики Эльвиру Николаевну. Она только недавно пришла работать в школу, но очень быстро успела завоевать самую плохую репутацию. Школьники дали ей прозвище — Кость. Высокая, худая, как скелет. На голове причёска, словно авиационная бомба. Лицо в чёрных противных веснушках, нос крючком. Взгляд злой, голос пенопластом по стеклу, а самое главное, её новая методика — по любому случаю ставить двойки и единицы. Её даже отличники боялись. Она всем в классе снизила успеваемость.

Старая их учительница почти никогда двойки не ставила. Если не выучил, не можешь решить пример — записываешь его себе в тетрадочку и сдаёшь на следующий день. Решаешь на его основе похожие и всё понимаешь. А тут — и задачи, и дроби, и дополнительные примеры, которые нужно обязательно решить дома, помимо домашнего задания. При Эльвире все троечники, вроде Мишки, выли от горя, показывая родителям дневники — там на полях каждый день вырастали новые плохие оценки. А за плохие оценки следовали наказания от возмущённых родителей. Мишке драли уши, пороли ремнём, называли бестолочью, заставляя сидеть за учебниками до глубокой ночи. Если удавалось получить тройку, то это считалось за великое счастье. В середине мая, в пятницу, на очередном уроке Кость объявила о предстоящей в понедельник контрольной, при этом многозначительно посмотрев на съёжившегося за партой Мишку.

— Если кто и в этот раз не сдаст, то может смело готовиться оставаться на второй год! — произнесла она.

Мишка задрожал от страха. Он точно знал, что нипочём эту контрольную не напишет. После уроков он поплёлся домой в самом плохом настроении. Попинал попавшуюся на пути консервную банку, немного посидел на скрипучих качелях, размышляя о несчастной своей судьбе. Возле дома ему под ноги с радостным лаем кинулся дворовый пёс Тишка, пытался веселить, лизал руки.

— Эх, Тишка, Тишка... Везёт тебе! Живёшь на улице, все тебя кормят, играешь допоздна. Забот не знаешь, и не надо тебе бояться злой математички, — вздыхал школьник, почёсывая довольному псу бока и живот.

Тишка извернулся и лизнул мальчика длинным шершавым языком прямо в нос.

— Тьфу! Кыш, бродяга!

И тут его осенило. Да ну её, эту проклятую контрольную! Скоро лето. На улице тепло. Он уйдёт в лес и будет там жить дикарём. Самостоятельно, сам по себе, а Тишку возьмёт с собой. Он будет его охранять и помогать охотиться. Только нужно было разжиться припасами. Мишка почесал затылок и решил пойти на пруд, находившийся за городом, наловить рыбы. Её он высушит и сделает воблу.

Он мышкой прошмыгнул домой, взял удочку, трёхлитровую банку, перочинный ножик и четвертинку вчерашнего ржаного хлеба. Вышел на улицу, позвал Тишку, но тот предал его, убежал на помойку. Мишка пошёл один, но по дороге встретил приятеля Кольку. Тот не знал, чем заняться, и напросился идти вместе.

Мишка всю дорогу до пруда героически хранил свою тайну и, только уже когда он закинул удочку, а Колька от скуки развёл костёр, сознался, что ловит рыбу для побега. Колька от восхищения даже открыл рот. Он бы на такое нипочём не решился, особенно в последнее время, когда все ждали выхода по телевизору мультфильма «Остров сокровищ» и новую серию про Шерлока Холмса.

Они сидели, ловили рыбу, но на хлебный мякиш клевала только всякая мелюзга. Мишка рассказывал, как возьмёт с собой в лес рюкзак, палатку, ещё нужен будет топор и котелок. Сделает лук и стрелы, будет стрелять уток и голубей. Щавель уже начал расти, а значит, с голоду он не окочурится.

— В лесу конфет не будет. — вздыхал Колька. — И пепси-колы.

— Без них проживу, — угрюмо отвечал Мишка, не забывая поглядывать на поплавок.

— А ещё мороженое. В кафе видел? Новое, с шоколадной стружкой? Пломбир.

При мысли о мороженом Мишка ещё сильнее расстроился.

— В лесу мёд есть. Залезу в дупло и добуду пчелиный мёд! Буду в сотах есть сколько угодно! — возразил он.

— Давай я тебе в лес буду хоть иногда хлеб таскать, бутерброды? — предложил Колька. — А то жалко тебя.

Мишка захлюпал носом. Ему тоже было себя очень жалко.

— Эй, мелюзга! Лягушек ловите?

Они оглянулись, услышав знакомый голос. К ним неслышно подошёл Толян. Он без приглашения сел у костра и прикурил от горящей ветки. Мальчики посмотрели на него с уважением. Толян учился в восьмом классе в той же школе, что и Колька, и уже умел курить. В качестве мундштука он использовал корпус от шариковой ручки. А Мишке он и вовсе покровительствовал, поскольку дружил с его старшей двоюродной сестрой.

— Воблу буду сушить, — решительно сказал Мишка.

Толян посмотрел на рыбок, плавающих в банке, оценил и заржал. Колька, стремясь ему угодить, тоже захихикал и тут же разболтал, что его друг ловит рыбу не просто так, а с целью похода в лес навсегда. У Мишки от обиды покраснели уши. Он же ему по секрету. Трепло ты, Колька! Толян его сестре расскажет, а значит, скоро об этом узнают и родители. Тогда всё пропало!

Толян захотел узнать причину Мишкиного побега, и тот нехотя поведал о страшной беде, нависшей над ним. О злой учительнице математики по прозвищу Кость и о том, что после контрольной его убьют родители, когда узнают, что его оставят на второй год.

— Так у тебя по другим предметам хорошие оценки. Не должны тебя на второй год оставить, — задумался Толян.

— Она мне это в лицо сказала. Хана мне, пацаны.

Толян цыкнул слюной в костёр и заявил, что любую проблему можно решить. Даже такую, как математика.

— К Шаману нужно. Шаман за рубль любую беду отведёт.

Колька вздрогнул и сказал, что Шаман очень страшный, нельзя к нему идти. Толян возразил, что нормальных пацанов Шаман никогда не обижал, а только всегда помогал, только рубль юбилейный нужен.

Мишка очень удивился, он не знал ни про какого Шамана и тут же спросил, кто это.

Толян снисходительно объяснил, что Шаман учится в школе для особо одарённых. Там, где дураки и дауны. Только Шаман не даун, а просто необычный пацан. Он умеет исполнять заветные желания за юбилейный рубль, не всегда, конечно, но только когда очень нужно. К нему иногда обращались за помощью. Толян сам не обращался, но знал тех, кому тот помог.

Колька согласно закивал, он тоже знал таких ребят, кому Шаман отводил беду, только идти к нему страшно…

Толян ответил, что всё это фигня, он лично отведёт Мишку к Шаману, и пусть тот поможет. Колька поддержал его идею и предложил порыбачить заместо Мишки, пока они ходят. Толян добродушно назвал Кольку ссыклом и потребовал, чтобы Мишка быстрее определялся, а то у него своих дел полно.

— У меня нет юбилейного. Бумажный только, — угрюмо ответил Мишка.

Толян успокоил его, сказав, что ради такого дела готов поменяться с ним на железный. Мишка обрадовался. Отдал удочку Кольке и пошёл вместе с Толяном искать загадочного Шамана.

Они пересекли почти весь город и нашли Шамана во дворе школы-интерната, где играли странные опухшие дети с большими головами. Мишка рядом с такими чувствовал себя не в своей тарелке. Толян указал на мальчика, сидевшего отдельно от всех в тени на пожарной лестнице. Несмотря на хорошую солнечную погоду, мальчик был одет в пушистый свитер и кутался в шаль так, что видны были только чёрные блестящие глаза. Толян, оставив Мишку, подошёл к нему, о чём-то быстро переговорил, а потом, вернувшись, вытащил из кармана потёртый юбилейный рубль.

— Держи. Отдашь ему. Я покурить отойду за угол, чтобы не отсвечивать. Решайте пока свои дела.

Мишка поблагодарил и несмело пошёл к Шаману, напоминающему большой свалявшийся комок шерсти.

Оказалось, Шаман был чуть старше самого Мишки. Говорил он почти шёпотом.

— Чего тебе?

— Матику. Контрольная в понедельник будет. Хочу её сдать.

— Рубль, — прошелестел Шаман и ещё сильнее начал кутаться в пуховую шаль.

Мишка протянул ему серебристую монетку.

— Стой тут.

Шаман поднялся и пошёл куда-то за угол.

Вернулся через минуту и протянул красивую заграничную банку из-под пива.

— Кидай.

— А что будет? — с любопытством спросил Мишка, сунув нос в банку.

Он увидел только прорезь в крышке и темноту.

— Желание сбудется, — прошелестел Шаман.

— А я любую оценку могу загадать?

— Любую. Можешь загадать даже... чтобы тебе в этот день всё время везло, и ты сможешь решать любые задачи и получать только хорошие оценки.

— Ого. Так просто? Навсегда?

— Нет. Не просто. Только на один день, — коротко ответил Шаман.

От него повеяло холодом, как от открытого холодильника. Не нравился Мишке этот пацан. Уж больно глаза у него нехорошие.

— Загадывай.

— Хорошо. Хочу, чтобы в понедельник я сдал контрольную по математике на пятёрку и чтобы мне в этот день во всём везло, — звонким голосом произнёс Мишка и бросил рубль в банку.

Шаман дёрнул рукой, словно собирался убрать, но не успел. Монета со звоном упала на дно.

— Нехорошо, — прошептал он, — это два желания.

— Разве? А я думал, одно, — удивился Мишка.

Ему как-то сразу стало на душе легче. Теплее.

Шаман затряс банкой. Внутри зазвенели монеты. Почему-то их звон показался Мишке каким-то грустным. Неподалёку от них дети бросили свою игру с фантиками, встали на ноги и все как один начали плакать.

— Чё это с ними? — спросил Мишка.

— Теперь уже не воротишь. Желание сбудется, — неопределённо ответил Шаман и неожиданно попросил показать руки ладонями вверх.

Мишка пожал плечами и выставил напоказ грязные ладошки. Ему было смешно наблюдать, как мальчик в шали буквально обнюхивает их. Он точно нормальный?

Закончив изучать ладони, Шаман внимательно посмотрел на Мишку.

— Камень! — прошептал он так, что сразу стало не до смеха. По Мишкиной спине поползли мурашки от этого пронзительного взгляда.

— К-к-какой к-камень?

— У тебя в столе, в коробочке. Камень с дырочкой. На шнурке.

Он схватил Мишку за руку, и тот чуть не взвыл. Его словно льдом обожгло. Он попытался вырваться, но Шаман держал крепко.

— Камень? Что ты за него хочешь? Любое желание! Любое!

— Отстань! Нет у меня никакого камня! Чего ты пристал?!

— Эй! Вы чего там? — послышался голос Толяна.

Шаман, заметив приближение восьмиклассника, оставил Мишку в покое и, спрятав глаза, пошёл прочь.

— Чего он от тебя хотел? — спросил Толян недовольным тоном.

— Да я сам не понял, — соврал тот.

— А, ну тогда пойдём к тебе.

— Зачем?

— Рубль отдашь. Ты же мне теперь, Афоня, рубль должен.

Чем дальше они уходили от школы-интерната, тем веселее становился Мишка. Дома он с радостью вручил Толяну скомканный бумажный рубль, отложенный на магнитофон, и побежал на пруд проверять, как там дела у Кольки.

Как оказалось, тот давно бросил ловить рыбу и играл в футбол в соседнем дворе. Ладно хоть удочку не профукал. Мишка забрал свою удочку, вернулся на пруд, но у него пропало всякое желание продолжать рыбалку. Он вылил воду с рыбками обратно в пруд и посидел ещё немного на траве, наблюдая за плавающими в камышах утками. От нечего делать он начал кидать в воду мелкие камешки и тут вспомнил о страшных словах Шамана про камень.

Откуда он узнал? Толян разболтал? Двоюродная сестра? Нет, он этот камень не показывал никому, даже своей маме. Это был его личный, самый заветный секрет. Подарок от конопатой рыжей девочки. Тогда. На море. Она подарила камень с дыркой и взяла с Мишки обещание, что он его будет хранить и никому не показывать. Она сказала тогда... такое… От чего Мишка смущался даже наедине с собой. Они пообещали друг другу встретиться этим летом. Но если он останется на второй год, родители его уже не возьмут отдыхать на юг, как обещали. Только бы желание сработало!

Мишка играл на улице все выходные, и только в воскресенье вечером его кольнуло в бок нехорошее предчувствие. Он вспомнил про страшную контрольную в понедельник и попытался сесть за уроки. Минут сорок он честно повторял про себя правила, пока его не сморил сон. Он проснулся только ранним утром и понял, что совершенно не готов. Вздыхая и сопя носом, он умылся, прикидывая про себя, а не лучше бы ему заболеть? Только, как назло, не было температуры. Пришлось съесть безвкусную манную кашу, сложить учебники в портфель, одеться в школьную форму и скрепя сердце идти в школу.

Контрольная по математике была на первом уроке. Мишка трясся, как осиновый лист, и оглядывался в панике, надеясь списать у одноклассников, но по их бледным лицам быстро понял, что сегодня они все находились в одинаковом положении.

Страшная учителка Кость бдительно обходила каждую парту, держа наготове линейку. При первом же намёке на разговор или попытку списать она резко била линейкой о ближайший стол, доводя школьников до икоты.

Мишка прочитал на доске задачи, зажмурился, пытаясь решить, но у него не получилось. Тогда он начал молиться Шаману и мысленно просить у него помощи. Решения всё равно не пришли. Когда до конца урока оставалось всего десять минут, он решил действовать наугад и, сам того не ожидая, исписал цифрами целых четыре страницы.

Прозвенел звонок. Контрольная закончилась. Кость обошла учеников и собрала тетрадки, а вспотевший Мишка с пересохшим ртом побежал на первый этаж попить воды из фонтанчика.

Ещё через два урока его вызвали к директору школы. Чувствуя, что пришёл его смертный час, он горько пожалел, что не успел вовремя сбежать в лес. Теперь всё пропало. Директор решил сказать ему лично, что его оставят на второй год. Хотя это несправедливо! У него всего одна двойка — по математике. Да и то только потому, что их Кость учит.

Мишка застал у директора нескольких учителей, среди которых, конечно, была и сама математичка. Злая, как бешеная собака.

— Вот он! Маленький негодяй, списывающий на моей контрольной! — завопила она, едва только он вошёл в дверь.

— Я не... — пролепетал Мишка.

— Сознавайся, как ты списал! Ты учился на одни колы и двойки! Ты, тупица, не знаешь, сколько будет дважды два! Откуда у тебя эти решения задач?! — набросилась она на него.

— Тише, Эльвира Николаевна, вы ведёте себя непедагогично, — призвал её к порядку директор школы.

— Он унизил меня как преподавателя! Я следила за ним всю контрольную... Я вам клянусь, он не мог решить эти задачи и примеры! Он ублюдок!

— Эльвира Николаевна! Сядьте и помолчите! — громко и строго приказал директор. — А ты, Миша, расскажи нам, как решил контрольную.

— Не знаю, — пожал плечами Мишка, посматривая на красную от гнева учительницу математики. — Решил и всё.

— Так, может, ты при нас решишь ещё несколько? А то уважаемая Эльвира Николаевна сомневается, — попросил директор.

— Давайте, — Мишка безразлично пожал плечами. Отступать было некуда.

Директор дал ему лист бумаги, шариковую ручку и, открыв перед ним учебник математики за четвёртый класс, пальцем показал, какие решать. Мишка вздохнул и, стараясь не думать, написал не глядя. На решение ушло несколько минут.

Директор проверил, а потом показал другим учителям.

— Кажется, Эльвира Николаевна, вы сомневаетесь в собственном педагогическом опыте? Если, по-вашему, этот ребёнок учится на одни двойки, то каков тогда уровень других ваших учеников? — сурово поинтересовался директор. — Может быть, они все для вас недостаточно хороши?

— Я вам клянусь, он дурак! Я учила его… Учила их всех… Они все сдали максимум на тройки, а этот двоечник умудрился решить на пять! Это невозможно! Он обманщик! Он списывал!

— А по-моему, он молодец. Верно, товарищи? — ответил директор, кивая другим учителям. — Зато вы сегодня показали себя с очень недостойной стороны. Если у вас нервный срыв от перенапряжения, может быть, вам отдохнуть? Или поискать себе другую школу, где не такие плохие ученики, как наш Миша?

— Вы на что намекаете? Вы…

— Миша, возвращайся в класс, — попросил, не дослушав математичку, директор. — У нас сейчас с Эльвирой Николаевной будет серьёзный разговор.

Мишка выскочил за дверь вне себя от счастья. Ах, какое лицо было у злобной математички, когда она услышала про угрозу увольнения! Неужели её вышибут? Потрясающе! Ух, Шаман! Ух, молодец! За один рубль такое сварганил, уму непостижимо!

Значит, всё получилось? Он сдал контрольную, и теперь на второй год его не оставят. Мишкины ноги от радости сами пустились в пляс.

С этого дня Эльвиру Николаевну в школе больше не видели.

Все школьники вздохнули с облегчением. Она ушла, словно жуткий ночной кошмар перед самыми лучшими летними каникулами. Мишка веселился и радовался этому событию больше всех. Ведь дальше будет ещё лучше. Наступит лето, и он с родителями поедет на Чёрное море. А там будет та самая девочка. Целый месяц они будут вместе загорать, купаться и искать приключения в крымских горах.

Мишка в ожидании предстоящего путешествия изрисовал рисунками парусников и пароходов целый альбом. Но перед самой поездкой отец неожиданно заболел. Его увезли в больницу. Мишка был вынужден ходить к нему в гости вместе с мамой, носить мандарины и поделки, чтобы подбодрить его. Отец благодарил, сожалел, что поездка на море откладывается, и обещал Мишке устроить отпадные каникулы на следующий год, когда тот станет уже совсем взрослым. Мишка только вздыхал: следующее лето казалось ему таким далёким, это же почти целая жизнь! Ему приходилось довольствоваться играми с соседскими пацанами, походами на речку и по грибы. Он так и не встретился этим летом с той конопатой девочкой, как они друг другу обещали. Иногда он встречал в городе Эльвиру Николаевну и, хотя не испытывал перед ней прежнего страха, по привычке старался не попадаться ей на глаза. Он считал, что беда прошла над ним и в новом учебном году будет намного лучше. Как же он ошибался!

автор Василий Кораблев